DREAM (Тайская Новелла)

Глава 29. Просьба Это был наш первый поцелуй в реальном мире, а не во сне… Но он был таким знакомым, как будто мы уже делали это раньше. Мы знали, когда и как двигаться, чтобы другой человек лучше реагировал. Наше дыхание было синхронным. Все шло так, как и должно было быть, и мы хотели, чтобы так и оставалось. Вместо того, чтобы быть сверху, маленькая девушка толкнула меня вниз и повернулась так, чтобы оказаться сверху ей. Хотя было темно, наши глаза приспособились, и мы могли смотреть друг на друга, как будто разговаривая глазами. Я обняла ее одной рукой, обхватив девушку за шею, я притянула ее к себе, потому что не хотела, чтобы она останавливалась. Кимхан поджала губы и слегка укусила, как будто пробовала что-то настолько вкусное, что ей не хотелось доедать это слишком быстро…Нежные… Вкусные… Каким словом описать тонкие губы человека, сидящего надо мной? Все было так вкусно. Если Кимхан — это чашка кофе, то это был дорогой, высококачественный кофе с манящим ароматом… Внезапно завибрировал один из наших телефонов. Мы обе замерли, но, поскольку нам не хотелось, чтобы это закончилось, притворились, что ничего не слышим, и продолжали ждать, пока он замолчит. Но… на этот раз завибрировал мой телефон, и настойчивые звонки заставили нас задуматься, кто же так пытается связаться с нами. Это должен быть кто-то, кто знал, что мы с Кимхан вместе. Звонить обеим, если одна не отвечает в два часа ночи, могло значить только что-то срочное. — Нам нужно ответить. Мне кажется, я уже поняла, как целоваться, — сказала я неловко, но, правда, не могла придумать другой причины. Малышка замолчала, прежде чем кивнуть и потянуться к телефону. Она все еще сидела на мне верхом, с ногами по бокам, словно держала меня в заложниках. Смотреть на Кимхан снизу было новым, неописуемым ощущением. Она была такой сексуальной, хотелось ее гладить… — Она уже в больнице, тетя Мон? Я почти бессознательно сжала грудь малышки и замерла, услышав, как Кимхан говорит с мамой. Не с ее мамой, а с моей. Что это за больничная история? — Я скоро вернусь. Я поняла. Спасибо большое за помощь. Кимхан повесила трубку и замолчала. Я села, с Кимхан все еще на мне верхом. — Кто в больнице? — Моя мама. Тетя Мон позвонила сообщить новость. Я собиралась сразу уехать, но тетя Мон меня остановила. Она не хочет, чтобы мы ехали ночью между городами. — Что случилось с тетей Ай? — Рак. Малышка сказала это безэмоционально, словно это было что-то не удивительное, а мое сердце провалилось куда-то в пятки. Я попыталась подобрать слова утешения, но не знала, что сказать, кроме… Я обняла маленькое тело на коленях изо всех сил. Наши сердца сталкивались друг с другом. Говорят, лучший способ утешить кого-то — обнять его, и прямо сейчас это было все, что я могла сделать для Кимхан. — Хочешь поплакать? — Не хочу. Но… я не могу сдержаться… Малышка изо всех сил старалась казаться сильной, однако, она вцепилась в мою шею и заплакала так сильно, что ее трясло всем телом. Я покачивала ее тело, уложила ее на кровать и продолжала молча обнимать. — В такой ситуации все бы расстроились. Все в порядке, Ким. У тебя всегда есть я. — Пожалуйста, обними меня. — Я обнимаю тебя. — Не отпускай меня. — Никогда. И мы обнимались всю ночь напролет. Я слышала, как Кимхан плачет, пока не выбилась из сил и не заснула. Даже если весь мир от нее отвернется, я всегда буду рядом… Вместо того, чтобы поехать в аквапарк, как планировали, мы в восемь утра вернулись в Бангкок и приехали около одиннадцати. Всю дорогу я думала о том, что произошло прошлой ночью. Мы не говорили об этом, но чувствовали, что между нами что-то не так. Если бы не этот телефонный звонок, что бы случилось… Будет ли это подло, если я скажу, что сожалею об этом в такое время? Утром я посмотрела в телефон, чтобы увидеть, кто прислал сообщение, когда мне снился прекрасный сон, сон, где я целовалась с Кимхан. Это было сообщение от Мали. Казалось, ее только что осенило, поэтому она прислала сообщение всем нам. [Мали: В следующем месяце будет четырнадцать лет. Не забудьте, что мы должны открыть капсулу времени.] Как быстро пролетели эти четырнадцать лет. Казалось, вчера мне было восемнадцать, а сегодня уже тридцать два. Как только мы вернулись, Ким сразу же поехала к матери. Она узнала, что у тети Ай рак легких третьей стадии. Это была не ранняя стадия… Мы ничего об этом не знали. Мы просто