My dance teacher is cute

POV: Чжан Хао | ПОЗДНЕЕ УТРО ЧЕТВЕРГА Номер в отеле был залит солнечным светом, настолько ярким, что он проникал сквозь мои закрытые веки, заставляя проснуться. Я застонал, протирая глаза от сна и потянувшись за телефоном. Часы подтвердили то, что я уже знал — я проспал. Не то чтобы меня это волновало. Пропустить занятия сегодня казалось лучшим вариантом. Моя спина болела, все еще протестуя против прошлой ночи. Связь на одну ночь никогда не была просто способом убить монотонность — это был прилив адреналина, которого я жаждал. Этот момент, прямо когда все начинало расплываться, когда все, на чем я мог сосредоточиться, было ощущение, интенсивность — вот ради чего я жил. Прошлая ночь не была исключением. Мое тело болело сегодня, конечно, но кайф, адреналин, который пульсировал во мне во время секса? Это всегда того стоило. Это было спасение, которое мне было нужно, напоминание о том, что на несколько часов я мог почувствовать что-то настоящее, что-то интенсивное. Я еще долго лежал в постели, листая свой телефон. Когда я машинально проверял свои уведомления, на экране появилось имя Ханбина. Он звонил прошлой ночью. Я уставился на экран, вспоминая, как я не проигнорировал его, как другие звонки. Обычно я игнорировал звонки, не задумываясь ни на секунду, но по какой-то причине я этого не сделал. Почему? Я не мог это объяснить. Может быть, потому, что я знал, как серьезно он относился всякий раз, когда набирал номер, как он, вероятно, смотрел на свой телефон в ожидании ответа. Это заставило меня улыбнуться. О чем он думал в тот момент? Сама мысль о том, что Ханбин беспокоится обо мне или пытается понять меня, была забавной. Мне нравилось знать, что я раздражаю его. Он был таким собранным, таким идеальным снаружи, и это делало его забавным для игры. Он так старался держать все в рамках, и вот я, разрушал все, за что он выступал, все его правила. Я отложил свой телефон в сторону, вздохнув. Дело не только в Ханбине — жизнь сама по себе стала для меня игрой. Чем безрассуднее я был, тем больше чувствовал себя живым. Было время, когда меня что-то волновало, когда следование правилам и совершение правильных поступков что-то значило. А теперь? Теперь мне нужно больше, просто чтобы чувствовать себя нормально. Большинство людей довольны мелочами: хорошим днем, похвалой, хорошо выполненной работой. Не я. Мне нужно больше. Гораздо больше. Это как будто мой мозг требует этого — больше дофамина, больше волнения, больше адреналина. Без этого все кажется тусклым, бесцветным. Жизнь без этого постоянного кайфа подобна наблюдению за миром в черно-белом цвете. Я жажду этой вершины — того опьянения, что заставляет сердце колотиться, словно пойманную птицу, что вгоняет тело в режим сверхскорости. А когда его нет? Словно я в ловушке густого тумана, где все звуки приглушены, краски выцвели, а мир тянет меня на дно своей тяжестью. Вот почему я это делаю. Вот почему начал. Не то чтобы я не видел, куда это меня ведёт, но мне было плевать. Мне нравилось, что я чувствую. Этот прилив, эта эйфория, этот побег. Когда я был на вершине, ничто не имело значения. Извечное притяжение реальности исчезало, заменяясь чистым ощущением. Словно щёлкаешь выключателем — и вдруг всё становится ярким, насыщенным, живым. Мой мозг вспыхивал, затопляя меня тем дофамином, которого я так отчаянно жаждал. Но проблема в том, что, однажды вступив на этот путь, уже не остановишься. Это не просто зависимость в общепринятом понимании. Это больше похоже на погоню за ощущением. Ощущением истинной жизни. И, если быть честным, ничто другое не сравнится. Я снова вздохнул. Боль в спине напомнила о прошлой ночи. Может, я опять перегнул палку? Но в этом-то и вся загвоздка: я никогда не знал, когда нужно остановиться. Да и если бы знал, то не стал бы. Потребовалось время, прежде чем я смог вытащить себя из постели. Спина протестовала при каждом движении, тупая боль заставляла меня морщиться, когда я сел. Я размял плечи, пытаясь ослабить