The Broken Moose

Глава 3: Ржавые Струны Следующим вечером “The Broken Moose” был полон напряжения и предвкушения. Джек, Кира и Дэвид собрались за своим обычным столиком, потягивая дешевое пиво и нервно постукивая пальцами по столешнице. Они перебрали несколько аккордов, обсудили возможный репертуар и обменялись краткими, но многозначительными взглядами. В воздухе витала смесь волнения и неуверенности. “Интересно, каким окажется этот Торнадо,” - пробормотал Дэвид, поправляя очки на переносице. “Шон описал его как безумного берсерка.” “Главное, чтобы он умел играть,” - отрезала Кира, настраивая свою гитару. Ее лицо выражало сосредоточенность и легкое раздражение. Она не любила ждать и тратить время впустую. “Он ветеран, Кира. Наверняка он что-то умеет,” - ответил Джек, пытаясь сгладить напряжение. Он постукивал пальцами по своей гитаре, слегка фальшивя. В дверь бара вошел мужчина. Он был высоким и широкоплечим, но его тело выдавало следы былых травм. Он двигался медленно и осторожно, словно каждый шаг причинял ему боль. Вместо левой руки у него был протез из металла и пластика, который блестел в полумраке бара. Его лицо было изрезано шрамами, а взгляд выражал усталость и глубокую печаль. Это был Марк, Торнадо. Он остановился у входа, оглядел присутствующих и направился прямо к столику, где сидели Джек, Кира и Дэвид. Шон кивнул ему в знак приветствия, но Марк лишь бросил на него мимолетный взгляд. “Вы - “Стабби”?” - спросил он хриплым голосом, в котором чувствовалась усталость и боль. Джек кивнул. “Я - Джек, это - Кира, а это - Дэвид. Мы ищем барабанщика.” Марк молча сел за стол, не предлагая пожать руки или представиться. Он достал из кармана пачку сигарет, прикурил и затянулся, выпуская густое облако дыма. “Шон сказал, что вы панки,” - сказал Марк, глядя на них с подозрением. “Я не знаю ничего о панках.” “Мы просто играем музыку, которая нам нравится,” - ответил Джек. “Мы хотим говорить правду, выражать свои чувства. Мы не боимся никого.” Марк усмехнулся. “Не боитесь? Все чего-то боятся. Просто некоторые лучше умеют это скрывать.” “Может быть. Но мы не собираемся молчать,” - сказала Кира, глядя на него в упор. “Мы собираемся кричать так громко, чтобы нас услышал весь мир.” Марк замолчал, глядя на нее с интересом. “Кричать, значит? Что ж, это мне нравится. Я тоже люблю кричать.” “Ты играешь на барабанах?” - спросил Дэвид, нетерпеливо постукивая пальцами по столу. Марк выдохнул дым и кивнул. “Играл. Раньше. Сейчас не знаю. После всего, что случилось…” “Что случилось?” - спросил Джек, заинтересованный его историей. Марк замялся, словно не хотел говорить об этом. “Война. Я потерял много друзей. Я потерял руку. Я потерял веру в человечество.” “Мы тоже кое-что потеряли,” - сказал Джек. “Мы понимаем.” Марк посмотрел на него с сомнением. “Не думаю, что вы можете понять. Вы не видели того, что видел я.” “Может быть, и нет. Но мы видели достаточно,” - ответил Джек. “Мы видели разруху, смерть, несправедливость. Мы знаем, что такое война. Она отняла у нас все.” Марк молчал, глядя на них. Затем он вздохнул и сказал: “Ладно. Я попробую. Но не ждите от меня чудес. Я не тот, кем был раньше.” “Нам нужно только, чтобы ты играл,” - сказала Кира. “Все остальное - неважно.” “Хорошо. Когда мы начнем?” - спросил Марк. “Прямо сейчас,” - ответил Джек, вставая из-за стола. “Шон, можно нам воспользоваться сценой?” Шон кивнул. “Конечно, ребята. Она всегда к вашим услугам. Только не разнесите тут все к чертям.” Джек, Кира, Дэвид и Марк поднялись на сцену. Шон принес Марку барабанную установку, которая