DREAM (Тайская Новелла)

Глава 1. Кимхан 13 лет назад… Я ахнула! Она снова мне приснилась… Почему она мне так часто снится в последнее время? Во сне мы всегда встречались, но никогда не разговаривали. Мне это снится, сколько себя помню, и с годами она выросла вместе со мной. Кто она? Существует ли она на самом деле или это просто мой воображаемый друг? Меня разбудил не дурной сон, а звук чего-то ломающегося в доме, который в тот момент нарушил сон такой пятнадцатилетней девочки, как я. — Что ты сломала, мам? Звук был такой громкий, — я вскочила с кровати и крикнула маме, а потом побежала вниз, чтобы посмотреть, что произошло. Я увидела свою маму, стоящую перед телевизором с листком светоотражающей бумаги в руке. Я начала нервничать, видя, что моя мама, которая обычно была очень жизнерадостной, стоит так неподвижно. Записка, которую мой отец всегда носил с собой, похоже, удивила ее. — Что случилось? Мама… Что случилось? Когда мама не ответила, я подошла и наклонилась, чтобы прочитать записку в ее руке. После прочтения мое сердце бешено заколотилось, а кровь забурлила так, словно внутри моего тела заработал насос. Она была так потрясена, что не могла говорить. В моем горле застрял комок. Это было чувство, которое я не могу описать. __ Прости меня. Отныне я буду жить так, как хочу. Я оставляю тебе все свои деньги и имущество. Пожалуйста, дай мне свободу жить в соответствии со своими предпочтениями… Понгфол. __ О предпочтениях моего отца было нетрудно догадаться, потому что, честно говоря, я всегда с подозрением относилась к некоторым его странным поступкам, например, к тому, что он засматривался на мужчин. Но я никогда не думала, что мои подозрения подтвердятся, потому что у него была дочь, то есть я, и он всегда был отличным отцом. Который был геем, но у которого была дочь! — Мама… ты в порядке? — А почему не должна быть? Это было первое предложение, которое сорвалось с уст моей матери. Она была сильной и не проронила ни слезинки. У нее были некоторые признаки шока, но, похоже, она не была расстроена и смогла смириться с происходящим… Подожди… Мама уже знала? — Ты знала об этом раньше? Как давно ты знала? — Давай поговорим, когда ты станешь старше. — Разве 15 лет — это не достаточный возраст? — Нет. Я просто знаю, что… мы можем продолжать жить дальше без него. Моя мама протянула руку, положила ее мне на голову и взъерошила мои волосы, прежде чем уйти на кухню. — Убери эти осколки стекла, прежде чем наступишь на них. Я в шоке посмотрела на свою маму. Если бы это была любая другая семья, они бы испугались. Но моя мама была сильной, непреклонной и реалистичной. Она не проронила ни слезинки. И это меня тоже не слишком удивило, потому что моя мама доказывала, что она может преодолеть даже это. В этот критический момент моя мама подавала мне пример. — Мам, я не буду спрашивать тебя, когда ты узнала. Но могу я спросить тебя, знаешь ли ты, с кем папа собирается жить? Я не получила никакого ответа от мамы, но крик наших соседей сразу же заставил меня обернуться, а затем я побежала к передней части дома, чтобы посмотреть, что происходит. Похоже, в тот день шокирующее событие произошло не только в моем доме. Моя соседка, которая переехала сюда менее трех месяцев назад, также получила шокирующие новости, особенно плохо было женщине, которая была примерно ровесницей моей матери. Она плакала так, словно кто-то только что умер, а ее дочь обнимала ее и плакала вместе с ней. — Он ушел… Как мы сможем продолжать жить дальше? — всхлипывая, сказала женщина. — Все будет хорошо, мам. Мы сможем продолжать вместе. У тебя есть я. Я, спрятавшись за стеной между нашими домами, могла слышать каждое слово и с интересом наблюдала за происходящим. Я заметила, что «Ким» бросила короткий взгляд в мою сторону, поэтому быстро опустилась на колени, чтобы спрятаться, обхватив колени руками и чувствуя себя виноватой. Они поймали меня на любопытстве… Но на этом все. Когда я решила, что спряталась достаточно хорошо, я выглянула из-за