Клинок оборотня

Сила решала всё. Кто силён — тот хозяин. Слабые не имели ни власти, ни права. Это был единственный закон под небом, справедливый и беспощадный. *** — Кроме птиц и зверей, здесь даже цветы и деревья живые. Видел такие когда-нибудь? Бэй Ши провёл Чан Аня через небольшой внутренний двор и направился в лес за ним. Там росло странное дерево. Его ветви с виду ничем не отличались от обычных, но издали казалось, будто под корой течёт вода. Когда они подошли ближе, Чан Ань заметил на стволе прозрачные прожилки, по которым действительно непрерывно, ни на миг не замирая, струилась влага. Зрелище было завораживающим. — Видел, — тихо сказал он. Бэй Ши шагал широко и быстро, намеренно не оборачиваясь. Чан Аню приходилось бежать вприпрыжку, чтобы поспевать. Он сказал: — Меня съел огромный цветок. Мужчина резко остановился, удивлённо поднял брови и обернулся, глядя на коротконогого Чан Аня. — Тогда почему он тебя выплюнул? — спросил он. Чан Ань с гордостью расправил плечи: — Я проделал в нём дыру. Бэй Ши в изумлении посмотрел на мальчишку, потом, с намерением поддразнить, взъерошил ему волосы, и те тут же встали торчком, как птичье гнездо. Усмехнувшись, он сказал: — Ах ты, маленький волчонок... Покажи-ка, на что ты способен. Он достал нож, длиной примерно с две детские ладошки, и поднёс его к ветке. Держа лезвие почти перпендикулярно земле, он направил его на дерево снизу вверх, и с ветки с тихим шелестом соскользнул гладкий отрезок. Бэй Ши подхватил его на лету. От свежего среза потянуло странным, приятным ароматом, а под корой выступил сок. — Это дерево называется цюнцзян, — пояснил он. — У него внутри сок, он сладкий и вкусный. Срезанные ветви сушат на солнце. Мякоть под корой съедобна, она очень нежная, зато сама кора жёсткая, почти как панцирь. Её используют, чтобы отпугивать насекомых и моль, можно даже развести огонь. А ещё дерево отлично подходит для строительства. (П/П 琼浆树 (цюнцзян шу) — букв. «дерево чудесного нектара») Он поднёс срез к носу Чан Аня: — Хочешь попробовать? Тот без колебаний вдохнул аромат и тут же загорелся желанием его выпить. Но стоило ему потянуться к ветке, как Бэй Ши с усмешкой отдёрнул её и, как ни в чём не бывало, сам выпил весь сок, дразня мальчишку, как щенка. Чан Ань молча смотрел на творящуюся несправедливость. Бэй Ши довольно посмеивался, а когда опустил голову, то встретился с полным ярости взглядом волчонка. Казалось, это доставило ему нескрываемое удовольствие. Смеясь, он сказал: — Если хочешь попробовать — добудь сам. А заодно наруби достаточно веток, чтобы построить себе хижину. До тех пор можешь спать на моей крыше. Чан Ань сжал челюсти, поднял нож и без раздумий ударил им по ветке. Лезвие с звонким лязгом отскочило, а на дереве не осталось ни малейшей трещинки. Ребёнок застыл, ошеломлённый, но тут же вспомнил, каково это сражаться с цветком-людоедом. Здесь либо падёт дерево, либо он сам. Он снова и снова с силой ударял по дереву цюнцзян, но вскоре его дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Бэй Ши наблюдал за ним с интересом. Хотя он провёл в уединении многие годы, память о детской натуре осталась. Дети всегда подсознательно оглядываются на взрослых: после победы, чтобы получить похвалу, после поражений — в поисках поддержки. Но Чан Ань был другим. Он не искал взгляда взрослого, не злился, не просил помощи, он просто упрямо бил по дереву, забыв обо всём на свете. Вдруг Бэй Ши протянул руку и придержал нож. — Ветви дерева цюнцзян крепче кованого стального меча, — пояснил он, — Каким бы сильным ты ни был, камень яйцом не разобьёшь. Но срезать ветви всё же можно. Знаешь, почему? Чан Ань удивлённо посмотрел на него. Бэй Ши ответил прямо: — Всё, что существует в этом мире с момента своего рождения, каким бы прочным оно ни казалось, имеет свою слабость. Всё взаимосвязано и не может существовать в полном хаосе. То, что не имеет меры, не может быть создано ни богами, ни Небом, ни Землёй. Твой нож не может срезать ветку, но не существует крепости, которую нельзя разрушить, если ты знаешь, где её уязвимость. Смотри внимательно. С этими словами он встал сзади, обхватил маленькую ладонь Чан Аня своей рукой и направил её вместе с ножом. Ребёнок тут же ощутил мощную и спокойную силу и понял, что происходит нечто иное. С очередным взмахом ножа ветвь поддалась. Но, когда движение замедлилось, лезвие больше не сдвинулось ни на цунь, оно