Клинок оборотня

Какой красивый, какой послушный ребёнок! *** По правде говоря, вождь племени Грифа был никудышным. В отличие от территории племени Снежного Волка, где снега было в избытке, у подножия горы Юйфэн климат был мягче. Горы защищали долину от ветров, и племя Грифа, расположенное в этой долине, каждый год рано освобождалось ото льда и снега. Весна здесь наступала быстро, принося с собой обилие дичи и урожая. Казалось бы, племя должно было процветать, но из-за глупого вождя всё шло наперекосяк. Племя бедствовало настолько, что даже вождь не мог позволить себе содержать нескольких полуоборотней в своём доме, проявляя мелкую скупость. Вождь Снежного Волка давно зарился на эти земли, но его сдерживал договор между племенами, запрещавший взаимные нападения. Раньше он ломал голову, пытаясь найти повод для войны, чтобы захватить эту территорию. Теперь же он придумал коварный план — устроить брачный союз. Вождь Грифа, конечно, понимал, какие планы строит его сосед, но племена долгое время поддерживали дружеские отношения. Нельзя было просто так отказать гостям в приёме. Поэтому весь день племя Грифа провело в напряжённой подготовке. Все мужчины, будь то полуоборотни или оборотни, должны были выстроиться вдоль дороги, чтобы устроить грандиозную встречу. Вождь надеялся, что такая демонстрация силы отпугнёт гостей и заставит их поскорее убраться восвояси. Даже Чжэ Яню, полуоборотню-инвалиду, который обычно не покидал свою хижину, пришлось выйти и привести Чан Аня. Чжэ Янь заметил, что ребёнок недавно подрался — уголок его рта был распухшим. Чан Ань с детства был болезненным, и даже малейшая царапина оставляла на его теле синяки. В племени многие презирали Чжэ Яня, особенно жёны вождя, и это отношение передалось их детям. Никто из малышей не хотел играть с Чан Анем, зато они с удовольствием бросали в него камни и шептали за его спиной гадости. Незадолго до этого маленький оборотень, гордившийся тем, что уже умел превращаться в зверя, привёл с собой шайку таких же дружков, чтобы поиздеваться над Чан Анем. Хотя Чан Ань обычно молчал и редко плакал, его характер был далеко не таким мягким, как казалось. Маленький оборотень и его приспешники не воспринимали всерьёз этого хиленького полуоборотня. Пока они толкали его и оскорбляли, повторяя слова, услышанные от взрослых, Чан Ань внезапно набросился на обидчика. Он вонзил лезвие плотницкой ножовки, которую украл у мастера, в руку маленького оборотня. Конечно, у Чан Аня не хватило сил, чтобы нанести серьёзную рану, но кровь всё же выступила. Дети, ещё не бывавшие на охоте, никогда не видели столько крови и замерли в ужасе. Воспользовавшись их замешательством, Чан Ань прыгнул на обидчика, схватил его за голову и впился зубами в ухо. Маленький оборотень заревел, решив, что сейчас лишится уха. В результате маленький оборотень превратился в зверя и начал метаться, пытаясь вырваться из хватки Чан Аня. От этой тряски у мальчика закружилась голова, но он держался изо всех сил. Уши оборотня были его слабым местом, и из них уже сочилась кровь. Вскоре зверь, катаясь по земле от боли, обнажил живот. Чан Ань сразу же ухватился за эту возможность: живот был самым уязвимым местом оборотней, которое они тщательно оберегали от врагов. Сжавшись, мальчик изо всех сил ударил коленкой в незащищённое место. Маленький оборотень завыл от боли, из его горла вырывались стоны, смешанные с всхлипами. Пока он беспомощно лежал на земле, Чан Ань приставил лезвие ножовки к его шее. Ухватив обидчика за волосы, он хрипло прошипел: — Если ты когда-нибудь повторишь эти слова, я перережу тебе горло! Перерезать горло было не так-то просто, но дрожащий мальчишка под ним чувствовал, что Чан Ань способен на это. Дети никогда не сталкивались с такой жестокостью, и потому растерялись, позволив слабому ребёнку одержать победу. Когда мальчишки разбежались, Чан Ань обошёл дерево и, содрогнувшись, вытошнил всё содержимое желудка. Его губы распухли и пульсировали от боли, но внутри он чувствовал небывалое удовлетворение. Единственное, что его пугало, это возможный гнев Чжэ Яня. Однако, увидев распухший рот ребёнка, Чжэ Янь лишь почувствовал укол вины и ничего не спросил. Мужчина использовал свою единственную руку, чтобы защищать Чан Аня в толпе. Пока они шли, чья-то наглая ладонь бесстыдно облапала Чжэ Яня, но он молча терпел, опасаясь привлечь внимание ребёнка. Однако маленький рост Чан Аня позволял ему видеть то, что взрослые пытались скрыть. Мальчик был слишком мал, чтобы понять смысл этих действий, но интуитивно чувствовал, что они несут в себе что-то дурное. Его глаза пристально следили за