Нет Вечности

18 декабря 2014 год.

Ночные кошмары, мучившие в детстве, снова начали возвращаться. Но если раньше можно было дрожащим комочком свернуться на коленях мамы, сейчас так нельзя - просто невозможно. Она больше не защитит от нее, никто не защитит. Мне уже давно не пять, да и её больше нет. Мама проиграла свою битву, она ее забрала. Навсегда. А я не хочу ей проиграть. Мне сниться черное полотно, с каждой секундой растягивающееся все больше и больше, пока все вокруг полностью не поглощает вязкая холодная тьма. Снова приходит она. В своём темном длинном одеянии, она кажется еще ужаснее, чем есть на самом деле. Мне хочется кричать, но я не могу. Как-будто бы голос украли и забрали на века. Черный капюшон с кружевом не даёт взглянуть на бледное, исхудавшее лицо, почти что полностью его скрывая. Временами я думаю: а есть ли оно там вообще? В руке она держит свой главный атрибут - косу. Смерть. Она снова пришла за мной? Мне становится трудно дышать, в легких начинают прорастать колючие стебли роз. Больно. Я делаю шаг назад, она делает вперед и так пока мы не упирается... в темноту. Разве такое возможно? Она наклоняется ко мне, заглядывая в лицо, и я вижу ее налитые тьмой глаза. Повеяло холодом, кажется, будто подул ветер. Тьма приближается ближе, окутывает меня, словно теплое шелковое одеяло. Я не могу двигаться. Тело онемело. Смерть заносит косу и... Откуда-то появляется свет и запах цветов... Возможно это ангелы? Узнать не удается, вся в холодном поту я резко открываю глаза, хаотично пробегая ими по всей комнате. Я дома и, кажется, живая. Стрелки часов только недавно перевалили за четыре. Желание спать отпадает напрочь. А вдруг она снова придет? Или это просто сон? Может быть он вещий? В голове крутится куча мыслей и главная, будто бы выведенная черным маркером: «Я умру?» А что если сон был действительно вещий, просто я поняла его совсем не так, вдруг что-то случиться не со мной, а с бабушкой? А может быть уже что-то произошло? Да, это точно так, нужно позвонить, может быть еще можно что-то исправить, помочь, да хоть что-нибудь! Дрожащими руками дотянувшись до телефона на тумбе, я быстро нахожу нужный номер и вот, наконец-то, с дрожащим сердцем нажимаю на звонок. Идут гудки. Пульс бьется им в такт. Кто-то отвечает на звонок. - Бабушка? «- Да? Роза, ты чего свет не заря звонишь? Четыре утра,» - послышался из трубки сонный, охрипший а-то сна недовольный голос старушки. Я с выдохом закрыла мокрые от слез глаза, с ней все в порядке - это просто кошмар, очередной глупый сон. Когда же это закончится? «- Роза?» - слышу я настороженный голос, нужно ответить, сказать хоть что-нибудь, но в горле до сих пор ком, а в голове черная дыра. - Прости, бабушка, я.. я просто... - собирать мысли в кучу оказалось сложнее, чем я думала. Все внутри как будто бы бурлило, закручивалось и совсем не хотело складываться в единую дельную мысль или хотя бы одно маленькое слово, способное что-то объяснить. «- Снова сны твои? Тебе бы уехать куда, отдохнуть. Мысли развеять, может и лучше станет. Вон тебе же предлагали работу где-то... - на секунду задумавшись, женщина продолжила, - Ой-ой, ну вот совсем старая стала, забыла, представляешь?» - Мне предложили поработать с одной компанией в Питере, - мысли возвращались в прежнее состояние, слова складывались в предложения, - я лучше к тебе приеду, к тому же, сейчас мы в соседних городах, Ростов и Таганрог в нескольких километрах, а Питер далеко. Как же ты тут одна будешь? «- Не глупи, не настолько уж я и беспомощная, езжай пока есть возможность, может наконец-то познакомишься там с кем, да и легче станет.» - Бабушка! «- К тому же там Андрей живет, попроси его, он поможет освоиться первое время, город покажет.» Я недовольно вздохнула, потерев лоб. «Ну все-все - молчу. Давай, подумай, а я все же посплю еще, если не возражаешь, - зевнула старушка.» - Прости, снова не подумала, что бужу тебя, - я порозовела от стыда, свободной рукой зарывшись в светло-платиновые волосы. «- Прекрати извиняться без причины, ты тоже ложись давай, небось не спала почти.» - Хорошо, спокойной ночи, люблю тебя. «-Давай, спи сладко, Розочка.» - в ее голосе мне послышалась невероятная усталость и почему-то боль. Бабушка с детства называла меня так, относясь с заботой и возможно даже любовью. По крови