Панацея

С самого утра Сириус зашел за Регулусом, чтобы провести так называемую "экскурсию". Парни отправились на самое высокое место в Глейде, вышку, стоявшую неподалеку от проема. — У меня много вопросов, - заявил Регулус, как только они с Сириусом начали импровизированную экскурсию по Глейду, поднявшись по лестнице. — Можешь, конечно, попробовать их задать, но не факт, что у меня есть на них ответы, - урезонил его Сириус. — Мы находимся в Лабиринте? — Да, уже чертовых три года, - парень потер глаза жестом полным усталости, - прежде чем что-то говорить про это. Я хочу объясниться. Мы здесь семья. Просто усвой это. — Почему мне говорит это каждый второй?- на каком-то подсознательном уровне Регулусу не нравилось сравнение с семье, оно вызывало чувство страха и отторжения, хотя он не мог объяснить себе причины этого. — Вообще-то можно и не перебивать. И перед тем, как что-то сделать, подумай о семье. А в лабиринт никому нельзя ходить, он опасен. Там обитают гриверы. Жуткие и мерзкие существа, ядом способные свести с ума и убить. Регулус молчал, оперевшись на бортик вышки. Конечно, он думал, что за стенами может скрываться опасность, но, что это какие-то монстры, ему и в голову прийти не могло. Тут их внимание привлекли парни-бегуны, быстро двигавшиеся навстречу открывающейся неизвестности. — Кто они? Почему они могут входить в Лабиринт? — Они бегуны, это значит, что они исследуют его и ищут выход. Это Джеймс, Барти, Эван и Фрэнк. — Да, - протянул Регулус не очень-то и счастливо, - мне вчера предоставилась возможность познакомиться с одним из них. — Да? И с кем же? - Сириус испытывал преогромный интерес ко всему, что уже произошло с новичком, и это пугало его в определенной степени. — С Джеймсом. Престранный парень, - добавил он, немного подумав. — Джеймс? Да ну нахуй! Ты клевещешь на него. Он душка, - его задела характеристика, которой Регулус одарил Джеймса. Всё-таки это был его лучший друг. — Ладно, проехали. А что там у стены? - Регулус еще вчера разглядел, что везде стены были абсолютно гладкие и чистые, но в одном месте проглядывали старинные узоры. — Пойдем, покажу, - посерьёзнел Сириус. Парни спустились и пошли в сторону стены. У Регулуса промелькнула мысль успеет ли он добежать до входа в Лабиринт, и сумеет ли Сириус его догнать, и побежит ли он вообще за ним или решит, что бог с таким непрошибаемым идиотом. Но пока он думал над этим они уже дошли до стены. — Здесь выдолблены имена каждого. Та фраза про семью, которая тебя бесит, - на этих словах Сириус толкнул его в плечо, - для нас не просто слова. А еще помнишь, я говорил про гриверов. Так вот, имена, которые зачеркнуты, это те, кого ужалили, они умерли в страданиях, и мы ничем не могли им помочь, поэтому ни в коем случае не суйся в Лабиринт, - у Сириуса руки чесались коснуться парня, а он не привык отказывать своим желаниям, и положил руку на плечо новичку, - мы не хотим терять парней просто так. — Я понял, не ребёнок всё-таки, можно не повторять по сто раз, - от прикосновения старшего у Регулуса возникли противоречивые чувства. Вроде к нему прикасался малознакомый человек, и это было неприятно, а с другой стороны жест ощущался знакомым и правильным. — Ты не такой как все. Их можно было просто запугать, с тобой так не получится. Ты любопытный, смотри, чтобы это не сыграло с тобой злую шутку, - несмотря на серьезный тон разговора на губах Сириуса то и дело проскальзывала улыбка. — Не волнуйся перед тем сунуться туда, я тебя предупрежу. — В этом и проблема. А теперь обычно самое приятное, - Сириус протянул Регулусу нож. Поколебавшись, Регулус взял нож из рук Сириуса, и подошел к стене. Вся стена испещрена именами. Они написаны вдоль и поперек, по диагонали, крупно и мелко, печатными и прописными буквами. Некоторые перечеркнуты уродливыми линиями, напоминающими шрамы. Вздохнув, он поднял руку, и на пустом месте начали рождаться буквы. "Регулус" Гласила надпись, когда он отошел от стены. Сириус зааплодировал и заулюлюкал на фоне. У Регулуса как будто белый шум в ушах. "Может не все так плохо", - подумал он, поворачиваясь к Сириусу и позволяя улыбке пробежать по его губам.

