Сомнус

...Утром я быстренько приняла душ, собралась и отправилась на урок. Как и обещал Сомнус, мы разбирали кучу теории по целительству. Микаэль даже не заикнулся о демонстрации моей силы. Дальше день прошёл без особых перемен. Никому не было до меня дела, но я уже привыкала к этому вакууму. Решила просто отдыхать и мечтать, пока есть такая возможность. Ночью же мне не спалось. Было просто невероятно сложно признаться самой себе, что я действительно жду... урока. Я чувствовала, что «игла» удовольствия и смешанных чувств, которые я испытывала с этим мужчиной, постепенно делают меня зависимой. Чувствовала, но предпринять ничего не могла. Или не хотела?.. Сомнус пришёл, когда я уже была готова выть от бессонницы. Нет, так дальше нельзя... А как можно — я ещё не придумала. — Не спится? — задал он вопрос, материализовавшись в пространстве. — Сомнус... — выдохнула я — Не могу уснуть. Уже все бока болят. — Скучно, да? — проницательно заметил он. — Да... — призналась я. Всё время, кроме уроков, бесполезно болтаюсь тут... — Это не надолго. Скоро тебе придётся много тренироваться самостоятельно. А сегодня у нас важное дело. Оденься плотно, желательны брюки. Есть? — Да — я несмело подошла к шкафу и выбрала несколько вещей. Затем открыла дверь в ванную и уже собиралась войти туда, чтобы переодеться — как внезапно, ладонь наставника легла на моё запястье. Я подняла непонимающий взгляд. — Здесь. — требовательно сказал он. — Что «здесь»? — не поняла я. — Оденешься здесь, при мне. — его взгляд был твёрд, приказ не подлежал обсуждению. Я уже усвоила, что задавать лишние вопросы этому мужчине крайне нежелательно, однако, в этот раз не сдержалась: — Почему я не могу сделать это в ванной? — Потому что я так сказал. — Сомнус, я стараюсь быть послушной, но это, извините, перебор... Он не дал договорить, закрыв мой рот своей ладонью, припечатал меня к ближайшей стене и прошептал на ухо: — У тебя есть два варианта, Одри: либо ты сделаешь, как я говорю, либо тебя переодену я. Понятно? Я осознала, что сопротивление бессмысленно, и кивнула головой. — Хорошая девочка. — улыбнулся он — И какой же вариант ты выбрала? — спросил, убрав руку с моего лица. Я чуть отдышалась и ответила: — Первый. — Тогда приступай. Он сел в кресло прямо передо мной. «Тебе поп-корн подать, что ли? — внутренне бесилась я —Ну нет, это ни в какие ворота не лезет! Один вечер он добр, внимателен и галантен, а уже в следующий — коварен и непредсказуем… Как это понимать?» Мужчина с лукавым прищуром наблюдал за тем, как я пытаюсь переодеться, не оголяясь при этом. Его явно забавляло выражение протеста на моём лице, и вдруг... Я почувствовала, как его пальцы легли мне на оголённую поясницу в тот момент, когда я, отвернувшись, натягивала свитер… Я вздрогнула. — Стой спокойно — приказал он и убрал мои волосы со спины. Его пальцы бережно заскользили по позвоночнику, переместились на лопатки... — Сомнус, что вы делаете? — заскулила я. — У тебя вся спина в шрамах — глухо ответил он — Где ещё есть? Я взмолилась: — Пожалуйста, не спрашивайте... — Ладно, я сам увижу. — с этими словами он начал расстёгивать, уже надетые мной, брюки. — Нет! Я скажу, скажу! — встрепенулась я. Он остановился. Я сделала вдох и выдох, и сдавленным голосом произнесла: — Почти везде. Куда попадало... Он молча поднял с пола упавший свитер и помог мне его надеть. Застегнул обратно брюки и развернул меня к себе. — Одри, я не пытаюсь тебе навредить. Я не враг. Но я должен знать о тебе ВСЁ. Эти шрамы мы уберём с твоего тела. Так быть не должно... — я почувствовала в голосе наставника... горечь и гнев, наверное. Одновременно. Он взял меня за руку и сказал: — А теперь