стены, чтобы еще раз взглянуть, и снова увидела, как мать и дочь обнимаются и плачут, что совершенно отличалось от того, что происходило в моей семье. Мы вели себя так, как будто все было нормально, несмотря на то, что только что произошло. Поэтому я вернулась домой, чтобы еще раз спросить маму. — Человек, с которым ушел папа… это наш новый сосед, дядя Тим, верно? Она кивнула. Мама, которая подметала битое стекло, на мгновение остановилась. — Ага… — Они переехали всего три месяца назад и сбежали вместе? Не слишком ли быстро, мам? — Нет, это не слишком быстро для тех, кто любит друг друга с детства. — Хм? — Все было спланировано заранее. Когда ты подрастешь, мы поговорим об этом, — мама посмотрела на меня и снова кивнула. — Почему ты там стоишь? Подойди и помоги мне убрать. — Почему я должна помогать? На моих красивых пальчиках останутся шрамы. — Даван. — Нет. Я всего лишь девочка. Я еще не взрослая! Затем я побежала наверх и закрыла дверь, чтобы не слышать, как мама кричит на меня в тот момент. Хотя все казалось таким нормальным, я знала, что в глубине души моей маме было очень больно, и она хотела побыть одна. Она не хотела, чтобы дочь видела ее слезы. Я просто хотела, чтобы маме было чем заняться. Потому что я сама… Я сама хотела немного личного времени, чтобы подумать, поразмышлять и попытаться понять, что только что произошло, чтобы я смогла принять это как можно быстрее. Могу ли я плакать? Причина, по которой я задавала себе этот вопрос, заключалась в том, что, если бы это случилось с кем-то другим, он, вероятно, был бы очень расстроен, не смог бы справиться с этим и начал бы действовать. Но я была более рассудительна. Я была склонна думать, что от слёз лучше не станет. У всего есть причина и следствие. Я бы ничего не стала делать, если бы ничего от этого не получила. Плакать в такой момент — это то же самое. Если бы я заплакала, изменилось бы что-нибудь? Тогда я бы не плакала. Я бы молча примирилась с этим и приняла то, что уже произошло. Лучше быть сильной и быть рядом с мамой. Если бы она увидела, что мне не грустно, то, вероятно, через какое-то время ей стало бы лучше. Дарить позитивную энергию своей матери было правильным поступком для дочери! Я была замечательным человеком. Но, похоже, не в каждой семье или не у каждого ребенка была такая же логика, как у меня. И да… моя соседка Ким, которая недавно переехала сюда, была в той же ситуации, что и я. Я услышала рыдания через окно и, заглянув сквозь занавеску, увидела тень у окна. Плачущий ребенок рядом с ним обнимал колени и жалобно плакал у окна. Негативная энергия… Это тоже меня огорчит. Но всё было так, как я и говорила. Не каждый мог справиться с такой ситуацией. В конце концов, я могла только смотреть на человека, который молча плакал, и сидеть у окна, как друг. Хотя мы никогда не разговаривали, я не спускала глаз с этой маленькой девочки, чувствуя к ней жалость. Были ли у неё какие-нибудь догадки о своём отце? Или, может быть, это потому, что я уже давно понимала, что происходит, и то, что только что произошло, не было для меня таким уж шокирующим. Честно говоря, я удивилась, но просто не стала поднимать шум и смогла взять себя в руки быстрее, чем другие. Но внутренняя сила людей не всегда одинакова, и казалось, что маленькой девочке потребуется некоторое время, чтобы смириться с тем, что произошло. Я должна была утешить её. Музыка должна была утешить её душу. Когда я подумала об этом, я прочистила горло и уверенно запела своим прекрасным соловьиным голосом: Ветви и листья, ча-ча. Листья и ветки, когда идет дождь. Ча-ча, ветви и листья… Внезапно… Занавеска в соседней комнате была задернута, и оранжевый свет, освещавший комнату, погас, оставив ее совершенно темной. Я слегка прищурилась и с надутыми щеками посмотрела на неожиданную реакцию. Это была такая красивая песня, чёрт возьми! Я снова оказалась в той же обстановке. Место, наполненное голубым цветом неба, реки, и одежда, которую она носила, как контраст с неестественным белым