***

В Глейде Барти раздражали только три вещи: сам Глейд, его обитатели и чёртовы новички. Чисто технически новички могли числиться среди остальных 'обитателей', но их поведение и редкостная бесячая порода, которая выводилась только спустя несколько месяцев, невероятно выводила Барти из себя. Возможно именно такая ненависть ко всему что связано с Глейдом и всеми кто в нем обитали заставило его стать бегуном. А может это было и не так, но сейчас уже никто не разберёт. Даже сам Барти. — То есть ты его даже в глаза не видел, а уже считаешь что нам нужно отправить его к гриверам? — Я видел его вчера вечером, так что просто поверь мне на слово, ничем хорошим он для нас не закончится. Эван скиптически выгнул бровь, ненадолго оторвавшись от заточки ножа. — Он здесь один день. — Иди нахуй, ты знаешь что я прав и с ним что-то не так. — Огрызнулся в ответ Барти, нервно постукивая пальцем по столешнице, на которую он ранее успел закинуть обе ноги. — А что если это не так? — Думаешь я бы просто так прицепился к сраному новичку? — Ну, это вполне в твоём стиле. Оставив это заявление без комментария, Барти спустил со стола ноги и перехватив руку Эвана, заставил того встретиться с ним взглядом. — Я его знаю. Хрена с два я буду думать об его бледной роже если бы не тот факт что он как-то связан с теми говнюками, что засунули нас сюда. — Голос Барти был немного хриплым, а хватка на чужом запястье усиливалась с каждой секундой. — Джеймс сказал что Сириус тоже сам не свой с вчерашнего утра. — Заметил Эван. — О, конечно, с каких пор ты общаешься с этим идиотом? — С каким именно? — Ха-ха, очень смешно. — Барти вздохнул, отпустив наконец руку Эвана. — Я серьезно, когда вы успели стать с ним друзьями? — Не друзьями, просто если бы ты не пытался сделать из Джеймса приманку для гриверов, то быть может, вы бы тоже могли нормально общаться. — Боже, это было давно, сколько можно вспоминать этот случай? — Фрэнку это до сих пор в кошмарах сниться. — Эван сунул нож за пояс и поднялся со стула. В маленьком окошке были заметны первые солнечные лучи. — Да этого душнилу даже гриверы откажутся жрать.... — Пробурчал Барти, тоже поднимаясь со своего места. Солнце уже почти встало, а значит им нужно было убегать в лабиринт. Двери должны были открытая с минуты на минуту. Ещё издалека Барти заметил бегущих в их с Эваном сторону Джеймса и Фрэнка.

