Неудержимые

Шершавая ладонь грубо скользнула по белому бедру, оставляя след мурашек. Он сжал сильнее, давая понять, кто здесь главный. Рывок - и ее губы оказались в плену его рта. Поцелуй жесткий, требовательный, будто он пытался вырвать ее душу, обрушился на нее. Ангелина охнула, от неожиданности вцепившись пальцами в его плечи. Он навис, тяжелый, властный, как извращенец, что наконец поймал себе жертву. Слова застряли комком в горле. Столько времени он сдерживался, и вот сейчас… Он провел большим пальцем по ее скуле, ощущая дрожь под кожей. И снова впился в губы. На этот раз глубже, настойчивее. Его язык хозяйничал во рту, заставляя ее забыть обо всем. Стоны вырывались против воли, выдавая ее с головой. Электрический разряд прошел по всему телу. Она не привыкла к таким напористым ласкам. Максим почувствовал ее легкую растерянность и, усмехнувшись в поцелуй, переместился к шее. Жаркие поцелуи, легкие укусы мочки уха, и она уже не сопротивлялась, а податливо откидывала голову, позволяя ему делать все, что он хочет, лапать ее там, где он хочет. В голове было много противоречий и мысли крутились вихрем, моментально теряясь. Среди всех, Ангелина зацепилась только за одну: “Может, не стоит?” Но тело уже предало ее, требуя большего. Да и он… Разве она могла устоять перед его напором? Под его страстными, мужскими движениями?.. Максим не должен был этого хотеть. Она – неприступная крепость, звезда, до которой не дотянуться. Но желание оказалось сильнее, чем все его принципы. Он боролся с собой долгие месяцы, убеждал себя, что это просто мимолетное влечение, но она словно пустила корни в его сердце, отравив все остальное. И сейчас, в дурмане выпитого вина и всепоглощающей страсти, все запреты рухнули. Желание жгло. Никогда еще он не испытывал ничего подобного. Он знал о ней все: привычки, слабости, тайные желания. Раньше мечтал лишь о том, чтобы просто видеть ее, слышать ее голос. А сейчас она здесь, в его руках. Настоящая, живая и такая возбуждённая. Он безжалостно задержал ее руки над головой, лишая возможности сопротивляться. Сорвал с плеч тонкую ткань платья, не церемонясь. Наглая рука скользнула вниз, под лифчик, обхватывая грудь. Пальцы грубо сдавили сосок, вызывая у Ангелины судорожный вздох. Губы жадно метались по шее, ключицам, спускаясь все ниже. Сейчас не было времени на прелюдии, на нежные слова. Им обоим нужно было только одно – утолить этот голод, который мучил их так долго. Та же настырная рука скользнула в самые интимные места ведьмы, постепенно он ввёл пальцы в нее, готовя к предстоящим ласкам. Она извивалась под ним как кошка, постанывая и глубоко дыша, отдавшись пошлому экстрасенсу. Максим переместился на ее живот, осыпая тело поцелуями, постепенно поднявшись к шее, оставил багровый засос на теле, пометив ее навсегда. Когда он расстегнул ремень, она почувствовала, как бедра прижались к его твердому телу. Дыхание стало совсем поверхностным. Неумолимая жажда била ключом, перекрывая здравый смысл. Максим оторвался от груди Ангелины, жадно ловя воздух, и в полумраке она увидела его глаза. В них горел огонь, желание, такое сильное, что ей стало страшно. Но этот страх был сладок, он будоражил кровь, разгоняя ее по венам. Он грубо отбросил остатки ткани в сторону, не обращая внимания на то, куда они упадут. Его взгляд, скользил по ее обнаженному телу, заставляя кожу покрываться мурашками. Ангелина чувствовала себя беззащитной, открытой перед ним, но в то же время испытывала нестерпимое желание. Максим снова нагнулся, обжигая ее губы жарким шепотом: “Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел.” Он провел языком по ее нижней губе, дразня и маня. Ангелина застонала, призывая его к действию. Она больше не могла ждать. Ей нужно было это здесь и сейчас, и накикие поверхностные ласки ей не помогут. Он отстранился, оставляя ее в томительном ожидании. В его глазах играла темная усмешка. Он знал, какую власть имеет над ней, и наслаждался этим моментом. Медленно, словно растягивая удовольствие, он начал раздеваться, сбрасывая с себя одежду. И вот, наконец, он стоял перед ней обнаженный. В этот момент время остановилось. Была только она и он, две души, охваченные неутолимым желанием. Ангелина протянула руку, касаясь его горячей кожи. Максим вздрогнул от ее прикосновения, и его глаза вспыхнули еще ярче. Он схватил ее руку и прижал к своим губам, оставляя жаркий поцелуй на ее ладони. Но инициатива перешла уже к ней, укладывая неудержимого Максима на спину. Она постепенно спустилась ниже, оставляя за собой дорожку из багровых поцелуев, а кое-где засосов. Губы, коснулись кончика члена, постепенно поглощая ее все глубже, и доставляя все больше и больше удовольствия. Под звуки тихого причмокивания и постанываний Левина. Уже через пару минут его руки вновь скользили по бедрам, обжигая кожу, пока не встретились с самым сокровенным. Ангелина вздрогнула, запрокинув голову назад. Он не торопился. Дразнил ее чувства, доводя до грани. Она почти теряла сознание от желания, изнывая от нетерпения. Ее тело горело, пульсировало, требовало удовлетворения. Наконец, он сделал то, чего она так долго ждала. Ангелина закричала, извиваясь в его руках, когда он попросту вошел в нее. Волны наслаждения накатывали одна за другой, смывая все на своем пути. Она больше не контролировала себя, полностью отдавшись во власть его чувств. Он отвечал ей с такой же страстью, с такой же неутолимой жаждой. Он был груб, напорист, но в то же время нежен и заботлив. Он знал, что ей нужно, и давал ей это без остатка. Они слились в одно целое, два тела, два сердца, бьющихся в унисон. Они потерялись во времени и пространстве, существуя только здесь и сейчас, в этом безумном танце. Толчки усилились, и дымка просочилась в разумы двух влюблённых. За этой страстью скрывалась не только жажда обладания, но и отчаянная попытка заполнить внутреннюю пустоту. Они искали в друг друге то, чего не могли найти в себе. Страсть была наркотиком, позволяющим на время забыть о собственной ничтожности, почувствовать себя значимыми и любимыми. Но когда эйфория проходила, пустота возвращалась, становясь ещё больше. Сейчас они точно были полны. Полны удовлетворения, любви и страсти, что как сперма текла по двум обнаженным телам.