Уважение этому ничтожному!

***

      Если бы Шан Цинхуа составлял список вещей, которые он ненавидел больше всего на свете, то первые три пункта выглядели бы примерно так:       Первое — ночные собрания глав пиков, на которых ничего не решается, зато все друг на друга долго и выразительно смотрят.       Второе — ученики, которые теряют важные документы, а потом смотрят на него глазами побитой собаки.       Третье — Лю Цингэ, который теперь почему-то считает себя завсегдатаем пика Аньдин.       Нет, серьёзно. Он просто... приходил. Без предупреждения, без особой причины, без малейшего намека на то, что понимает, насколько это странно. Садился где придется. Молчал. Смотрел, как Шан Цинхуа работает.       Сегодня он пришел в третий раз за неделю.       — Шиди Лю, — Шан Цинхуа поднял взгляд от свитков, — У тебя что, на Байчжань пожар?       — Нет.       — Наводнение?       — Нет.       — Нашествие демонов?       — Нет.       — Тогда какого черта ты здесь делаешь?       Лю Цингэ вместо ответа подошел к столу, оглядел гору документов, после чего сел на свободный стул.       — Пришел.       Шан Цинхуа закрыл глаза. Открыл. Лю Цингэ никуда не делся.       — Да. Вижу, что пришел. Зачем?       — Просто так.       Шан Цинхуа уставился в потолок.

***

      Первые полчаса Лю Цингэ просто сидел и наблюдал. Это было терпимо. Неприятно, немного жутковато, но терпимо.       Потом он начал помогать.       — Не трогай, — сказал Шан Цинхуа, когда рука Бога Войны потянулась к стопке неразобранных петиций.       Лю Цингэ убрал руку.       Пять минут тишины.       Рука снова потянулась к бумагам.       — Я сказал не трогай!       — Их много.       — Я вижу, ты тоже можешь увидеть, что я вижу, если посмотришь на мое лицо, там есть два таких белых шарика...       — Могу помочь.       — Ты не умеешь читать административные документы.       Лю Цингэ посмотрел на него с легким оскорблением.       — Я умею читать.       — Это. Не. То. Же. Самое, — Шан Цинхуа почувствовал, как у него начинает дергаться бровь, — Ты видишь вот этот значок в углу? Он означает, что петиция прошла первичную проверку. А вот этот — что нет. Ты знаешь что такое первичная проверка? А вот этот вот завиток означает, что ее нужно переправить на Цяньцяо, потому что это их юрисдикция, и я понятия не имею, как она вообще попала ко мне. Ты понял?       Пауза.       — Покажи ещё раз значок.       Шан Цинхуа издал звук, который он сам бы описал как сдержанный и профессиональный, а любой свидетель охарактеризовал бы как тихий вой.

***

      К обеду выяснилось, что Лю Цингэ, при всей своей непробиваемости, обладает одним, вообще-то ожидаемым(но все равно пугающе), талантом: он умел сидеть настолько тихо и неподвижно, что Шан Цинхуа периодически забывал о его существовании. Это было бы даже удобно, если бы он и не вспоминал о нем.       Например, когда бормотал себе под нос. — ...и вот почему я ненавижу эту работу, и вот почему мне следовало родиться черепахой, черепахи не заполняют отчеты о расходах духовной энергии за квартал, черепахи...       — Черепахи долго живут, — вдруг сообщил Лю Цингэ.       Шан Цинхуа подпрыгнул так, что едва не снёс локтем чернильницу.       — ТЫ ЗДЕСЬ!?       — Я здесь, — подтвердил Лю Цингэ.       Шан Цинхуа прижал руку к груди, где сердце все ещё пыталось вернуться на место, — Зачем ты это сказал?! Про черепах?!       — Ты говорил про черепах.       — Я говорил сам с собой!       — Просто черепахи действительно живут долго. Интересный факт.       Шан Цинхуа очень медленно повернулся.       — Шиди Лю.       — Да.       — Ты специально меня доводишь?       Лю Цингэ, кажется, искренне задумался над этим вопросом. Что уже само по себе было тревожным признаком.       — Нет, — наконец сказал он. — Просто так получается.

***

      К вечеру Шан Цинхуа сдался.       Не в смысле — сдался и выставил его за дверь. Выставить Лю Цингэ за дверь было примерно так же реалистично, как уговорить гору сдвинуться. Он сдался в том смысле, что перестал обращать внимание.       Работал. Бормотал. Один раз выругался вслух на особенно идиотскую петицию. Потом вспомнил, что не один, покосился на Лю Цингэ. Тот сделал вид, что ничего не слышал.       Это было неожиданно тактично с его стороны.       Уже когда за окном стемнело, Лю Цингэ наконец встал.       — Ухожу.       Шан Цинхуа не поднял головы от документов.       Пауза у двери.       — Завтра приду.       Шан Цинхуа поднял голову.       — Зачем?!       Лю Цингэ пожал плечами.       — Бумаг ещё много.       — А типа ты придешь и их станет меньше?       — Ты работаешь быстрее, когда я смотрю.       Шан Цинхуа открыл рот.

— Убирайся, — устало сказал он.

      Лю Цингэ ушел.       Пришел на следующий день.       Бляяяяять.

***