По лезвию притяжения.

Сынмин был привлекательным парнем. 20 лет, чёрные короткие волосы, аккуратно уложенные, будто бы случайно, но на самом деле — тщательно. Гладкая кожа, выразительные глаза, тёмные, внимательные, вечно прячущие за собой что-то недосказанное. Милый внешний вид — так говорили те, кто не знал его достаточно близко. Он не спорил, но и не подтверждал. Его рост — 178, достаточно высокий, чтобы не казаться низким, но не настолько, чтобы выделяться среди других парней. Сынмин никогда не верил в судьбу. В его мире всё было просто: ты работаешь — получаешь результат, ты стараешься — добиваешься успеха. Судьба была лишь оправданием для слабых, для тех, кто боялся взять жизнь под контроль. Он был скептиком, циником, человеком, который предпочитал логику любым сказкам о предназначении. Всё должно было идти по плану. Всё должно было быть под контролем. Теперь он был в Сеуле. Город встретил его шумом, неоновыми огнями, спешащими прохожими, уставшими лицами, бесконечными звуками машин и гулом метро. Он видел людей, спешащих по своим делам, стремящихся вперёд, и чувствовал, что здесь ему место. Здесь никто не знал, откуда он. Никто не знал, что за его внешним спокойствием скрываются долгие годы борьбы. Что он был тем, кто всегда должен был пробиваться сам. Ему не было дела до людей. Отношения? Зачем? Они только отвлекают, только мешают. Единственная цель, единственная важная вещь — это закончить университет, найти хорошую работу, наконец-то вырваться из бедности. Его родители никогда не могли дать ему многого. Деньги всегда были проблемой, и Сынмин рано понял: надеяться можно только на себя. Это закалило его. Сделало жёстким. Он был человеком сдержанным, но в то же время саркастичным. Его комментарии могли быть резкими, язвительными. Он легко насмехался над людьми, когда те его раздражали, когда пытались навязаться, когда пытались его понять. Иногда его шутки были жестокими, но он никогда не чувствовал вины. Для него это была игра, способ держать людей на расстоянии, что бы не привязываться. Он не позволял никому приблизиться настолько, чтобы увидеть его настоящего. Первый день в университете прошёл, как и ожидалось. Аудитории, заполненные студентами, спешащие преподаватели, сухие лекции. Он сидел на задних рядах, внимательно записывая только то, что казалось важным. Остальное его не интересовало. У него не было друзей. Да и не нужно. Люди — это временно. А знания, успех, деньги — навсегда. Сеул был красивым, но холодным. Высокие здания отбрасывали длинные тени, улицы были переполнены людьми, но при этом каждый оставался сам по себе. Ему это нравилось. Он любил одиночество. Любил возможность идти по улице, не встречаясь взглядами, быть невидимым среди множества. Но судьба, в которую он не верил, решила пошутить над ним.

***

Был обычный день, не предвещавший ничего необычного. Сынмин проснулся рано, как всегда, с первой мыслью, что его день должен быть продуктивным, как все предыдущие. Утро тянуло его в университет, в котором он учился на докторантуре. Он всегда находил утешение в учёбе, особенно когда занят чем-то, что захватывает его ум. Но сегодня было кое-что другое. Сегодня у них была пара с третьим курсом — и это изменило весь ход его размышлений. Сынмин шагал по коридору университета, размышляя о предстоящей лекции. Он знал, что его сосредоточенность на учёбе не будет нарушена, ведь для него это было не только обязанностью, но и своего рода защитой от пустых мыслей. Но как только он вошёл в аудиторию, атмосфера сразу изменилась. Вместо привычного спокойствия, царила какая-то особенная напряженность. Студенты 3 курса сидели группками, шептались, поглядывали друг на друга, а Сынмин почувствовал, как его внутренний компас сразу отклонился от привычного пути. Его взгляд непроизвольно зацепил одного из студентов, сидящих в центре аудитории. Это был парень, по имени Бан Чан, и его внешность была просто ошеломляющей. 