Кислое молоко на завтрак, обед и ужин.

Это был… кошмар? Пур Ванилла и раньше видел кошмары. Они преследовали его с юности, с тех пор как он и Вайт Лили тайком изучали запрещённые заклинания в Академии. Они следовали за ним в паломничестве, когда он наблюдал, как печеньки ломаются под давлением собственных желаний. Они настигли его и в сражении с Дарк Энчантресс, пропитывая его память запахом граната — терпким, ядовитым, невыносимым. Но этот кошмар был иным. Слишком ощутимый реальностью. Во рту до сих пор стоял привкус гари, на руках — липкие следы сиропа, словно он только что вырвался из того ужаса, а не просто проснулся на своей кровати. — Пур Ванилла? Вы в порядке? Я слышал крики! Видимо парень за дверью не был со стопроцентной уверенностью откуда доносился крик, поэтому говорил тихо, боясь ненароком разбудить. Молодой, мягкий голос — явно кто-то из его доверенных приближённых. И всё же Ванилла не сразу узнал его. У него и правда последнее время появились с этим проблемы. Раньше он мог узнать знакомых даже по звуку шагов, по их манере походки. Это была лишь малая компенсация его недугу. Организм печенек ведь так устроен—не можешь понять это одним органом чувств, попробуй другим. Ни для кого не секрет, что Ванилла плохо видит. По Королевствам даже ходит слух, что он полностью слепой, но это не так. С детства ему приходилось труднее чем другим печенькам, будь то игры сосредоточенные на зрительной внимательностью, то обычная учёба, вынуждающая его использовать шрифт Брайля. Он потянулся, собираясь потереть глаза, но что-то мягко соскользнуло с его руки. Ленточка. Та самая. — Пур Ванилла?.. Он не ответил. Объяснять было тяжело. Притворяться, что сейчас всё в порядке будет ещё тяжелее. Как будто минутами ранее он не видел море кровавого сиропа, не ощущал, как его родные жители рассыпаются в крошки, мучительно страдая. Лучшим решением было лечь обратно, дать печеньке за дверью понять, что хозяин комнаты спит и даже не просыпался. Он затаился. Шаги в коридоре удалялись. — Вот так просто ушёл? А если бы я здесь уже... умер? Мысль была мимолётной, но холодной, как касание ледяного ветра в Королевстве Дарк Какао. Ванилла отдёрнул себя от навязчивых представлений. Думать о таком было далеко не в его привычном стиле. Он уговорил себя, что просто не каждая печенька такой параноик как он сам и не обязательно вламываться в комнату к тому кто спит. Он сел на кровати, разглядывая ленточку в руках. Может пройтись по комнате? Встав, он на секунду пошатнулся. Наверное, слишком мало спал. Опираясь на посох, Ванилла подошёл к зеркалу. Он выглядел так же, как всегда: мягкий взгляд, благосклонное выражение лица. Только вот длинные волосы… Они касались спины, спутанные после сна. Как за ними теперь ухаживать? Он умел стричь длинношерстных овечек, но… это не то же самое. Наверное. Может, попросить совета у Вайт Лилии? У неё длинная коса, она точно знает, как с этим справляться. Мысли перескочили на другого длинноволосого знакомого. Шедоу Милк. Наверное, он такой заносчивый, потому что у него нет никого, кто помог бы с его волосами, которые как будто живут своей жизнью. Ванилла вспомнил быт в башне, когда он видел, как живёт Шедоу и его прислужники. Занимательный опыт, даже очень. От неожиданной мысли уголки его губ чуть дрогнули вверх. Мысль именно о том, что даже таким печенькам как Шедоу, Кенди Эпл и Сапфир свойственна обычная жизнь с её хлопотами. В отражении он увидел лёгкую улыбку. И тревога отступила. Да, все это был всего лишь кошмар. Он всё ещё Пур Ванилла. А Шедоу Милк и всё, что с ним связано… остаётся в прошлом. Пока что. Ванилла лёг обратно, стараясь уснуть. *** Утро выдалось тихим и тёплым. Мягкий солнечный свет разливался по комнате, заставляя пылинки неспешно кружить в воздухе. "Надо бы прибраться". За окном щебетали птицы, порхая над подоконником. "Надо бы насыпать им зерна". Ванилла лениво приоткрыл глаза, наслаждаясь редким ощущением