напряжение в мышцах, и свесил ноги с кровати. Несколько мгновений я просто сидел, глядя в окно на яркое, безжалостное солнце. Город внизу гудел жизнью, но для меня он казался далёким — другим миром, к которому я сейчас не принадлежал. Наконец, я встал и начал одеваться. Мои движения были медленными, тело — тяжёлым, но мне удалось натянуть простую чёрную футболку и джинсы. Я мельком взглянул в зеркало — волосы всё ещё растрепаны после сна, глаза сонные. Да какая разница? Сегодня я не собирался ни на кого производить впечатление. Одевшись, я спустился вниз, чтобы позавтракать. Обеденный зал отеля был почти пуст. Я навалил на тарелку всего понемногу и нашёл место у окна. Пока я ел, мои мысли снова вернулись к Ханбину. Он, вероятно, сейчас на репетиции, как всегда ответственный и собранный. Я усмехнулся при этой мысли, представляя, как он, должно быть, разозлился, когда я не пришёл. Закончив есть, я выписался из отеля и вышел на улицу. Городской воздух обжёг мне лицо, солнце слепило глаза, заставляя щуриться, когда я шёл в сторону здания компании. Когда я пришёл, остальные уже вовсю репетировали танец. Одна мысль о том, чтобы присоединиться к ним, вызывала изнеможение. Тело всё ещё ныло, и меньше всего мне хотелось выжимать из себя пот на многочасовой хореографии. Вместо этого я направился в общежитие, жаждая лишь уюта своей кровати. Подойдя к двери своей комнаты, я инстинктивно потянулся за ключами и замер. Их не было. Я выругался себе под нос, с досадой запустив руку в волосы. Раздражение уже поднималось во мне волной. Я слишком устал для этого. Со вздохом я выпрямился и повернулся обратно к лифту. Выбора не оставалось: нужно было найти моего соседа по комнате, Руи, и одолжить у него ключ, чтобы попасть в нашу комнату. Неохотно волоча ноги, я поплёлся обратно в тренировочный зал. Звук музыки грохотал сквозь стены ещё до того, как я открыл дверь, и я морально приготовился. Слишком сильно толкнув дверь, я распахнул её, привлекая всеобщее внимание. Все взгляды обратились ко мне, кроме взгляда Ханбина. Он стоял ко мне спиной, полностью сосредоточенный на других трейни, помогая им разучивать движения. Это было странно. Обычно он первым отчитал бы меня за пропуск тренировки или опоздание, но сегодня он даже не взглянул в мою сторону. Остальные участники группы смотрели на меня с любопытством и неприязнью, но я проигнорировал их, подойдя к Руи. «Эй, мне нужен твой ключ,» — пробормотал я, подойдя к нему. Джуи моргнул, выглядя немного растерянным. «Где ты был? И почему ты не на тренировке?» «Расскажу позже,» — сказал я, устало отмахнувшись от его вопросов. Он немного поколебался, но в конце концов вздохнул, покопался в своей сумке и, достав ключ, протянул его мне. «Спасибо,» — пробормотал я, поворачиваясь, чтобы уйти. Направляясь к двери, я не удержался и бросил последний взгляд на Ханбина. И снова ничего. Ни слова, ни взгляда. Обычно он набросился бы на меня через секунду, читая лекцию о дисциплине и ответственности. Но сегодня он оставался сосредоточенным на других, полностью игнорируя меня. Странно. Я пожал плечами и направился обратно в нашу комнату, сжимая в руке ключ Руи. Я рухнул на свою кровать, и изнеможение потянуло меня в сон. В голове слегка пульсировало, и, прежде чем я успел опомниться, сон уже снова подкрадывался ко мне. POV: Гонук | ЧЕТВЕРГ ДНЕМ «Только посмотри на это движение!» — воскликнул Мэтью, наверное, в сотый раз. Я едва взглянул на него. «Мэтью, я смотрю на твои движения последние 30 минут. Дай мне нормально потренироваться, пока Ханбин не заставит меня танцевать до смерти.» Мэтью демонстративно надул губы. «Но ты только посмотри на мои руки в этот раз! Клянусь, есть прогресс!» Я вздохнул, поворачиваясь обратно к своей группе. Ханбин разделил нас, потому что половина стажёров выбрала «Kick It» в качестве номера для выступления, а Мэтью… ну, Мэтью был единственным, кто выбрал «Candy», и поэтому ему не с кем было тренироваться, кроме Ханбина. Он продолжал крутиться вокруг, явно