идём. Я молча пошла с ним, не зная, куда. Мы отправились в противоположное крыло особняка. У меня не было привычки разгуливать в чужом доме, поэтому здесь я оказалась впервые. Затем мы спустились по лестнице вниз. Полуподвальное помещение было сырым и холодным, даже немного зловещим. Толкнув одну из дверей, Сомнус ввёл меня внутрь комнаты — как я понимаю, бывшей кухни. Включил свет. На металлических столах было много чистой керамической посуды, но ею, по всей видимости, уже давно никто не пользовался. — Зачем мы здесь? — я рискнула задать вопрос. — Будем лечить тебя. — серьёзно ответил Сомнус. ...Вмиг мне это место представилось операционной, лабораторией, пыточной... Я буквально увидела, как стекает кровь со стола... Меня охватила паника, я выдернула руку из ладони не то учителя, не то мучителя — и бросилась к двери... Естественно, он тут же оказался передо мной. Я рухнула на пол, заползла в угол, сжалась в комок и заскулила... — Одри, что с тобой? — обеспокоенно склонился надо мной он — Прекрати, слышишь? Не бойся... Тебе ничто не угрожает... Ты ведь даже не дослушала... Никто не причинит тебе вреда, я клянусь... Одри... Посмотри на меня — он взял меня за подбородок и взглянул в глаза. От этого заботливого взгляда я постепенно стала приходить в себя. — Дыши, дитя моё, всё хорошо... — он принялся гладить меня по голове. — Я с тобой. Ты не одна. Никто тебе не навредит. Я не позволю, слышишь? Когда меня перестало трясти, Сомнус помог мне подняться, и крепко обнял. Гладил по спине и чуть покачивал из стороны в сторону. Я успокоилась в его руках. И только тогда он спросил: — Часто такое бывает? — Иногда... — прохрипела я севшим голосом. — И что происходит, если некому помочь? — Я теряю сознание. — Одри… Я расскажу, зачем тебя сюда привёл, а ты скажешь мне, что ты увидела, договорились? Я молча кивнула. — Ты будешь бить эту посуду. Тебе нужно, жизненно необходимо выпустить боль из себя. Можешь кричать, переворачивать мебель, рушить стены. Только не оставляй это внутри... Поняла? — Да... — выдохнула я. — Что тебе представилось? — он продолжал гладить меня по волосам. — Я... Я увидела здесь... Пыточную... Лабораторию, где ставят эксперименты над людьми... Расчленяют... Увидела, как со стола стекает кровь... — Да, здесь одного доверия будет мало... — протянул Сомнус. — Вы о чём? — тихо спросила я, прижимаясь к нему сильнее. — Честно? Ты больна, Одри. Не обижайся, это просто факт. Ты носишь внутри ядерную бомбу. И однажды она снесёт тебе крышу окончательно... Но мы можем её достать из тебя по кусочкам. Сразу всю — не получится. Но сегодня избавимся от главного — от страха жизни. — Жизни? — я думала, мне послышалось. — Да, именно. В смерти нет страдания. Потому её ты не боишься. Ты боишься жизни — вот она для тебя — деспот и палач. Но сегодня это изменится навсегда. — Мне нужно просто бить посуду? — недоверчиво спросила я. — Не просто. Я запущу в тебе процессы страха, обиды и боли. Я отключу их в любой момент, если увижу, что ты не справляешься. Но я верю, что ты сможешь. Не думай о том, как это выглядит со стороны. Просто проживай и выпускай любым доступным тебе способом. Любым — подчеркнул он. Хорошо? Я кивнула. — Теперь подыши немного. Так. Молодец. Не бойся, я здесь и буду с тобой до конца — с этими словами он провёл рукой в районе моей поясницы. Во мне мгновенно поднялась ломота, перерастающая в мучительную агонию. Далее его рука скользнула к моему животу и затем — к горлу — я ощутила обиду и страх. И в конце, Сомнус провёл рукой у меня между ног, едва касаясь — и в тот момент мой страх стал жутким, испепеляющим, животным… Я задрожала... Наставник взял меня за руки и шепнул: — Ты