Панацея

Сириус, как и всегда днем, ничего не делал, точнее он занимался максимально сложным делом, создавал у всех ощущение, что он максимально занятой человек, сам при этом слоняясь из угла в угол. Должность внегласного лидера, как-то сама собой возложившаяся на него, позволяла пользоваться привилегиями, особо ничего не делая. Конечно, ему приходилось решать какие-то бытовые вопросы Глейда, конфликты парней, иногда и глобальные вопросы их мирка, как, например, дело того парня, которого выгнали из Глейда за голубизну. Но в целом это была прекрасная должность, и он как никто другой подходил на нее. Стоял жаркий полдень, когда солнце нещадно палило, поэтому все глейдеры могли отдохнуть в тени, а не корчиться на огородах и не задыхаться в душных помещениях. Сириус примостился на стуле в "штабе", обстановка здесь была поистине королевская, если сравнивать ее с остальными постройками в Глейде. Зависая все утро на улице, перекидываясь со всеми парой фраз, он создал вид, что отлично поработал, поэтому остаток дня планировал плевать в потолок, представляя сегодняшний вечер, который он проведёт с Римусом. "А может этот вечер перерастет еще и в ночь," - мечтал Сириус. Тут раздался просто до ужаса бесцеремонный хлопок дверью. — Кого там нахуй принесло? — Сириус уже набрал побольше воздуха, чтобы начать отчитывать посмеявшего его побеспокоить беднягу. На этих словах он обернулся и завис. Перед ним стояли сильно запыхавшиеся бегуны в полном составе. У всех на лицах читалось смятение и какой-то страх. Даже Барти, взгляд которого постоянно выказывал пренебрежение или скорее насмешку над всеми остальными, был напуган. Джеймс выглядел, как побитый щенок. У Сириуса возникло ощущение, что его лучший друг сейчас упадет перед ним на колени и начнет каяться во всех смертных грехах. Эван с Фрэнком были просто зеленые от настолько быстрого и долгого бега. — Что нахуй здесь происходит? Схуяли вы все здесь? — нет, конечно, в Глейде случались случае, когда бегуны возвращались раньше времени, но не все вместе и не с таким выражением лиц. — Сириус, там... — начал Джеймс, но так и недоговорил. — Мы видели гривера, — тон Барти был ледяным, - мертвого гривера, блять. Точнее, Эван его нашел. — Что?!- на словах Барти Сириус резко подскочил со стула, но осознав до конца смылс сказанного, рухнул обратно. Это определенно был нонсенс. Хотя, не то что нонсенс, это был полнейший пиздец, такой, который они могли бы и не пережить, — Я должен его увидеть. — Нет, ты не бегун, — воскликнул Джеймс. — Да, ты не имеешь права идти в лабиринт, — на удивление откликнулся Барти. — Пока я тут главный, я устанавливаю и меняю правила. Ясно? — прорычал Сириус, схватив Барти за грудки. — Правила - единственное, что может сплотить всех здесь, и если ты сам будешь их нарушать, то и главным ты не будешь, — прошипел в ответ Барти. — Да мне насрать со стены этого ебаного лабиринта на тебя и на твое никому не всравшееся мнение! — Так-так-так, давайте мы сейчас все успокоимся, - Джеймс перехватил Сириуса за грудь, - Остынь, Бродяга, сейчас ты нам нужен с ясной головой. — Я повторяю, мне насрать на то, что ты думаешь по поводу моего решения, — уже более спокойно продолжил Сириус, — ты можешь оставаться в Глейде, если так хочешь, но я иду в Лабиринт. — В пизду тебя, — Барти выскочил из "штаба", со всей силы хлопнув дверью. В комнате повисло гнетущее молчание. Парни переглядывались друг с другом, срыв Барти заставил тревогу, зародившуюся в душе каждого при новости о мертвом гривере, разрастись до размеров вселенной. Казалось, если нервы Барти неспособны выдержать этого, то всем остальным даже не стоит пытаться. — План таков, я с Эваном