расслабленности. Мысли о привычных хлопотах возвращали его в ритм жизни. Кошмары не беспокоили его в остаток этой ночи. Да и снов как таковых не было, словно он просто моргнул, закрыв глаза, и открыл их уже утром. Но, пожалуй, так даже лучше. Поднявшись с постели, он заметил на столе свой белоснежный наряд. Когда-то белоснежный. Теперь ткань потемнела, а пятна въелись в волокна. Кто-то неумело сложил одежду, словно не смог справиться с ее объемом, но грязь всё равно бросалась в глаза. — Как это похоже на меня, — пробормотал Ванилла с лёгкой усмешкой. — Всё тот же безупречный вид... но стоит присмотреться, и ясно, что вывести пятна будет непросто. Откладывая эту заботу на потом, он поспешно оделся в привычные одежды, взял в руки посох и вышел на улицу. Вчерашний обморок оставил слишком много вопросов без ответов, и пора было убедиться, что с его подданными всё в порядке. Неспешная прогулка придавала сил. Воздух был свежим, солнечные лучи мягко грели, а шум улиц наполнялся размеренной суетой. Жители, вдохновлённые возвращением Ваниллы, казались ещё радостнее, чем прежде. Это грело душу. Всё вокруг жило своим чередом: дети с громким смехом играли в свои замысловатые игры, взрослые гуляли, работали, болтали друг с другом. Некоторые печеньки, завидев Ваниллу, специально отвлекались от своих дел, чтобы подойти, обменяться парой слов, пожелать доброго дня. Так, в непринуждённых беседах, время пролетело незаметно. Очнувшись от разговора с очередной печенькой, Ванилла понял, что уже день. Кажется, даже лицо слегка устало от постоянной улыбки, но он не жаловался. Быть частью этого счастья — что может быть лучше? Всё было хорошо. Дома и стены помогают, как говорили печеньки, и сегодня он особенно это чувствовал. Часы пробили полдень, когда к Ванилле подошёл пожилой торговец, владелец лавки редких сортов ягод. С первых слов стало понятно, что пришёл он не просто так и ему нужен был совет. — Пур Ванилла, вы же понимаете! — всплеснул руками старик, едва поздоровавшись. — Нашей лавке, всему, что мы строили с братом, грозит конец! И всё из-за его моральных принципов! — Ох... звучит непросто, — Ванилла мягко кивнул. — Почему бы вам просто не поговорить с братом? — Этот старый упрямец не станет меня слушать! — торговец сердито нахмурился. — Как только у него родился сын, почти все заботы перешли ко мне, пока он играл роль отца. А теперь... теперь всё катится желейному коту под хвост! Ванилла внимательно вслушивался в его слова. Всё это звучало как нечто большее, чем просто спор о наследовании бизнеса. — Из ваших рассказов я понял, что вы любите брата. И не меньше дорожите племянником, — его голос оставался спокойным, мягким, но в то же время проникновенным. — Может, истинная причина не в том, о чём вы говорите? Торговец отвёл взгляд, заметно сник. — Да... в общем... вы проницательны, как всегда, Пур Ванилла. — Я слушаю вас, господин. Вы же знаете — какой бы ни был ваш ответ, я не стану вас осуждать. Он улыбнулся той самой сладкой, привычной улыбкой, которая всегда располагала к доверию. — У меня уже есть кандидат на преемника, — наконец признался торговец. — Прекрасный кандидат. Но мой брат, как и наш отец когда-то, категорически против того, чтобы лавку унаследовал кто-то посторонний. Он считает, что управлять делом должен только тот, кто связан с нами сиропом. Наступила короткая пауза, во время которой пожилой господин подбирал слова. — Говорите как есть, — спокойно сказал Ванилла. — Я думал... что если просто солгу... Торговец продолжил что-то бормотать. Последние слова потонули в окружающем шуме. Ложь. Опять ложь. В голове предательски прозвучала фраза Шедоу: "Пур Ванилла, ну не отрицай! Ложь всегда была частью печенек." Эти слова эхом отозвались в мыслях, оставляя после себя неприятный осадок. Шедоу любил говорить такое — с его точки зрения запредельная честность была лишь прихотью глупцов, которая усложняла жизнь. Ванилла сильнее сжал в