182 см, безупречно сложенное тело, которое легко говорило о его физической подготовке. Он сидел с лёгкостью, словно обладая силой, но не делая вид, что это усилие. Всё вокруг него словно становилось менее важным. Его каштановые волосы, уложенные с идеальной небрежностью, слегка падали на лоб, но не прятали его острые черты лица. Эти волосы выглядели так, как будто они были специально отформированы, чтобы подчеркнуть его стиль. Сынмин наблюдал за ним несколько мгновений, и уже через секунду его взгляд потерял всякую зацепку, отвлекшись на ближайший конспект. Он пытался не думать о нем, но не мог не заметить, как все студенты с каждым новым взглядом будто бы всё больше восхищаются этим парнем. Бан Чан был настоящим центром внимания. Сынмин чувствовал, как его кожа напрягается, а мышцы начинают расслабляться в противоречии с напряжением внутри. Парень был богат. Это было видно даже без слов. Дорогие духи, тонкий, но заметный шлейф которых он оставлял в воздухе, будто он сам был частью этой роскоши. Стильные аксессуары — часы, браслет, который сверкал в лучах утреннего света, и очки, которые он часто снимал и вновь надевал, как бы демонстрируя свой статус. Бан Чан не производил впечатление человека, который нуждается в одобрении окружающих — напротив, он был настолько уверенным в себе, что даже игнорировал внимание, которое выпадало на его долю. Девушки и парни рядом с ним словно толпились, пытаясь подойти поближе, хотя и явно опасаясь его холодного взгляда. В ответ на их бесконечные попытки приблизиться, он едва заметно улыбался, не проявляя особого интереса, но всегда сдержанно, почти не замечая их. Однако его взгляд, когда он его поднимал, был абсолютно равнодушным. Сынмин почувствовал, как холодок пробегает по его спине от этого безразличия, от этой власти, которую он излучал. Не было ни малейшего намека на напряжение, только полная уверенность в том, что он не нуждается в чьем-либо внимании. Сынмин сидел в заднем ряду и чувствовал, как его нервирует эта ситуация. Он видел, как Бан Чан размахивал руками, отмахиваясь от очередного поклонника, даже не утруждая себя ответом. Лёгкое движение — и человек отступал. Но его реакция не была раздражением, она была скорее скучной. Сынмин знал таких людей, таких, кто без всякого усилия мог заставить других чувствовать себя маленькими, пустыми и незначительными. Он почувствовал неприязнь, едва взглянув на Бан Чана снова. Его взгляд был таким холодным, таким поверхностным. Вроде бы всё, что он сделал, — это просто сидел в своём кресле, а все остальные пылились в его сиянии, пытаясь заслужить хотя бы миг внимания. Но Сынмину не нужно было этого. Он отмахнулся от мыслей и вернулся к своему конспекту. "Что за долбаёб?" — подумал он. — "Пф, строит из себя крутого." Эта мысль не покидала его, и он продолжал смотреть в тетрадь, хотя на самом деле его разум был занят другим. Сынмин был уверен в себе, не привлекая лишнего внимания, но в глубине души чувствовал, что что-то в этом человеке его беспокоит. Возможно, это была неуязвимость Бан Чана, его чувство собственного достоинства, которое ощущалось в каждой его черте, в каждом движении. Но для Сынмина это было чуждо, и он не хотел становиться частью этой игры. Он хотел учёбы, целей, чего-то более важного и настоящего, чем пустое внимание. Тем не менее, когда пара закончилась, Сынмин заметил, что за Баном Чаном уже стояла группа людей. Он шёл по коридору с таким видом, что все на его пути отступали. Его шаги были уверенными и спокойными, его лицо не выдавало ни малейшего напряжения. Но Сынмин все равно не мог избавиться от ощущения, что что-то здесь не так. После того, как все пары завершились, Сынмин не задерживался в аудитории. Он быстро собрал свои вещи, стараясь не думать о том, что происходило вокруг. Ему нужно было сосредоточиться на другом — на поисках работы. Он прекрасно понимал, что учеба в докторантуре не может быть единственным источником дохода. Университет не обеспечивал ему комфортную жизнь, и ему приходилось самостоятельно заботиться о своих финансовых нуждах. Поэтому, несмотря на увлечение учебой, он не мог себе позволить жить на одни только знания. Сынмин был реальным человеком, живущим в реальном мире, и этот мир требовал от него усилий и постоянной борьбы. В отличие от того парня, Бан Чана, который, по всей видимости, мог себе позволить многое благодаря своему статусу и деньгам. "Блять, я опять думаю о нём," — мысленно ворчал Сынмин, чуть быстрее шагая по коридору. Это было раздражающе. Почему этот парень продолжал вертеться в его голове? Сынмин пытался отбросить его образ и сосредоточиться на своих делах, но лицо Бан Чана, его спокойствие, уверенность, словно не давали ему покоя. Он не знал, что с этим делать. Возможно, это было банальное раздражение, вызванное встречей, или зависть к тому, что этот человек мог быть таким лёгким и расслабленным, в отличие от него. Но что бы это ни было, он решительно настроился забыть его. В любом случае, их пути не пересекутся. Сынмин направился