сейчас отправляюсь в лабиринт, и он показывает мне этого вашего гривера. Фрэнк, сходи, пожалуйста, к Барти, посмотри, чтобы он там всякой хуйни не натворил. — Будет сделано, кэп, — он шутливо отсалютовал, как делал всегда, отвечая на просьбы Сириуса, и скрылся за дверью. — Эван, подожди меня на улице, я тут кое-что соберу и приду. — Окей. Оставшись наедине, Сириус и Джеймс долго смотрели друг на друга, казалось диалог происходил сам собой, и им не нужно было говорить, чтобы понимать друг друга. — Джеймс... — Нет, я иду с тобой и это не обсуждается. Я тоже был там и знаю дорогу, — пылко воскликнул Джеймс. — Ты не понимаешь, — Сириус устало потер переносицу, ситуация начинала по-настоящему выматывать, — Только на тебя я могу оставить Глейд и всех парней. Только тебе я доверяю настолько. — Но идти в Лабиринт опасно, и это правда. Если что тут остается Барти, и парни не маленькие, чтобы им нужен был прям контроль, сами знают, что нужно делать. — Как раз-таки из-за Барти. Сейчас на эмоциях он может чуть ли не революцию здесь поднять. Я уже давно его знаю, и знаю на что он способен. — Сириус, я не хочу тебя отпускать туда одного, — в глазах Джеймса что-то блеснуло, может слезы, может свет так отразился. — Сохатый, ты знаешь, что ты мой лучший друг, но еще я тут главный, и я просто вынужден сейчас это сделать, потому что на мне ответственность не только за себя, но и за всех глейдеров. Джеймс замолчал. Ничто не могло переубедить Сириуса, если он что-то решил, и казалось, никто — тоже. В глубине души Джеймс был обижен тем, что Сириус не слушал его. — Джеймс, у меня будет к тебе особая просьба. Присмотреть за Глейдом, это понятно. Но в случае чего, позаботься о Римусе, — на этой фразе его голос дрогнул, — Я не каркаю, просто на всякий. — Не переживай, Бродяга, — Джеймс прижал Сириуса к груди, — Я все сделаю, но ты вернешься, слышишь, ты вернешься к ужину и все будет хорошо. — Так, ну все. Я побежал. — Смотри не выдохнись на первом повороте, — он хлопнул друга по плечу. — Ой, да я похлеще тебя бегун, — на этой фразе Сириус уже хлопнул дверью, за которой его ждал Эван.

***

Третий день в Глейде для Регулуса неожиданно обернулся кошмаром. Кровавым кошмаром. С утра он успел послушать болтовню Питера за завтраком. Тот с весьма деловитым видом рассуждал о важности работы мясников, хотя сам целыми днями драил кастрюли и прочую лабуду. — Мясники - они даже важнее поваров, прости Амос, — он сложил руки в умоляющем жесте, но повару кажется не было до него дела. — Вообщем, если бы не они, мы бы ели одну траву. Работа у них не самая сложная, но потеть приходиться. — Почему тогда ты не мясник? — Реглус не смог удержаться от этого вопроса, с тихим наслаждением наблюдая как фальшивая заумность сползает с Питера. — Да тут такое дело... — Начал он ковыряя вилкой в своей тарелке. — Я крови боюсь. Как оказалось. Почти не помню свой третий день, когда мне пришлось работать с мясниками, только вот остальные парни говорят, что я упал в обморок ещё до того, как овце вспороли глотку. — ......мне придется вспарывать глотки? — Ну вряд ли, ты же новичок, скорее всего будешь просто ходить и убираться там...наверное. — Угу, звучит многообещающе. — Ты главное это...