сможешь. Ты — сильнее. Я отшатнулась, почувствовав резкий укол в районе груди. — С криком, Одри, вынимай! — приказал мужчина. Второй разряд боли заставил меня заорать во всю глотку. Я согнулась пополам и упала на пол. Чернота лезла из меня и норовила прикончить. Я корчилась в агонии и истошно кричала — как, наверное, женщины кричат во время родов. Внутри меня невыносимо жгло, и это чувствовалось так, будто мне переломали все кости и налили кислоты на раны... И если бы это длилось дольше, я бы не выдержала — но в какой-то момент ощутила, что боль начала сокращаться. Она выползала из меня, как проклятая чума, как змея, перекрывая лёгкие... Секунда, две, десять... Наконец, я снова смогла дышать. Но на смену боли пришёл страх — и снова придушил меня своим грязным мужским ботинком. Сравнял с землёй. Заполз в мозг и вонзился в грудь. Я захлёбывалась кашлем и извивалась на полу, как ящерица. Лишь на долю секунды открыв глаза, я увидела свет... Он исходил от Сомнуса. Я не понимала, что это значит, но этот короткий миг придал мне сил. С диким рыком я оторвала от себя липкое грязное существо, душащее меня — именно так я увидела свой страх — и меня тут же вытошнило на пол. Я в момент озверела и вскочила на ноги — на смену боли, обиде и ужасу пришла огненная ярость. Я стала крушить посуду со звериной злобой, неистовая сила переворачивала моими тощими руками тяжеленные столы... Когда крушить стало нечего, я с розгона ударом ноги проломила бетонную стену. А затем разрушила её полностью... Я была совершенно неуязвима в этот момент. В соседней комнате была подсобка, в которой стоял огромный котёл из нержавеющей стали — я смяла его, как бумажный пакет от сока... ...И вдруг услышала слова — сначала они показались мне произносимыми на незнакомом языке. Но потом я разобрала их смысл: «Песка в часах уже нет. Время исполнилось. Возвращайся.» Силы начали покидать меня, движения стали замедленными, будто меня погрузили в густой мёд. А затем — я отключилась. ***** ...Под обеспокоенные, сонные взгляды коллег, Сомнус нёс на руках свою... Нет, не ученицу. Сегодня, скорее — пациентку. Её кожа стала белой, как снег. Её собственных сил едва хватало, чтобы сердце продолжало биться. Он шёл молча, уверенно и гордо. Войдя в комнату, мужчина усадил обмякшую девушку на кресло и снял с неё грязную одежду, а затем уложил едва живое создание на кровать, сел рядом и взял её запястья в свои руки. Несколько минут его напряжённой концентрации — и девушка начала приходить в себя. Снова порозовели губы, ушла мертвенная бледность с лица, дыхание стало ровным и глубоким…. Прошло ещё около получаса, пока она окончательно «вернулась». А он... Он знал, что всё будет в порядке. Он верил в неё. Верил, но всё-же контролировал процесс до мелочей. Ему больно было смотреть на её страдания... Но он не спешил забрать у неё шанс победить самостоятельно. Хоть и называл её «милое дитя» — он точно знал, НАСКОЛЬКО она зрелая внутри. Она старше всех своих ровесниц на века, а может — и на тысячелетия... И она справилась, смогла. Сама. Это — только её победа, только её триумф. ...И он никогда не упрекнёт её в том, что она нуждалась в его помощи и заботе, как никто... — Сомнус... — прошептала девушка одними губами... — Я здесь, Одри. Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо... — он коснулся её волос, убрал пряди с лица. Сегодня он увидел всю её жуткую поднаготную. Она вывернулась наизнанку перед ним, в буквальном смысле этого слова. Она помнила, как это было, и что произошло. Но была ещё в бреду... Наставник не просто присутствовал — он тотально был рядом. Здесь, сейчас, с этой женщиной-тайной. Когда-то жестоко покалеченной, а ныне — исцелённой. — Песка в часах уже нет... Время... исполнилось.... — сорвалось с её губ, и Сомнуса будто ударило током. Он приник к ней ближе, пытаясь разобрать слова. Она повторила их — снова и снова, и он ошарашенно отстранился... ***** ...