руках посох. Конечно, ложь всегда была частью печенек. Одни врали, чтобы защитить себя, другие — чтобы сохранить репутацию, третьи — просто по привычке. Даже он сам… Нет. Он глубоко вдохнул, стряхивая тяжесть этих мыслей. Это не должно менять его решений. Где-то внутри что-то дрогнуло, но Ванилла взял себя в руки. Сейчас не время. — И что скажете? — торговец нахмурился. — Врать я умею искусно! Брат точно не догадается! — Выберите путь правды. — Что? Но я же… — Правду, — повторил он твёрже. — Даже самая маленькая ложь со временем вскрывается. Можно потерять лавку, репутацию, даже имя. Но потерять истину внутри — значит потерять себя. Торговец молча кивнул, задумавшись. — Ладно… я подумаю. Спасибо вам. Ванилла проводил его взглядом, не зная, прислушается ли тот к совету. Но всё же надеялся на это. Ванилла решил пройтись. Ему по-прежнему нужно было узнать, как дела у его друзей — Голден Чиз и Дарк Какао. В глубине души теплилась слепая надежда, что у них всё в порядке и… Живот предательски заурчал. Он поспешно огляделся, проверяя, не услышал ли кто-нибудь. Было бы слишком неловко. Да и, если честно, он давно не ел. Не то чтобы у него не было аппетита, просто он забывал. Холлибери всегда напоминала ему о приёмах пищи и беспокоилась, если он пропускал обед. Ох… Холлибери. Если её уже настигло его письмо, она должна быть в пути на континент Бистов. Если она уже не там. Ванилла не сомневался, что её непоколебимый дух способен свернуть горы. Но что, если… что-то пойдёт не так? Мир просто не может лишиться не только великого воина, но и заботливой матери и бабушки. Он глубоко вдохнул, стараясь отогнать мрачные мысли, и ускорил шаг. Проходя по улице, он вдруг столкнулся с небольшой тележкой, доверху заполненной яблоками. Оттуда раздался радостный голос: — Ох, Пур Ванилла! Как же приятно видеть вас снова! Из-за тележки выглянула знакомая печенька, на руках у неё сидел малыш. Ванилла сглотнул. Эта семья… Та самая семья, что так тепло встретила его при возвращении. Та самая семья, что погибла у него на глазах в кошмаре. — И я рад вас видеть, — он улыбнулся, скрывая нахлынувшее беспокойство. Не успел он сказать больше, как его вновь предало собственное тело — урчание в животе стало громче, чем прежде. Ванилла смущённо отвёл взгляд и легко рассмеялся: — Извините… — Оу! Вы голодны! И правда говорят, что вы совсем о себе не заботитесь! Позвольте угостить вас! Женщина с усердием стала перебирать яблоки, выбирая лучшее. — Вот, держите! Этот сорт в этом году самый лучший! Ванилла поднял взгляд на её руку. Сначала он даже не понял, что перед ним. Перед глазами предстала не спелое наливное яблоко, а… Полусгнивший фрукт, кишащий червями. Он резко перевёл взгляд на печеньку, но её лицо оставалось неизменным — спокойным, добродушным, как будто перед ним действительно находился отборный плод. — Ну же, не стесняйтесь, Пур Ванилла! — подбодрила она. Он протянул руку, и в тот же миг в его ладонь легло настоящее спелое яблоко. Что это было? — С… спасибо, — выдавил Ванилла, но внутри всё сжалось. — Пур Ванилла! Голос, раздавшийся неподалёку, перечеркнул все мысли. Время, казалось, замерло. Руки ослабли, и яблоко выскользнуло из ладони, упав на землю. — Не переживайте, я подниму! И найду вам новое! — раздался голос продавщицы, но он уже не имел значения. Ванилла резко развернулся. И сироп в венах застыл. Она. Изумрудно платье, длинные белоснежные локоны, лёгкая улыбка — он бы узнал её в любой толпе. Вайт Лили. — Извините, я подойду попозже! — бросил он женщине с яблоками, даже не оглянувшись. Ноги сами понесли его вперёд. Так много вопросов. Так мало ответов. Но сейчас это неважно. Важно лишь то, что она здесь. Он нежно обнял её, крепче прижимаясь, желая вдохнуть знакомый с детства аромат пышных лилий… Цветы пахли. Но не так, как прежде. Аромат был слабее, чуть сладковатый, но с лёгкой горечью… как будто цветы уже начинали увядать, и кто-то забыл сменить воду