Воспоминания

Джейс потягивается и натуженно вздыхает, выпрямляя широкие плечи, покосившись на Виктора, скучающе оперевшего подбородок бледной рукой. Гам давит на ушную раковину, от яркого, холодного верхнего света в аудитории дурно настолько, что даже донельзя выносливый Джейс едва выдерживает. Талис снова с надеждой смотрит на Виктора подле, который, сгорбив худую спину, монотонно пялил в центр аудитории, где был преподаватель, сам, вероятно, в поток занудных речей не вникая. Бледные веки Виктора, будто налитые свинцом, лишь с усилием оставались открытыми щелками. Виктор, пока вторая рука покоилась на остром колене, другую руку убрал с подбородка, повернувшись направо и посмотрев лениво в ответ на Джейса. Джейс прошептал, низко и с тихим отчаянием, будто они не на паре по бесполезной высшей математике (меньший резон от этой пытки в формате дисциплины, учитывая их факультет психиатрии), а на эшафоте. — Скоро защита проекта... Они оба после этих слов тяжко и изнуренно вздыхают. Точно. Первый курс. И проект, от которого зависит их будущее обучение на факультете психиатрии. Виктор и Джейс делают совместный проект. И их партнерство было обусловлено случайностью (по версии Джейса) – оба впервые в академии, оба имели выматывающие амбиции и желание стараться. Первым оценил это дотошно внимательный Виктор: сам предложил, можно сказать, не оставил выбора и в итоге поставил это как ультиматум. Джейс без понятия, как возможно он отреагировал бы, если бы не уставился в его сщуренные глаза цветом заливного солнца, в которых плескалось что-то, чего Джейс не видел и не понимал. Взгляд Виктора куда глубже, забирался мельком под кожу и теребил изнутри позвоночник, затягивал и был будто неземным. И он согласился; не мог отказать. Не ему. И они начали работу над проектом, который нужно будет сдать в конце семестра. У Виктора всегда была привычка выполнять дела до изнурения и опережая дедлайн, и хоть он не так уж и тихо признавал свою возможность убить итак изношенный организм, он продолжал работать над проектом в этом темпе. Порой казалось, будто Джейс больше беспокоится о Викторе, чем Виктор о себе. И ввиду этого Джейса крайне возмущало такое пренебрежение к себе самому. Меж бровями Виктора пролегла задумчивая складка, и тот, сощурившись и откинувшись на стул, плеснул медом в глазах на Джейса, а потом заговорил, поправив угловатыми пальцами по инерции платок на шее. — Помню. Двадцать седьмого же? Джейс кивнул болванчиком, внимательно наблюдая за тем, как разглаживается межбровная викторовская складка. — Отлично. Мы успеваем... тебе разве что нужно речь написать. На тебя весь деканат пялить будет. Талис потер переносицу пальцами. Конечно. Первокурсник Джейс Талис – возможно, не самый богатый, но зато блестящий молодой ум с красивой мордашкой и харизмой – явно привлечет внимание. Джейсу не особо нравилась эта идея не потому, что не хотелось выступать, а потому, что Виктор настырно препирается и не хочет хотя бы постоять приличия ради рядом. Джейса возмущало, очень возмущало, что партнер считал, будто его участие – хотя они оба старались над проектом – необязательно. Виктор настаивал, мол, пустяки, не то чтобы я претендую, Джейс, не волнуйся; а Джейс психологически перекрывает себе кислород мыслями о том, как сильно Виктор недооценивает себя, и чувство долга перед Виктором не отстает, и Джейсу все думается, что Виктор должен присутствовать тоже. Джейс отпускает переносицу из пальцев и оглядывает преподавателя, пишущего на огромном плоском аспиде грифельной доски жухлым куском мела. — Речь... в процессе. Я думаю, скоро допишу. Виктор смотрит туда же: вниз по рядам на фигуру декана в пиджаке, а потом задумчиво крутит локон своих волос на палец. — Могу помочь. Джейс улыбается одной ямочкой на смуглой щеке. — Уж это я точно напишу. Просто времени свободного немного... тем более не могу представить, как бы ты подбирал лестные слова для деканата и для демонстрации нашего проекта. Но спасибо. Пара кончилась. Студенты резво встали с мест, собирая свои вещи и вышвыривая свои тушки из духоты помещения, не смотря ни под ноги, ни на преподавателя, лишь бы побыстрее свалить. Виктор тоже неспешно встал, беря трость и слегка прогибаясь под весом собственной сумки через плечо, меняя молчаливое созерцание на хмурую думу, перенимая ноги и волоча тело из аудитории прочь. Талисова улыбка стекает с губ, оседая неприятным ощущением отсутствия Виктора. Неужто нужно куда-то? Не то чтобы это его дело, но... Джейс быстро собирает все в сумку и одним из последних пошел к выходу, из увлеченного беспокойства на поверхность выкидывает тихое «Мистер Талис». Талис