цветом деревьев, травы и скал. Но на этот раз всё было по-другому. Я знала, что сплю. Когда я шла вдоль голубой реки, похожей на Андаманское море, мой взгляд упал на большое белое дерево и маленькую точку, отчётливо выступавшую из ствола дерева. Там был человек… Та девушка… Она была моего возраста, но я не могла вспомнить её лица. Я не была уверена, что мне следует делать, поэтому подбежала к ней и тихо села рядом. Я выглянула наружу и посмотрела на небо вдалеке. В тот день я чувствовала себя одинокой. Может быть, это потому, что со мной были мои воспоминания о реальном мире. — Ты. Я с грустью поприветствовала своего друга из моего сна. Это был не первый раз, когда мы разговаривали, но в прошлом я никогда не была так настроена на настоящий разговор. Человек рядом со мной выпрямился и посмотрел на меня. Её лица всё ещё не было видно, но я чувствовала, что она смотрит на меня. — Мы можем поговорить сегодня? — Мы правда можем? — нервно спросила я. Девочка кивнула. — Конечно. — Как тебя зовут? — спросила я. — Сегодня мы тоже будем спрашивать имена? — Могу я спросить? — Думаю, да, — неуверенно произнесла она. Но, похоже, она тоже хотела встретиться со мной, поэтому согласилась. — Тогда я спрошу первая. Как тебя зовут? — Даван, а как твоё имя? — Кимхан. Как только мы представились, лицо человека, сидевшего рядом со мной, постепенно прояснилось. Мы были так удивлены, что наконец увидели друг друга. Я встряхнулась и села обратно. Хотя это был не плохой сон, он всё равно был шокирующим. На этот раз я смутно помнила свой сон, больше, чем в прошлом. В моём сне были белые деревья и камни, которые контрастировали с голубым тоном всего остального. Девушка, которую я видела во сне с тех пор, как себя помнила, но с которой никогда не разговаривала, оказалась… Ким, моей ближайшей соседкой. Это было так же жутко, как Фи-Туай-Ко, дух, вызываемый тайской спиритической доской!! Прошло две недели, а это имя всё ещё крутилось у меня в голове, как лапки геккона. Много раз я просто хотела подойти к своей соседке и спросить, не снился ли ей такой же сон, но… — Ты… Но каждый раз, когда я пыталась заговорить с ней, высокомерная соседка входила в свой дом с высоко поднятой головой, как будто ей вовсе не хотелось, чтобы она была моей подругой. И я была слишком гордой, чтобы пытаться заискивать перед ней просто потому, что мне было любопытно узнать о своём сне. Что ж, нам не обязательно было разговаривать друг с другом! Но, хоть я и старалась не обращать внимания, я не могла избавиться от любопытства. Лучшим выходом было бы избавиться от этих абсурдных мыслей и напомнить себе о том, что нужно жить в реальном мире. И я перестала думать об этом и вместо этого демонстрировала радостное настроение в первый школьный день. Да! Это был первый день в школе, и это был первый день, когда я смогла надеть свою школьную форму. Надев новую форму, я почувствовала себя очень очаровательной и элегантной. Должно быть, здесь было много новых ребят, но никто не выглядел бы так хорошо, как я. — Привет, подруга. Я поприветствовала свою лучшую подругу. Мы были лучшими друзьями со старшей школы. «Прапайпорн», или Нонг Мали, моя лучшая подруга, посмотрела на меня и скривила рот. — Что у тебя за выражение лица? — Ты выглядишь слишком гламурно. Ненавижу это. Я очень по тебе скучала. Мали, самая вредная девчонка в старшей школе, обняла меня так, словно действительно скучала по мне. — Не преувеличивай, школьные каникулы длились всего два месяца, а не два года. — Я всё равно скучала по тебе. Мне было тааак одиноко. Правда мне очень лень ходить в школу, но, когда я дома, я скучаю по своим друзьям. Тебе так идёт твоя школьная форма. Я слегка поправила прическу, как в рекламе шампуня Pantene. — Я хорошо выгляжу в чём угодно. — Почему я не дала тебе пощёчину в старших классах, прежде чем мы стали лучшими друзьями? — Потому что моя красота преодолела твою ненависть и превратила её в любовь. Я подмигнула Мали, думая, что так буду выглядеть круто, и это заставило