Фантазии

Лу вышла из душа и голышом растянулась на кровати. Горячая вода расслабила напряженные мышцы, позволила ненадолго сбросить эмоциональный груз. Удивительно, но столь противный вечер, не предвещавший ничего хорошего, закончился довольно приятно. В крови еще плескалось, дарящее хмельную легкость, шампанское, ловко прикарманенное напарником с фуршетного стола. Бутылку, псионики, в компании секретаря Приора, распили прямо в приемной, чем изрядно повеселили последнего. Картина, конечно, была загляденье: Кей в белой рубашке с ослабленным галстуком, по обе руки от него Лу и Даниэль в вечерних платьях, с босыми ногами забравшиеся на диван, пьют ворованное шампанское из больших кофейных кружек. И смех и грех. Как ни крути, а Иво был хорошим руководителем, понимающий. Не стал стращать подчиненных почем зря, даже сделал пару глотков игристого напитка, а после удалился в апартаменты. Молодые люди же, еще час перемывали кости гостям сегодняшнего бала, шутили над нелепыми попытками светских дам обратить на себя внимание Приора и злорадствовали о советнике Кэрнэ, некогда яром ненавистнике псиоников, быстро переобувшемся под новые реалии. Рид даже вскользь упомянула инцидент с кардиналом, опустив некоторые незначительные детали. Только дурацких шуточек со стороны друзей не хватало. Посмеются еще, если их с Жонсьером маленький спектакль превратится в полноценные слухи. Голову в петлю, Даниэль будет в восторге. Домой Лу вернулась за полночь, с трудом поборов желание остаться в Инквизиции. Утром было много дел, и наворачивать крюк до Термитника за байком совершенно не хотелось. А сейчас, нежась на прохладных атласных простынях, ласкающих ее обнаженное тело, была рада, что не поддалась искушению заночевать на работе. Когда-то, еще в интернате, ворочаясь на жестком матрасе, покрытом отсыревшей простынью, от которой невозможно разило химическим запахом самого дешевого стирального порошка, Лу воображала, что однажды у нее будет настоящая кровать. Просторная, мягкая, с, непременно, хорошим постельным бельем. И пушистый плед, чтобы завернуться в него можно было, как в кокон. Сидеть поджав под себя ноги и пить горячий какао - самый вкусный напиток на свете, которым воспитанников интерната угощали дважды в год, на праздники. В целом, у нее получилось. Хорошая работа, свое жилье, кровать, постельное белье и плед цвета грозового неба. Правда вместо какао обычно было пиво, а то и что покрепче. Потому что работа хорошая, но нервная. Ближний круг месье Приора. Невольно мысли обратились к событиям сегодняшнего вечера: похабному предложению Сьюри, отчего-то уверенного в положительном ответе, и испепеляющему взгляду Жонсьера, тащившего ее за руку, как девчонку, к выходу из зала. Было в этом взгляде что-то, что пробивало до мурашек. Волнение о той решительности и силы, что источал Инквизитор. Иногда такая твердость его характера будоражила. Но чаще Марк просто раздражал. Своей придирчивостью, требовательностью, нравоучениями и абсолютной непрошибаемостью. Точно он не человек вовсе, а биоробот из фантастики двадцать первого века, этакий идеальный солдат, совершенно не приемлющий в других простые человеческие слабости. Или столь особое отношение досталось именно Лу? И ведь из всех их стычек, из каждой перепалки, Жонсьер выходил победителем, ловко парируя любой выпад девушки. И сегодня, в очередной раз, он просто взял и сделал то, что посчитал нужным, заставил играть по своим правилам. Следовало, пожалуй, влепить ему пощечину прилюдно, лишь ради того, чтобы посмотреть, как дознаватель выкрутится из этой ситуации. «Вас провоцируют, а Вы ведетесь. Повзрослейте уже.» Тебя бы спровоцировать, да полюбоваться. Шальная мысль появляется сама собой и Лу ехидно улыбается в предвкушении. Не давая себе времени передумать - слишком заманчивой кажется затея - тянется за телефоном и делает фото по пояс. Получается почти идеально: мокрые волосы, хаотично разметавшиеся по подушке, соблазнительный взгляд, игривая улыбка. Край тонкого одеяла лишь слегка прикрывает грудь, а неоновый свет одного из светильников причудливыми бликами играет на коже. Лу открывает пустое диалоговое окно - по работе они общаются исключительно устно - загружает фото и нажимает «отправить». Болван самоуверенный. Посмотрим, чего стоит твоя самоуверенность, не прикрытая лоском формы и положениями Устава.

img.

