Часть 12
16 сентября 2025 г., 18:40
Примечания:
тгк: meowmur
"why are you leaving i need you?
thank you for happiness,
thank you for your gift,
now i am dependent."
now i'm addicted
Дождь продолжал барабанить по стеклу, словно настойчивый гость, не желающий уходить. Комната была наполнена напряжением, густым, как воздух перед грозой. Джисон скривился, откинувшись на подушки — его запястье всё ещё болело после вчерашнего падения, но это было не так унизительно, как вот это. — Ты закончил? — пробормотал он, устремив взгляд на окно, где дождь барабанил о стекло, словно доставщик, бьющий по адресу. Минхо не закончил. Он только разогнался. — Нет, — его голос прозвучал резко, как щелчок замка. — Ты думаешь, это нормально? Чуть не убился из-за своей беспечности. Вздумал прыгать с крыши гаража, как будто ты – чертов кузнечик-переросток? Хан закатил глаза, но старший уже шагнул ближе, и тень от его фигуры накрыла его целиком. — Я же не сам прыгнул. Ли шагнул ближе, его тень поглотила Джисона, как ночь поглощает день. — А если бы я не поймал тебя? — его пальцы сжали подлокотники кресла, словно он пытался удержать себя от того, чтобы схватить Джисона и встряхнуть его до последнего вздоха. — Тогда, наверное, мне было бы уже всё равно, — он нарочно оскалился. — Ты бы орал, — закатил глаза. — Ещё раз выкинешь что-то подобное – привяжу к кровати. Джисон поднял глаза, встретив взгляд напротив, а после поиграл бровями. — Это угроза? Или обещание? В комнате повисла тишина, нарушаемая только стуком дождя. Хо наклонился ближе, его губы оказались в сантиметре от уха младшего. — Это предупреждение, — прошептал он, и его дыхание обожгло кожу. Хан вздрогнул, но не отвел взгляда. Ему нравилась эта игра – балансировать на грани, испытывать терпение старшего. В этом было что-то волнующее, что заставляло кровь быстрее бежать по венам, заглушая даже ноющую боль в запястье. Старший отступил, смахнув ладонью непослушную прядь волос. В его взгляде больше не было той обжигающей сосредоточенности. — Ладно. Как у тебя с зачётом, он вроде сегодня должен был быть? — внезапно спросил он, скрестив руки на груди. — Сдан, — на его лице расцвела гордая ухмылка. — Теперь я свободен. Минхо удивился, не понимая, как тот умудрился сдать зачет, учитывая его недавнее приключение. Но спорить не стал. В любом случае, он рад за него. Усмехнувшись, он зарылся пальцами в и без того растрепанные волосы, взъерошив их еще сильнее. Теперь хотя бы не придется беспокоиться об его отчислении, но теперь пришла пора волноваться за следующего. — Ну если ты сдал, то и Хёнджин справиться. — Звучит как оскорбление. — закатил глаза младший. — У него-то сколько зачётов осталось? — Ещё три и куча долгов, но он собирается закрыть их, выступив на концерте. — видя непонимание в глазах Хана, он поясняет. — Смог договориться с теми преподами, наверное на коленях их умолял, чтобы закрыть долги и зачёты с помощью концерта. — Он уже нашел пару? — искренне удивился Джисон. Со стороны могло показаться странным, что Хван так долго ищет партнера для танца, ведь вокруг него столько фанатов. Только пальцем укажи, и любой, мальчик или девочка, будет у его ног. Все только об этом и мечтают. Но вот в танцах Хёнджин был невероятно придирчив. Танец для него – целая вселенная, требующая полного погружения. Ему важно, чтобы партнер чувствовал музыку, жил танцем, сливался с ним воедино. Или хотя бы умел двигаться. — Не-а, — зевнул он в ответ, сонно прикрывая глаза. — Сказал, что если никого не найдет, то один на сцену выйдет. — А что насчёт того диска? Что-то я его не видел. — Да он и спёр наверное. Был бы он у Ликса, тот бы уже, как ошпаренный, к нам мчался, хвастаться. Джисон хмыкнул, соглашаясь. Феликс был – импульсивный, открытый и совершенно не умеющий держать что-либо в секрете. Если бы ценный диск оказался у него в руках, об этом знал бы весь университет. Скорее всего, и половина города. — Ладно, — протянул Джисон, потягиваясь и морщась от боли в запястье. — Тогда предлагаю помощь Хёнджину. Все лучше, чем смотреть, как он позорится на сцене один. Минхо удивленно вскинул брови. Он ожидал чего