hunger

Нил ненавидит то, что его решили обратить в вампира. Это приносило ему слишком много проблем с самого начала. И главная из этих проблем — Эндрю Миньярд — охотник на вампиров, — который прямо сейчас заставляет его тело дрожать под напором ласк. Который хочет, чтобы Нил сорвался. — Нил, ты разве не устал бегать? — шепчет он, медленно проводя подушечкой большого пальца по нижней губе Нила. Перебравшись к верхней, Эндрю оттягивает её и с потемневшими глазами следит за выросшими клыками. — Ты не сможешь получить кровь до следующей среды, не боишься сорваться? Нил даже не может ответить, еле держась от того, чтобы откусить тому палец. Рот наполняется слюной, но его нежелание ранить Эндрю гораздо сильнее отчаянной нужды впиться в чью-нибудь плоть. Это не первый раз, когда ему приходится сдерживать голод, но в прошлые разы не было никакого охотника, который усаживался на него, чтобы вместе с умелыми поглаживаниями подставлять свою кожу под укусы. — Знаешь, что ты должен сделать? Эндрю перенёс ладонь на скулы, отводя лицо Нила в сторону и открывая доступ к шее. С другой же стороны он опёрся на локоть, не оставляя Нилу никаких шансов на побег. Нил прикрыл глаза и сильнее впился пальцами в простыни, когда горячее дыхание опалило его бледную кожу, а близость чужого запаха стала ещё более дурманящей. — Ты должен перестать строить из себя святого и наконец утолить голод, — Эндрю коснулся кожи у самых скул, но потом стал спускаться губами ниже. Это были размеренные, невесомые поцелуи, заставляющие дышать чаще — несдержаннее. Именно тогда Нил засомневался, что выдержит. — Иначе сорвёшься на кого-то из охотников, и тебя пристрелят. — Я не сорвусь, — возразил Нил, задыхаясь, потому что Эндрю решил провести по коже уже языком. — Да? А я думаю, что ты очень близок к этому. А в следующую секунду Нил отрывает одну из рук и быстро закрывает ею рот, сдерживая явную дрожь из-за неожиданной, но не сильной боли. Эндрю укусил его там, где обычно кусали вампиры. И чтобы точно свести его с ума, прикусил кожу ещё ниже — на ключице, каждый раз оставляя мокрый след. — Блять, — ругается Нил в ладонь, когда Эндрю перемещает руку со скулы на живот — а оттуда проникает под футболку и легонько царапает пресс. Он выгибается навстречу руке и позволяет ей пробраться дальше, больше не пытаясь оставаться на месте. Его тело дрожит под пальцами, очерчивающими рёбра, а шея горит из-за губ и зубов охотника. В какой-то момент он всё-таки не сдерживается и берёт лицо Эндрю в ладони, отнимая его от невыносимой ласки; Нил с пылким жаром припадает к губам и скользит языком внутрь, но не позволяет себе поранить клыками. Это попытка перехватить инициативу, которую Эндрю подпитывает стягиванием его штанов. — Эндрю, — просит Нил в самые губы, хотя сам не понимает, чего именно хочет. Чтобы Эндрю прижался ближе? Чтобы прекратил сладостную пытку? Или чтобы усилил давление, заставляющее возбуждение загораться так, как Нил никогда не смог бы себе представить? Перед глазами всё плывёт, но он всё равно видит слишком интенсивный взгляд — жаждущий и требовательный. О, Нил хочет вцепиться в Эндрю так же сильно, как и быть уничтоженным этим человеком. Поэтому он хватается за блондинистые волосы, когда его футболку задрали ещё выше, а губы коснулись уже груди. И Нил думает, что его мир вот-вот разрушится, потому что Эндрю без предупреждения облизывает сосок и даже не сдерживает его, когда он со всхлипом выгибается и прижимается к его бёдрам. И, видимо, чтобы окончательно добить, Эндрю прикусывает его сосок, а потом сразу же зализывает, удерживая заторможенный взгляд Нила. Хватка в волосах усиливается, пока вздохи перерастают в тихие стоны. Нил не знает, куда себя деть. Поэтому Эндрю делает ситуацию ещё хуже и приспускает его трусы, продолжая исследовать торс языком и зубами. — Эндрю, — разбивается Нил, когда понимает, что он полностью твёрдый от одних лишь ласк. — Мне нужно… Эндрю просовывает ему в рот два пальца и нажимает на язык. — Слишком много болтовни, Нил. Можешь кусать. Но он не собирался этого делать. Давление клыков слишком маленькое, чтобы добраться до