с ними в вазе. Лили опешила. Она неловко улыбнулась, её руки чуть-чуть приподнялись, но не обняли его в ответ. Ванилла знал почему. Но не хотел это признавать. Лили уже не та, что была раньше. Не та, с кем они учились в Академии. Не та, с кем они когда-то отправлялись в приключения. Но он никогда не заговорит об этом, если она сама не захочет. Сейчас он довольствуется тем, что она здесь. И сделает всё, чтобы она знала — несмотря ни на что, её всё так же любят и ценят. – Нужно поговорить, но не здесь.. Ванилла мягко кивнул и они отправились в сторону леса. *** Солнечные лучи мягко пробивались сквозь листву, разбиваясь на сотни золотистых пятен, украшавших траву под ногами. Ветер лениво играл с лепестками цветов, а птицы наполняли воздух лёгким щебетом. Лили тихо шла рядом, иногда бросая взгляды по сторонам, словно пытаясь впитать в себя эту картину, напомнившую ей о чём-то далёком и тёплом. Ванилла же был сосредоточен на другом — на ней. Он не мог не заметить, как её движения стали осторожнее, как в её взгляде пряталось нечто... незримое. Она многое переживает, но не может показать. Когда они, наконец, достигли маленькой полянки, Лили первой опустилась под тенью дерева, облокотившись на его ствол. — Так… с тобой всё в порядке? — осторожно начал Ванилла, присаживаясь рядом. — Я… — Лили задумалась, словно подбирая слова. — Прости меня, Ванилла. Я хотела помочь тебе... но мне нужно было найти зацепки, ответы. И я... нашла кое-что. Ванилла посмотрел на неё с ожиданием. — На севере от Сахарной Поляны есть сильная концентрация дрожжевых спор. Там явно что-то есть… Древние записи фей говорят о каком-то строении… Возможно, это приведёт нас к Шпилю Знаний. Я… извини. Я не многое узнала, но информации о Бистах слишком мало. Ванилла задумчиво кивнул. В его голове всплыли воспоминания — их поиски с командой Джинджербрейва, ловушка, в которую их загнали, когда они доверились милой Яблочной Фее… Какой шанс, что это снова не западня? — Я знаю, что это опасно, но... — Лили сжала свой посох крепче. — Сейчас Бисты на свободе, и важно... Ванилла и сам это знал. Промедление могло дорого стоить. Нельзя закрывать глаза на даже малейшие подсказки. — Не нужно оправдываться. Я верю тебе. Она моргнула, на секунду растерявшись, но затем тепло улыбнулась. — Спасибо...Мы можем сходить туда вместе… Не хочу подвергать других печенек опасности. А Дарк Какао и Голден Чиз...они сейчас оправляются после всего произошедшего. Ванилла безоговорочно согласился. — Хорошо. Некоторое время они просто сидели молча. Ванилла чувствовал, как его сердце замедляет ритм, подстраиваясь под мягкую тишину леса. Он осторожно посмотрел на Лили — её взгляд был прикован к солнечным зайчикам, играющим на её ладонях. — Расскажи мне… всё как было. Там. Она ждала рассказа о том, как он победил Шедоу. И Ванилла заговорил. Он не нашёл в себе причин утаивать детали. Возможно, впервые за долгое время, рассказывая, он не чувствовал тяжести. Он говорил о том, как изменился под влиянием тёмной силы обмана, как его поведение стало холодным, эгоистичным и лживым. Как трудно было притворяться… и как он боялся, что этот новый облик останется с ним навсегда. — Я не могу представить тебя таким… — Лили покачала головой. — Ты всегда был добрым, заботливым… — Тогда я таким не был. В любом случае это было необходимо. Лили слегка сжала пальцы, но промолчала. Когда Ванилла дошёл до момента, где Шедоу поставил его перед выбором — отдать Соул Джем и обречь мир, или спасти друзей, — её дыхание стало чуть тише. — Хоть это был мой план... но какой был шанс, что всё пойдёт не так? Я чуть ли не обрёк миллионы печенек на худшее. — Ванилла, я не осуждаю тебя, — мягко ответила Лили. — Тогда ты сделал правильный выбор. Её тёплая улыбка будто развеяла сомнения. — В конце концов, я предложил ему стать друзьями. — Ты… что? Ванилла заметил, как Лили на секунду опешила. — Когда мы были одним целым, я… чувствовал его одиночество...