мы неродные, она -мать моего отчима. Но я никогда не чувствовала себя лишней или не нужной. Она всегда старалась одинокого относится ко мне и Андрею, моему сводному брату. Наверное, из-за того, что я была младше она даже позволяла мне чуточку больше, чем ему. Вернув телефон на его законное место на тумбе, я поднялась с постели. Желание спать после воспоминаний о недавнем сне улетучилось мгновенно. Распахнув светлые шторы, я включила свет и достала потрепанный холст с еле видным наброском, поставила его на мольберт, достала краски, палитру, кисти и наконец приступила к работе. Уже скоро на нем появляется темный силуэт в плаще, обрамляющем лицо, туманное небо и поле цветов в человеческий рост. Их соцветие, напоминающее гигантский кувшин, окружено широкими, зелёными, пальчатыми листьями, которые распускаются только после цветения. Они достигают двух метров, смотря на них, кажется, что она стоит внутри тропического леса. Центральный стебель выглядит как огромный, изогнутый рог ярко-бордового цвета с зеленоватыми всплесками. Внутри него находится множество мелких цветков, которые не обладают особой красотой. Аморфофаллус титанический¹ пахнет гнилым мясом и разлагающейся плотью. Его называют трупный цветок. Смерть любит его. Я знаю. Сколько я себя помню, меня всегда окружали цветы, они как будто говорили со мной, становились тайными знаками, моей защитой. Они были для меня символом перемен, несчастий и радостей. Меня даже назвали в их честь из-за семейной традиции. Фамилия моей мамы - Цветаева, она не поменяла ее даже, когда вышла замуж. Имена у женской половины нашей семьи соответствующие. Мою прабабушку звали Лилия, бабушку- Маргарита, маму - Лиана, ну а я - Роза. Наверное, поэтому я там сильно люблю цветы. Нарисованную картину я закину куда-нибудь под кровать, чтобы не видеть. Набросок я нарисовала, когда первый раз, после затишья, встретила ее во сне, с того дня вернулась моя фобия, я видела ее везде : во снах, в каждом дне, человеке - всегда, этот страх будто ходил за мной по пятам и нашёптывал на ухо о скорой кончине по тому или иному поводу. На самом деле, все ее бояться, просто не во всех ее проявлениях. Мы не боимся высоты, боимся, что разобьёмся. Не боимся глубины океанов, а боимся того, что может там находится, боимся, что утонем. Смерть - это и есть праматерь всех страхов. Все ее бояться, но она неизбежна. Нет смысла бежать от нее, но я несусь от нее разбивая ноги в кровь последние две недели. Не понимаю почему она вернулась именно сейчас, я наконец-то начала дышать полной грудью как тут все снова обернулось вспять. Может быть стоит прислушаться к совету бабушки? Попробовать наладить отношения с братом, отвлечься от всех этих мыслей, уехать в Питер и попробовать начать там эдакую "новую жизнь", как во всех книгах и фильмах. Возможно, это поможет, а может и нет. Но как писал Леонид Жуковский: «Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о том, чего не сделал». Стоит ответить работодателю. Если что, всегда можно вернуться обратно, не продлевая контракт. Все будет хорошо. Я знаю. **** Считается, что самолеты - самый безопасный вид транспорта, вероятность стать жертвой автокатастрофы 1 к 11 000 000. Они способны долетать до места назначения даже при отказе одного двигателя. И если так подумать, смысла боятся полетов просто нет, мы почти что каждый день бесстрашно ездим на машинах, которые в несколько раз опаснее. Но все же, какая вероятность, что этим 11-ти миллионным не станешь именно ты? Почему нет? За последние два дня я перечитала четыре книги про аэрофобию, не то, чтобы из-за них стало легче, но возобновлённые знания, что делать при приступах паники в полете, добавляют крупицу уверенности. Я не первый раз лечу в самолете. И если последние несколько полетов были еще плюс-минус сносные - первый я запомнила навсегда. Что только тогда не происходило: меня тошнило, трясло, голова кружилась. Особой атмосферы добавляла лишь турбулентность и плачущий рядом ребенок с его милой, кричащей на него maman. О, я была в ужасе, поверьте! Сегодняшний полет в культурную столицу прошел едва ли лучше, чем первый, особенно подготовка к нему. Поспать получилось, от силы, часа два - кошмары мучали всю ночь. Они впивались в самые недры души, шепча о ненужности перемен о том, что нужно остаться или