э, в обморок не упади. А так всё супер будет. Питер оказался ужасным советчиком. Хотя в какой-то момент Регулус подумал, что лежать без сознания было бы лучше, чем это. На самом деле ребята мясники были приятными, а их основная приятность заключалась в немногословности. Регулусу выдали застиранный кусок ткани, названный фартуком, и сказали не подходить к ножам. В просторном помещении было на удивление тесно. Потолки были выше, чем в любой другой постройке Глейда, где Регулус бывал раньше. Всё вокруг было красновато-оранжевого оттенка, и он не мог сказать наверняка была ли это кровь или тут изначально всё выкрасили в такой оттенок. Как бы отчаянно он ни отрицал первый вариант, во второй не верилось. Возле стен стояли парочка столов, на стене висела решетка, выглядящая до боли знакомой и покрытая разными ножами, кинжалами и клинками. Естественно, сделанными чьими-то кривыми руками, но всё же имеющие весьма острые лезвия. Кругом валялись грязные ведра, откуда-то капало, а из-за спертого воздуха и металлического запаха Регулус почувствовал подступающий к горлу завтрак. Ему выдали ведро, табуретку и сказали сидеть возле одного из столов на который вскоре погрузили ещё живую овцу. Она не была сильно большой, поэтому пара мясников справлялись с ней отлично. Повернув свою беленькую мордочку к Регулусу она взглянула на него своими большими глазами и что-то проблеяла. Ее шерсть успела немного испачкаться за пару дней, а возле рта ещё были следы зеленой травы. Овечка хотела проблеять ещё что-то, но один из мясников схватил её крепче за тело, а второй ножом подрезал шерсть в районе её шеи и быстрым, отработанным движением вскрыл ей горло. Животное издало хлюпающий звук, пока кровь сочилась по её шерсти окрашивая её в розоватый оттенок. Овцу положили на стол, а ее голова склонилась вниз прямо в нескольких сантиметрах от лица Регулуса. В ведро закапала кровь. А вот и его работа. Следить за ведрами с кровью. Тошнотворный запах с примесью чего-то металлического резко ударил ему в ноздри. Регулус отшатнулся и поморщился. Кровь продолжала струиться в ведро довольно мощными потоками. — Когда закончится, ставь второе ведро, а первое ведро выливай в выгребную яму за сараем. — Крикнул ему один из мясников. От одной мысли о том, что у них есть место в которе видимо сливают все подобные отходы у Регулуса скрутило живот, а ком в горле взывал к рвотным позывам. Но переборов себя он дождался пока первое ведро наполнится, быстро сменил его вторым. Подняв первое (оно оказалось сложнее чем он думал), Регулус вышел из помещения и сразу жадно вздохнул, чувствуя, как ему становится легче от свежего воздуха. Обогнув сарай, он только по одному запаху почувствовал, что пришел в правильно место. За невысоким деревянным забором была достаточно глубокая яма, от которой смердело так, что глаза Регулуса заслезились. Задержав дыхание и постаравшись не смотреть вниз, он быстро вылил ведро и поспешил вернутся обратно. Эту задачу ему пришлось повторить раза три, пока, наконец, из бедного животного перестала капать кровь. Вернувшись с опустевшим ведром, Регулус увидел, что один из мясников уже начал срубать шкуру с животного. Он делал это довольно грубыми ударами кинжала, отделяя от плоти куски кожи с шерстью. — Разве не проще было её побрить перед этим? — Спросил Регулус встав на достаточно безопасном расстоянии от стола. Мясник, даже не подняв головы промолчал, но вот второй парень, державший тушу овцы чтобы она не упала пока первый работал, оказался более сговорчивым. — А смысл? У нас тут ни ткацких станков, ни подобный чепухи нет. С этой шерстью ничего не сделаешь, я вот к чему. А если так срезать, то можно потом скрепить и использовать как накидку если холодно ночью будет…ну или крышу укрепить... Кивнув, Регулус отвернулся, потому что первый мясник уже закончил снимать шкуру с туловища овцы и взяв большой нож, видимо собрался отрубить лишние конечности. Удары сопровождались мерзким звуком разрывающейся плоти и хрустом ломающихся костей. — Это определенно будет блядски долгий день... — пробормотал Регулус, садясь на свой табурет и прикрывая глаз.