оно несоизмеримо. Я не смог просто оставить всё как есть. — Узнаю старого доброго Ваниллу, — она тихо рассмеялась. — Ты всегда верил, что каждая печенька достойна второго шанса. Её смех был лёгким, почти незаметным, но почему-то от него становилось теплее. — И… ты не пожалел? — О чём? — О том, что попытался его понять. — Нет, — Ванилла задумался. — Но, возможно, тогда там было слишком много свидетелей, будь мы одни может быть... Лили сжала пальцы, вырывая из земли несколько травинок. — Прости, что перебиваю. Не накручивай себя… пожалуйста. — Да… ты права. На секунду между ними повисла тишина. — Я знаю, ты веришь, что каждая печенька может получить шанс на новую жизнь. Многие готовы простить… но как поступить самой печеньке, если последствия её ошибок… катастрофические? Её голос дрожал. Ванилла понял, что задел что-то важное. Она каждый день, час, минуту укоризнено грызла себя за грехи. Ванилла хотел сказать что-то поддерживающие.. он хотел попросить Лили рассказать всё, что её тревожит. Но внезапно ощутил, как его веки стали слишком тяжёлыми. — Ванилла? Её голос был последним, что он услышал, прежде чем провалился в сон. *** Резкое пробуждение выдернуло Ваниллу из сна, как если бы кто-то схватил его за плечи и дёрнул вверх. Он всё ещё был на той же поляне. Всё такие же солнечные зайчики, весело скачущие по траве, всё тот же тёплый ветер, лениво треплющий листву. Казалось, он заснул всего на пару минут, но чувство тревоги уже закрадывалось внутрь, проникая под кожу липким страхом. Вайт Лили. Мысль вспыхнула в голове, и он судорожно повернул голову в её сторону. Она была здесь. Она же была рядом, когда он безвольно погрузился в дремоту. Но теперь что-то было не так. Она лежала на земле. Не просто отдыхала — её поза выглядела неестественной, словно что-то сломалось в самом порядке вещей. — Ва...нил... — сиплый хрип сорвался с её губ, тонкий, едва различимый, как лист, потревоженный ветром. Сердце Ваниллы сорвалось вниз, в пропасть, наполненную страхом. Он вскочил и замер, ощущая, как к горлу подступает судорожный ком ужаса. На её шее тянулся кроваво-красный порез. Сироп. Густой, липкий, слишком яркий на фоне бледной кожи. Он сочился из раны, стекая вниз, каплями падая в траву. — Ван...илла... п...помо... помо...ги... Его ноги подогнулись, но он всё же сделал шаг вперёд. Глаза горели слезами, разум отказывался понимать происходящее. — З-за...жми... Он подчинился. Дрожащие пальцы легли на её шею, утопая в липком сиропе. Его руки, обычно тёплые, казались ледяными на её коже. Сироп вытекал даже сквозь пальцы. — Силь...нее... Он сжал сильнее. Это помогло. Жидкость перестала течь так стремительно, но липкое, сладкое вещество всё ещё скользило между его ладонями. — Ещё... силь...нее... иначе я... пожа...луйста... Он не думал. Он просто подчинялся. Его руки напряглись ещё сильнее, пальцы врезались в её нежную кожу. Казалось, ещё немного — и он сломает ей шею. Но это ведь помогало, правда? Он не мог её потерять. Не сейчас. Не так. — Я помогу тебе... я помогу... помогу... только... Он твердил эти слова, как заклинание. Как мантру. И вдруг... — Это был... ты... Голос Лили был тихим, словно далёкий отголосок грома. Он замер. Мир вокруг него резко изменился. Солнечные зайчики исчезли, будто их сдул порыв ветра. Тёплый свет сменился розоватыми оттенками заката, ложащегося на траву тонкой дымкой. Ванилла моргнул, и тогда он увидел. Её шея. На ней не было пореза. Не было сиропа. Но её глаза... Они закатывались. Она хрипела, била его по предплечью ослабевшей рукой. В другой она сжимала посох, дрожащими пальцами цепляясь за него, как за спасительную соломинку. Резкий удар. Посох со всей силы врезался в его лицо. Ванилла отшатнулся, охваченный ледяным ужасом. Он отдёрнул руки, и Лили начала задыхаться хватая воздух огромными вздохами, заходясь кашлем. Она привстала на колени, облокотившись на дерево, лихорадочно потирая шею, будто пытаясь