случиться что-то ужасное. Из-за этого мысли с утра совершенно не хотели собираться в кучу. Голова раскалывалась, начало тошнить. Все по старому сценарию. Чемодан, который я собирала вчера перед сном, абсолютно не желал находится, а когда нашелся - оказался без половины нужных вещей. Злосчастное такси совсем не хотело приезжать вовремя, а приехавший водитель не сильно спешил довезти клиентку до назначенного места, сонно попивая свой кофе. Кажется, всё сегодня было против меня. Тоненький голосок в голове продолжал шипеть о том, что это знак, что что-то непременно случиться, стоит остаться дома. Я старалась не обращать на него внимания. Исключительно чудом я успела, заняла свое место и, осматриваясь, постаралась вслушаться в инструктаж стюардессы: - Дамы и Господа, добро пожаловать на борт нашего рейса Ростов-Питер. На время взлета просим Вас пристегнуть ремни безопасности и поместить весь ваш багаж... Кто-то внимательно слушал речь бортпроводницы, кто-то же, например, как мужчина сзади, предпочитал нетерпеливо и совершенно недовольно показательно постукивать по полу ножкой. Мол: «а быстрее нельзя?». Кто-то же все больше погружался в пучину своих страхов. Когда уже самолет взлетит? Возможно, сейчас самое время встать и уйти это должно помочь, спасти, уберечь от неминуемой смерти. Я уже почти решилась уйти, но что-то удержало меня на месте, я обернулась назад. Там сидел недовольный мужчина с небольшим букетом ярко-алых цветов. Я сразу узнала их - это анемоны. Их часто называют вестниками перемен. Считается, что они родились из слез Афродиты, когда она оплакивала смерть Адониса. Они символизируют цикл жизни и смерти, а также предвкушение новых перемен. Я всегда хотела начать жизнь с начала где-нибудь там, где никто не будет знать моего имени, меня, моей истории и тайн. И вот у меня появилась такая возможность. Почему же тогда меня тянет обратно? Я все больше уплывала в своих мыслях, но голос стюардессы не давал мне утонуть. -... под ваше место или складные отсеки. Отключите все мобильные устройства, включая: мобильные телефоны, ноутбуки и прочную технику... Самое страшное при полете - это ожидание. Ждешь посадки, взлета, прокручивая в голове все новые возможные сценарии того, что могло бы произойти, вслушиваясь в отвратительный скрежет скольжение шасси по трассе. Редко кто боится всего полета в целом, как будто бы, когда взлетаешь уже не так страшно, уже поздно что-то делать, пути назад просто нет, не с парашютом же с самолета прыгать. При взлете и приземления нужно просто отвлечься, неважно на что, можно использовать разные дыхательные техники, завести разговор с соседом, пересчитать людей в самолете - все что угодно. Но я не могла отвлечься, смотрела на цветы и все больше погружалась в свои мысли. Кажется, мужчина заметил мой пристальный взгляд, улыбнулся, достал откуда-то маленький листик что-то на нем написал и попросил о чем-то сидящего рядом парня, передал ему цветы и так из рук в руки они оказались у меня, я удивленно посмотрела на него, а он лишь приподнял уголки губ и отвернулся к окну. Сверху очаровательного пахнущего букета покоилась записка на ней каллиграфическим почерком было выведено всего одно предложение: «Вижу, они понравились тебе - теперь они твои». На другой стороне красовался номер телефона, но он меня совершенно не интересовал. Мужчина отдал мне свой символ перемен, вот глупый. Я выкинула бумажку на пол, прижав к себе букет. Наверное, это знак, что я поступаю правильно. Желание уйти мгновенно улетучилось. Я улыбнулась, проведя рукой по алому бутону. Название цветка происходит от греческого слова «анемос», что означает «ветер». А он является символом перемен, свободы, силы, мощи и скорости. Через несколько минут мы взлетели, одной рукой я с ужасом вцепилась в подлокотник, а второй прижала цветы к груди, закрыв глаза. Открывать их было страшно, купить место возле окна оказалось не лучшей идеей. Сердце выпрыгивало из груди, мне даже показалось, что, если оно будет так сильно биться - скоро может остановиться. Совершенно глупая мысль, но при панике она кажется вполне логичной. Я скрепя сердцем открыла глаза, уставившись прямо в окно. Самолет взлетал все выше, мир внизу потихоньку начинал исчезать. Сначала видны знакомые улицы, дома, деревья - все это кажется таким маленьким, как