***

Джеймс не находил себе места. Его лучший друг отправился в этот чёртов лабиринт, а он как верная собачка покивал головой, повлиял хвостиком и согласился. Нет, конечно, все было не так, но ему сейчас хотелось выть от отчаяния. Ведь знал же, что это опасно, даже днем, даже если Эван пошёл с ним. Джеймс не мог смириться с тем, что никак не контролировал ситуацию. Масло в огонь подливало ещё то, что Глейд жил своей обычной жизнью. Сейчас как раз был обед, и шум и радостные крики парней с улицы мешали Джеймсу окончательно погрузиться в свои нерадостные мысли. Тут раздался стук в дверь, и через несколько секунд она открылась. На пороге выросла худощавая, высокая фигура Римуса. Тут же про себя Джеймс отметил, как удивление, непонимание и скрытая тревога промелькнула на лице Римуса. — Эм, привет, Джеймс. А ты что тут делаешь? — парень нерешительно мялся на пороге. — Привет, да так форсмажор случился, пришлось вернуться, — как же Джеймс ненавидел себя сейчас за эту ложь. — А случаем не знаешь где Сириус? Уже обыскался, нигде не могу его найти, — Римус всё-таки прошёл в глубь комнаты и уселся напротив Джеймса. — Да где-то здесь он... Римус удивлённо приподнял бровь. — Нет, нет, нет, я имел в виду, что он где-то в Глейде, где же ему ещё быть, — Джеймс чувствовал, как и так шаткая почва уходит у него из-под ног, ещё пара минут и он выдаст себя с потрохами. Римус становился все более и более озадаченным, наконец, он встал, нервно провел руками по брюкам, хлопая по карманам. Облизнув пересохшие от невозможной жары, стоявшей на улице, губы, он пробормотал: — Передай ему, что я заходил. Или нет, ничего не передавай, — с этими словами он вылетел из дома, хлопнув за собой дверью. Джеймс тяжело выдохнул, спрятав лицо в ладонях. "Похоже это будет ужасно долгий день" - подумал он и не ошибся.

***

Джеймс как заведенный носился по Глейду, парни уже начинали нервно оглядываться на него. А он просто спрашивал, как у всех дела, помогал по мелочи. — Джеймс, если ты сегодня не в лабиринте, то или и отдохни, не надо путаться под ногами, пожалуйста, - Артур правда пытался сделать голос помягче, но третьего предложения помощи он бы уже не выдержал. — Да, хорошо, как скажешь, — Джеймс нервно хлопнул того по плечу и поймал на себе взгляд Римуса, полный беспокойства. Римус кивнул ему, призывая отойти в сторону поговорить. Внутренне Джеймс сжался, он не был готов к этому диалогу. —Джеймс, ты недоговариваешь. Что-то случилось, и этого пока не знают в Глейде, знаешь только ты...или ещё кто-то? — Римус сделал небольшую паузу перед своим вопросом. — Нет, с чего ты взял? — попытался уйти от ответа он. — Что за форсмажор, о котором ты говорил в обед? Сейчас Джеймс готов был проклясть феноменальную память Римуса. Ну вот кто его тянул за язык, когда он назвал мёртвого гривера форсмажором. Мог бы сказать, что сам просто приболел. — Я не могу пока ничего сказать, приказ начальства, — на последнем слове он поднял глаза вверх, показывая всю значимость. Джеймс всеми силами искал повод смыться от этого разговора. И это возможность представила ему в виде Регулуса, идущего по своим делам. — Увидимся позже, Римус, — он хлопнул парня по плечу и помчался за Регулусом, - Реджи! Весь Глейд по ощущениям вздрогнул от его крика, а Регулус остановился, тяжело вздохнул, но все же дождался, пока Джеймс его нагонит. — Привет, Реджи, как дела? — Джеймс обогнал его и теперь шёл спиной вперёд, ведя непринуждённую беседу. — Когда это я разрешал издеваться над своим именем? — Регулус засунул руки в карманы, его осанка была идеальна, походка ленива, будто он делал одолжение земле, по которой шёл. — Я всех называю ласково, — Джеймс быстро захлопал глазками и состроил милую мордашку, — или даю клички. — И какое же милое прозвище у нашего главного? Уебок? Или может пиздюк? — Обижаешь, Реджи, у меня побольше фантазии. Общеизвестно прозвище Сириуса - бродяга. Но я могу назвать его и по-другому. — В ваши игры я не хочу быть посвящён. — Хочешь, мы можем сыграть с тобой, только я и ты? Как тебе? — Ещё раз откроешь свой грязный похотливый рот в мою сторону, я отрежу тебя язык, — на этих словах Регулус ткнул Джеймса пальцем в грудь, обогнул его, и быстрым шагом направился прочь. Улыбка застыла на губах Джеймса, пока взгляд провожал удаляющуюся спину Регулуса. Но как только его взгляд упал на практически опустившееся солнце, улыбка померкла, и тревога вновь заполнила его сердце. Сириус с Эваном ещё не появились, хотя по расчётам Джеймс уже давно должны были.