стереть с неё призрачный след удушья. — Лили... я... я не понимаю... Она подняла голову, и Ванилла встретился с её взглядом. В этих глазах было всё. Страх. Непонимание. Ужас. Боль отразилась эхом где-то внутри его самого, словно кинжал вонзился прямиком в сердце. Он... Он что, только что чуть не убил её? Нет. Нет, этому должно быть объяснение. Он же видел рану. Видел сироп. Всё было по-настоящему! — Мне нужно... побыть одной... — её голос дрогнул, опустился на пару тонов, и он сразу понял: она сдерживает крик. Она развернулась и бросилась прочь, убегая в сторону города. Ванилла остался стоять, окружённый призрачными солнечными зайчиками, которые больше не согревали. — Что это было... что я... Он не мог оставаться здесь. Он знал, куда ему нужно идти. Туда, куда указала Лили. Один. Он не мог позволить себе никого рядом. По крайней мере, сейчас. Ванилла брёл, даже не замечая, как далеко зашёл. Шок до сих пор держал его в своих липких лапах, мысли путались, а реальность была расплывчатой как карамельки на солнце. Сумерки уже окутали мир мягким синим свечением, воздух наполнился терпкой сладостью, но Ванилле было не до этого. Он прошёл через сахарную поляну — ту самую, о которой говорила Лили. Здесь что-то было иначе. Он ощущал это всей кожей, каждой крошкой своего существа. Концентрация дрожжей — они действительно были сильнее. Но что теперь? Перед глазами всё ещё стояло её лицо — испуганное, растерянное, преданное им. Он должен извиниться. Должен… Но будет ли этого достаточно? Он даже не знал, что теперь правда, а что ложь. Мир плыл, границы между сном и явью размывались, и Ванилла уже не мог сказать, находится ли он в кошмаре или наяву. Он шёл дальше, не зная, чего ожидать. Лили говорила, что где-то здесь он найдёт то, что ищет. Но ничего не было. Только холодный ветер, шорох травы и тянущийся след дрожжевого аромата. Может, стоит развернуться? Вернуться назад, к Лили? К Лили… которая, возможно, больше не ждёт его? Но тут он увидел здание. Ванилла замер. Оно не походило ни на одно строение, что он когда-либо видел. Не пряничный домик, не конфетная башня, не карамельный особняк. Холодный, серый камень, затянутый лозами дикого винограда. Здание выглядело древним. Вековым. Как будто его давным-давно забыли. Лестница, ведущая к входу, была потрескавшейся, полуразрушенной, крыша зияла пробоинами, словно её прогрызли чьи-то жадные зубы. Это место не предназначалось для живых. На двери висела табличка. Ванилла протянул руку, едва касаясь холодного металла…надеялся ощутить подушечками шрифт Брайля. Но его там не оказалось. Но он не успел об этом подумать. Двери приоткрылись сами. Тяжёлые, массивные, они словно ждали его. Ванилла не двигался. Холод лип к его телу, а инстинкты кричали: не входи! Но ноги сами сделали шаг. Внутри было темно, но постепенно его глаза привыкли. И первое, что он увидел, были статуи. Пять каменных фигур на пьедесталах. Две по бокам, одна — посередине, у дальней стены. Ванилла задержал дыхание. Он уже собирался подойти ближе, чтобы рассмотреть их, когда раздался голос. — Добро пожаловать! Холод. Мороз. Армия мурашек по коже. Этот голос… Он узнал бы его среди миллиона. Ванилла медленно поднял голову. Там, у дальней стены, за центральной статуей, в падающем сквозь дыру в крыше свете стоял он. Его главный кошмар. Горло сжалось. — Шедоу Милк… — Собственной персоной! — его голос был лёгким, и до жути насмешливым. Ванилла не мог выдавить ни слова. Он знал, что Шедоу где-то там за пределами их земель, но уж точно не здесь. Он не был готов к этому, не был готов к очередному бою. Не сейчас. Шедоу, уловив его молчание, лишь раздражённо наигранно громко вздохнул. — Ну почему сейчас ты не спешишь в мои объятия? Или… Он сделал паузу, и прежде чем Ванилла успел моргнуть, исчез за статуей. Голос протянул последнее слово уже с другой стороны. — …мне стоит сменить образ? И там, где секунду назад был Шедоу, стояла она. Вайт Лили.