Unlovable

      Во дворе уже было прохладно, чтобы сидеть на дощатых скамейках. Сал, в попытке передать окружающую обстановку на бумагу, психовал и бросал карандаш в землю, но затем перекидывал ноги через скамью и шел за канцелярными предметами. А Эшли терпеливо ждала и снова объясняла ему, где правильно, а где нет.       — Ну так расскажешь, что произошло? — спросила как бы между делом.       — Особо нечего рассказывать. — Салу хотелось закрыться волосами.       — Это касается Трэвиса?       Как она узнала? Каждое надевание и снятие резинки означали только то, что Трэв ищет подходящий день, когда они встретятся, чтобы поговорить в тайне от всех. И это никто не должен разгадать, если только Ларри не узнает резинку лучшего друга на руке их заклятого школьного врага.       — Да, мы пришли к перемирию.       — Я так и знала! — воскликнула она с радостью, — он по-особому на тебя смотрит.       — Он имеет право на всех смотреть.       — И при этом дергать в руках крестик? — скептично выгибает бровь Эш, — не думаю.       Сал возвращается к пейзажу, его мысли кружат вокруг одной персоны, мешая сосредоточиться на карандаше. Кэмпбелл достает перекус из крафтового пакета.       — Мы с ним общаемся. — Эшли застыла с открытым ртом, когда пыталась откусить кусочек свежей булочки, — никто из нас его больше не увидит.       — Кто знает, может и увидим, — Эшли не оставляет надежды, — он уезжает не на другой материк. И да, я зла на тебя, что ты даже не соизволил поделиться таким, — она вкладывает смысл в последнее слово, — Трэвис может и редкостный мудак, но он стал к тебе добрее. Это видно по его поведению. Я бы даже предположила, что он скрывает свои чувства.       Салли дал себе погрузиться в это с головой, он знал, что ему будет грустно, и все равно шел навстречу буре. На совместном уроке он часто смотрел на Трэвиса, вспоминая, как тот ударил его по протезу. С тех пор прошло очень много дней. Разумеется, никакой злости не сохранилось, вместо нее появилось новое ощущение, что не давало вдохнуть спокойно. В груди словно поселилось что-то огромное.       Салу он не просто нравился. Сал позволил себе влюбиться. Но надо ли это самому Фелпсу? Сал боролся с внутренним страхом, что это окажется невзаимным, и вообще, Трэвису это будет не нужно.       — Не парься, я прикрою тебя, — Эш невесомо касается лопаток, отчего Сал вздрагивает. — Ты же наверняка и сегодня пойдешь в церковь?       «Она не знает» — внутренний голос вторил в подтверждение мыслям. Более того, их опознавательные знаки никто не разгадал. Фишер выдохнул со спокойствием, напряжение ушло вместе с переживаниями.       — Да.       Ланч подошел к концу, Салли сложил принадлежности в рюкзак и направился к своему шкафчику. Он повернул голову направо и бросил взгляд в сторону, где располагался шкафчик Трэвиса. Около него столпились люди. Салу стало любопытно, что там происходит, и почему самого Фелпса нигде рядом не оказалось.       — Эй, — Сал не постеснялся позвать ребят, — вы что тут делаете?       Один из них сверкнул недобрым взглядом на Сала.       — Какое тебе дело?       — Вы знаете, чей это шкафчик? Я знаю, и предупреждаю сразу, что владельцу не понравится.       — А ты, собственного говоря, кто?       — Сал Фишер. Что-нибудь говорит? — мальчик выгибает бровь. — Вам не стоит здесь быть.       — Вали к своей мамочке, — после этих слов в голове Салли что-то перемкнуло, и его кулак против воли оказывается на лице собеседника. Сал с удивлением ахнул, но не от боли, а от своего поступка. Он никогда не дрался. Теперь ему стал понятен мотив поступка Трэвиса. Фелпс вовсе не собирался бить Сала, это его эмоции шли вперед здравого смысла. Боль в костяшках распространилась по всей ладони, отчего он шипит сквозь зубы. Это так неприятно, но доставляет удовольствие. Никто из друзей этого баклана не дернулся, чтобы предотвратить насилие.       — Что здесь происходит? — Трэвис подошел к своему шкафчику, — что вы тут все делаете? Сал?       Фишер, отойдя от шока, ответил на вопрос. Фелпс ничего не понял, и теперь уже обратился к остальным. Пару минут занимают долгие переговоры, после чего группа пацанов уходит. А тот, что с кровавой губой, толкнул плечом в плечо Сала.       — Ты в порядке? — Трэвис зачесывает пальцами челку назад. Его волосы и половину лица осветил луч солнца, пробившийся через оконные стекла.       — Да. Они мне ничего не сделали.       — И не сделали бы. Главарь среди них никакой, и поэтому их легче провести. Это не стукачи.       — Есть еще хуже?       — Конечно, — кивает Трэв, опираясь спиной о шкафчик, — прежде чем я уеду, я бы хотел тебе кое о чем рассказать.       «Стукачи» учатся в параллели, и имеют влияние. У них всегда имеется «иммунитет» за счет состоятельных родственников. Сал был знаком с одним из них, даже не подозревая об этом.       — Был случай, когда ты имел с ними дело?       — Не раз. В основном, попадал на одну с ними вечеринку. Спросишь, зачем? Интересно, — Трэвис покрутил кодовым колесиком вправо-влево, снова вправо и дверца издала щелчок. Салли не сразу заметил у того голубую резинку. Внутри все приятно заныло: Трэвис не снимал ее последние два дня, и это невероятно грело душу. Фелпс поднимает бровь вверх и смотрит на него из-за плеча.       — Нравлюсь? — сердце у Сала подпрыгнуло вверх, когда губы Трэвиса приоткрылись и озвучили этот тихий вопрос.       — Насколько ты самоуверен.       Трэвис нахмурил брови и вместе с этим улыбнулся. Его темные глаза сводили с ума, пожалуйста, хоть бы он не заметил, насколько Салли тонул.       — Идем? Нам не стоит опаздывать. — Предлагает Трэв. Салли опомнился и стряхнул с себя наваждение. — Встретимся после школы?       — Конечно. — Соглашается Фишер.       Урок физики проходил скучно, в основном из-за конспектирования слов преподавателя. Сал крутил в руках ручку, погрузившись в собственные мысли. К счастью, учитель не заметил, что один из учеников далеко не здесь. Фишер покусал кончик ручки, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Он одновременно был счастлив и не очень. Что будет после того, как Трэвис уедет? И появится ли возможность снова его увидеть? А если Трэвис найдет себе собеседника получше и ему общество Сала больше не будет нужно?       Тысяча вопросов закружили ему голову. И он боялся получить на них ответы.       После уроков, как и договаривались, они встретились на улице, только вот Трэвис остался не в духе.       — Что случилось? — поинтересовался Салли.       — Идем скорее, — Трэвис завел его за угол. — Я только что встретил Ларри. Он пытался выбить из меня ответы по поводу тебя.       — Правда? Он мне ничего не говорил.       — Ну, это уже ваши проблемы, я в это не влезаю, — грубо отвечает Фелпс, — я ему не стал ничего рассказывать. Пусть катится куда подальше.       — Речь идет о моем лучшем друге.       — Знаю. И поэтому выражаюсь, как хочу, вне зависимости от того, нравится тебе или нет.       — Может, поделишься, что произошло между вами, из-за чего вы в контрах?       — Позже, Сал, — Трэвис редко называл его по имени, — не хочу загружать твои мысли ненужным мусором. Поверь, там предостаточно говна.       — Надеюсь, что я услышу полную историю без платной возможности, — язвит Сал, качнув головой. Его хвостики уже уходили в эпоху детства, и поэтому он чаще всего распускал волосы, чувствуя себя свободнее.       Трэвис покусал краешек губы, обдумывая свои дальнейшие действия.       — Я не хотел тебе навредить, — Фелпс всматривается в прорези для глаз, — мне нравится быть собой.       — О, разумеется.       — Если хочешь, я могу тебе оставить адрес моего будущего дома, можешь приезжать на каникулы.       Фишер, наконец, почувствовал себя частью мира Трэвиса.