Сообщение значится непрочитанным долгие минуты, от чего Лу нетерпеливо постукивает пальцем по боковой грани телефона. Она уверена, Марк не спит. Никогда не спит в такое время. Знает, потому что сама с десяток раз общалась с дознавателем глубокой ночью - по работе, не более - и никогда он не выглядел человеком, которого разбудили. Мысли устремляются к событиям последних недель, вороху документов, бесконечным посетителям Приора и не умолкающему телефону на столе Даниэль. Бюрократические аспекты передела власти, чтоб их. Лу хочется настоящей работы, деятельности, вылазок в поля, адреналина, на который подсела за последние два года. А вместо этого рутина, самым интересным событием в которой был недавний молчаливый звонок в приемную. Кто-то дважды набирал номер секретаря, но в трубке слышался лишь тихий гул каких-то производственных машин. И отследить звонившего не удалось. Когда раздается сигнал входящего сообщения, Лу вздрагивает. Вы ошиблись диалогом. Не вопрос, утверждение. Единственное логичное объяснение полученному изображению. Губы девушки расплываются в хитрой улыбке. Не все так просто, месье.

Нет

Следующее сообщение приходит почти сразу. Вы пьяны, Рид?

Нет

Разве можно считать чашку шампанского, выпитую два часа назад, опьянением? Ненадолго в переписке вновь воцаряется тишина. Лу готова отдать топливные талоны на месяц за возможность увидеть выражение лица дознавателя сейчас. Тогда что, позвольте спросить, Вы делаете? Псионичка уверена, что «позвольте спросить», в данном случае означает «какого хрена».

Придаюсь фантазиям.

В свободное от работы время.

Веселый смешок сам собой вырывается из груди, и Лу довольно морщится. Не часто ей удается огорошить Жонсьера, а уж тем более подколоть так, чтобы за собой оставить последнее слово. Она хмелеет от удовольствия, ликует, ощущая свою маленькую победу. Пока на экране не высвечивается новое сообщение. Умница. Одно слово, точно удар под дых. Лу слышит его тихим шепотом над ухом, ощущает горячим дыханием на шее. Обжигающим прикосновением шершавой ладони к обнаженной коже. Мурашками, что бегут по телу и частым сердцебиением. Не тогда - сейчас. Представляет, как длинные пальцы мужчины скользят под платье, исследуя ее тело. Медленно, почти невесомо, очерчивают грудь, спускаются к животу. Как жгучее предвкушение разливается по телу от влажного поцелуя у сонной артерии. Вот же блять. Лу жмурится, силясь прогнать странное наваждение. Вперивает взгляд в экран телефона, перечитывая диалог. Она тоже умеет быть дерзкой.

Посодействуете?

Нет Конечно нет. Чего она ожидала? Ответного фото? Воображение рисует образ Инквизитора, лежащего на огромной кровати, с обязательно черным постельным бельем. Его горящий взгляд, блуждающий по открытой на весь экран фотографии девушки. Как он облизывает сухие губы, прикрывает глаза, позволяя ярким фантазиям стать почти осязаемыми. Как шумно дышит, лаская себя и жмурится, вцепившись свободной рукой в край матраса, на пике удовольствия. Ебтвоюмать, Лу. Может в шампанское для светских вечеринок Чистых по умолчанию добавляют афродизиак? Дрожащими пальцами набирает сообщение, чувствуя тягучее возбуждение, что закручивается внизу живота.

Почему же?

Не люблю пустых разговоров. Лу слышит эту фразу его привычно-серьезным тоном. С легкой насмешкой, которая острой приправой оттеняет бесконечные словесные пикировки между ними. Оставляет пряное послевкусие от общения. Точно у мартовской кошки, затуманенный гормонами мозг уводит диалог в опасное русло.

Мой адрес Вы знаете.

Не предложение, издевка. Такая же фраза с двойным дном. Единственный способ обернуть все в свою пользу, красиво закончить шутку. Даже будь они любовниками, Марк Жонсьер никогда бы не поехал ночью, через весь город, в задрипанный квартал Термитника ради секса с ней. Пугающей мыслью сквозит осознание, что окажись он прямо сейчас на пороге, Лу впустила бы. Позволила бы жадно целовать себя, ласкать, брать так, как ему захочется. Потому что фантазия об этой порочной, непозволительно связи возбуждает, интригует. Доброй ночи, мадемуазель Рид. Лу оставляет сообщение неотвеченным. Закрывает глаза, позволяя воображению рисовать немыслимые образы. Зарекается потом никогда не вспоминать об этой маленькой слабости. А утром, точно в подтверждение ее обещания, обнаруживает окно переписки пустым.