***

Спустя долгие и мучительные часы работы над грядкой, к своему собственному сожалению, Регулус понял что прошло не больше часа. Спину ломило, его руки тряслись, а ноги затекли и на долю секунды Регулусу показалось что у него их и вовсе нет. Палящее солнце жгло его звенящую голову, отчего к горлу поступала тошнота. Сразу после утренней экскурсии Сириус быстро успел рассказать что теперь Регулусу придётся провести несколько дней работая там и тут. Это было нужно просто чтобы понять на что Регулус способен и где в дальнейшем ему придется батрачить. И как оказалось сегодня его место на грядке с граблями в руках в полусогнутом состоянии. — Блять.... — со вздохом бросил он, выпрямляя спину, которая тут же отдала отстрой болью. На соседней грядке работал Римус, кажется вовсе не смущённый ужасным состоянием Регулса. — Почему я должен в свой второй день стоять и копаться в ебучей земле? — Проворчал Регулус, проводя рукой по раскалённым на солнце черным локонам. — У меня грязь на руках, на ногах, под ногтями... Римус наконец поднял голову и уставился на Регулуса как на капризного ребенка. Однако, ничего не сказал и лишь опёрся о свои грабли, словно готовясь выслушивать дальнейшие жалобы. — Сколько нам ещё работать? — Голос Регулуса был слабым и дрожащим. — Мы начали час назад, так что ещё часа четыре до обеда и после этого ещё часов пять... — увидев как подлетели в изумлении брови Регулуса, Римус мягко улыбнулся. — Если хочешь можешь отдохнуть немного. — Если хочу? Как будто кто-то не захочет отдыхать проторчав здесь хотя бы пару минут... Римус лишь пожал плечами. Раздражённо простонав, Регулус опустился на корточки и уставился на зеленеющие побеги, которые он пропалывал до этого. В голове не укладывалось как кто-то может по собственному желанию проводить всё своё время в подобном месте. Тут было жарко и грязно, он обливался потом, а всё его тело болело. И это только первый час работы! Издав ещё один горестный вздох, Регулус поднял взгляд на спокойно стоящего Римуса и нахмурился. — Ты давно здесь? — Вопрос прозвучал неожиданно даже для самого Регулуса, однако он понадеялся что таким образом ему не придется продолжать работать. — ...эм, полтора года примерно. — Ответил Римус, задумавшись на пару секунд. — И ты уже полтора года целыми днями сидишь в грязи? — Здесь нет грязи, Регулус, это земля. — На губах Римуса появилась улыбка. — И нет, я не сижу здесь целыми днями, моя работа заключается ещё и в уходе за деревьями и другими растениями не растущими здесь. — Махнув рукой на грядки, Римус выпрямился. — Но тебе плевать и ты просто тянешь время, я прав? Регулус прикупил щеку, ещё сильнее нахмурившись и поднялся. — Слушай, я не хочу заставлять тебя работать, ты выглядишь так словно тут каторга. — Как будто это не так... Лишь издав тихий смешок Римус продолжил. — Если тебе будет легче, можешь продолжить задавать мне вопросы. — Сказал он, беря в руки грабли и вновь приступая к работе. Немного понаблюдав за ним Регулус вздохнул и подняв с земли свои грабли тоже принялся за работу. Руки снова свело судорогой, однако он подумал что это будет небольшой платой за нечто более важное. Информацию. Пока что, из всех с кем он успел поговорить, Римус выглядел как тот, кто сможет ответить на большинство его вопросов. — Вы пытались найти другой выход отсюда? — Начал он, после нескольких минут работы в тишине. — Всмысле, не через лабиринт? Да, пытались. — И что...? — Ничего не вышло. Регулус нахмурился, подняв взгляд на Римуса, стоящего к нему спиной. — А вы пробовали построить лестницу и забраться на лабиринт? — Пробовали. Но только куда ты пойдешь оттуда? — А пробовали забраться в кабину лифта перед его отправлением? — Лифт не уезжает пока в кабине есть что-то. И предвещая твой следующий вопрос, да, мы пытались спуститься в лифтовую шахту. Но ничего хорошего из этого не вышло. — Вам не хватило веревки? — Не совсем. Но тебе пока стоит просто понять что все способы которые могли придти тебе в голову мы уже пробовали. Оставшись неубежденным в его словах Регулус попытался придумать ещё способы выбраться отсюда. Копать вниз? Нет, а что если под слоем земли всё забетонировано? Тогда может попробовать построить что-то на чем можно улететь отсюда? Тоже вряд ли, здесь, в Глейде, он не увидел почти ничего что было бы сделано из металла, да и скорее всего никто из местных обитателей не обладал большим умом для механики. Из вереницы собственных мыслей Регулуса вывел Римус, похлопав его по плечу. — Эй, не пытайся думать об этом, с ума сойдешь. Тряхнув головой Регулус выпрямился и встретился взглядом с тёплыми глазами Римуса. Они были светло-карими, с каким-то кофейным оттенком. Забавно что Регулус помнил что когда пил с кем-то кофе. Зацепиться за эту мимолетную мысль ему помешал Римус, вновь тряхнувший Регулуса за плечо. — Слушай, я серьезно. Эта работа это не просто помощь всему Глейду, это единственная возможность не поехать мозгами от всего этого пиздеца что творится в твоей голове. — Серьезно сказал он, глядя прямо в глаза Регулуса. — Я знаю что это не просто перестать думать обо всем этом, особенно по началу, но ты должен попытаться. Его слова имели смысл и сам Регулус понимал что Римус прав. Но в этом чертевом поле, посреди огромного каменного лабиринта, с отсутствием каких-либо воспоминаний о том кто он есть, Регулус отказывался слушать голос разума. Он хотел было что-то ответить Римусу, спихнув его руку со своего плеча, если бы не оглушительный гул, наполнивший воздух вокруг. Звук исходил казалось из самой земли, нарастая где-то в глубине и поднимаясь на поверхность. Регулус почувствовал как его сердце упало, а на лбу выступил холодный пот, резко констатирующий с его разгоряченной на солнце кожей. Его лицо побледнело, а дрожащие руки выронили грабли. С таким же звуком он вчера поднимался на лифте.