игрушечный город, который кто-то забыл на полке. Потом нет ничего, только бескрайнее синее небо и пушистые облака. Они плывут мимо, меняя свои формы. Солнечные лучи пробиваются сквозь них, создавая золотистые полосы света, которые танцуют на поверхности земли, освещая поля и реки, как будто природа сама решила нарисовать картину. Страхи отошли на второй план и, наблюдая за видами, я не заметила, как заснула. Мне сниться маленькая белокурая девочка в розовом платьишки, она гуляет по огромной поляне, усеянной цветами. Рядом с ней за руку идёт статная светловолосая женщина. Малышка её полная копия: стройная, круглолицая, краснощекая и голубоглазая. - Мама, а почему бабушка умерла? - неожиданно спрашивает девочка. Со смерти Маргариты прошло уже две недели. - Цветочек... - растерянность накрывает с головой, как объяснить подобное маленькому ребенку? Как не поддаться своим эмоциям? Как сделать разговор спокойным и наименее травматичным? Лиана не знала, но молчать тоже было нельзя, - просто нет ничего вечного, бабушка была уже старенькая, поэтому так и произошло. Но она прожила полноценную, счастливую жизнь и теперь она отдыхает на облачках. Несмотря на то, что ее больше нет с нами, она навсегда остается жива в наших сердцах. - Как это на облачках? Там же ветер, ей не холодно? - на глазах малютки начинают блестеть слезы. - Она там совсем одна? Мама, ей там грустно? - новая волна вопросов сыпаться, как град. И каждый из них впивается в сердце, словно ядовитая стрела. Бабушку потерять больно, еще больнее потерять мать. - Ей хорошо, она там со своими родителями и другими родственниками, - сами собой покатились слезы, но были проигнорированы, сейчас важно успокоить дочку, - они наблюдают за нами оттуда, поэтому не стоит грустить, они расстроятся, потому что очень нас любили, а тебя особенно, - измученно улыбнулась Лиана, потрепав малышку по волосам. - Они смотрят на нас? А почему мы их не видим? Вон же облака! - указала рукой в небо девочка. - Потому что они умерли, Роза. - А.. вы... вы с папой тоже умрете? - раздался еле слышный шепот. - Как бы нам не хотелось -когда-нибудь это произойдет. И мы ничего не сможем с этим поделать. Но сейчас рано об этом говорить и думать, цветочек. Ты и Андрей такие маленькие, как мы можем оставить вас одних? - уголки губ приподнялись, кажется стало чуть легче дышать. - Тогда ладно, - наступила блаженная тишина, но длилась она не долго, - Мам, а есть кто-нибудь бессмертный? Когда уже ученные придумают эликсир, который поможет нам жить вечность? - задумчиво пробормотала малышка, уткнув руки в боки. - Эликсир? Где ты такое услышала, Роза? - нахмурилась Лиана, не понимающе уставившись на дочь. - В телевизоре. - Андрей смотрел? - Нет, папа. - Господи, он снова за свое. Смотрит всякие ужасы. Хуже любого ребенка. - Так что, получается нет никого бессмертного? - приуныла девочка. - Только если медузы, - поморщившись от ветра, вспомнила женщина, - давай руку, цветочек. Уже пора домой, холодно. Вдруг заболеешь. - Но я хочу еще погулять! - воспротивилась Роза, стукнув ножкой. - Завтра еще куда-нибудь сходим, не переживай. - Обещаешь? - Обещаю. Обещание она так и не сдержала, не успела. Я наблюдала за всем со стороны, словно зритель в театре. Только вот пресса сегодня обо мне. И кажется, это далеко не комедия. Я безвольной куклой опустилась на темно-зеленую траву, прижав к груди колени. Изнутри меня распирают чувства, кажется, скоро они разорвут мою душу на мелкие кусочки. Меня начало трясти. Я хочу проснуться, но у меня не получается. Что-то настырно держит меня здесь, не дает уйти, заставляет открыть глаза, смотря своему главному кошмару в лицо. Вдалеке раздается истерический смех. - Мам, папа один дома, а что, если с ним что-нибудь случиться? - ужаснулась девочка. - Малыш, что с ним может случиться дома? К тому же он не один, с ним Андрей. - Что угодно, он же не медуза, - насупилась Роза, - А Андрей не поможет. - Почему ты так думаешь? - удивлённо моргнула Лиана. - Я просто знаю. Отношения с сводным братом у меня всегда были так себе, при родителях он был нейтрален иногда даже мил, но наедине относился ко мне холодно либо вообще игнорировал. В детстве я думала, что он меня ужасно ненавидел и даже хотел убить. Уже в более взрослом возрасте я поняла, что он просто ревновал