думали, что тетя Ай похудела. Моя мама ничего не говорила, потому что ее просили молчать. Пока ей не стало совсем плохо. Она не хотела ее винить, потому что знала, что именно ей больнее всего. Когда она нашла настоящую любовь, это длилось недолго. Хотя время еще не пришло, мы знали, что все происходит на удивление быстро. — Почему ты решила нам сообщить? — Тетя Ай, наверное, знает, что у нее осталось не так много времени. Она, наверное, хочет увидеть свою дочь. — Тетя Ай не курит. Как у нее может быть рак легких? — Рак не выбирает, где и когда… Я не знаю, как это произошло. Пока мы разговаривали, послышались быстрые шаги, словно кто-то бежал к нам. Мавин, стоящий там с нами, удивил меня. — Кхун Вин, как ты здесь оказался? — Кимхан позвонила мне и рассказала. — Кимхан? Я начала расстраиваться. Я думала, что они расстались еще вчера. — Где сейчас Ким? — В комнате с тетей Ай. Не заходи сейчас. Им, наверное, хочется побыть наедине, — сказала я, пытаясь помешать ему. — Мама… это Мавин. Бывший парень Кимхан. — Эй? Бывший? Мавин выглядел неловко, когда я так его представила. Моя мама посмотрела на меня и слегка улыбнулась, прежде чем рассмеяться. — Ты так защищаешь свою подругу… Идите, поговорите. Я пойду в ванную, так что можете говорить сколько хотите. Моя мама, которая знала меня лучше всех, встала и ушла вот так! Я могла поговорить с этим красавчиком наедине. Я села, скрестив ноги, и посмотрела на человека, который только что пришел, словно я искала драки. — После того, что мы наговорили твоей семье, ты мчишься в больницу, словно пес, виляющий хвостом, как только Кимхан позвонит? — Не говори так. Я ни капли на тебя не злюсь. — Ты вообще помнишь свое лицо вчера? Ах… как ты можешь? Там же не было зеркала. — Моя племянница мне все рассказала. Она рассказала, что мои родители тебе сказали. Я пытался связаться с Ким вчера много раз, но не мог дозвониться, потому что она выключила телефон. — Даже если бы она увидела, она бы с тобой не разговаривала, богатый мальчик, — продолжала я саркастические выпады. Мавин выпрямился и, казалось, тоже начал раздражаться на меня. — Но то, что ты сделала, Кхун Ван, тоже было неправильно. Не стоило тебе делать эти саркастичные замечания моим родителям. Я втянула шею, как черепаха, прячущаяся в панцирь, чтобы восстановиться. Это? Я вела себя как робкая дурочка. Так дело не пойдет… Даван никогда не проигрывала, и не проиграет и в этот раз. — Что, я должна была сидеть там и позволить твоим родителям разговаривать с Ким, как с животным? А когда ты вернулся, ты разозлился на Ким. Ты свирепо смотрел на нас. Если вы двое поженитесь, я не вижу, чтобы ты был способен защитить Ким, будучи маменькиным сыночком. — Я могу ее защитить! Строгий голос Мавина заставил меня саркастически рассмеяться. — Что ты можешь сделать? Ты до сих пор вынужден занимать деньги у своего брата, чтобы открыть ресторан. Если твои родители умрут, тебя, возможно, заставят унаследовать их бизнес. Ты просто богатый ребенок, играющий в домик. Ты в своем независимом настроении, но через некоторое время семейный бизнес поглотит тебя целиком. Кимхан тебе не подходит. Я махнула рукой, словно говоря ему, чтобы он убирался с нашей орбиты. Из жизни Ким. — Кхун Ван, кажется, я вам не нравлюсь. Я выпрямилась, как человек, которого поймали с поличным. Но, поскольку я актриса, я все еще могу выглядеть нормально. — С чего бы мне тебе не нравиться? — Ты боишься, что я отниму у тебя Кимхан… — Что? — Твою единственную подругу… Мавин облизнул губы, пытаясь сказать это так, чтобы меня не слишком задело. — Она человек, с которым ты выросла. Ты почувствуешь пустоту, если ее больше не будет рядом с тобой. — Я просто не думаю, что ты можешь защитить Ким. Вот и все. Последние 10 лет я всегда была телохранителем Ким. Я даже защищала ее от учительницы тайских танцев, которая была самой строгой в школе, за что и получила свое прозвище “Брошенная псина” до сегодняшнего дня. — Учительница тайских танцев… что? — Это значит, ты недостаточно близок к Ким. Эта история — лучшее доказательство! Я счастливо улыбнулась. Кимхан не могла надеть красные одежды, поэтому у меня произошла ссора с учительницей Джарой. Я была той, кто защищал Ким, пока мне не пришлось отправиться в дисциплинарную комнату. Я до сих пор злюсь, просто думая об этом. Почему она должна так злиться только потому, что ученик не может этого сделать? — Кхун Ван, так это