застряло между волокнами дерева, и сок с тонким, странным ароматом закапал на землю. Бэй Ши продолжил: — Линии на стволе дерева — это его слабые места. Ветку можно срезать лишь в тот момент, когда узор смещается, но шанс даётся только один. Если нож не достаточно быстр, ты не успеешь перерубить всё до конца, и лезвие застрянет, пока узор не сдвинется снова. Понимаешь? Чан Ань слушал, но всё ещё выглядел озадаченным. — У всего есть слабость? У ножа тоже? — спросил он. Бэй Ши рассмеялся и отпустил его руку. Он вытер грязь с лица ребёнка и сказал: — Нож, как ты, мальчишка, слаб от кончика до рукояти. Его можно переломить, просто сжав в пальцах. Но что с того? Люди всё равно будут дрожать, когда на них укажет клинок. — Почему? — спросил Чан Ань. — Ты не поймёшь, — ответил Бэй Ши и на какое-то время замолчал. Он чувствовал, что не сможет объяснить это понятно, поэтому и не стал продолжать. У Бэй Ши был переменчивый характер. Он внезапно прекратил свои насмешки, перестал улыбаться, хлопнул Чан Аня по затылку и отстранённо сказал: — Прежде чем ты начнёшь практиковаться с собственным ножом, тебе нужно нарубить достаточно веток, чтобы построить себе хижину. Пока не построишь, не покидай мой двор, в лес не суйся. Иначе погибнешь. Ты понял? Сказав это, Бэй Ши повернулся и ушёл в свою хижину, не дожидаясь ответа. Чан Ань долго вглядывался в постоянно меняющийся узор на коре дерева. В глазах рябило. Бэй Ши сказал ему, что нож должен быть «быстрым», но не объяснил, что скорость сама по себе — это своего рода сила. С его тонкими, ещё детскими запястьями, даже если бы он обладал исключительным талантом и сумел бы уловить момент, когда изменяется прожилка на коре дерева цюнцзян, нанести нужный удар с нужной скоростью было бы всё равно невозможно. На самом деле, Бэй Ши вовсе не собирался его учить. Он намеренно выбрал такой способ, чтобы мальчик сам отказался от этой затеи. Чан Ань хотел овладеть клинком, но, если говорить честно, он был полуоборотнем. От природы у него не было той мощи, которая позволила бы ему по-настоящему владеть тяжёлым оружием. Некоторые способности зависят от врождённого таланта. Их невозможно развить, даже тренируясь. Даже если бы Чан Ань действительно начал усердно заниматься, лет через десять или двадцать эти тяжёлые лезвия просто сломали бы его запястья и нанесли бы непоправимый вред и без того непрочным костям. Зачем так упрямиться? С точки зрения Бэй Ши, этот мелкий, осваивая азы владения ножом, идёт не путём самосохранения, а к верной гибели. Проблема в том, что Чан Ань был рождён, чтобы быть волчонком. Вот только он забыл отрастить себе клыки. Как далеко он сможет зайти? После полудня деревья цюнцзян всё ещё стояли, будто закованные в сталь. Узор на их ветвях оставался неподвижным, как водная гладь. Ладони Чан Аня были изрезаны, руки распухли, грудь и подбородок оказались перепачканы кровью из носа. Но он даже не заметил этого и просто машинально стёр пятна рукой. Ему было всё равно. На самом деле, Чан Ань совсем не понимал, что с ним происходит. Нож в его руке глухо отскочил от твёрдой коры. Ноги подогнулись, и он осел на землю. Казалось, лёгкие были забиты ватой, он не мог дышать. Голова гудела, в глазах плясали цветные пятна. Он сухо кашлянул, в горле стоял неприятный, тошнотворный привкус. Он устал до онемения и не мог пошевелить даже пальцем. Некоторое время он просто сидел на земле, не отрывая взгляда от высокого, неподвижного дерева цюнцзян. Чан Аню, которому было всего семь с небольшим, впервые в жизни пришлось столкнуться с непобедимым врагом. Этим врагом стало дерево. Он чувствовал безграничное отчаяние. Бэй Ши безмолвно подошёл сзади и протянул ему чашу воды. Мальчишка сражался весь день, не сдаваясь, это далеко превзошло ожидания мужчины. Однако теперь было видно, что его силы на исходе. Даже взрослый с несгибаемой волей испугается дороги, конца которой не видно. Что уж говорить о семилетнем ребёнке с ещё не до конца сформировавшимся разумом? Бэй Ши решил, что оставит его здесь на десять дней, может, на пару недель. Он подкормит его как следует в память об усопших предках и отправит прочь с горы. Покачав головой, Бэй Ши присел рядом на корточки и наблюдал, как мальчик с жадностью пьёт воду. Затем, взяв нож, он покрутил его в руке и негромко, почти искренне, спросил: — Зачем тебе учиться владеть клинком, мальчик? Разве тот, кто о тебе заботился, не говорил, что