***

Римус любил свою жизнь. Да, это была жизнь без четких воспоминаний о себе и своей жизни до прибытия в Глейд, но что с того? Он смог наполнить свою память новыми событиями, людьми и, кажется, наконец-то дистанцироваться от осознания собственной амнезии. Римус помнил, как очнулся в поту на холодном железном полу лифта, как впервые увидел стены и как дрожал от холода и страха в свою первую ночь здесь. По началу дела у него были совсем плохи - он отказывался разговаривать вообще с кем-либо, настолько ему было плохо. Голова раскалывалась от бесконечных мыслей в абсолютно пустой черепной коробке, которая стала пустой, а не была такой всегда. Он слишком много думал, ужасно переживал и трясся целыми днями по разным углам Глейда. В то время его руки тряслись бесконечным тремором и из работы ему давали только выносить помои, да полы мыть полы в ночлежках и Коробке. Сколько прошло времени с того момента, когда Римус впервые ступил на землю Глейда, до того что его голова перестала болеть и вместо этого заболели руки - от постоянной работы с землей, он не помнил. Но знал, просто знал, что каждую пугающую его ночь, когда мрак сгущался в качающейся листве деревьев и тянул к нему свои длинные когти, издавая звуки похожие на те, что часто доносились из-за стен по ночам, рядом с ним был Сириус. Не сразу, но Римус привык к тому, что он рядом и даже стал замечать, что скучает, когда Сириуса долго нет рядом. Но он видел, видел тот день, который, кажется, остался выжженым на сетчатке его глаза своё ослепительной солнечностью и ужасающими событиями. Сириус дрожащими руками крепче сжимает огромный шест в руках, пока остальные продолжают в разнобой скандировать оскорбления в адрес парнишки, сжавшегося возле входа в Лабиринт. Он исхудал за голодную неделю, проведенную в Коробке, в течение, которой только ленивый не прошел мимо его окна и не плюнул в него. Некоторые особо умные мочились в его окно, а Сириус знал, что не может остановить всё это. Иначе заподозрят и его. — Вали к своему мёртвому дружку, педик ебаный! Подняв глаза, Сириус ищет в толпе Римуса. Тот отворачивается, как только встречается с Сириусом взглядом. Его трясет, не слишком заметно для любого другого, но слишком очевидно для Сириуса. Повернувшись к ещё нескольким парням, также держащим в своих руках шесты Сириус натягивает на лицо полу усмешку и кивком головы показывает, что пора заканчивать. В этот миг паренёк вскакивает на ноги и пытается выбраться за пределы полукруга из людей окружающего его. Но каждый отпрыгивает, отстраняется делая полукруг ещё больше, но не разрывая его. На лице парня застывшие реки слез, оно опухло и немного посинело от голода. Дрожащими руками он тянется к кому-то с отчаянием в заплывших глазах. — Дрейк, пожалуйста, мы же друзья, я был рядом, когда ты прибыл год назад, пожалуйста, ты не можешь... — молит он, но тот на чье спасение он надеялся отстраняется от него с нескрываемым презрением. — Вали в Лабиринт и сдохни наконец. Ты знал все правила, таких как ты нужно топить ещё в детстве. Слезы вновь катятся по застывшим дорожкам на лице и парень опускает трясущиеся руки. Двери в лабиринт начинают медленно двигаться, наполняя уши оглушительным грохотом В этот момент ему под ребро врезается деревянный шест. Не сумев сохранить равновесия, парень накреняется, но, с другой стороны, в его живот толкают ещё один шест. Затем ещё один и ещё один, и группа ребят с шестами в руках начинают толкать парня в лабиринт, подталкивая его со всех сторон чтобы тот точно не начал вырываться. Из груди парня вырываются мольбы о помощи и крики боли, по его шее катится пот, а кожа под тонкой рубахой медленно расцветает алым оттенком. Но его быстро заглушает одобрительный гул толпы вокруг и просьбы о помощи тонут в оглушительном шквале оскорблений. Бледные ступни касаются ещё горячего от палящего ранее солнца камня, но идут дальше. Наконец, когда двери почти закрываются ребята с шестами отбегают от двери и толпа почти утихает, отчего крики парня становятся слышимыми, но ненадолго. Последний болезненный стон и мольба о человечности затыкается с грохотом дверей. Все стоят тем же полукругом ещё несколько минут, но из-за плотных стен не слышно ничего. — Ну что ж, расходимся, народ. — Говорит Сириус, не обращая внимания на Римуса уже уходящего прочь. — Пусть это будет уроком для всех пидоров что ещё прячутся тут. — Прокричал кто-то из толпы. Кто-то рассмеялся с этого, а некоторые запротестовали, презрительно оглядывая соседа. Сириус лишь кивнул остальным ребятам с шестами и направился к сараю с инструментами. С того дня сердце Римуса не раз сжималось, когда кто-то кроме Сириуса звал его. Ты не можешь знать когда очередь дойдет до тебя, но точно понимаешь, что рано или поздно это случиться. И он окажется на месте того парня, или его дружка, который не вернулся из лабиринта. Не важно на чьём месте он окажется, ему в любом случае будет дерьмово.