Я наконец-то снова увидела свет. Тусклый ночник для меня сейчас сиял, как Солнце в полдень. Зажмурилась. — Одри... — услышала я голос наставника — Ты здесь? Я закашлялась, горло пересохло, и к тому же — болело. Сомнус взял стакан воды и провёл над ним ладонью правой руки, а затем подал его мне, немного приподняв мою голову. Я сделала глоток, второй — и сразу почувствовала облегчение. Боль отступила. Разум прояснился. Я жадно вдохнула и выдохнула: — Спасибо вам... — Ты как? — он взял мою руку в свою. — Не знаю... Вроде... Лучше... — Ты это сделала. Ты смогла. Победила. Сама. — он немного сжал мою ладонь. — Я бы ничего не смогла... без вас... — тихо ответила я. Он чуть улыбнулся и сказал: — Нет, это не так. Я лишь запустил состояния, но преодолела их ты. Только ты. Я помогу тебе подняться... — и если бы эта фраза повисла в воздухе, она бы могла означать многое, но, выдержав паузу, наставник продолжил — Тебе нужно поесть. Не дожидаясь моего согласия, он осторожно взял меня под руки и усадил на кровати, поправив подушки и одеяло. Спросил: — Так нормально? Можешь сидеть? — Да — ответила я, и мне вдруг стало некомфортно. Не снаружи — внутри... И я осторожно произнесла: — Едва ли я стою такой заботы и помощи, Сомнус... Он изменился в лице, и посмотрел на меня строго: — Это не тебе решать. — А... А кому?... Я не впервые слышу эту фразу... Объясните пожалуйста... Он отвёл глаза, но произнёс твёрдо: — Мне. Я уставилась на него непонимающим взглядом. Он помолчал несколько секунд и пояснил: — Для тебя я делаю только то, что хочу, Одри. И больше не говори ерунды. Не зли меня. Я молча кивнула и только сейчас заметила, что сижу в одном белье. — А где мои вещи? — растерянно спросила я. — Я снял их, они испачканы. — Вы??? — Ты здесь видишь кого-то ещё? — слегка раздражённо спросил он. — Нет, но... — Одри, послушай меня сейчас очень внимательно. Той жуткой черноты, что разъедала тебя изнутри и душила снаружи — больше нет. Поэтому если ты не уберёшь свой ложный стыд — мне придётся тебя наказывать. Я смутилась ещё больше: — Почему «ложный»? — Потому что в первый вечер ты полуголая танцевала перед всеми, ничуть не стесняясь. А со мной строишь из себя неизвестно что. Бесишь. — честно признался он. Я даже не сразу нашлась, что ответить. Он впервые отчитывал меня, как школьницу. — Тогда у меня не было выбора... — Выбор есть всегда, дорогая моя. И ты его сделала. И я рад, что именно так. Но если ты продолжишь эту клоунаду — пеняй на себя. Моё терпение не вечно. Глубоко внутри я осознавала, что Сомнус прав. Осознавала, но признаться в этом, даже самой себе, было сложно. — Я... Я поняла. Извините... — Скажи откровенно, я тебя хоть чем-то обидел? — Нет... — Сколько ещё раз тебе нужно доказывать, что я не враг? — Я просто... Хочу понимать... — Откроешь глаза шире — и всё поймёшь. — отрезал он и испарился. Мысли в моей голове смешались в одну кучу. «Действительно, чего я трепаю ему нервы своей стеснительностью? А с другой стороны — я же девушка, а он — мужчина, преподаватель вообще-то...» «Для тебя я делаю только то, что хочу» — значит, хотел помочь и позаботиться. Но зачем ему это? Готовить меня на убой можно и без... Кофе... Роз... Танцев... Терпения... Сочувствия… Я окончательно запуталась. Сомнус вернулся буквально через несколько секунд — с подносом в руках. Поставил мне его на колени и сказал: — Ешь. — А вы... Вы не будете? — Нет, я не голоден. Блюда