в заднюю часть университета, где оставил свой велосипед. Это был старый, но надежный велосипед, который, хотя и не был самым модным, служил ему верой и правдой. Он любил этот велосипед — его громоздкие колеса, старую раму, несколько потёртые тормоза. Это было его средство передвижения в мире, где он ценил практичность больше, чем внешний вид. Когда Сынмин подошёл к месту, где всегда стоял его велосипед, его взгляд неожиданно остановился. На земле, среди трав и мокрой листвы, лежал тот самый парень — Бан Чан. Сынмин замер, не сразу понимая, что происходит. Он подошёл ближе, его шаги стали осторожными, но он не мог отвести взгляда от этой странной сцены. Парень был в ужасном состоянии. Его губа была разбита, а руки выглядели такими же, как его лицо — порезанными, ссадины, следы борьбы. Но было что-то в его выражении лица, что удивляло Сынмина. Несмотря на внешние повреждения, он выглядел... довольным. Как будто этот исход был чем-то, чего он ожидал или даже стремился. Сынмин не мог поверить своим глазам. "Как это возможно?" — подумал он. "Он же богатый, к нему никто не должен подходить с агрессией. Его охраняют, за ним следят. Кто мог сделать с ним это?" — Он не знал, что именно его удивляло больше — сам факт того, что парень оказался в такой ситуации, или его странная реакция. Он был избит, но при этом выглядел довольным, будто выиграл какую-то битву. Это сбивало с толку, заставляло Сынмина чувствовать себя неуютно. Почему он так странно выглядит? Неужели его избили? Или он дрался? Или же... он избил кого-то другого? Но что бы это ни было, в голове Сынмина в этот момент возникала одна лишь мысль: "Что за чёрт?" Как бы он не пытался отвернуться, не мог. Это было странно. В его глазах этот парень был чуждым, раздражающим элементом, частью мира, в который Сынмин не хотел бы вписываться. Но что-то в нем всё же привлекло внимание. Он не мог пройти мимо. Он не мог просто оставить его там. Это было не в его стиле. Хотя ему и не нравился этот парень, Сынмин, кажется, всё же решился подойти. Он обдумывал этот шаг несколько секунд, ведь, в конце концов, это был старший студент. Так или иначе, это была своего рода вежливость, или даже какое-то чувство обязанностей перед старшим сонбэ, даже если он не знал, что к этому человеку испытывает совершенно противоположные чувства. Он остановился перед Баном Чаном, посмотрел на него с легким недоумением, но в его глазах не было ни агрессии, ни осуждения. Сынмин был всё ещё насторожен, но его сочувствие к старшему было сильнее. Это было как инстинктивное чувство, которое невозможно игнорировать. — Вы в порядке? — А что, похоже, что нет? — с издёвкой и сарказмом произнёс Бан Чан, не двигаясь, а лишь откинувшись назад и глядя на небо. Он был абсолютно расслаблен, как будто ничего не происходило. Даже в таком состоянии он не терял своей уверенности, этого необычного спокойствия, которое Сынмин не мог понять. Сынмин остался молчать, но не смог не произнести в ответ. — Вы странный. — Это просто было первое, что пришло в голову, и он даже не знал, почему именно эти слова вырвались из него. Бан Чан, будто прочитав мысли, ответил с неким легким раздражением, но всё с тем же спокойствием: — А ты похож на правильного. Сынмин не понял этого. Что это за странные слова? Как он его вообще знает? Он вновь взглянул на этого парня и почувствовал, как между ними встаёт невидимая стена. Он ведь не должен был этого знать. — Нам не по пути, — добавил Бан Чан, снова опуская взгляд на траву. Сынмин кивнул. Он понял, что это была окончательная точка. Он не собирался лезть в чужие дела и ещё меньше быть частью этих игр. Он быстро вскочил на свой велосипед, не оглядываясь. Чан остался лежать там, один. Сынмин поехал, не чувствуя никаких сожалений, никаких обязательств. Какая ему разница, что с ним будет? Он сам был таким человеком, которому на других людей было всё равно. Сынмин покрутил колесо своего велосипеда, подъезжая к кафе. Он был настроен решительно — это было место, которое он знал не понаслышке. Здесь требовался бариста, а ему как раз подходила эта роль. Он всегда любил кофе, особенно айс американо в жаркий день, когда холодный напиток становится настоящим спасением от весенней жары. Сынмин же, возможно, был не таким уж профессионалом в приготовлении кофе, но любил этот процесс, чувствовал вкус, знал, как сварить идеальный напиток, подходящий каждому. Он припарковал велосипед у входа, оглядывая витрину кафе. Это было уютное место, с