довольный собой. Все остальные усердно работали, выкладываясь по полной, промокшие от пота после хореографии. Ну, почти все. Чжан Хао, во всей своей неприкасаемой красе, снова нигде не было видно, как будто посещение тренировок было каким-то факультативным занятием для него. Я закатил глаза. Хао всегда умудрялся ускользнуть, когда никто не обращал внимания. Остальным из нас приходилось пахать, а он… ну, чем бы он там ни занимался, это явно не тренировка. После нескольких повторов связки Ханбин наконец объявил перерыв, и, честно говоря, он выглядел так, словно ему он нужен даже больше, чем нам. Он был на грани коллапса, под глазами залегли тёмные круги, а его обычно острый взгляд немного расфокусировался. Я не мог не задаться вопросом, провёл ли он всю ночь в стрессе из-за таких стажёров, как Чжан Хао, или тайно разрабатывал способы заставить нас всех посещать дополнительные тренировки. Я бы не удивился. Все мы, шатаясь, вошли в столовую на обед и практически проглотили свою еду. «Разве трейни не должны наказывать за пропуск занятий?» — с любопытством спросил Мэтью. Ханбин замялся, его усталые глаза метнулись к Мэтью. «Ну, это зависит от учителей. Некоторые сообщают об этом чаще, некоторые более снисходительны… но это случается.» Я нахмурился, остановившись на полпути. «Так что получит Чжан Хао за своё исчезновение? Награду «Самый загадочный трейни»?» Ханбин пожал плечами, явно измученный даже от мыслей об этой ситуации. «Я ещё не решил.» Джиун поддержал его решительным кивком. «Тебе нужно быть строже. Он не уважает твой труд.» Я согласился, с ненужной агрессией тыкая вилкой в свой рис. «Как будто ему вообще всё равно. Есть люди, которые душу продали бы за его место, а он где-то прохлаждается… чем бы он там ни занимался. Я не собирался упоминать своих друзей, которым не удалось пройти отбор, но разочарование всё равно поднималось волнами.» Ханбин глубоко вздохнул. «Я поговорю с ним сегодня вечером,» — сказал он, и в его голосе не было обычной уверенности. Почувствовав тяжесть темы, Ханбин быстро ее сменил. «Кстати, на этих выходных давайте сделаем что-нибудь интересное. Нам нужно потусоваться, пока потом не станет слишком тяжко.» Гювин тут же оживился, подняв руку вверх, как будто мы всё ещё были в школе. «Интернет-кафе! Мне нет равных!» Рики тут же подхватил, ухмыляясь. «Ни за что, караоке-комната. Я хочу услышать высокие ноты Гонука.» Я застонал. «Разве мы недостаточно пели?» — спросил я, вызвав взрыв смеха у всех. «Клянусь, если я возьму ещё одну высокую ноту, моё горло сдастся раньше, чем я.» «Давайте поиграем в боулинг!» — вдруг предложил Мэтью, его глаза загорелись так, словно он только что открыл для себя новую жизненную цель. Все мы взволнованно согласились. Ханбин кивнул. «Боулинг в субботу, значит. А в воскресенье… мы должны позволить нашему самому младшему решить.» Он взглянул на Юджина, который вдруг выглядел так, словно его застали на место преступления. Мэтью, вечный смутьян, наклонился и что-то прошептал Юджину на ухо. Лицо Юджина просветлело, и, не теряя ни секунды, он объявил: «Гриль! С кучей мяса!» Стол взорвался смехом, Мэтью чуть не хлопнул кулаком по столу в знак одобрения. «Это мой парень!» Смех Ханбина эхом разнёсся по столовой, звук был настолько искренним, что заразил всех. «Хорошо, хорошо! Я забронирую нам дорожки для боулинга, но кто-нибудь должен помочь мне с планами на гриль. Я не знаю ваши предпочтения.» Мэтью тут же вскочил со своего стула, встав в театральную позу, словно его только что выбрали для какого-то священного задания. «Я помогу тебе, хён! Я эксперт по мясу!» Я потянулся и одернул его обратно, пока он не устроил сцену. «Успокойся, знаток говядины. Мы сами разберемся с едой, просто скажи, что нужно.» Мэтью ухмыльнулся, все еще не закончив свои представления. «Надо взять с собой Рики. Он заплатит.» За столом снова раздался взрыв хохота, а Рики лениво поднял большой палец вверх с другого конца стола. «Ладно, ладно. Вам всем нужен только мой кошелек, я