мою круглолицую подругу устало, но всё же с обожанием покачать головой — Если бы это был кто-то другой, я бы тебя возненавидела. На самом деле, у нас с Мали не было ничего общего, чтобы мы ладили. Было известно, что если девушка красива, она выделяется или настолько привлекательна, что другие девочки — как старшие, так и одноклассницы — склонны её ненавидеть. И я одна из тех девушек, которых ненавидят. Мы даже ссорились. Но со временем мы каким-то образом стали лучшими подругами. — В этом году много новых девушек? — спросила я, когда она огляделась. Мали покачала головой и тоже огляделась, на случай, если ей удастся найти цель для ссоры. — Я не уверена. Пока рано. Мы наверняка скоро увидим незнакомые лица… Но почему тебе стали интересны новенькие? — Я просто хочу знать, может ли кто-нибудь быть красивее меня. — Аргхх, это всё, о чём ты думаешь в жизни? — Конечно. — О, я видела твою новую рекламу во время школьных каникул. Я всем говорила, что ты моя подруга. — Ты можешь заказать для меня рекламный звуковой грузовик в своём районе. Я была бы рада этому. — Будь поскромнее. Моя подруга Саморн, или «Морн», ещё одна моя лучшая подруга, приехала как раз вовремя, чтобы услышать мой разговор с Мали. Морн дружила с Мали со средней школы. Когда Мали стала моей лучшей подругой, Морн была с нами. — Что значит скромнее? Почему человек должен быть скромным, если ему есть что показать миру? — Почему я не могу ненавидеть этого человека? — говоря это, Мали подпёрла подбородок ладонью, и я повторила свой ответ. — Потому что я красивая. Пока мы разговаривали, в воздухе витал аромат ванили, и, поскольку мы не были знакомы с такими духами, все в округе посмотрели в сторону фонтана и были ошеломлены. Кто… Кто была та особа, от которой исходила аура, будто на ней был весь свет и великолепие этого мира? — Ого… а вот и твоя соперница, — Саморн протянула руку, чтобы коснуться моего плеча, и смотрела на маленькую девочку в школьной форме, пока она не скрылась из виду. — Кто эта новенькая? Она ходит так, словно у неё под ногами кукла, ступает медленно, но уверенно и грациозно. Я взглянула на имя у неё на груди… — Её зовут Паннараи1. Даже имя у неё замечательное. Мали редко делала кому-либо комплименты, потому что была такой же завистливой, как и я, но даже она не могла удержаться от комплимента новенькой девушке, что заставило её не сдержаться и показать зубы. — Такая старомодная. — Завидуешь. — Я красивее. — Фу. — Я красивее! — Хорошо!!! Пока все обращали внимание на новую девочку с яркой аурой, в школьные ворота тихо вошла ещё одна девочка. Я посмотрела на свою соседку, которая вошла в школу, опустив голову и ни на кого не обращая внимания. — Ким. Я впервые выкрикнула имя своей соседки, и это заставило маленькую девочку остановиться. Мои друзья, которые были сосредоточены на новой девушке с яркой аурой, повернулись, чтобы посмотреть на Ким, услышав мой крик. Однако… Ким не ответила. Она только остановилась, чтобы посмотреть, а затем продолжила идти прямо, как будто мой голос был просто воздухом. — Что с ней не так? Она такая высокомерная. Вы её знаете? — спросила Мали, готовая драться в любой момент без всякой на то причины, злясь на меня. Я слегка кивнула головой, прежде чем ответить: — Да. Она моя соседка. — Тогда почему она тебя проигнорировала? Так не пойдёт. Это невежливо. Я оттащу её и дам пощёчину… — Эй. Мали, которая была очень сильной, была готова драться в первый же день в школе. Она подошла к моей соседке в оскорбительной манере и схватила её за плечо, чтобы заставить обернуться. Я побежала за ней с намерением остановить её. Но потом я увидела имя на груди новенькой девушки, и это ошеломило меня. — Кимхан. Обладательница имени, которое я назвала, быстро подняла свою школьную сумку, чтобы обнять её и прикрыть грудь от шока. Но в тот момент никто не был удивлён больше, чем я. Кимхан было её настоящим именем?…                     Паннараи1 – (Пэм) является главным персонажем в новелле The Us и предстоящем лакорне.