The Broken Moose

Пролог: Багровый Рассвет Калифорнии – 2030 год

Солнце над Новой Калифорнией, над выжженной и обескровленной землей, над пепелищем некогда процветающего и богатого штата, вставало багровым, словно вымазанное кровью невинных. В 2030 году, когда маленькому Джеку Роквеллу едва исполнилось пять лет, этот цвет стал для него не просто одним из оттенков спектра, а жутким и зловещим символом утра. Не цветом надежды и нового дня, не цветом радости и оптимизма, а цветом ужаса, потерь, невосполнимой утраты и бесконечной скорби. Гражданская война, как злокачественная и неизлечимая опухоль, разъела Америку изнутри, разделив ее на два непримиримых и враждующих лагеря: Демократическую Республику, оплот традиционных ценностей, свободы слова и свободного рынка, и Коммунистическую Федерацию, обещавшую равенство, братство, справедливость и светлое будущее под красным знаменем, но на деле сеявшую лишь террор, угнетение, насилие и смерть. За пафосными идеалами, громкими лозунгами и лицемерными обещаниями скрывалась лишь алчная жажда власти, безграничное стремление к контролю и безжалостное уничтожение любого инакомыслия, любого сопротивления, любой свободы. Отец Джека, Джон Роквелл, был простым и честным рабочим с автозавода General Motors, расположенного в пригороде Лос-Анджелеса, честным и трудолюбивым человеком. Он не был героем, не мечтал о славе и почестях, не строил иллюзий о великом будущем и не стремился к богатству и власти. Но он искренне верил в демократические принципы, в право каждого человека на свободу слова, на свободу выбора, на свободу вероисповедания, на право самому решать свою судьбу и строить свою жизнь так, как он считает нужным. Он считал своим долгом защитить свою семью, свой дом, свою страну от надвигающейся коммунистической угрозы, от диктатуры и тирании. Он ушел на фронт добровольцем, записавшись в ряды ополчения, оставив маленького Джека и его любимую жену, Мэри, в отчаянии и неведении, не зная, что ждет их впереди. Он стал еще одной безымянной жертвой в бессмысленной и жестокой мясорубке, неумолимо поглощавшей страну, отнимавшей жизни, разрушавшей семьи, уничтожавшей все, что было дорого и ценно. Джек помнил грохот артиллерии, сотрясавший землю под ногами, заставлявший дрожать стены их небольшого дома и звенеть стекла в окнах, звон разбитой посуды, падающей с полок из-за взрывной волны, и едкий запах гари, въевшийся в легкие и навсегда поселившийся в его памяти, став неотъемлемой частью его кошмаров и преследующий его даже во сне. Помнил заплаканное лицо матери, ее осунувшееся и измученное лицо, на котором с каждым днем появлялось все больше морщин, и ее дрожащий голос, молящуюся о возвращении мужа, шепчущую молитвы в пустой комнате, в которой раньше звучал смех, царила любовь и чувствовалась теплая атмосфера семейного уюта. Но отец не вернулся. Его имя затерялось в сухой и бездушной статистике потерь, а семья Роквеллов стала беженцами, лишенными всего, кроме горьких воспоминаний, всепоглощающего страха перед будущим и глубокой душевной раны, которая никогда не заживет. Они бежали на север, в Канаду, вместе с тысячами других американцев, спасавшихся от войны, разрухи, голода и нищеты. Пересекали опустошенные и выжженные поля, на которых раньше колосилась золотая пшеница, а теперь зияли огромные воронки от бомб, избегая патрулей, блокпостов, минных полей и случайных перестрелок между враждующими группировками, рискуя своей жизнью на каждом шагу. Канада казалась им раем на земле, оазисом мира и спокойствия, страной, где можно забыть о войне, о страхе и о боли, и начать новую жизнь с чистого листа. Оттава, столица Канады, стала их новым домом, но раны прошлого не затягивались, а лишь продолжали кровоточить, отравляя настоящее и омрачая будущее, не давая им забыть о том, что они потеряли. Джек рос в атмосфере страха, неуверенности и постоянной тревоги, наблюдая за тем, как его мать день за днем теряет надежду, увядает и чахнет, словно прекрасный цветок, лишенный солнечного света и живительной влаги. Она работала уборщицей в дешевом и грязном отеле, расположенном на окраине города, перебиваясь случайными заработками и подрабатывая шитьем на дому, чтобы прокормить сына и не дать ему умереть с голоду, а также не дать ему забыть о том, кто он есть, кем были его предки и за что сражался его отец. Именно в это время он нашел утешение, спасение и отдушину в музыке, которая стала для него не просто развлечением, а способом выжить, способом выразить свою боль и свой протест против несправедливости. Сначала это были старые пластинки отца, которые он бережно хранил, песни Боба Дилана, Джоан Баэз и Пита Сигера, полные протеста против войны, насилия и несправедливости, песни о мире, любви и свободе. Затем он открыл для себя панк-рок, услышав случайно по радио песню Sex Pistols, и был потрясен его энергией, его яростью и его цинизмом. Sex Pistols, The Clash, Ramones, Dead Kennedys – они стали его кумирами, его вдохновением, его голосом, его способом выразить ту боль, ту ярость, то разочарование и тот гнев, которые клокотали внутри, разрывая его на части. Он видел в этих бунтарях отражение своей собственной души, своей собственной ярости и разочарования в мире, погрязшем в насилии, ненависти и несправедливости. Красные волосы, которые он начал красить в подростковом возрасте, стали его символом, его манифестом, его протестом, его напоминанием о крови, пролитой на калифорнийской земле. Они были символом протеста против несправедливости, против войны, против тирании, против всего, что отняло у него отца, его детство, его дом и его мечты, против всего, что разрушило его мир. В школе Джек был изгоем, над ним издевались, унижали и травили за его странный американский акцент, за его поношенную и заплатанную одежду, за его вызывающие и радикальные политические взгляды, за его красные волосы и за его любовь к панк-року. Его называли “американским отбросом”, “коммунистической подстилкой”, “фашистским выродком” и всячески оскорбляли и унижали, пытаясь сломить его волю и заставить его отказаться от своих убеждений. Но он не сдавался. Он дрался, спорил, доказывал свою правоту, защищал свои убеждения с яростью, отчаянием и непоколебимой уверенностью, словно загнанный в угол зверь, готовый на все ради своей свободы. После школы он, к удивлению его матери, которая мечтала о том, что он станет врачом или юристом, чтобы вырваться из нищеты, поступил на юридический факультет Оттавского университета, надеясь, что сможет изменить мир к лучшему, используя силу закона и защищая права тех, кто не может защитить себя сам. Но вскоре он понял, что закон слишком медленный, слишком сложный, слишком коррумпированный и слишком зависимый от денег и власти, чтобы бороться с настоящим злом, что он служит лишь интересам богатых и влиятельных, а не простым людям, таким как он и его мать, и что ему никогда не удастся изменить систему изнутри. Он бросил учебу, не доучившись и года, разочаровавшись в своих идеалах и потеряв веру в справедливость, и устроился работать в музыкальный магазин “Sound Asylum”, расположенный в самом сердце оттавского андеграунда, где мог окружить себя любимой музыкой, общаться с такими же, как и он, неформалами, бунтарями и аутсайдерами, и свободно выражать свои мысли и чувства, не боясь цензуры и преследований.