понял,» — сказал он, но было ясно, что ему это нравится. Обед пролетел в вихре смеха и нелепых планов. К тому времени, как мы закончили, мое настроение было намного лучше, и прежнее раздражение по поводу Чжан Хао начало отступать. Мы вернулись в тренировочный зал, заряженные мыслями о боулинге и бесконечной говядине, готовые танцевать до тех пор, пока не перестанем чувствовать ноги. POV: Ханбин | ВЕЧЕР ЧЕТВЕРГА Как, черт возьми, мне подступиться к Чжан Хао после вчерашнего вечера? Я уставился в телефон, воспоминания о его голосе снова и снова звучали в моей голове. Весь этот груз давил на меня. Одна только мысль о том, чтобы снова взглянуть ему в глаза, заставляла мой живот скручиваться. Но я не мог избегать его вечно. Сделав глубокий вдох, я вытащил телефон и отправил ему сообщение, прежде чем успел передумать. «Приходи ко мне в комнату, 2 этаж. Мое имя на двери.» Только нажав «отправить», я осознал смысл этих слов. 'Приходи ко мне в комнату! ' Я внутренне застонал. Почему это звучит так? Жар поднялся по моей шее и обосновался в ушах, заставляя меня смущаться еще до того, как он ответил. ЧЖАН ХАО: наконец-то Мое сердце пропустило удар. Наконец-то? Что это должно значить? Моя грудь сжалась, и я внезапно остро осознал, что понятия не имею, что ему сказать. Стук раздался быстрее, чем я ожидал, и словно ударил меня током. С каждым шагом к двери мои ноги становились все тяжелее, как будто я шел навстречу чему-то, к чему не был готов. Я открыл дверь, и он стоял там — волосы влажные, руки скрещены на груди, глаза острые и непоколебимые. Казалось, он знал, какое впечатление производит на людей, как он может управлять комнатой, просто стоя в ней. «Заходи,» — сказал я, отступая в сторону, пытаясь казаться более собранным, чем я себя чувствовал. Он слегка усмехнулся, проходя мимо меня и оглядывая комнату. Внезапно она показалась слишком маленькой, слишком личной. Мне следовало предложить встретиться где-нибудь в другом месте — где угодно, — но теперь было слишком поздно. Он уселся на мою кровать, словно она принадлежала ему, его темные глаза не отрывались от моих. Воздух между нами был наэлектризован невысказанным напряжением, невидимая нить натягивалась с каждой секундой молчания. «Чжан Хао,» — начал я, прочистив горло, чтобы вернуть контроль. «Кажется, ты забыл свое место. Ты — стажер. Официально, Чжан Хао. Ты не можешь просто так уходить, когда тебе вздумается. У нас есть правила.» Он приподнял бровь, его выражение лица оставалось совершенно невозмутимым. Прежде чем я успел продолжить, он широко зевнул, откинулся назад на мою кровать и закрыл глаза. «Продолжай. Я слушаю.» Я стиснул челюсть, садясь рядом с ним, пытаясь подавить раздражение, которое поднималось внутри меня. «Именно это я и имею в виду. Ты не уважаешь ни эту компанию, ни ее правила. Я отметил тебя сегодня как болеющего, но я не буду вечно тебя прикрывать. Не делай так больше, или мне придется об этом сообщить.» Он тихонько усмехнулся, этот звук был приглушенным и интимным. Его веки дрогнули, и он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. «Что еще мне делать, когда я хочу сбежать отсюда?» Прежде чем я осознал, что говорю, слова вырвались сами собой. «Приходи ко мне.» Его усмешка стала шире, и он сел, сокращая расстояние между нами, пока его лицо не оказалось в нескольких дюймах от моего. Слишком близко. Его дыхание было теплым на моей коже, и мой пульс участился, стуча в ушах. Я чувствовал, как жар поднимается по моей шее, распространяясь на мои щеки, но я не мог отвести взгляд. Его глаза были прикованы к моим, темные и нечитаемые, и казалось, что комната вокруг нас сжимается. «Ко мне все приходят, когда у них есть какие-то вопросы,» — быстро добавил я, пытаясь разрядить обстановку. Усмешка Хао не исчезла. Вместо этого он наклонился еще ближе, его голос стал тихим, дразнящим шепотом. «В следующий раз, мне следует это сделать с тобой?» Его слова повисли в воздухе, и я вдруг вспомнил телефонный звонок прошлой ночью. Жар