Снежный Мрак

      Последние два дня я провела заперевшись в своей комнате. Я почти ничего не ела, лишь изредка притрагивалась к хлебу, запивая его водой. Страх, холодный и липкий, сковал моё тело и душу. Мысли о том, что меня возможно принесут в жертву ужасному волку, не покидала меня ни на минуту. Мой собственный сон, полный ледяного ужаса и безысходности, стал моим худшим пророчеством. Я видела себя, принесенной в жертву, видела испуганные лица родных, слышала их рыдания… и это невыносимое чувство безысходности угнетало меня всё сильнее.       На третий день, когда все уснули, я тихо собралась. Я оставила на кровати записку: «Ушла в лес на охоту, вернусь вечером». Пусть думают, что меня съел волк. Пусть лучше так, чем что-то другое. Я не могла написать о незнакомце, о своём страхе и предстоящем выборе. Это было слишком страшно, слишком нереально для тех, кто меня любил.       Тихо, стараясь не скрипнуть половицами, я вышла из дома. Холодный ночной воздух обжигал лицо, но я этого почти не чувствовала. На опушке леса меня ждал незнакомец. Он стоял неподвижно, словно вырезанный из мрамора, даже бровью не поведя, когда я подошла.       Ночь была безлунной, небо затянуло тяжелыми, низкими тучами, которые словно давили на мир, нагнетая ощущение безысходности. Деревья, голые и черные, вытягивались в темноту, как костлявые пальцы, цепляясь за редкие клочья тумана, стелющегося над землей. Снег, покрывавший землю, не отражал света, поглощая его, делая окружающий мир еще более мрачным и угнетающим. Только редкие искорки звезд, пробивающиеся сквозь тучи, бросали на снег бледные, почти невидимые блики. Ветер, пронизывающий до костей, носил по лесу сухие листья, шепча жуткие, неслышные для человеческого уха, пророчества. Воздух был тяжелый, пропитанный запахом прелой листвы, сырости и чего-то еще… чего-то неземного, зловещего.       Незнакомец стоял на этом фоне, словно воплощение самой ночи. Его белые волосы, будто вылепленные из льда, вздымались и опадали, слегка колыхаясь от ветра, словно призрачные волны. Черный плащ, похожий на покрывало зимней смерти, обволакивал его фигуру, смягчая, но не скрывая резких, выразительных черт лица. Его глаза, ярко-голубые, светились неестественным светом, пронизывая тьму и касаясь моей души, заставляя меня чувствовать холод, глубокий и всепоглощающий. Он казался не человеком, а некой сущностью, сотканной из самой тьмы леса, из холода ночи и мерцания далеких звезд. Его красота была холодной, неприступной, и в ней скрывалась неизбежность, фатальность грядущего. Он был неотделим от этого пейзажа: его частью, его воплощением, и я понимала, что уже никогда не забуду эту ночь, это место и это лицо, запечатлевшееся в моей памяти как символ ужаса и неизбежности.       Я медлила, не решаясь приблизиться. В моей душе царила пустота, разбавленная лишь ледяным ужасом. Наконец, я тихо спросила: — Как тебя зовут? — Ты можешь звать меня Мрак, —ответил он, голос его звучал глухо, словно из-за пределов реальности.       Я лишь кивнула, в моем горле стоял ком. Спустя какое-то время, набравшись храбрости, я прошептала: —Что ты… что ты будешь со мной делать? — Ты должна пойти со мной, Мира, —повторил незнакомец. — Но прежде… попроси меня об этом.       Я не поняла. — Попросить тебя…? — переспросила я, не понимая, о чём он говорит. — Да, — повторил Мрак. — Ты должна попросить меня, чтобы я тебя забрал. Я, не понимая до конца, но подчиняясь какой-то неведомой силе, тихо прошептала: — Прошу. Забери меня…       В тот же миг глаза мужчины резко побелели, как в тот день в лесу. Его белые волосы, словно ожив, взметнулись вверх, вместе с плащом, развеваясь в невидимом ветре. Я пожалела, что пришла. Я пожалела о своём решении, об этом ужасном выборе.       Но уже было поздно. Мрак, словно вихрь, налетел на меня. Я успела только закрыть глаза и обнять его шею, чувствуя холод его кожи, холод, который пронизывал меня до самых костей, проникая в душу, замораживая все чувства, все мысли… оставляя лишь пустоту.