***

Когда солнце скрылось за вершиной стены, а небо постепенно приобретало оранжевый оттенок, Регулус вышел на поляну, чувствуя себя как выжитый лимон, которому предварительно вышибли мозги кувалдой. Вчерашняя усталость после работы на грядках теперь не выглядела пыткой, в сравнении с сегодняшним кровавым адом. Находится целый день (который к тому же выдался таким же жарким, каким был предыдущий) в пропахшем потом, кровью и гнилой плотью помещении было тяжело, к тому же увиденная работа оставляла внутри него какое-то внутреннее отвращение, которое он не смог перебороть даже за ужином, отказавшись есть суп, в котором плавали куски мяса. Регулус понимал, что это отчасти было лишним в условиях, где каждая крошка хлеба находила свой рот, но ничего не мог с собой поделать. Тем более что на бесхозный ныне суп нашелся рот Питера. Лишь к концу ужина, Регулус обратил внимание что в месте, которое Питер называл ‘столовой’ (хотя от столовой там были лишь самодельные столы и стулья, которые протяжно скрипели, стоило их коснуться), помимо них было лишь пару человек. Обычно к вечеру здесь была толпа, голодная и уставшая. За столь короткий срок пребывания здесь Регулус даже стал свидетелем драки между двумя парнями, которые не поделили последнюю порцию жаркого. Однако сейчас столы пустовали. Питер к тому времени уже закончил со своим супом и принялся за порцию Регулуса. — Где все? — От усталости его голос обрел совсем уж грубый тон, отчего Питер испуганно подпрыгнул на месте и сразу же огляделся. — Не знаю... — Его светлые глаза заскользили по Глейду. — ...может Сириус решил провести собрание и нам об этом не сказали? — А такое может быть? — Постепенно чувство тревоги в груди Регулуса начало обретать осязаемую форму чего-то липкого, залезшего прямо через горло в самые легкие. — Ну вроде...хотя я точно не знаю. — Питер уже не оглядывал Глейд, а его внимание вновь вернулось к супу. — С момента, когда я прибыл ни одного собрания не было...Сириус говорит, что это мол, для решения самых важных вопросов, но вот Барти считает, что он просто боится, что все считают его слабым лидером и в случае разногласий он их не примирит... Он продолжил говорить, пытаясь параллельно жевать, поэтому дальнейшую его мысль было трудно разобрать. Но Регулус и не пытался. Его взгляд наконец зацепился за толпу возле Восточных Ворот, и тревога с груди соскользнула куда-то вниз, обжигая холодом стенки желудка. Встав с места Регулус быстрым шагом, направился в сторону Ворот, где столпился, кажется, весь Глейд. Толпа гудела, все переговаривались и всё глядели в широкий проем, скрывающий стены темного в вечерний час Лабиринта. Быстро оглядев толпу Регулус заметил Римуса - сделать это было не сложно, поскольку парень сильно возвышался над большей частью Глейдеров. Даже сейчас, когда тревога и легкая паника буквально витала в воздухе вокруг, его лицо было на удивление спокойным. Регулусу пришлось пробиваться через толпу чтобы добраться до него, но Римус и сам, кажется, заметил его приближение сделать пару шагов в его сторону. — Почему все тут? — Вопрос сам сорвался с губ Регулуса, однако Римус не спешил с ответом. Его взгляд скользнул к Лабиринту, а затем вернулся обратно. Только вблизи Регулус увидел, что внешнее спокойствие его предательски разоблачали глаза, в которых сейчас крутилась паника. — Бегуны ещё не вернулись. Точнее Эван с Сириусом. — Тон Римуса сейчас был холоднее льда. — С Сириусом? Разве он Бегун? — Нет, но видимо они нашли что-то, что необходимо