в моей груди вспыхнул, затрудняя дыхание. Я резко встал, нуждаясь в том, чтобы увеличить расстояние между нами. «Тебе стоит уйти,» — сказал я, мой голос звучал немного слишком натянуто. «Мне нужно отдохнуть. У меня все тело болит.» Хао наклонил голову, его глаза искрились чем-то, что казалось слишком опасным. «Позволь мне помочь тебе,» — предложил он, в его голосе сквозило игривое намерение. «Я хорошо делаю массаж.» Он серьезно? Прежде чем я успел осознать, что происходит, он жестом указал на кровать, как будто это было совершенно нормальное предложение. «У тебя есть массажные масла?» — спросил он небрежно. В оцепенении я подошел к ящику и протянул ему небольшой флакон. Как только он взял его, я понял, к чему все идет. Мое лицо залилось краской, когда я осознал, что он имел в виду. Его глаза искрились от веселья, ему явно нравилось мое смущение. «Хён, тебе нужно раздеться,» — поддразнил он, его голос был мягким и сочился озорством. Я колебался, но пути назад уже не было. Мои руки двигались сами по себе, снимая мою рубашку и бросая ее на стул рядом. Его глаза следили за движением, бесстыдно разглядывая мою обнаженную кожу. Жар между нами усилился, когда я почувствовал, как его взгляд задерживается, почти как физическое прикосновение. Когда я повернулся к нему, он все еще смотрел на меня, его выражение лица было нечитаемым, но его глаза были темными от чего-то, что я не осмеливался назвать. Затем, словно проверяя почву, его рука легонько прижалась к моей груди, останавливая меня, прежде чем я успел лечь на кровать. «И ноги тоже,» — усмехнулся он. «Должно быть, они болят.» С трудом сглотнув, я снял свои спортивные штаны, его глаза следили за каждым моим движением. Казалось, что он раздевает меня не только от одежды. Наконец, я лег лицом вниз на кровать, уткнувшись лицом в руки. Воздух в комнате был густым, моя кожа уже покалывала под тяжестью его присутствия. Я услышал, как он забрался на кровать, его вес осел надо мной, а затем холодное масло коснулось моей спины. Я вздрогнул от первоначального шока, но затем его руки начали двигаться, медленно втирая масло в мою кожу. Его прикосновения были нежными, гораздо более нежными, чем я ожидал, но они были точными, как будто он точно знал, где у меня болит, где именно мне нужно облегчение. Каждое нажатие его пальцев проходило сквозь напряжение в моих плечах, и я тихо, с облегчением выдохнул. «Очень было нужно, да?» — голос Хао был тихим, почти интимным. «Походи на тренировки, и поймешь,» — пробормотал я, мой голос был приглушен моими руками. Он тихо рассмеялся, вибрация от этого послала странный озноб по мне. «Ого, это меня ранило,» — поддразнил он. Его руки опустились ниже, массируя мою спину уверенными, ровными движениями. Ощущение было почти подавляющим. Моя кожа горела от каждого прикосновения, хотя его руки были прохладными. Дело было не только в массаже — дело было в том, что это был он. Я чувствовал его загрубевшие пальцы на моей нежной коже, и каждое движение посылало искры электричества по моему телу, делая невозможным полное расслабление. Я был обостренно внимателен к каждой точке соприкосновения, мое дыхание прерывалось с каждым движением. Он перешел к моим ногам, его пальцы впивались в мои мышцы, облегчая болезненность. Я позволил себе еще глубже погрузиться в матрас, напряжение медленно покидало мое тело под его прикосновением. Но даже когда мои мышцы расслабились, что-то другое зашевелилось — что-то, от чего я не мог избавиться. Ощущение его рук на мне было не просто успокаивающим, оно было чрезвычайно физическим. Каждое нажатие, каждое скольжение его пальцев заставляло мою кожу гудеть от осознания. Я закрыл глаза, желая, чтобы мое бешено колотящееся сердце замедлилось. Я не мог позволить ему узнать, что это со мной делает. Я не мог позволить себе чувствовать… это. Но прежде чем я успел опомниться, успокаивающий ритм его рук убаюкал меня в туманное спокойствие. Мое тело растаяло под ним, и постепенно все исчезло, когда сон взял верх.