оборачивается на невысокого декана. — Вы звали? Лицо преподавателя напротив в неровных красных пятнах – видно, тоже душно – хмыкнуло. — Мистер Талис, я наслышан о ваших успехах от других преподавателей, однако от вас той же «ярой раскрепощенности к новым идеям» на своих занятиях не наблюдаю. Не поймите неправильно, я не настаиваю, но придержите свою халатность к данному предмету. Я буду признателен, — декан кашлянул в кулак, но скорее для демонстрации серьезности своих слов, нежели от чего другого, — если вы ко мне прислушаетесь. Можете быть свободны. Джейс, по окончанию монолога, лишь вымученно натянул улыбку, кивнул, поблагодарил и одним большим шагом вышел из аудитории. Стало душнее, или ему кажется? И голова трещит по швам. У Джейса осталось осадком стойкое чувство, что что-то не так. У окна стоял, опираясь о стену, Виктор. Джейс преодолел расстояние меж ними и вздохнул. Так Виктор его все же ждал? Виктор вздернул бровь. — Случилось что? — Из меня все деканы веревки вьют, Вик! Кроме шуток, на меня возлагают небывалые ожидания. Может, правда нужно было не на медицинский идти? — Джейс жалобно стонет. — Глупости не неси. Не каждый год приходят такие перспективные студенты, как ты, Джейс. Это временно, — Виктор вкрадчиво уклоняется от вспыхнувшего шуточного желания отчислиться своего партнера. — Ну точно, — Джейс закатывает глаза, выпрямляет спину и оглядывает Виктора снова. — Тебе надо куда-то? Ты даже не подождал, пока я соберусь. — Удивительная смена темы на ходу. Не бери в голову, — Виктор отмахивается, выравнивается с Джейсом. Что странно, так то, что Виктор не то что не подождал его обыденно, а в общем сторонился до этого стоять неподвижно рядом. Джейсу не нравится, как он увиливает, но лишь кивает, и не торопясь, попутно что-то обсуждая, они бредут до дома Талиса — там они и писали проект, там же Джейс допишет речь, в этих же стенах они всегда партнеры. Джейса Талиса все больше смущал настолько избыточный интерес к своей персоне. Талис отучился недолго, и имел лишь успехи в учебе до этого, но университету они были неважны, так почему?.. Джейс все думалось, и шел он рядом с Виктором, чуть ли не под руку, а приблизившись к дому, зашарил в карманах. Виктор ощутил необъяснимое присутствие кого-то извне. Внезапно веки Виктора разлепились. Ну точно. Сон, оборвавшийся едва ли на середине. Сердце пропустило удар – не от тоски, не от ностальгии, а от понимания, что сон явью быть не может. Виктор сонно потер угловатыми пальцами глаза, перед которыми рябила санитарная белизна. Виктор давно не юноша из университета, давно не партнер Талиса, он вообще давно Талису не товарищ; Виктор онемевшими конечностями дергает, поправляет неровные струящиеся волны волос, ниспадающие на покатые плечи, а потом садится на край постели. Он изолирован от других пациентов – в смысле, он от всего мед персонала изолирован. Имея медицинское образование, Виктор вдоволь смог потешаться тем, что запугивал местными средствами успокоения буйных, давя и, может быть, пугая неожиданным безразличием. Соседи не то избегали, не то верили, не то принципиально делали наоборот, Виктору было все равно: он, пожалуй, положил руку на любой из исходов, но Виктору просто ужасно скучно. Его успокоение, надежда – помогать другим – не может осуществиться в рамках этого места. А как говорит его психиатр, на поправку он идет медленно. Поэтому совершал шалости до поры до времени, а потом предприняли... меры. О наболевшем если, если о психиатре, то... Виктор щурится на вошедшую широкоплечую фигуру, но молчит, поджав бледные губы, наблюдая, как тот садится на место напротив, где всегда сидит; как наблюдает в ответ и не инициирует диалог, зная, вынуждая, заставляя говорить первым. Виктор шуршит рукавами в одеянии белом, разминает затекшую шею, а психиатр лишь протягивает таблетки. Каждый раз у психиатра новое лицо: нет, человек один и тот же, но то ли от амнезии, то ли от своего диагноза, Виктор нарочно искажал внешность этого человека. Защитный барьер? Очень вероятно. Виктор хмурится, омрачая индифферентность лица скользким чувством неудовлетворенности. Оттого, что сон прервался, оттого, что психиатр все еще держит протянутую, оказывается, достаточно широкую руку и смуглую – а у него всегда были руки? – с таблетками. Виктор придвигается и берет их, нарочито медленно глотая разом все. Виктор садится на кровать с ногами, расчесывает вьющиеся выцветшие концы волос пальцами. — Вы раньше, — Виктор проронил это изучающе холодно. — Ты, Виктор, ты. Нельзя так долго сливать реальность и сон воедино. Только проснулся? Что снилось? Виктор скривился демонстративно. Психиатр