угодно, только не этого. — Ты уверен? В последний раз, когда вы танцевали вместе, чуть не сожгли спортзал. Тот фыркнул, но на этот раз без обиды. Он помнил тот случай. И Хёнджина, выбегающего из горящего зала с выпученными глазами и обугленной прической. Но ведь было весело. — Ну, да, я уверен. И вообще я отличный танцор. Просто у Хёнджина завышенные требования. — А как же Феликс? — Ликс? Разве он не нашёл себе пару? — Не помню такого, да и не думаешь, что потом будешь ночевать в коридоре? Помог Хёнджину, а ему отказал. Глаза младшего мигом стали огромными от ужаса. Он явно не подумал о последствиях. Феликс его просто прикончит, когда узнает. — Отмена. Лучше уж я Ликсу помогу. Хо рассмеялся, наблюдая за выражением лица Джисона. Ладно, не парься, — сказал тот, хлопнув его по плечу. — Может, втроём у них выступите? Или ты с Ликсом, а Хёнджин вам подпевать будет. — Ну ты и выдал конечно. Представляю эту картину. Хёнджин в микрофон орёт, а мы с Ликсом пытаемся танцевать под это безумие. — фыркнул. —Да и вообще, чтобы эти двое вместе? Сразу пошлют. Минхо пожал плечами, демонстрируя безразличие, хотя в глубине души ему нравилась эта идея хаоса. На самом деле, он искренне переживал за обоих друзей. Хёнджин, одержимый идеалом, и Феликс, импульсивный и эмоциональный, – казалось, они были созданы, чтобы раздражать друг друга. Но в то же время, эта взрывная смесь могла выдать нечто невероятное. Жаль их общение как-то сразу не задалось. Из раздумий его выдернул голос младшего. — Как он вообще там? Лодышка Ликса успеет зажить? — Думаю успеет, — кивнул Минхо. — сказали, что недели две займет. Джисон облегченно выдохнул. Ликс без танцев – это как небо без звезд. Он был сердцем и душой их небольшого танцевального кружка, его неуемная энергия и заразительный энтузиазм вдохновляли остальных. — Чанбин к нему сегодня ходил? — Ага, — усмехнулся старший. — Этот вообще от Ликса не отходит. Наверно, уже все крема и мази в больнице скупил. Ты же знаешь Чанбина - он за Ликса горой. Джисон тихо хмыкнул, вспомнив, как Чанбин чуть не устроил погром в столовой из-за того, что кто-то случайно задел Феликса. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным стуком дождя за окном. Джисон снова уставился на улицу, наблюдая за тем, как капли стекают по стеклу, словно слезы. — Может фильм посмотрим? — предложил Джисон, устраиваясь поудобнее. Минхо на мгновение задумался. Дождь все еще не утихал, и выходить куда-либо не хотелось. Он подошел к полке с дисками, пробежался взглядом по названиям, и вытащил один наугад. — Давай, — предложил он, вставляя диск в проигрыватель. — И закажем пиццу. — Звучит неплохо, — улыбнулся Хан. — Только ты платишь. Тот закатил глаза, но спорить не стал. Он плюхнулся на диван рядом с младшим, и комната погрузилась в полумрак, освещенная только экраном телевизора. Дождь продолжал барабанить по стеклу, но теперь его стук казался уже не таким настойчивым, а скорее умиротворяющим.••••
Больничная палата была настолько стерильной, что Феликс чувствовал, будто его мозг медленно растворяется в этой белизне. Он лежал на больничной койке, нога в гипсе, а мысли крутились вокруг того, как он пропускает важные пары. А это значит долги, долги, долги... Лодыжка горела, как будто в нее впились тысячи иголок, а на тумбочке рядом с кроватью лежала стопка учебников, которые он, судя по всему, так и не откроет. Он тяжко вздохнул, потянувшись за пультом, как дверь с грохотом распахнулась. — Ну и рожа, — раздался насмешливый голос, прекрасно знакомый до боли. Феликс даже не обернулся, лишь закатил глаза. — Ну что, хромоног, как поживаешь? — Хван ухмыльнулся, переступая порог. В руках он держал пакетик с чипсами, который тут же открыл с громким хрустом. — Отвали. — А что? — тот сел на край кровати, заставив ее жалобно скрипеть. — Я ведь не обязан был приходить, но кто-то должен напомнить тебе о наших планах. — Каких планах? — младший попытался сесть, но боль в лодыжке заставила его снова опуститься на подушку. — О, ты уже забыл? — Хёнджин улыбнулся, демонстративно достав из кармана телефон. — Сегодня четверг. — И что? — Тупой как