Свободные ассоциации

Реджина с медлительной торжественностью разливала чай по пиалам из тонкого фарфора, расписанного мелкими цветами и изящными драконами. И в белых завитках прозрачного пара, поднимавшегося над золотистыми краями, можно было разглядеть что-то… кого-то…. Эмма видела то ли извивающихся танцовщиц, то ли переплетающиеся в экстазе тела. Ее почему-то смущало это зрелище, и она перевела взгляд на Реджину. Она выглядела необычно. Выбеленное лицо, густо подведенные глаза и блестящие губы, сияющие, как спелое красное яблоко. Черные волосы были собраны в сложную прическу, которую пронизывали искусно вырезанные деревянные шпильки. В расшитом золотыми нитями голубом кимоно Реджина выглядела, как гейша. Цветочная дева. – И зачем ты устроила весь этот маскарад? – Эмма сглотнула, осторожно дотронувшись пальцами до края одежды Реджины. – Тебе не нравится? – с легкой обидой спросила Реджина. – Нравится, – поспешила заверить ее Эмма. – Просто это как-то странно. Устраивать чайную церемонию и вот это все в самый обычный день. – Иногда хочется добавить экзотического разнообразия и в самый обычный день, – улыбнулась Реджина, разглядывая, как в маленьком чайнике красиво распускается “роза”, сложенная из яблочных долек. – Нам не помешает немного размеренности и красоты в нашей суматошной жизни. – Да уж, – согласилась Эмма, припоминая, как совсем недавно боролись с очередным монстром и приступом удушливой тревоги. Сейчас все это казалось страшным сном. Суетой сует. Эмма взяла в руки пиалу, подула на нее и сделала маленький глоток чая. Он был … странный. Очень-очень странный. Такого Эмма никогда не пробовала. Слегка горьковатая основа взрывалась вдруг брызгами сочной сладости и оставляла на языке яркий вкус обжигающего… счастья? Эмма облизала губы. Странный. Очень странный чай. Реджина не сводила с Эммы глаз. – Что это за сорт? – с умным видом спросила Эмма, как будто собиралась запоминать. Реджина что-то ответила, сказала какие-то слова, но Эмма не расслышала их. В голове зазвенели колокольчики, дробя сознание, и влажные мысли растекались, как разноцветные слаймы сквозь пальцы. Перехватило дыхание. Голова надулась, как воздушный шарик, наполненный веселым гелием. Хотелось петь. Или сыграть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Кстати… рядом лежала доска с натянутыми струнами. Эмма дернула их, извлекая чудовищные звуки. Резкие, как прыжок со скалы. Громкие, как крик. Эмма вздрогнула, когда Реджина накрыла ее руки своими. Она перехватила инструмент и стала медленно перебирать струны, рождая тонкую и нежную, как ласковое прикосновение, музыку. Эмма заслушалась. Ее накрывало волной за волной безудержным восторгом, она не знала, куда спрятать свой собственный звон. Она приблизилась к Реджине и поцеловала ее в плечо. Музыка оборвалась, инструмент с грохотом упал на пол. Реджина наклонила голову, подставляя под поцелуи белую шею. И Эмма прильнула к ней, губами размазывая по коже сладковатые белила. Сердце падало в ноги и подпрыгивало до горла, как резиновый мячик. У Эммы дрожали руки. Ей этого было мало, поцелуев было мало. И она распахнула кимоно Реджины и осторожно коснулась пальцами обнаженной горячей груди, твердый сосок уткнулся в ладонь Эммы. Хотелось пить. Эмма отпила еще немного остывшего чая. И стало еще хуже. Или лучше. Стало жарко. И влажно. И душно. Невыносимо. Эмма глубоко вздохнула и сняла с себя рубашку. Реджина протянула к ней руки и одним движением стянула через голову спортивный топ Эммы. Оставила ее совершенно голой до пояса. Не то чтобы Эмма стеснялась, но вдруг ей стало не по себе от этой обнаженности. Было в ней что-то новое. Необычное. Откровенное. Реджина подошла к ней и прижалась грудью к ее груди. Их горячие тела соприкоснулись. Эмма обняла Реджину, сильнее прижимая ее к себе, целуя в губы, слизывая с них фруктовую, маслянистую помаду. Реджина отвечала на поцелуй, отдавалась ему со всей горячностью и нежностью, позволяя языку Эммы исследовать влажный рот. Хорошо. Эмма решилась и выдернула шпильку из густых волос Реджины и зарылась в них пальцами. Стоять стало невыносимо тяжело. Эмма пошатнулась, утягивая Реджину за собой. Они чуть не рухнули на пол, но Эмма успела удержаться за край стола. Сдвинув чашки и чайник, она усадила Реджину на столешницу. На Реджине были красивые кружевные трусики, но Эмма не стала долго любоваться ими, настырными, требовательными пальцами сдвинула их в сторону и скользнула во влажность жаждущего тела Реджины. Реджина вскрикнула, чуть отодвинувшись назад и приподнявшись, чтобы Эмме было удобнее. Эмма раздвинула шире колени Реджины и осторожно уложила ее спиной на стол, залезла на нее сверху и стала жадно целовать ее в губы, ласкать и гладить, все глубже и быстрее проникая в нее, плотнее насаживая на пальцы. Реджина обнимала Эмму, скользила руками по ее телу вниз, пока не добралась до пояса ее джинсов, чуть-чуть просунула пальцы под него. Эмма судорожно выдохнула, поджимая пальцы ног. Реджина торопливо расстегнула мешающие штаны и стянула их с Эммы вместе с бельем. Эмма улетала, превращались в облако сладостной эйфории от нежных прикосновений Реджины, от тепла ее дыхания на коже, от сокровенной близости их тел и от странного, очень странного чая, от которого все внутри стягивало тугой пружиной и вдруг выстреливало ударной волной блаженства. Эмма застонала, падая на распростертую грудь Реджины, которая тоже достигла такого желанного экстаза, сжимаясь и дрожа, тихо выдыхая имя Эммы. – Ты что-то добавила в чай? – поинтересовалась Эмма, отдышавшись. – Щепотку любви, конечно же, – хитро улыбнулась Реджина.