пробивает толщу льда. Ну конечно. — Ничего. Ложь. — Правда? Психиатр хмурит густые брови. Виктор отворачивается; смотрит в пол, на стену, в потолок, избегая белизны халата напротив. Пусть хоть подавится его молчанием. — Виктор, мне уйти? Виктора раздражает настырность. Почему его вообще отделяют от других пациентов? В смысле, он знает, вероятно, почему, но почему? Этот психиатр чуть ли не наставник Виктору, что нелепо в такой концепции от и до. — Нет. С трудом далось. Не из гордости препирательство, а из убеждения, что молчание априори дороже золота. Но психиатр всегда намеренно избегал намеки. — Тогда расскажи, что тебе снилось. Психиатр не подбадривает, нет; он не наставляет, не приказывает, не просит, а просто говорит. Будто без контекста. Голос звучит тягучей патокой. Виктор очерчивает взглядом собственные вздутые сапфировые вены на руках, которые бледнее мела, вздыхает, перекатывается с последнего позвонка крестца по первый, ближний к спинному отделу, ерзает на постели, молчит, воронкой заглатывает чужое терпение. — У меня весьма последовательные и посредственные сны. Я бы даже сказал... берут на слабо, — Виктор отвечает вдумчиво, крутит локон на палец, тянет, отпускает и сжимает меж двумя пальцами. Психиатр хмурится. — Твой мозг перекраивает события прошлого на свой лад? Ты в это веришь? — Я мало что помню оттуда. Едва ли запомнил загорелое лицо Джейса... — Психиатр скудно и мрачно вздыхает, смотрит иначе: мягче. — В университете болезнь прогрессировала. Я верил, был убежден, что умру. — Виктор, расскажи, что это за сон был? Виктор фыркает. Ненавидит, когда нянчутся: ненавидел и будучи калекой, и будучи уже просто пациентом психиатрической больницы. Психиатр нянчился сейчас, на скромный взгляд Виктора. — Первый курс, проект... первое партнерство. Но там все не так было. Не так, — Виктор рефлексировал, копая на правду, хотя натыкался лишь на подводные камни. Он совсем не помнит, но сну не верит. А психиатр все не унимался осторожничать. — Что конкретно заставило тебя так думать? — Все изначально не так. В вакуумной пленке появилась брешь: кто-то зашел в палату. Пленка с треском лопнула. — Мистер Талис, прерваться есть минутка? Точно. Виктор иногда забывает, что при присутствии человека и его упоминании к нему по нормам нужно обращаться не в третьем лице. Да, его партнер в университете и его же психиатр — Джейс Талис, взявшийся лично консультировать Виктора. Своего рода услуга за услугу; однажды на грани отчисления Виктор спас прогоревший проект Джейса, теперь однажды на грани безумия и смерти Джейс помог Виктору. До сих пор пытается. Джейс кивает, не спускает глаз с немигающего Виктора, видно, думающего что; Джейс шепчется с какой-то медсестрой, тоже поглядывающей на Виктора, затем отступает и садится на место. Медсестра уходит. — Джейс, — Виктор со всей прямотой к нему; понял, что удручало его психиатра. Виктору кажется, что лечение предшествует деградации, хотя уважение Виктору и до этого при общении с кем-либо было без надобности. — О чем вы?.. Джейс тянет уголок губ наверх, сокращая мышцы лица и выделяя кармашки морщинок у глаз. — Мисс Янг... не бери в голову. Точно. Скай. Виктору стоит не забывать такие важные в его жизни имена: девушка с их университета. Виктор почти ощущает стыд, что каждый раз просыпается словно новым человеком. — Не говори так, — Виктор шипит. Он то же самое говорил во сне, наблюдая от третьего лица эти события. — Неважно, в общем, — Джейс исправляется. Виктор внезапен. Ход мыслей не предугадать. — Джейс, вот ты как справляешься с ПТСР? Талис схмурился, но не мрачно, скорее недомогая ответами на непредсказуемость Виктора. У обоих тот год оставил проблемы. По-разному. Джейс знал, что случилось с Виктором, а насчет Джейса у Виктора лишь теория, но, думает он, смотря на эту реакцию, Виктор оказался прав. — Это не то же самое, что думаешь ты, Виктор. Совсем не то же самое. Другие обстоятельства, место, время... но ты прав. И ты знаешь, что с этим не справляются. Это неуместный глагол в сочетании с ПТСР. И не пустословь, ты просто хватаешься за информацию в голове. И когда это Джейс научился избегать каверз? Виктор забыл, что мир, в отличие от него, не застыл, и он, в отличие от него, прогрессирует. Да, Виктор пустословит. А еще Виктор не различает сон и явь, небо и землю и не понимает, почему именно его мучает все эти последствия мук выбора. У Виктора был шанс сброситься. Тогда было не поздно; тогда Виктор еще умирал. А еще Виктор, проснувшись окончательно, вряд ли выдавит хоть слово из себя после того, как Джейс встал с места и безмолвной высокой тенью ушел из стерильной палаты.