меня к отчиму, поэтому и относился так. Я могу его понять. - Ладно, пойдём быстрее, будем всех спасать, - весело улыбнулась мама. - Да! Побежали! Дорога до дома оказалась короче, чем я ожидала. Он все такой же как раньше: маленький, светлый и уютный. На пороге встречал отчим, который за короткие два года стал для меня настоящим отцом. Своего папу я никогда не видела, даже на фото. Он бросил меня и маму ещё тогда, когда я не родилась. В прихожей было тепло и хорошо, но я хотела выцарапать себе глаза, лишь бы не видеть того, что будет дальше, вообще ничего не видеть. Воспоминания сняться мне редко, но каждый раз они своими чёрными длинными когтями разрывают моё сердце в клочья. - Серёж, ты чего в коридоре стоишь? - озадачилась Лиана. - Услышал, как открывается... - Папочка! - радостно перебила Роза, подбежала к мужчине, раскрыв маленькие ручки для объятий. Она была счастлива, что опасения не подтвердились. С ним всё хорошо. - ...калитка. Сергей был намного выше, поэтому просто взял её на руки, приподняв уголки губ. - Ты чего? Мы же виделись три часа назад, - в ответ малышка только шмыгнула носом, уткнувшись в широкое плечо. - Цветочек, прекращай, всё ведь хорошо, - улыбнулась Лиана, потрепав дочку по волосам, - она решила, что с тобой может что-то случиться, - пояснила она мужу. - С чего это вдруг? - непонимающе уставился он на дочь. - Вдруг смерть придёт, -тихонько прошептала Роза. - Ты снова начинаешь? - женщина со вздохом уставилась наверх. Как же сложно иногда что-то донести ребёнку. - Думаю, я ещё слишком молод, чтобы умирать, - усмехнулся Сергей. - А мама? - А она тем более, я же старше. Со стороны послышались шаги, из-за угла вышел снова чем-то недовольный Андрей: - Как у вас здесь все мило, прямо настоящая семья-я - прищурив глаза, протянул русоволосый мальчишка лет шестнадцати, - я, конечно, всё понимаю, но может быть мы уже пойдём за стол, мы и так ждали вас несколько часов. - Андрей! - Не надо, Серёжа. Мы ведь и вправду задержались, нужно было без нас садиться, - виновато покосилась в сторону Лиана, - ладно, хватит разговоров, идём мыть руки и будем накрывать на стол. - Накрыли уже, - закатил глаза подросток, за что был награждён очередным колким взглядом от отца. - Когда вы только успели? - Тогда скорее идём кушать! - вклинилась в разговор Роза. - Сначала руки помой иначе микробы тебя съедят, - устрашающим голосом сказал Андрей. - Правда? А они смогут? А как? - полился новый град вопросов. - Как-как? Просто, сначала ... Если бы я тогда только знала, что произойдёт дальше - никогда бы не потащила маму домой. А особенно на кухню. Там витал сладкий ореховый запах с ноткой древесины через него едва было слышно аромат запечённого мяса и картошки. Несмотря на свою простоту, ужин выглядел потрясающе. Всё-таки отец умел неплохо готовить. Стол был большим, предназначенный на шесть персон, на нем покоилась выглаженная белоснежная скатерть, она, как нежный холст, отражала мягкий свет, проникающий сквозь окна. На ватных ногах я еле как доковыляла до стульев, присела на один из них. Я хотела выпить стакан воды, но моя рука прошла сквозь него. - Откуда так вкусно пахнет? Кажется, миндалём? - осмотрев кухню, с улыбкой спросила мама. - Мне на работе коллега подарил аромасвечи, вот зажечь решили к вашему приходу, - Сергей подмигнул сыну. - Вот оно как, а кто подарил? - Лиана отвернулась, дабы взять кетчуп из холодильника. Послышался шорох. - Стажёр, его вот только сегодня распределили к нам. Честно говоря, странный он какой-то, - нахмурил свои чёрные брови отчим. - Почему ты так думаешь? - мама взяла со своего места небольшой наполовину наполненный стакан воды. От него пахло миндалём, она нахмурилась, но отогнав все мысли выпила содержимое в один глоток. Она всегда так делала. - Как-то горьковато и пахнет странно. Это точно вода? - шёпотом пробормотала она, но мы все её услышали. Кажется, она хотела сказать что-то ещё, но не успела. Её глаза закрылись, и она безвольной куклой упала на пол. Ещё чуть-чуть и её голова бы ударилась о кухонный гарнитур, папа не дал этому случиться: он поймал её, осторожно уложив на холодную плитку. - Не переживайте, - обратился он к детям, - скорее всего она упала в обморок от переутомления, вы же знаете какой она трудоголик, - постарался улыбнуться мужчина, но получалось плохо. Маленькая девочка и мальчик обменялись тревожными взглядами. Я просто старалась не смотреть. Сергей старался скрыть дрожь, было страшно, но рядом дети. Их нельзя пугать. Он осторожно приложил указательный и средний палец на сонную артерию супруги, слегка надавил...