пахли аппетитно — и именно их я чаще всего заказывала, поселившись в особняке. Совпадение?.. Наставник уселся в кресло и, как строгая мама, следил, чтобы его «милое дитя» хорошо покушало. А потом вдруг сказал: — Одри, ты шептала одну фразу в бреду. Про песочные часы. Где ты её слышала? Я прожевала салат и ответила: — Перед тем, как отключилась, сегодня. Сначала слова показались мне незнакомыми, но потом я разобрала их, а что? Сомнус впервые сделал необычный жест — он приложил ладонь ко лбу и протянул её к подбородку, будто пытался прозреть или проснуться… Я застыла с вилкой в руке и ожидала, что будет дальше. — Одри... — он коротко рассмеялся нервным смехом — Ты хоть понимаешь, ЧЕЙ это язык? — Н.. Нет. А чей? — Высших Ангельских чинов, моё милое дитя. — А...а почему тогда я его слышала? — Важно не то, что ты его услышала, хотя и это не каждому дано — важно, что ты его ПОНЯЛА. Так кто же ты тогда? — похоже, его этот факт шокировал не меньше, чем меня. — Может, я слеп, и ты всех нас водишь за нос? — Сомнус, вы что? — оторопела я. — Ничего, ничего, ешь. Мне просто не верится, что такое возможно... Что ты способна понимать высокоангельский... Я не знала, как на это реагировать и просто продолжила кушать. У меня очень многое не укладывалось в голове, и я приняла решение не зацикливаться на загадках и домыслах, чтобы не сойти с ума. Закончив с поздним ужином, я взглянула на своего... Учителя? Нет, теперь, похоже — покровителя. — Сомнус, вы так много сделали для меня. Уже. Я этого никогда не забуду... — Ах, дорогая Одри... Твоё доверие — вот лучшая благодарность. Я горжусь тобой, и не только поэтому. А теперь отдыхай. Набирайся сил. — с этими словами он приблизился ко мне, легко коснулся губами моего лба, и растворился. Я посидела в ступоре ещё несколько секунд, затем встала, переоделась в сорочку, обняла зайку и легла спать. Впервые в жизни я видела яркие, лёгкие и такие беззаботные, сны... ...Утро обняло меня прозрачными лучами Солнца, пробивающимися сквозь занавеску. Сладко потянувшись, я приняла душ, переоделась, уложила волосы и отправилась в гостиную — хотелось кофе. Вокруг барной стойки собрались, как ни странно, все, кроме начальников — будто ждали меня… Давид почему-то не спешил разбрасываться приветствиями и комплиментами, да и остальные мужчины выглядели настороженно. — Доброе утро — поздоровалась я. Ребята кивнули. Я непонимающе хлопала глазами. Первым голос подал Микаэль: — Одри, что вчера произошло? — Урок... Мы, наверное, разбудили вас, прошу прощения. Я не ожидала, что это будет так громко... — ответила я и тут же вспомнила слова Малека... Отмахнулась от них легко, и сама себе удивилась. Раньше я застряла бы на них надолго. — Я там посуду разбила... Я всё уберу, сегодня же. Микаэль смотрел на меня, как на умалишенную. — Одри, могли бы вы спуститься с нами туда ещё раз? — осторожно спросил он. — Да, а зачем? — просто поинтересовалась я. — Хотим вам кое-что показать. — Ну идёмте. «Моя паранойя и вправду испарилась? Настороженности нет. И как будто — никогда и не было...» Я взяла свой кофе и отправилась с ребятами в подвал. Знакомый маршрут. Я вспомнила внутреннюю обстановку той кухни и уже размышляла, во что переодеться, чтобы убрать там. Микаэль внимательно посмотрел на меня и открыл дверь. Увиденное повергло меня в шок... ...