небольшими окнами, через которые можно было наблюдать за улицей и прохожими. Внутри царила атмосфера уюта и спокойствия — мягкий свет, деревянные столики и стулья, картины на стенах, сдержанный стиль интерьера, который создавал ощущение тепла и комфортного уединения. Сынмин зашёл внутрь, и сразу его восприняли как своего. За стойкой стоял молодой парень с веснушками, с теми самыми блондинистыми волосами, которые придавали ему яркость и игривость. Он улыбался, казалось, это была не просто улыбка, а целая солнечная вспышка, способная затмить все серые тучи вокруг. Его глаза сверкали с удивительным светом, и он с интересом смотрел на Сынмина. — Привет, вы, наверное, по поводу работы? — сказал он, подходя к Сынмину с искренней радостью в голосе. — Да, я тут по поводу вакансии бариста, — ответил Сынмин, улыбаясь чуть сдержанно. Ему не особо хотелось зацикливаться на том, кто был этим человеком и как он выглядит. Это было не важно. Главное было одно — работа с хорошей зарплатой, которая не заберёт много времени. Парень кивнул и, не теряя времени, провёл его в отдельный кабинет. Этот кабинет находился чуть в глубине кафе, за дверью, и здесь было тихо, почти интимно. В кабинете, за столом, сидел мужчина примерно лет 26. Он выглядел довольно привлекательно — тёмные волосы, аккуратно уложенные, строгие, но в то же время расслабленные черты лица. Он был одет в тёмную рубашку, и в этом образе была особая сдержанность, которая, однако, привлекала взгляд. Он не выглядел аристократичным, но всё же был того типа, с кем хотелось бы иметь дело в деловых вопросах. Парень с веснушками, которого Сынмин теперь воспринимал как Ли Феликса по бейджику, уселся на стул рядом с ним, а мужчина с тёмными волосами встал и протянул руку. — Ли Минхо, приятно познакомиться, — сказал он, улыбаясь легкой, почти неуловимой улыбкой. — Как вас зовут? Сынмин вежливо пожал руку, чувствуя, как этот момент затягивается, и, несмотря на свою невозмутимость, начинал немного нервничать. Он не любил такие ситуации, но решил, что это не имеет значения. — Ким Сынмин, — ответил он спокойно, без излишней теплоты. — Я пришёл, чтобы работать здесь. Минхо кивнул, приглашая его присесть, и, не теряя времени, начал задавать стандартные вопросы о квалификации, опыте, планах на будущее. Сынмин отвечал чётко и уверенно, но внутри него мысли продолжали блуждать. Ему нужно было просто получить эту работу, и всё. Он не был здесь для того, чтобы установить связь с кем-либо, чтобы быть частью чего-то большего. У него была цель, и она не включала в себя дружеские отношения. Тем временем Феликс, сидя рядом с Минхо, не скрывал своего интереса к происходящему. С его яркой улыбкой и живыми глазами он казался куда более открытым и любознательным, чем его партнёр. Казалось, что этот парень всегда был готов к чему-то новому, даже если это просто встреча с новым человеком. Когда разговор перешёл к документам, Сынмин достал из своей сумки всё необходимые бумаги и передал их Минхо. Он знал, что они быстро окажутся в нужных руках, и вся эта процедура пройдет быстро и незаметно. Ли Минхо аккуратно взял бумаги и внимательно на них взглянул. — Всё в порядке, — сказал он, скользнув по ним взглядом. — Вы подходите. Тот момент, когда Минхо взглянул на документы, стал для Сынмина важным. Он понимал, что это шанс, возможность, и его решение было принято. Теперь оставалось только дождаться. — Вы можете начать завтра, — добавил Минхо, с улыбкой прерывая тишину, которая возникла между ними. В этот момент Ли Феликс посмотрел на него и, как бы в знак понимания, тихо произнес: — Добро пожаловать в нашу команду. Сынмин не знал, что на самом деле означала эта фраза, но ему было всё равно. Он просто кивнул, встал и поблагодарил за предоставленную возможность. Всё, что ему было нужно — работа. Сынмин вышел из кафе, чувствуя лёгкость и удовлетворение. Он не мог поверить, что ему удалось устроиться на работу так быстро, и на такую работу, которая идеально подходила бы его графику. Он обрадовался, что теперь не нужно будет постоянно думать о деньгах, не нужно будет волноваться о будущем. Вроде бы, всё пошло по плану. Ветер немного развевал его волосы, и, несмотря на жару, прохлада вечера напоминала о том, что день уже почти подошёл к концу. Всё казалось довольно простым и привычным, и Сынмин не собирался ломать этот порядок вещей. Он направился к месту, где оставил свой велосипед. Он достиг места, где обычно парковал велосипед, но вместо его