похотливыми руками, скользившими по бёдрам Чжэ Яня, и в голове мелькнула мысль: «Если бы у меня был нож, я бы отрезал эти руки». Но у него не было даже ножа для рубки дров, а маленькую плотницкую ножовку приходилось прятать. Дома Чжэ Янь никогда не позволял ему заниматься такой грубой работой, словно считал, что благородное происхождение Чан Аня обязывает его стать искусным мастером, а не дровосеком. Прошло уже два месяца с тех пор, как Чан Аня отправили в ученики к плотнику Лу Кэ. В отличие от Чжэ Яня, мастер не баловал мальчика. Каждый день он поручал ему мелкие дела, но ничему не учил. Честно говоря, шестилетнего ребёнка мало привлекала перспектива стать плотником. Однако, вспоминая, как Чжэ Янь добился этого ученичества, Чан Ань смирялся с ситуацией. Единственное, что его огорчало, это невозможность часто ходить в лес, чтобы наблюдать за тренировками охотников. Подумав об этом, Чан Ань почувствовал, что стоять в толпе слишком скучно. Он легко дотронулся до руки Чжэ Яня и прошептал: — Мне нужно в туалет. Чжэ Янь опустил голову, чтобы посмотреть на ребёнка, но заметил, что тот отводит взгляд. Это явно была ложь. Он мягко улыбнулся и легонько постучал мальчику по лбу: — Можешь пойти поиграть, но не уходи слишком далеко, не ввязывайся в драки и приходи домой пораньше. Чан Ань кивнул, одарив Чжэ Яня солнечной улыбкой, проворно выскользнул из толпы и убежал. Какой красивый, какой послушный ребёнок! Чжэ Янь почувствовал, как сдавило грудь, и наклонился, чтобы откашляться. Каждый раз, когда кашель становился сильнее, он ощущал странный привкус во рту, заставлявший его подозревать, что это симптом серьёзного заболевания. Поэтому Чжэ Янь старался не кашлять при ребёнке, опасаясь заразить его. Единственное, что он мог сделать, — это поспешно отправить мальчика к Лу Кэ. «Я должен жить», — думал Чжэ Янь, дрожащей рукой касаясь груди. — «Я должен позаботиться о Чан Ане». Едва Чан Ань убежал, как в поселение торжественно вошли люди племени Снежного Волка во главе с вождём. С тех пор, как Чан Ань себя помнил, Чжэ Янь постоянно рассказывал ему об оборотне с серебряной меткой по имени Хуа И, который когда-то спас их. Чан Ань должен был отплатить ему за этот долг, если они встретятся в будущем. Однако судьба до сих пор не сводила их. В первый раз мальчик был слишком мал, чтобы запомнить, а теперь его не было в толпе, встречающей гостей. Хотя Чжэ Янь стоял здесь, его глаза давно потеряли остроту зрения. Даже на небольшом расстоянии силуэты людей расплывались, словно в тумане. А в такой толпе он и вовсе не смог бы узнать того парнишку, который когда-то принёс ему оленя. Чан Ань крался по лесу, пробираясь через кустарник, осторожно обходя свирепых зверей, чтобы добраться до тренировочной площадки охотников. Он шёл, полный волнения и надежды, но, прибыв на место, обнаружил, что там никого нет. Тогда он вспомнил, что все ушли приветствовать племя Снежного Волка, и почувствовал ещё большее разочарование. Чан Ань вышел из кустов и потоптался на месте, обычно заполненном охотниками. Вдруг у него появилась смелая идея, и он, взволнованный, побежал к оружейной комнате. Оборотни, конечно, сильны в своей звериной форме, но острые клыки более крупного противника могли быстро лишить их преимущества. Поэтому обычно они трансформировались лишь наполовину, чтобы иметь возможность пользоваться оружием. Оружейная комната даже в разгар лета казалась мрачной. Подвешенное оружие источало тяжёлый запах, смесь пота и металла, накопленного за годы изнурительных тренировок. Но Чан Ань, никогда прежде не прикасавшийся к настоящему оружию, не чувствовал ни страха, ни отвращения. Он провёл пальцами по рукояти сабли, и его бледное личико озарилось восхищением. Попытавшись поднять её, он понял, что его пальцы слишком коротки, а рука слишком слаба. Однако, как только ладонь коснулась эфеса, по спине пробежал холодок. Несмотря на прохладу, Чан Ань так разволновался, что щёки его порозовели. Он ещё несколько мгновений держался за саблю, не желая отпускать, но в конце концов двинулся дальше. В углу он нашёл самый маленький, лёгкий и уже поржавевший клинок, давно заброшенный, и, схватив его, ловко выпрыгнул в окно. Используя движения, которые тайком подсмотрел на тренировках взрослых, он начал размахивать лезвием. Однако сил у Чан Аня было мало, и вскоре он запыхался, едва переводя дыхание. И всё же это казалось ему самой упоительной игрой, в которую он когда-либо играл. Именно в этот момент его окликнули. Неожиданный звук заставил Чан Аня споткнуться и упасть, но он не испугался. Оглянувшись, он увидел взрослого оборотня-чужака с корзиной за плечами.