пульса нет. Не может такого быть. Переложил пальцы на запястье - всё тоже самое. Он отчаянно осмотрел жену, приложил голову к её груди, где несколько минут назад билось сердце. - Пульса нет и сердце не бьётся, - обречённо сказал отец. Говорят, мужчины не плачут, но по его лицу стали стекать ручьи горьких слёз. Лиана, его нежное солнце, чья улыбка могла растопить даже самые холодные зимние дни, лежала на полу, а над ней витали чёрные вихри и смерть. Может ещё можно что-то сделать? Исправить? Помочь? Да хоть что-нибудь! Я закрыла глаза полные слёз и вдруг оказалась в теле маленькой себя, теперь я проживала все эмоции заново. Все до единой. Почему мама не встаёт? Почему сердце не бьётся? Вокруг витал запах чего-то горького и металлического, и я, не в силах осознать, что происходит, смотрела на её лицо. Когда-то оно было полным жизни и тепла, теперь же стало бледным и безжизненным. Мой мир сжимается, вокруг закручивается вихрь, унося в бесконечность всё, что я знала и любила. Когда я хотела подбежать к маме, Андрей в ужасе наблюдал за происходящим, потом посмотрел на меня и взгляд его был наполнен чем-то между жалостью и обречённостью. Через секунду он подошёл, одной рукой закрыл мои глаза, чтобы я не видела этого кошмара, а второй прижал к себе. Я начала вырываться, кричать, плакать ещё сильнее, но он крепко меня держал, говоря какие-то слова утешения вполголоса, ещё о том, что я буду только мешаться под ногами, потом сказал что-то папе про скорую, я не слушала. Я просто хотела к маме. Маленькая девочка плакала, я вместе с ней. Я проснулась, всё ещё прижимая к груди ярко-алый букет. Самолёт шёл на посадку, а я всё больше погружалась в воспоминания о детстве. **** Всё самое страшное осталось позади. Я в Питере. Кажется, будто все кошмары остались позади, где-то в далеком маленьком городке у моря. Ветер, пронизывающий улицы Санкт-Петербурга, словно шептал мне свои древние тайны. Аэропорт, с его стеклянными стенами и яркими огнями, казался мне порталом в новую реальность. Я вышла из терминала, и холодный воздух обнял меня, словно старый знакомый, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Нежные перья снега медленно кружились в воздухе, создавая вокруг сказочную атмосферу. Каждая снежинка, падая на землю, оставляла за собой легкий след. Я подняла голову, и встретилась с серым небом. Сделала шаг вперёд, под ногами хрустнул снег, мне вдруг отчего-то вспомнились строчки стихотворения Сергея Есенина: Я по первому снегу бреду, В сердце ландыши вспыхнувших сил. Вечер синею свечкой звезду Над дорогой моей засветил. Я не знаю, то свет или мрак? В чаще ветер поет иль петух? Может, вместо зимы на полях Это лебеди сели на луг. Для меня это действительно первый снег за эту зиму. Вокруг суетились люди, но я не обращала на них внимания, всё восторженно оглядываясь по сторонам. Я бывала в Питере уже не раз, и самым прекрасным в нём всегда находила улицы. Здесь каждое здание, каждый камень, каждая трещинка в асфальте хранили в себе истории, полные жизни и страсти. Шагая по улицам, я всегда представляла, как в этих же местах когда-то гуляли поэты и художники, искали вдохновение в каждом взгляде и звуке. Я была здесь осенью, летом и весной, но зимой никогда. И, наверное, это была моя огромная ошибка. Сейчас здесь особая атмосфера. Я всегда останавливалась у своей подружки Маши Ворониной. Фамилия ей очень подходила - она сама воплощение этой птицы: её черные волосы,обрезанные под каре, как перья, блестят на солнце, отливая глубокими оттенками синевы и немного фиолетового, она обладает легкостью в движениях, будто бы парит на ветру. А главное, она всегда в курсе всех новостей, как ворона собирает по всему свет разные стекляшки, так и Маша находит новые сплетни, собирая их у себя в гнезде ( мы так называем её квартиру). Я не говорила ей про свой переезд, хотела сделать сюрприз, но она все равно узнала об этом от каких-то знакомых знакомых, которым сказали знакомые. В общем, все по классике. От неё ничего не скрыть. Неожиданно меня