было ему показать... Каждое слово из Римуса Регулусу словно приходилось вытаскивать щипцами, но от полученной информации легче почему-то не становилось. Он не должен был переживать, так он сказал сам себе. Прошла лишь пара дней, и никто из здешних обитателей не вызывал у него никаких чувств. Так было до этого вечера. Но сейчас, зная, что непроизнесённое слово ‘опасность’ витала в воздухе и касалась каждого Глейдера, почему-то Регулус не чувствовал, что ему плевать. Резкий скрежет камня о камень заставил всех стоящих вздрогнуть. Ворота начали медленно закрываться, отрезая оставшихся там внутри Эвана и Сириуса. Лицо Римуса побледнело, словно из него разом выкачали всю кровь. Он нервно оглянулся, чувствуя, как волосы встают на затылке. С каждой секундой паника в толпе натягивалась словно тонкая нить, которая лопнула с криком одно из парней. Регулус всмотрелся в длинный коридор, который медленно становился уже из-за сдвигающихся стен и увидел их. Только вот вместо облегчения он почувствовал животный страх, сковавший всё тело. Эван не бежал, а шёл и весьма медленно, а на его плече практически висел Сириус, из плеча которого сочилась кровь. Даже с такого большого расстояния Регулус смог увидеть, как от раны к шее идут взбухшие темно-фиолетовые вены. Зачеркнутые имена пронеслись перед его глазами, но теперь имя ‘лидера’ пополнило их список. Сириус был ужален. Это поняли все, отпрянув дальше в Глейд. Паника застлала глаза и рациональные мысли остались за пределами этого места, где страхи, росшие под ночные звуки Лабиринта, внезапно стали реальнее и ощутимее в разы. Их лидер был укушен, а ели и он оказался слаб перед этими тварями, значит каждый из них уже был мертв. Ворота продолжали закрываться, оставив между большими плитами расстояние меньше двух метров, когда Эван попытался ускориться. — СТОЙТЕ! — Его голос эхом отскакивал от холодных стен и доносился до глейдеров отчаянным криком. — КТО-НИБУДЬ ПОМОГИТЕ!..его...ЕГО ЕЩЁ МОЖНО УСПЕТЬ ДОТАЩИТЬ! Но никто не сдвинулся с места. Под пронзающий кости шум камня, парни стояли как статуи, высеченные не из гранита или мрамора, а из ужаса и страха. Расстояние между плитами стало ещё меньше. Даже издалека было видно отчаяние в глазах Эвана, которое слишком быстро превратилось в осознание собственной смерти. Скорой и быстрой, наверняка до жути не справедливой для того, кто был ещё мальчишкой. Но в этой реальности, где был Лабиринт это была участь, которую мог постичь каждый. Регулус не моргая видел, как между плитами Ворот остается меньше метра, а остановившийся Эван находится в пяти, а то и семи метрах от них. Смерть. Им обоим. Страх, сковавший его ранее, сейчас отпрянул и ударил в ноги. Резко рванув вперед Регулус преодолел расстояние до Ворот за несколько секунд, а затем втиснулся между закрывающимися плитами. В ушах звенели крики позади него. Камень был ядовито холодным. Плиты продолжали своё движение. Ещё несколько секунд и его раздавит. Регулус уже словно слышал хруст собственных костей, но ноги продолжали нести его вперед, пока он не упал на каменный пол Лабиринта, а крики стихли, разом заглушенные оглушительным треском плит. Во внезапной тишине он слишком отчетливо слышал своё дыхание, а перед глазами была пелена из слез и страха. Резкий смешок впереди него заставил Регулуса вздрогнуть. Смешок перешел в прерывистый и горький смех. Эван опустился на пол лабиринта, а за ним туда же упал и Сириус. — Ты идиот. — Всё ещё кряхтя от смеха, заметил Эван. — Мы оба покойники.