Покорёженные огромные столы из нержавеющей стали валялись вокруг груды бетонных и керамических осколков и огромной чёрной лужи, на полу... От стены, отделявшей бывшую кухню от подсобки, осталость одно воспоминание и, торчащая из потолка, арматура... Но больше всего меня поразил... Котёл — или что это было — тяжеленная металлическая ёмкость, смятая, как скомканная бумажка... Я оторопела и чуть не выронила чашку из рук. Я помнила, что происходило тут — но не предполагала, что моя агония была НАСТОЛЬКО разрушительной… Да тут не убирать нужно, а бригаду целую нанимать, а потом и строителей... Я ошарашенно смотрела на всё это и не знала, что сказать. Микаэль неожиданно спросил: — Одри, это только вы постарались или вместе с Сомнусом? Я замялась, и вдруг властный голос раздался за нашими спинами: — Со мной. Наставник подошёл ко мне сзади и, положив руку на моё плечо, обратился ко всем: — А в чём, собственно, дело? Нам жалко заброшенной кухни для тренировок? Микаэлю пришлось объясняться: — Нет, конечно не жалко. Просто здесь как будто торнадо побывал, и мы не совсем поняли, как это получилось. — Пришлось показывать Одри несколько раз, как направлять энергию, на тарелках уже она тренировалась сама — голос начальника был спокоен. — Там... — Микаэль замялся. — Лужа? — Да. — Одри случайно зажала энергию внутри, и её вырвало. Наймите работников, пусть уберут — отрезал начальник — Ещё вопросы есть? — Нет — ответил Микаэль. — Ясно. Одри, иди за мной — скомандовал мой покровитель, и я отправилась следом. Мы вошли в комнату, и когда за нами закрылась дверь, он сказал: — Видела? — Да... Это ужас... Я не ожидала, что всё так... сильно повреждено. — Я не об этом. Видела, как они изменились в лице? — он был явно доволен. — Я бы сказала — в поведении. Стали насторожены. — И правильно. Пусть остерегаются. Но и лишнего им знать не надо. Поэтому я сказал то, что сказал. Я понимающе кивнула головой и спросила: — Но ведь они же всё слышали вчера? — Нет. Я создал пространство звукоизолированное. Они сбежались только тогда, когда ты рушила стену и пошла вибрация по дому. Они не поняли, и НЕ ДОЛЖНЫ понять. Это ясно? — Да. Получается, к ним нет доверия? — Глобально я не доверяю вообще никому, но дело не в этом. Они могут случайно сболтнуть лишнего — Малеку, например. Он в гипноз вводит на раз. А я бы хотел, чтобы Малек и все вокруг пребывали в уверенности, что ты — забитая овечка и тебя легко поджарить. Пока ты растишь зубы и точишь когти — лучше держать именно эту картинку. — Я поняла. Спасибо, Сомнус. Я рада, что вы пришли. Он подошёл ко мне вплотную, и я не отступила назад. Взял меня за подбородок и пристально посмотрел в глаза, а затем сказал: — Я хочу, чтобы ты запомнила это навсегда. — Что именно? — уточнила я. — То, НАСКОЛЬКО ТЫ УЖЕ СИЛЬНА. В случае опасности, неприятностей, проблем — вспоминай эти, изуродованные тобой, тяжеленные железяки — то же будет и с твоими врагами. Вспоминай разрушенную тобой, стену — так же ты пробьёшь любую преграду. Ты победила самого страшного противника — внутреннего. И внешних — пережуёшь и выплюнешь, как ту чёрную жижу. ЗАПОМНИ. ...Эти его слова звучали как заклинание и благословение одновременно. Я смотрела в глаза Сомнуса и чувствовала отцовскую поддержку, которой никогда не имела. И это было неимоверно важно и нужно для меня... Я не находила, что сказать. Банального «благодарю» мне показалось недостаточно. Поэтому я отставила чашку, сделала шаг навстречу и просто обняла своего покровителя. Крепко. Вкладывая всю свою признательность в этот смелый жест. В первые доли секунды он застыл, видимо, не ожидая от меня такой решительности, а потом тоже обнял в ответ. Мы стояли так — не знаю, сколько. Время отошло на второй план… Я чуть отстранилась, и он снова взял меня за подбородок, скользнул взглядом по моим губам и... Растворился... Я не стала накручивать себя на этот счёт. До уроков с Рафаилом и Микаэлем осталось совсем немного времени, и я решила пока допить, наконец, свой кофе и навести порядок в комнате.