пробка, — Хёнджин бросил пакетик чипсов на грудь младшего, получая гневный взгляд и чипсы обратно. — Концерт в субботу. Феликс застонал и отвернулся к стене. Концерт! Как он мог забыть? Эта проклятая лодыжка не только лишила его нормальной студенческой жизни, но и не могла освободить от этого мероприятия что ли? Он посмотрел на чипсы, потом на старшего. — И что, ты рассчитываешь, что я буду на одной ноге там? — Билеты куплены, так что, будь добр, к субботе хотя бы ползать научись. — А если меня не выпишут до субботы? — Это твои проблемы, — парировал Хёнджин, уплетая чипсы с таким аппетитом, словно специально злил лежачего больного. — Можешь подкупить врача, убежать ночью, ну или притвориться, что потерял память. В любом случае, в субботу вечером я жду тебя у входа. Он почувствовал, как внутри закипает злость. Этот самодовольный тип наслаждается каждым моментом его страдания. Он сжал кулаки, стараясь не сорваться и не накричать на Хвана. — А вчера ты казался добрее. — фыркнул Ликс. — Ты вчера тоже милее казался. На секунду в палате повисла неловкая пауза. Феликса смотрел на него с недоуменнием. — Просто пошутил. — безразлично пожал плечами, не отрываясь от чипсов. — Не стоит путать жалость с добротой, Феликс. Ты жалок в своей беспомощности, но это не значит, что я вдруг стал святым. Просто решил проявить милосердие и напомнить о неизбежном. Можешь считать это актом благотворительности от Хван Хёнджина. Ли заскрипел зубами. «Благотворительность? Серьёзно?» — пронеслось у него в голове. Ему хотелось запустить в это самодовольное лицо подушкой. Он снова отвернулся к стене, надеясь, что старший наконец-то уйдет и оставит его в покое. — Мог бы хоть что-то нормальное сказать, раз уж пришел, — пробурчал он, не поворачиваясь. Тот задумался на секунду, а потом выдал: — Гипс тебе идет. И, кстати, медсестра сказала, что ты храпишь как трактор. Не удержавшись, младший бросил в него подушкой. Тот к его сожалению, увернулся. — Ладно, ладно, — засмеялся он. — Мне пора. Но помни: суббота, восемь вечера, у входа. И постарайся не забыть костыли. Феликс отвернулся к окну, стараясь не смотреть на самодовольное лицо Хёнджина. Ему вдруг стало безумно обидно. Он хотел на пары, к друзьям, на пробежку в парке, а не лежать здесь, как овощ, выслушивая колкости от одного придурка. Хёнджин, заметив его подавленное состояние, смягчил тон. — Ладно, не кисни. Я принесу тебе что-нибудь вкусное завтра. Может быть. Дверь снова хлопнула, и Феликс остался один наедине со своими мыслями. В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим писком медицинского оборудования. Он невидящим взглядом уставился в окно, наблюдая за тем, как редкие прохожие спешат по своим делам. Какая-то часть его завидовала им, их свободе передвижения, их возможности жить нормальной жизнью. В голове созревал план. Первым делом, нужно договориться с врачом. Иначе какой смысл вообще во всем этом? Но сначала нужно спросить когда его отпустят домой, может повезет. И нужно придумать, как отомстить Хёнджину за его «благотворительность».••••
На следующий день Феликс, дождавшись обхода, попытался выведать у врача хоть какую-то информацию о своей выписке. Тот лишь развел руками, что-то невнятно пробормотал. Вечером в палату, как гром среди ясного неба, вошел… мужчина. Высокий, в строгом костюме, с портфелем в руках. Феликс сначала подумал, что ошибся палатой, но незнакомец уверенно направился к его койке. — Феликс Ли? — спросил он, глядя на парня сверху вниз. — Да, это я, — настороженно ответил тот. Мужчина присел на соседнюю койку и с улыбкой посмотрел на младшего. — Не узнаешь? Вроде не так много времени прошло, с нашей последней встречи. Ли напряг память, вглядываясь в лицо незнакомца.