стояла в углу бара, покрытая пылью. Она была старой и потрепанной, но вполне пригодной для игры. Марк сел за барабаны, оглядел их и потрогал палочками. Его лицо стало более сосредоточенным, словно он забыл о своих проблемах и погрузился в мир музыки. “Какую песню сыграем?” - спросил Джек, настраивая свою гитару. “Я не знаю ваших песен,” - ответил Марк. “Сыграйте что-нибудь, чтобы я понял, что вы играете.” “Хорошо. Сыграем “Красная Волна”,” - сказал Джек. “Кира, начинай.” Кира начала играть на гитаре, выводя яростный и пронзительный рифф. Джек присоединился к ней, и вместе они создали мощный и агрессивный звук. Дэвид начал играть на басу, добавляя песне глубину и ритм. Марк слушал их внимательно, слегка постукивая палочками по барабанам. Затем, внезапно, он присоединился к ним, начав играть на барабанах с такой энергией и яростью, что казалось, будто он хочет разнести всю сцену в щепки. Его протез не мешал ему играть, он использовал его как часть своего инструмента, создавая уникальный и неповторимый звук. Песня звучала мощно и агрессивно, выражая гнев, боль и разочарование, которые чувствовали Джек, Кира и Марк. Их музыка была криком протеста против войны, тирании и несправедливости. Она была криком надежды, что однажды этот мир станет лучше. Когда песня закончилась, все замолчали, переводя дыхание. В баре царила тишина, нарушаемая лишь редкими хлопками посетителей. “Что ты думаешь?” - спросил Джек, глядя на Марка. Марк молчал несколько секунд, затем ответил: “Это было… неплохо. У вас есть потенциал.” “Значит, ты с нами?” - спросил Кира. Марк кивнул. “Да. Я с вами. Но я не обещаю, что это будет легко. Я сложный человек.” “Мы тоже не простые,” - ответил Джек, улыбаясь. “Добро пожаловать в “Стабби”, Марк.” “Спасибо,” - ответил Марк, беря сигарету и прикуривая. “Теперь нам нужно название.” “У нас уже есть название. “Стабби”,” - ответил Джек. “Стабби? Что это значит?” - спросил Марк. “Это австралийское слово, означающее толстую бутылку пива,” - объяснил Джек. “Это символ простоты, бунтарства и рабочей силы. Мы - “Стабби”. Мы играем простую, грубую и честную музыку.” Марк усмехнулся. “Что ж, мне нравится. “Стабби”. Звучит неплохо.” “Теперь нам нужно название для нашей первой песни,” - сказала Кира. “Я думаю, “Ржавые струны”.” “Почему “Ржавые струны”?” - спросил Дэвид. “Потому что это отражает нашу музыку,” - ответила Кира. “Она грубая, грязная и истерзанная, как ржавые струны гитары.” “Мне нравится,” - сказал Джек. “Тогда решено. Наша первая песня называется “Ржавые струны”.” “Теперь нам нужно начать репетировать,” - сказала Кира. “У нас много работы.” И “Стабби” начали репетировать. Они играли каждый вечер в “The Broken Moose”, оттачивая свои навыки, совершенствуя свои песни и создавая свой уникальный звук. Они играли с яростью, страстью и отчаянием, выражая в своей музыке все, что они чувствовали. Их музыка становилась все более популярной в оттавском андеграунде. Люди приходили в “The Broken Moose”, чтобы послушать их, чтобы почувствовать их энергию, чтобы разделить их гнев и их надежду. “Стабби” становились голосом поколения, потерянного в войне, отчаянии и страхе. Но они также привлекали внимание коммунистических властей, которые видели в их музыке угрозу своему режиму. “Стабби” были объявлены врагами народа, и за ними начали следить. Джек, Кира, Дэвид и Марк знали, что они находятся в опасности. Но они не собирались сдаваться. Они собирались продолжать играть свою музыку, говорить правду и бороться за свою свободу. Они были “Стабби”. И они были готовы к борьбе.