***

К тому моменту, когда Римус вместе с Регулусом подошли к уже поднявшейся кабине лифта, вокруг неё столпилось уже человек десять. Пара человек встали по бокам от лифта и потянули за большие железные рычаги чтобы открыть дверцы кабины, а третий парень уже готовился спрыгнуть вниз, как только они откроются. — Разве лифт приезжает не раз в месяц? — Регулус держался позади Римуса всю дорогу от грядок до лифта, хотя сам был инициатором идее пойти сюда. — Не совсем. Новичков нам привозят каждый месяц в назначенный день, но ещё раз в год, а это как раз сегодня, нам привозят сыворотку. — Объяснил ему Римус, повернувшись спиной к лифту. — Сыворотку от чего? — От укуса гривера. С минуту Регулус просто смотрел на Римуса круглыми глазами, отчего на пару секунд ему показалось не сболтнул ли он его-то лишнего. — То есть у вас...есть сыворотка от укуса тех тварей что живут за стеной? — Заговорил наконец Регулус слегка осипшим от удивления голосом. — Вообще да, но...в общем тут есть огромное “но”. Присылают нам её раз в год и то по одной ампуле, то есть за три года всего три ампулы, а с учетом того, что бегуны у нас тут долго не живут, да и бывают черные дни, наличие этой сыворотки не особо помогает. Такие дела. Римус постарался выдавить из себя улыбку чтобы хоть как-то сгладить нахмурившееся лицо Регулуса, но тот опять с головой ушел в свои мысли. — А как работает сыворотка? — Пробормотал он, пройдя чуть вперед Римуса и наблюдая как из уже открытых дверей лифта вылез парень с металлической ампулой в руках. — Её вкалывают ужаленному, его контузит пару дней, после чего он остается в живых. — Ответил Римус и вовремя прикусил свой язык, наблюдая за всё больше разгорающимся огнем в глазах Регулуса. Тот, не моргая следил за пареньком что, держа ампулу в руке побежал прочь в сторону лазарета. В Глейде много вещей о которых Регулусу пока знать не обязательно. И последнее свойство сыворотки определенно относиться именно к ним. Стукнув его по плечу, Римус мотнул головой в сторону грядок. — Пойдем. Тебе ещё работать. — Сказал он и двинулся обратно. — Тебе так-то тоже. — Проворчал сразу же нахмурившийся Регулус и поспешил за ним.