Черты казались смутно знакомыми, а голос… да, точно, этот тембр! Внезапная догадка озарила его сознание яркой вспышкой. Доктор Кан! Как он мог забыть? Ведь они виделись всего пару дней назад... — Доктор Кан? — Узнал все-таки, — улыбнулся тот, в улыбке промелькнуло что-то хищное. — Проблемы с памятью? — На самом деле нет, но последние дни она и правда подводит. Мужчина задумался, испепеляя младшего долгим, изучающим взглядом, от которого по спине пробежал холодок. — Ты принимаешь таблетки, которые я тебе дал? — получив быстрый, едва заметный кивок, он успокаивающе произнес: — Тогда все в порядке, это всего лишь побочные эффекты, не беспокойся. — Доктор Кан, — наконец выдавил он, —а вы здесь… зачем? — Узнал что ты в больнице, пришел проведать. Его пальцы легли на портфель, медленно открывая его. Младшему от любопытства хотелось заглянуть в него. — Твои таблетки сейчас с тобой? — Нет. Доктор Кан достал из портфеля небольшую баночку с таблетками. Точно такие Феликс принимал последние дни. — Я принес тебе немного добавки, – проговорил Кан, протягивая баночку. – Они помогут тебе быстрее восстановиться или хотя бы ослаблять боль. Ли взял баночку, рассматривая ее с подозрением. Почему доктор Кан вдруг так о нем заботится? — Спасибо, доктор, – пробормотал он, пряча баночку под подушку. – Но я хотел спросить… что насчет моих анализов? Кан нахмурился, словно вопрос пришелся ему не по вкусу. – Пока не известно, возможно придется сделать ещё одно обследование. Но не волнуйся, мы сделаем все возможное, чтобы ты как можно скорее вернулся к нормальной жизни. А пока, принимай таблетки и отдыхай. Он поднялся, поправил пиджак и направился к выходу. – Я буду заходить почаще, чтобы следить за твоим прогрессом. До скорой встречи, Феликс. Дверь закрылась, оставив Ли одного наедине со своими мыслями и странной баночкой таблеток. Он достал ее из-под подушки и внимательно изучил этикетку. Вроде те же самые. Наверное он просто накручивает себя. Доктор Кан все же хороший, просто у того свои методы. Попытка приподняться отозвалась резкой болью в лодыжке. Он поспешно извлек таблетку из баночки и, не медля ни секунды, проглотил ее, запив водой. Таблетки действительно помогали ему справляться с приступами, они действовали почти сразу, стоило ему принять всего одну. — Что это за таблетки вообще такие? — пробормотал он, вглядываясь в загадочную этикетку. На баночке красовалось одинокое название, лишенное всякого намека на состав, дату производства. Боль в лодышка прошла за считанные минуты. Это подогрело его интерес и решив разобраться, он залез в интернет с телефона. Но к своему сожалению ничего про эти таблетки он так и не нашел. Он решает забить и поспать, но уснуть так и не получается. День тянулся мучительно медленно. Хёнджин не пришёл, что одновременно расстроило и обрадовало. С одной стороны, хотелось выплеснуть на него злость, с другой – тут даже причина не нужна.••••
Дверь его комнаты в общежитии была единственным оплотом приватности в этом шумном муравейнике. Хёнджин захлопнул её за спиной, прислонился к прохладной поверхности дерева и закрыл глаза. Эхо его же собственных колких слов — «жалок», «благотворительность» — всё ещё звенело в ушах, оставляя во рту странный, горьковатый привкус. Он оттолкнулся от двери и с раздражением швырнул на стол полупустой пакет от чипсов. Вид больничной палаты, бледного и злого Феликса в гипсе, не выходил из головы. Он рассчитывал на лёгкую подколку, на то, чтобы поднять себе настроение, встряхнуть того парня. Но вместо ожидаемой злой, но живой реакции получил лишь усталую реакцию . Это было… неприятно. Словно он пинал щенка. «Надо было просто принести ему эти дурацкие печенья от Чанбина и уйти», — пронеслось в голове. Пакет с ними так и остался в рюкзаке, стыдливо придавленный учебниками по термодинамике. Вечер предстоял долгий и одинокий. Танцевальный зал в это время был пуст — идеальное место, чтобы выместить на паркете всю накопившуюся досаду. Он быстро переоделся в чёрные спортивные штаны и свободную майку, наушники повесил на шею. Зал и правда был пуст. Высокие зеркала отражали лишь его одного и бесконечную перспективу полированного пола. Он включил на телефоне тяжёлый, пронизывающий бит, тот самый, что не давал ему покоя последние несколько дней. Музыка заполнила пространство, вытесняя ненужные мысли. Он начал медленно, почти механически, разминаться. Мыщцы послушно тянулись, тело помнило каждое движение. Но сегодня оно было не своим. Непослушным. Мысли упрямо возвращались к больнице. Прыжок.