старого знакомого железного друга, стоял пустой угол. Сынмин мгновенно почувствовал, как в груди сжалось от гнева. Он не спешил паниковать, знал, что если не найти его здесь, нужно будет искать где-то в другом месте. Он принял решение. Он не станет вызывать полицию или жаловаться на утерю — это не в его стиле. Вместо этого он просто начнёт искать. И, как оказалось, его интуиция была верна. Сынмин заметил небольшой шум, доносящийся с соседней игровой площадки. Он направился туда, и его взгляд сразу же остановился на группе подростков. Это были старшеклассники — девчонки и парни, все одеты в стильные, но слегка пошарпанные вещи, с настроением «нам всё по плечу». Они смеялись и прыгали, катаясь на его велосипеде — тот же старый, немного затёртый, с характерными царапинами и покоцанными колесами. Это был его велосипед. Сынмин, несмотря на свою привычную спокойность, почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он не был особо вспыльчивым человеком, но такие вещи всегда выбивали его из колеи. Он не мог допустить, чтобы его личные вещи, тем более тот велосипед, который служил ему верой и правдой, использовались без его разрешения. — Эй! — его голос прозвучал резко и твёрдо, как удар. Подростки мгновенно обернулись. Их лица изменились, когда они поняли, что кто-то заметил их деяния. Сынмин пошёл в их сторону, не отрывая взгляда от своего велосипеда. В голове мелькали образы того, как всё могло развиваться, но в этот момент он оставался сдержанным. — Ты что, с ума сошел? Это мой велосипед! — сказал он, глядя на одного из парней, который сидел верхом на велосипеде, обхватив руль с такой уверенностью, как будто это было его собственное имущество. Парни и девушки начали тихо переговариваться, как будто ещё не понимали, что делать в этой ситуации. Но Сынмин не стал ждать. Он приблизился, взглянув на одного из подростков с таким осуждением, что тот сразу же почувствовал, что ситуация не такая уж и безобидная. — Ты что, не видишь, что это чужое? Почему ты катаешься на моём велосипеде? — его голос стал жёстким, не оставляя места для сомнений. Он был не из тех, кто позволял бы подобное поведение, и даже если бы подростки не услышали в его голосе угрозу, она бы чувствовалась в его манере. — Ой, да что ты так напрягаешься, чувак, — сказал один из них, парень с короткими чёрными волосами и серьгой в ухе. Его тон был пренебрежительным, он явно пытался вывести Сынмина из себя. Сынмин едва заметно усмехнулся. Он был спокойным человеком, но это не означало, что он был мягким. Он чувствовал, как его раздражение нарастает, но вместо того чтобы проявить агрессию, он просто использовал свою самую сильную сторону — слова. — Ты что, такой крутой? — произнёс он с насмешкой, смотря прямо в глаза парня, который был на велосипеде, пытаясь не материться перед младшими. — Или ты просто боишься, что твоё лицомодное смс не смогло бы привести к успеху, если бы не был таким «смелым» на чужом? Подростки замолчали, а парень с серьгой, немного смутившись, начал покачивать головой. Он пытался скрыть нервозность, но Сынмин видел это в его глазах. Улыбка на его лице исчезла, и он уже не казался таким уверенным в себе. Подростки начали перешептываться, осознавая, что ситуация вышла из-под их контроля. Они все начали слегка отступать, смущённо обмениваясь взглядами, а Сынмин с каждым словом разрушал их иллюзии о том, что они могут делать всё, что им вздумается. — Ты вообще понимаешь, кто ты? Ты — пустышка, паренёк, не способный ничего сделать без чужого вмешательства. И ты хочешь быть крутым, катаясь на чужом велосипеде? Это моё, понял? — Сынмин завершил, не давая подростку ответить, просто держа его взгляд. Молодёжь смущённо поклонилась. Они поняли, что их смех и самодовольство были пустыми перед такой уверенностью. Сынмин ещё раз посмотрел на их лица, и почувствовал, как всё возвращается на свои места. Эти подростки уже не казались такими «крутыми», а он, несмотря на свой возраст и свою сдержанность, вернул себе свой велосипед, не раздумывая. Он подошёл к своему железному другу, и, не обращая внимания на смущённые взгляды, без лишних слов начал отгонять их, ссадив на велосипед и направившись к выходу. Его сердце всё ещё билось немного быстрее, но теперь в нём не было тревоги. Он вздохнул, чувствуя, как его адреналин постепенно уходит, и наконец почувствовал, что день снова стал нормальным. Сынмин уехал на велосипеде в общежитие, где уже в комнате, закрыв дверь, остался наедине с собой.