***

Бесконечные коридоры, его уже тошнит от количества поворотов, спусков и подъёмов. Кто ж знал, что бегуны отправляются не просто на развлекательные прогулки, а на тяжелые операции ежедневно, и выжить тут задача нелегкая? Нет, конечно Джеймс знал от этом, но поныть у себя в мыслях никто не запрещал, особенно если день не удался. Впереди маячит спина Барти, он тоже сегодня не в духе. Хотя когда он последний раз был в духе сказать сложно. Но что-то подсказывает Джеймсу, что виновник испортившегося настроения Барти вчерашний новичок. Сириусу тоже не по себе. Хотя он, Джеймс, считает, что они просто накручивают себя. И такой красавчик не может быть как-то связан с теми, кто их сюда засунул. Вот занозой в заднице он быть может, это Джеймс узнал еще вчера. — Ну что сейчас налево или вниз? - прервал поток мыслей Джеймса голос запыхавшегося Барти. — Давай вниз, так легче, - послышался голос Фрэнка, достаточно крупного парня со спортивным телосложением. Песочного цвета глаза красиво сочетались с загорелой кожей, а на голове был аккуратный ежик каштановых волос. Фрэнк был спокойным, как скала, мало что могло вывести его из себя. Пробежав еще пару метров Барти вдруг резко остановился. — Перерыв. Минута. Никто не посмел сказать ни слова против. Учитывая командный, прерывистый тон Барти это было опасно не меньше, чем стоять посреди лабиринта, кишащего непонятными тварями, а может даже и больше. — Как вам новичок? - решил разрядить обстановку Фрэнк, который пока еще был не в курсе того, что новенький так настораживал их главных. — Ничего хорошего от него не жди и держись подальше, -резко произнес Барти. — Да не преувеличивай ты, всё с ним норм, пацан как пацан, - вставил Джеймс свои пять копеек. — Вчера парни подошли к нему, хотели познакомиться, так он сказал, что их общество ему не подходит и, тряхнув своими кудрями, ушел. Прикиньте, - рассказал Фрэнк историю, слышимую им далеко не из первых уст и уже потерявшую первоначальный вариант. — Это он конечно зря, - Эван пристроился в выступе стены и покачивал ногой, пиная мелкие камушки. — Может он вообще из "этих". Педик, - бросил Барти. Повисло молчание. Никто из присутствующих не любил поднимать эту тему. Слова вырвались у Барти импульсивно, и он жалел об этом. Грустные глаза Эвана смотрели на него из-под пушистых ресниц. "Только бы не разочарование"- мелькнуло у Барти. Этого он бы не пережил. Сам бы пошел к гриверу, чтобы тот его сожрал. Но в глазах парня была только боль и какая-то тягучая тоска, иногда охватывающая всех обитателей Глейда. Тоска по нормальной жизни, которой они не помнили. Но надежда на нее все еще жила в сердцах недавно прибывших. У таких как Барти и Эван ее давно уже не было. Они свыклись с реальностью и не тревожили душу "розовыми замками", как презрительно отзывался Барти о мечтах по дому новичков. — Да кто из нас был нормальным первые дни после прибытия? Дайте ему время, и парень оклемается, - разрядил обстановку Джеймс. Ему было неприятно от упоминания о гомофобии того общества, которое сформировалось в Глейде. Его лучший друг встречался с парнем-садовником, а за Сириуса он был готов рвать глотки тех, кто не так посмотрит в его сторону. — Ещё ничего не ясно. Тем более сегодня же должна прийти сыворотка, - сказал Эван, - Третья. — Да, сейчас пробежим по внешнему сектору и закругляемся, пора уже, тем более сегодня надо готовиться к Костру. При упоминании данного мероприятия на лицах парней невольно появились ехидные улыбки. Воспоминания о прошлогоднем Костре, когда на следующее утро большинство парней не могли оторвать головы от ведер, все еще являлись поводом для насмешек над некоторыми. А Барти, который являлся изготовителем сего зелья, еще неделю довольный расхаживал по Глейду. Это определённо был самый любимый вечер года.