если хочешь жить спокойно, то лучше освоить ремесло? Эти слова пронзили сердце Чан Аня. Он поднял на Бэй Ши взгляд, молча, безмолвным упрёком. Тот, не отличавшийся особой нежностью, потрепал его по голове: — Я задал тебе вопрос, мальчик. Ты что, не знаешь, что старших следует уважать? — Чжэ Янь хотел, чтобы я стал плотником, — голос Чан Аня звучал глухо, сдавленно, в нём исчезла ясность, свойственная детским голосам. — А разве быть плотником плохо? — удивился Бэй Ши, — Почему же ты убежал? — Я не убегал, — сказал Чан Ань, отводя голову и стряхивая руку, которая копалась в его волосах, а затем, не кривя душой, добавил, — Жена плотника отравила Чжэ Яня, и я сжёг всю их семью. Там больше не осталось мест, где бы я мог научиться плотницкому делу. Мужчина ошеломлённо уставился на мальчика, потом, запинаясь, переспросил: — Ты... о чём ты говоришь? Ты сжёг всю их семью? — Да, — Чан Ань ответил спокойно и без колебаний. В его голосе не было ни капли раскаяния. Он не чувствовал вины и потому говорил об убийстве так, будто это было чем-то обыденным. Бэй Ши нахмурился. Его лицо посуровело, и он холодно произнёс: — Даже если ты хотел отомстить, разве у вас нет вождя или старейшин? Разве не они должны вершить суд? Разве можно убивать людей просто так, по своей воле? И даже если ты хотел выплатить долг крови, одного убийства было бы достаточно. Не обязательно было уничтожать всю семью. Мальчик, ты всего лишь ребёнок, но уже такой жестокий. Кем ты станешь, когда вырастешь? — Плотник за спиной клеветал на Чжэ Яня и делал с ним... плохие вещи. Его жена его отравила. Разве я не должен был отомстить? Кто такие эти вожди и старейшины? Почему они должны судить? — Чан Ань смотрел прямо, не отводя взгляда, и спрашивал с такой откровенной прямотой, будто у него не было ни тени сомнений. Бэй Ши не сразу нашёлся, что ответить. Такой безрассудный ребёнок выбивал почву из-под ног. Он поднял руку, намереваясь влепить ему оплеуху, но, почувствовав, как поднимается ярость, испугался, что не сможет остановиться и случайно убьёт мальчишку. Поэтому рука медленно опустилась обратно. Он вздёрнул бровь и резко ответил: — Вздор! Люди, живущие вместе, обязаны соблюдать правила. Разве вождь и старейшины были к тебе несправедливы? Чан Ань вскочил с земли, забыв о недавнем наставлении Бэй Ши «уважать старших». — Чжэ Янь мёртв. Разве не должен умереть и тот, кто его убил? Уже много лет никто не осмеливался кричать на него, но этот зверёныш не просто закричал, он буквально взорвался. Бэй Ши с удивлением смотрел на него. Губы Чан Аня посинели от усталости, но голос его звучал громко, не теряя силы: — Чжэ Янь сказал мне, что доброта заслуживает благодарности, а враги — мести. Если я положусь на «справедливость», разве мой враг умрёт? Разве это даст мне что-то? Это же не меня отравили, какое мне с того дело? Бэй Ши почти не сомневался: волчонок и понятия не имел, что такое «справедливость». Возможно, он не знал ни одной письменной лигатуры и едва ли умел писать своё имя. И в этот момент Чан Ань выхватил нож, закричал и снова кинулся к дереву цюнцзян. Он с отчаянием колотил по коре, словно перед ним был не ствол, а древний враг, которого нужно сокрушить. Бэй Ши мельком подумал, что ещё немного, и мальчишка вцепится в дерево зубами. И вдруг он расхохотался. — Благодарность добрым, месть врагам… Ха! Ты довольно интересный. Но почему ты не нашёл кого-то сильного, кто бы отомстил за тебя? Зачем пришёл ко мне? Учиться владеть клинком? — Если я сам не овладею клинком, — с вызовом бросил Чан Ань, — мне придётся слушаться других. Делать всё, что они скажут. Как тогда я смогу отблагодарить добрых и отомстить врагам? Бэй Ши с удивлением уставился на него. Он не ожидал услышать такие слова из уст ребёнка. Эти мысли были чересчур ясны, слишком взрослые для семилетнего мальчика. На этом огромном континенте ремесло не всегда имело значение. Природа была важна, но ещё важнее была сила. Почему все уважали оборотней, способных трансформироваться? Потому что они были сильны, умели сражаться и могли выжить в суровых северных лесах. Таков был закон: слабый становится пищей сильного. Сила решала всё. Кто силён — тот хозяин. Слабые не имели ни власти, ни права. Это был единственный закон под небом, справедливый и беспощадный. Зверь скрыт в душе людской... Зверь скрыт в душе людской... Бэй Ши усмехнулся себе под нос. Разве это не одно и то же?