окликнули, я замерла. Напротив меня остановился смутно знакомый парень. Красиво уложенные светло-каштановые волосы, точёные черты лица, прищуренные карие глаза. Он чем-то напомнил мне отца, и тут меня осенило: неужели это... - Андрей? Что ты здесь делаешь? - удивилась я. Мы не виделись двенадцать лет, и за это время он сильно изменился. Мальчишечьи черты лица испарились, появилась щетина, синяки под глазами - он становился все больше похож на папу и это меня напрягало. В восемнадцать он поступил в Питер, и больше мы не виделись. Он не приезжал, а бабушка меня к нему с собой не брала. Не то чтобы я была сильно против - у нас всегда были напряженные отношения. - Ты дура? Подумай головой, что я могу делать в аэропорту? - ответил он вопросом на вопрос, скривив тёмные брови. Он, как всегда, грубил; прошло столько лет, а ничего не изменилось. - Встречаешь кого-то? - Бинго! А теперь давай включим мозг и подумаем, кого же я здесь встречаю? - он осмотрел меня с ног до головы и, увидев букет в моих руках, закатил глаза. - Ой, пошёл к чёрту! Я же говорила бабушке, что сама доберусь, - я нагло сунула ему под руку свой чемодан. - Но так уж и быть, можешь довести меня до моей новой квартирки, - конечно, съемной, но это не меняет моей радости. Уголки губ поползли вверх. - Спасибо за благосклонность, моя королéва, - Андрей язвительно закатил глаза, но чемодан всё же взял, - пошли, моя машина на автостоянке. Мы остановились у чёрного Мерседеса, который выглядел потрясающе. В конце концов, у Андрея был не только безупречный вкус, но и немалые средства. Бабушка как-то упоминала, что он работает в престижной компании, занимающейся чем-то важным и значимым, кажется, в области медицины и науки. Точно я не знала, но она очень им гордилась и постоянно твердила мне, что я должна на него равняться. Еще чего. - Неплохая у тебя машинка, - цокнула я, сев на переднее сиденье. Внутри было не хуже, чем снаружи. - Естественно, я же работаю, в отличие от некоторых, а не чушью занимаюсь, - мило улыбнулся он. - Моделинг - это не чушь, - возразила я, недовольно скривившись. - Ну да, конечно, - ухмыляясь, Андрей завёл машину. В моей семье уже на протяжении нескольких поколений все выбирали путь медицины, за исключением лишь моего дедушки. С ранних лет он был очарован миром творчества. Писал волшебные сказки для детей и сам создавал к ним иллюстрации. Родители его были в смятении, когда узнали об этом увлечении. Обещали помочь с поступлением в медицинский вуз и поиском работы. И даже угрожали отречься от него. Но он оставался непреклонен. Съехал от родителей, писал, получал отказы от издательств, но никогда не сдавался. Через несколько лет, когда он уже почти опустил руку, ему пришло предложение на публикацию его книги. И так его сказка "Город без цвета" стала известна во многих городах России. Вот как можно сделать Ваш текст более живым и чувственным, добавив яркие образы и эмоциональные нюансы: Я выбрала путь своего дедушки, хотя, возможно, даже немного хуже. Бросив школу после десятого класса, я погрузилась в мир модельного бизнеса. С моим невысоким ростом было непросто найти агентство, но каблуки и короткие платьица, открывающие ноги, придавали мне уверенности и заставляли чувствовать себя на голову выше. И вот, на очередном показе в Ростове, меня заметил знаменитый петербургский модельер Виктор Иванович Лоскутов, словно искра, зажённая в темноте. Бабушка, с её строгими взглядами и устоявшимися традициями, не одобряла мой выбор. Сначала она настаивала на том, чтобы я поступила в медицинский, на стоматологический факультет, чтобы почтить память отца, который был ортодонтом. Затем её мечты о моём будущем стали более приземлёнными - лишь бы я зачислилась хоть куда-нибудь. В конце концов, она смирилась, назвав меня разочарованием. Теперь её надежды сосредоточены на том, что я удачно выйду замуж, желательно за врача, чтобы продолжить семейные традиции. Единственным человеком, который всегда поддерживал меня, был дедушка. Я даже жила у него какое-то время, и он стал моим светом в темные времена. Он учил меня читать, рисовать, кататься на велосипеде, шить платья для кукол, и, что самое важное, не бояться ошибок, боли и смерти. Он внушал мне, что счастье - это выбор, который нужно делать каждый день, несмотря ни на что. Дедушка ушёл