ты защищала Ким от учительницы в тот день? — Да. О? Ты удивлен? Так ты уже знал? Я посмотрела на него в плохом настроении. Кимхан рассказала ему свою историю, а значит, они были довольно близки. — Эта учительница прозвала меня Брошенная псина, так мама вбежала, чтобы дать ей пощечину, и все в школе узнали, что наши родители геи. Это было началом близких отношений между Ким и мной. — Значит, это была ты, Кхун Ван. — А? Я вскинула брови и посмотрела на Мавина, который выглядел удивленным. — А что я? — Ты пришел так быстро. Голос Кимхан донесся сзади, когда мы все еще были в разгаре разговора. Мавин посмотрел на свою девушку и пробормотал: — Я только что услышал интересную историю. Кхун Даван была той, кто помог тебе с учительницей тайских танцев — твоя единственная подруга. — Зайди к маме на минутку. Мама хочет с тобой поговорить, — Кимхан быстро закончила разговор. Мавин встал и несколько раз посмотрел на маленькую девочку и на меня. — Да. — Иди первым, я догоню тебя через минуту. Мавин вошел в комнату один. Кимхан осталась на месте и улыбнулась мне. — Ты разговаривала с ним, когда меня не было рядом? — С этим болваном? Я просто несла чушь. Я сказала ему так много плохого. — Правда? — Я сказала, что у такого, как он, не может быть жены. Он ребенок. Он не сможет тебя защитить. Что-то в этом роде. — И как ты заполучила набедренные повязки? — Я хвасталась. Я хотела покрасоваться, поэтому я ему рассказала. — АГА. И мы обе замолчали, пока я не начала волноваться. — Ким… Ты можешь поплакать, если хочешь. Когда маленькая девочка увидела, что здесь никого нет, кроме нас, она протянула свою холодную руку, чтобы схватить мою, как будто она хотела, чтобы я ее утешила. — Я стараюсь быть сильной, как ты. Слезы ничему не помогут. Это только заставит мою маму волноваться. — Не будь как я, когда я холодна. Ты чувствительная. Если ты не можешь сдержаться, плачь. У людей разный уровень болевого порога. — Просто видеть тебя здесь заставляет меня чувствовать себя лучше. Я должна поблагодарить тетю Мон за то, что она была рядом, когда моя мама упала, так что ее быстро доставили в больницу. — Да. — Это немного странно… Было 2 часа ночи, но тетя Мон была с мамой. Я молчала, потому что не знала, какую хорошую причину привести. Но Кимхан выкинула эту мысль из головы и продолжила. — Я должна остаться дома в этот период. Я должна заботиться о маме… Я чувствую, что времени осталось не так много. — Не говори так. У тебя еще есть время… Я читала, что если у пациента светлый взгляд на жизнь, он может прожить долгие годы. — Все равно это немного, не так ли? Кимхан засмеялась, но я могла только сухо улыбнуться ей в ответ, потому что не знала, как ее утешить. — Технологии развиваются очень быстро. Врачи очень хорошие. Все будет лучше. — Как бы далеко они ни продвинулись, они не могут помочь моей маме. Она не будет получать никакого лечения. — Хм? — Мама сказала, что это пустая трата денег, и она знает, что это не излечимо. Если я люблю ее, я должна уважать ее решения. — Ким… — Я вздохнула, и челюсть у меня отвисла от крайности ситуации, — Ты не обязана соглашаться с ней во всем. У тебя есть право заботиться о ней. — Я чувствую то же самое, что и мама. Чем дольше продолжается эта болезнь, тем больше страдает пациент. Я бы не стала получать лечение, если бы это был мой случай. Это как бросать деньги в реку… но ты не скупая. Я думаю о том, что лучше для мамы. — Моя мама чувствует, что проигрывает, и это задевает ее гордость. Мама сказала, что не хочет делать химиотерапию, потому что она потеряет свои красивые волосы. И если она собирается умереть, она не хочет никого беспокоить, особенно меня. Казалось, Кимхан унаследовала решимость своей матери. Несмотря на то, что они были плаксами, они проходили через самые сложные ситуации. Она уважала их. (Здесь присутствует отсылка к тайской поговорке “make chili paste to throw in the river”, что означает, что вы вкладываете много ресурсов (ингредиенты и труд) в создание чего-то только для того, чтобы выбросить это). — Но… почему ты позвонила Мавину? Я спросила, потому что мне хотелось узнать, поскольку после случившегося их отношения не должны были продолжаться долго. Кимхан замолчала на мгновение, прежде чем посмотреть на меня так, словно она принимала важное решение. Казалось, это беспокоило ее больше, чем болезнь матери. — Ван. — Да? — Мама попросила меня выйти за него замуж.