крови, что заставило охотника хмыкнуть на такую выдержку. — Ты сдашься. И, всё ещё держа свои пальцы во рту Нила, он начинает целовать почти что белую кожу живота. Пресс напрягается, и Нил так близок к тому, чтобы рассыпаться, потому что вот-вот и… Эндрю переключается на то, чтобы оставить медленный укус на тазобедренной косточке. Нил снова издаёт звук, похожий на что-то между гортанным стоном и всхлипом из-за переизбытка чувств. И когда рот Эндрю оказывается прямо над его членом, ему так сложно удержать свои бёдра на месте, поэтому он продолжает дрожать и держать руку в волосах Эндрю, изнывая от нетерпения. Как же хорошо и плохо ему сейчас было. — Всё ещё не собираешься кусать? Нил зажмурился, позволяя себе ощутить вес пальцев в своём рту, но он всё ещё в силах сдерживать голод. Поэтому, когда он открыл глаза и помотал головой, Эндрю уже смотрел на него — так, словно вся жизнь Нила была в его руках. Но на самом деле только истекающий предэякулятом член, который он взял в свободную ладонь. Нил впивается ногтями в руку, и Эндрю вытаскивает её из рта, переплетаясь с пальцами вампира. Это слишком. Губы Нила блестят от слюны, а глаза поглощают в ожидании — и это недолго, потому что сначала Эндрю оглаживает кожу бедра, а потом медленно проводит языком по всему основанию члена. И в этот раз Нил очень громкий — возможно, даже слишком, — но охотник на это только одобрительно хмыкает, позволяя сжимать свои волосы, следом дуя на смоченную слюной головку. — Эндрю! — Уже хочешь кончить? — невинно спрашивает он, добавляя ещё слюны. На нём так много одежды, пока Нил лежит перед ним раскрытый, оголённый и помеченный от бёдер и до самых скул. Будто изголодавшимся вампиром здесь был именно Эндрю. — Как думаешь, на сколько тебя ещё хватит? Всё ещё собираешься держаться? Он поднимается обратно к лицу Нила, который выглядел таким нуждающимся и балансирующим на самой грани. И Эндрю собирался столкнуть его. Довольно приятным способом, конечно же. Обхватив член и сразу же задав темп, Эндрю словил вышедший стон ртом, вынуждая переместить руку с волос на плечо. Это было скользко и мокро — слишком горячо для холодного и дрожащего вампира. Нил задыхался, изгибался и впивался в Эндрю, не переставая шептать бессвязные просьбы, каждую из которых Эндрю слизывал своим языком. — Только представь, как хорошо тебе будет, когда ты укусишь меня, — изводил, резко замедляясь и заставляя Нила приподнимать бёдра вслед за рукой. — Ты же хочешь утолить свой голод, Нил? Хочешь вцепиться в меня клыками? Нил смотрит на шею, которая так близко теперь. Его рот даже не закрывался из-за стонов, но казалось, что клыки стали ещё длиннее — так отчаянно он себя чувствовал. На грани. Эндрю желал, чтобы он перестал сдерживаться. — Если ты правда хочешь… — слабым голосом произнёс Нил, сглатывая слюну. Внизу живота расползлось тепло, скручиваясь в узел из мурашек и сладостной неги. Чувство слабости и одновременно напряжения начало сводить с ума, пока жажда забирала всё больше и больше контроля. — Кусай, Нил, — выдохнул Эндрю, ускорившись и даже вытянув шею. И как же Нил был слаб, когда дело касалось Эндрю. Так что нет ничего удивительного в том, что он кончил, как только клыки вошли в Эндрю и первая кровь попала ему на язык. Нил содрогался всем телом, а глухой стон прямо над ухом заставил зажмуриться от переизбытка всего. Он всасывал кровь в себя, шумно глотая, пока Эндрю — тяжело дышащий — выдрачивал из него всё до последней капли. И следом шло только полное удовлетворение, будто у Нила забрали жизнь и вернули её в ту же секунду. Но вершины он достиг только тогда, когда понял, что Эндрю, переставший гладить его, но всё ещё державший руку на члене, содрогается ровно так же, как и он. — Ты кончил? — осторожно оторвавшись от шеи, спросил Нил с широко раскрытыми глазами. — Нетронутым… Эндрю опустил горящее лицо на его плечо, еле держась от того, чтобы не обрушиться на Нила всем телом. — Это твоя вина. Ох, чертовски чувствительная шея, точно. Нил сжал его руку сильнее и слизал остатки сладковатой крови со своих губ. Возможно, пить кровь из людей не так уж и ужасно.