***

Сынмин был убеждён: университет — это место для учёбы, а не для знакомств и уж тем более не для дружбы. В его расписании не было пробелов для бессмысленного общения. Лекции, конспекты, работа — его жизнь была выстроена до секунды, до вздоха, до малейшего движения руки, перелистывающую страницу учебника. И уж точно не было в его планах заводить дружбу с богатыми мажорами, которым всё давалось слишком легко. Но судьба, похоже, решила посмеяться над его убеждениями. — Я распределил пары для вашего проекта, — голос профессора по клеточной и молекулярной биологии прозвучал ровно, безэмоционально, но Сынмин уже ощущал приближение катастрофы. — Поскольку вам, первокурсникам, будет сложно справиться в одиночку, я назначил вам старших наставников с третьего курса. Ваши напарники помогут вам освоиться и глубже понять материал. Сынмин внутренне застонал. Он не нуждался в чьей-то помощи. Он и сам мог справиться, ему не нужны няньки. Но правила есть правила. — Ким Сынмин и… — профессор на секунду замолчал, как будто смакуя момент. — Бан Чан. Мир остановился. Сынмин замер, его пальцы мёртвой хваткой вцепились в конспект, а сердце будто на миг забыло, как биться. Бан Чан? Этот Бан Чан? Тот самый мажор с идеальными волосами, дорогими аксессуарами и самодовольной улыбкой, который отказывался принимать подарки от восхищённых поклонников просто потому, что мог себе это позволить? Этот высокомерный, самодовольный тип, которого он уже успел невзлюбить? Нет. Нет-нет-нет. Это шутка, это ошибка, это какой-то дурацкий розыгрыш. Он медленно поднял глаза и встретился взглядом с тем самым парнем. Чан уже смотрел на него. В уголках его губ играла ухмылка — лёгкая, почти незаметная, но от этого ещё более раздражающая. И, как будто читая мысли Сынмина, он медленно наклонил голову и с самым довольным видом произнёс: — Судьба, не находишь? Сынмин сжал челюсть. Судьба? Какая к чёрту судьба? Это не судьба, это проклятье. — Судьба тут ни при чём, — процедил он, отводя взгляд и нервно перелистывая страницы конспекта, пытаясь выглядеть спокойным. — Просто неудачное распределение. Чан не отрывал от него взгляда. — Ну-ну, продолжай так думать, малыш. Сынмин вздрогнул, но не подал виду. «Малыш»? Что за фамильярность? Они впервые говорили друг с другом вот так вот, а этот тип уже вёл себя так, будто знал его всю жизнь. Он раздражающе расслабленно закинул руку на спинку стула, словно их назначение в пару было не более чем забавным совпадением. — Слушайте, я не собираюсь тратить время на бесполезные разговоры, — резко сказал Сынмин, повернувшись к нему и сузив глаза. — У нас есть проект, мы его сделаем и разойдёмся. Без лишнего. — О, как сурово, — протянул Чан, хмыкнув. — Ты всегда такой? Или только со мной? — Только с теми, кто меня бесит. Чан засмеялся — коротко, негромко, но искренне. Будто он только что услышал нечто невероятно забавное. — Ладно, первокурсник, договорились. Чисто работа. Без лишнего. Но предупреждаю, я не из тех, кто следует правилам. Сынмин нахмурился. Прекрасно. Просто прекрасно. — Только попробуйте саботировать работу, — угрожающе прошептал он. — О, даже не сомневайся, я работаю на результат, — подмигнул Чан и хлопнул его по плечу. — Будем отличной командой, малыш. Сынмин с силой стиснул зубы. Это будет долгая, очень долгая неделя.