из жизни через два года после мамы - его сердце не выдержало. Сначала он потерял свою любимую жену, а через две недели - дочь. Вспомнился сон в самолете, как будто тень смерти мамы вновь окутала меня. В детстве я не могла понять, как здоровый молодой человек может в считанные мгновения покинуть этот мир. С возрастом мне открыли эту незамысловатую тайну - яд. Мою маму отравили цианидом калия, который, как правило, использовался для самоубийств, даруя быструю смерть без мучений. Для преступлений он не так уж удобен: горький на вкус, с сильным запахом миндаля, который даже спустя несколько часов после смерти патологоанатомы могут ощущать. Важно и то, что яд подействует только в том случае, если смертельная доза попадает в организм сразу. То есть, если не принять его залпом, он теряет свою силу. Несмотря на все эти нюансы, маму всё же отравили, продумав всё до мелочей. У полиции был лишь один подозреваемый, его посадили, а настоящий преступник остался разгуливать на свободе. Мне до сих пор сложно вспоминать об этом. За окнами машины мелькали серые силуэты, словно тени, вырванные из мрачных снов. Солнце, опускаясь к горизонту, окрасило небо в тусклые оттенки красного и оранжевого, но эти цвета не приносили радости - они лишь подчеркивали надвигающуюся тьму. Снег, медленно падал, заполнял пространство вокруг, как будто мир пытался скрыть свои грехи под белоснежным покрывалом. Обнаженные и искривленные деревья стояли вдоль дорог, их ветви, словно руки, тянулись к небу в безмолвной молитве о спасении. Вдалеке виднелись силуэты заброшенных зданий, их окна пустыми глазницами смотрели в никуда, как будто ждали возвращения тех, кто когда-то наполнял их жизнью. - Слушай, я могу задать вопрос? - неуверенно спросила я, словно я пытаясь пробиться сквозь мрак, который окутал меня с ног до головы. - Задавай, - он странно покосился на меня. - Как ты думаешь... папа он... ну знаешь... - мне снова сложно собирать мысли во едино, но я знаю, что должна хоть с кем-то обсудить это, - это правда, что он убил маму? - быстро и, возможно, не совсем разборчиво выполнила я, но Андрей, кажется, услышал. От слова " папа " он скривился, но на вопрос все же ответил: - Нет, мне не очень то нравится твоя мать, - не упустил возможности для колкости он, - но отрицать будет глупо, отец слишком её любил, он бы не то что не убил ее, он бы даже руки на неё не поднял никогда. С чего вдруг такие вопросы? - Мне приснился тот день, день, когда это произошло. И знаешь, я в очередной раз понимаю, что это сделал не он, его подставили. И... если в детстве я не могла ничего сделать, то сейчас, возможно, у меня получиться узнать правду? - я не могла держать это в себе, поэтому вываливала все на Андрея, он второй человек с которым я могу поговорить о смерти матери, первым является бабушка, но ей сложно это дается, давление поднимается, поэтому я решила не упоминать при ней об этом. Придется братишки потерпеть, мне отчего-то стало чуть легче. - Это невозможно, - выбивал меня из мыслей задумчивый голос Андрея. - Почему это? - нахмурилась я, сводя брови к переносице. - Тринадцать лет прошло, как ты собралась что-то выяснять? - Не знаю, сначала узнаю побольше про яд, который ей подсыпали, потом подумаю о том, кто мог подарить папе свечи, - я задумчиво потёрла подбородок, плана не было никакого, а в полицию обращаться смысла нет, они не помогут, прямо как в прошлый раз, - я знаю, что в этом нет смысла, но я не могу спокойно жить, пока человек, который разрушил столько судеб разгуливает на свободе, понимаешь? - Не понимаю, Роза, как по мне прошлое нужно отпускать. Но если хочешь заняться очередной чушью, удачи, Шерлок Холмс недоделанный, - усмехнулся он. Я закатила глаза, несмотря на внешние изменения, внутренне Андрей действительно остался всё такой же, как двенадцать лет назад. Нас резко обогнал ярко-красный kawasaki², чуть не врезавшись в машину. Андрей на секунду забыв про руль, с ужасом смотрел ему в след. - Ты чего застыл, призрака увидел? - напряженно спросила я, слегка сжав его плечо, он дёрнулся, как от удара, но быстро взял себя в руки. - Что-то типо того. И сделав вид, что ничего не было, мы поехали дальше. ¹Аморфофаллус титанический - крупное тропическое растение семейства Ароидные. ²kawasaki - подразумевается мотоцикл от фирмы Кавасаки.