Сомнус

...По голосу и поведению Микаэля невозможно было определить, изменилось его отношение ко мне или нет. Он всегда был учтив, холоден и галантен. Рафаил же, напротив, время от времени бросал на меня обеспокоенные взгляды, а потом, видимо, не выдержал: — Простите, Одри, это не моё дело... Но я не могу не спросить... Сомнус... не обижает вас? — Ну, он бывает требователен, суров, иногда — бескомпромиссен. Однако, я уже не впервые убеждаюсь, что его строгость оправдана и справедлива. Так что нет, не обижает. — Хорошо. На вас столько всего свалилось сразу... — Я сама выбрала этот путь. — Не жалеете? — Пока нет — улыбнулась я. — Все уроки очень глубокие и интересные. Вы открываете мне целый новый мир. Мой мир... И я вам очень за это признательна и благодарна. Рафаил тепло улыбнулся и продолжил свой рассказ о свойствах магических камней. ***** ...Через пару дней поздним вечером, когда я читала какой-то роман в телефоне — появился мой наставник. — Как настроение? — спросил он. — Благодарю, прекрасное. Эти дни я впервые не чувствую себя встревоженной и уставшей к вечеру. — Вот и отлично. У меня для тебя есть подарок. — В самом деле? — Да... Я хочу исцелить твою кожу. Я поначалу впала в ступор. Однако, очень быстро вспомнила, что лучше соглашаться сразу, и ответила: — Это очень здорово! Что от меня требуется? — Как всегда — лежи и не дёргайся — строго сказал он. Я легла. — Халат лишний. — его слова звучали как приказ. Я растерялась... — Ты сама снимешь или тебе помочь? — Я... Я сама — решилась я. Встала, отвернулась, сняла халат, оставшись в одном белье, и легла обратно. — Молодец. Наконец-то ты учишься — удовлетворённо улыбнулся он, достал из кармана баночку с каким-то содержимым и сел возле меня на кровать. Затем взял меня за щиколотки и чуть развёл мои ноги в стороны — от чего я вздрогнула и еле сдержала возмущение. — На массаже была когда-нибудь? — спросил мой покровитель. — Была — призналась я. — Сегодня я твой массажист. Расслабься, ради бога, Одри. Ты вся как натянутая струна. — Я и так ОЧЕНЬ стараюсь! — выпалила я и тут же прикусила язык. ...Сомнусу хватило доли секунды, чтобы оказаться на мне сверху. От шока я только беззвучно открывала рот... Его потрясающие волосы легли на мои руки, плечи, неприкрытые части груди. Он лежал на мне — не давил, но чувствовался. А я смотрела на него диким взглядом и не могла сказать ни слова. — Вот что с тобой не так, Одри? — прошептал он, глядя мне в глаза. — Ч. ч.. что? — еле выдавила я. — Почему я должен повторять тебе одно то же, м? Я по-твоему груди полуобнажённой никогда не видел или кожи, прикрытой трусиками? Чего ты снова прячешься? — Это... Это интимное — треснувшим голосом сказала я. — А оргазм в моих руках — не интимное? — Т...тоже — кивнула я, не зная, куда деться от этих цепких красных глаз. — Но вы же... Не прикасались... Там... — Теперь буду. — отрезал он, и я начала задыхаться. Сомнус не повёлся на эту реакцию и продолжил пытку: — Обещал, что накажу? Обещал. И я так и сделаю. Будешь знать, как меня стесняться. Но сначала — займёмся твоими шрамами — сказал он, и снова очутился у моих ног. Набрал какого-то зелья из баночки и стал бережно втирать в белые ссадины на голенях. Я выдохнула только сейчас и с удивлением обнаружила, что это приятно и немного щекотно. Нахмурившись, он методично продвигался выше и выше, обрабатывая каждое свидетельство чьей-то жестокости. Перешёл на бёдра, и я готова была умолять о пощаде — но понимала, что сделаю только хуже. С другой стороны, процесс этой особой заботы не был чем-то пугающим или неприятным... Я просто бегала от своих чувств. И где-то глубоко внутри я это понимала. — Дыши, Одри. Я не причиню тебе вреда. — сказал Сомнус, и я послушно задышала глубже. — Очень страшно то, что я делаю сейчас? — спросил он. — Н. Нет — скомканно ответила я. — Тогда постарайся успокоиться и засунуть подальше свою стеснительность. Я ничего не ответила, но решила и вправду сосредоточиться на ощущениях, а не на мыслях. ...И вдруг изнутри пришло осознание, что на самом деле, моё тело жаждет прикосновений. А напряжение — это лишь избыток неизрасходованной сексуальной энергии и... банальные предрассудки. Я выдохнула и расслабилась ещё больше. Сомнус заметил это и мечтательно сказал: — Ты хорошая девочка, Одри. Чертовски хорошая... Я позволила ему ещё немного раздвинуть мои ноги, чтобы обработать шрамы на внутренней стороне бёдер. Волновало только одно — потребует ли он снять трусики или бюстгальтер. Но он не потребовал. Поднялся ещё выше — к животу. И вдруг мне захотелось за ним понаблюдать. Я открыла глаза и следила теперь за каждым его осторожным движением... С удивлением обнаружила, что он собрал свои волосы в хвост — чтобы не мешали... Вот это да... Никогда не видела его с такой причёской. И когда он успел?.. Не мужчина, а ходячая магия... Сомнус поднялся ещё выше, к груди. Я порывисто вдохнула, но промолчала. Он был трепетно осторожным. Я поняла, что он не просто хочет меня потрогать, а действительно пытается помочь. — Теперь ложись на живот. — сказал он, и я перевернулась. Он начал с лопаток и спускался вниз, и в некоторые моменты я слышала, как его дыхание становится тяжёлым. Он обрабатывал самые глубокие мои раны… На ягодицах остался видимым только один небольшой шрам — он прикоснулся к нему лёгким движением и спустился на ноги. Уже ближе к стопам мне стало щекотно, и я задёргалась. — Надо же, какая ты ревнивая... — вдруг сказал Сомнус. — Почему ревнивая? — отозвалась я. — Это ты у людей спроси. Ваше суеверие. Говорят, кто щекотки боится — тот ревнивый до чёртиков. — Ну, я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть это... — ответила я. — И хорошо — констатировал он — Но это «пока»... Вот полюбишь кого-нибудь, тогда точно узнаешь. Я только шумно вдохнула и выдохнула... Мне казалось, что это доступно другим, но не мне. Что меня не выберет тот, кого выберу я. Мне ещё много чего казалось... Сеанс «лечебного массажа» был окончен, и Сомнус, взяв меня за руку, подвёл к зеркалу... Я смотрела в него — и не верила своим глазам: абсолютно чистая, гладкая кожа! Я подошла ближе, покрутилась со всех сторон — и нигде не осталось даже намёка на побои... Сомнус наблюдал за моей реакцией с интересом и удовольствием. — Как такое может быть? — восхитилась я — Это поразительно... Спасибо... Спасибо вам... — на моих глазах выступили слёзы. Сомнус подошёл ближе, взял моё лицо в свои ладони и смахнул большими пальцами солёные дорожки на моих щеках. На секунду засмотрелся на мои губы, а потом спросил: — Ты рада? — Я просто в восторге! — искренне улыбалась я — Не ожидала, что они сразу исчезнут. Невероятно... — Скорость получения желаемого зависит от степени позволения приходящему, Одри. — он прикоснулся рукой к моим волосам — А теперь я сделаю то, что обещал. С этими словами он подхватил меня на руки — я даже опомниться не успела. — Закрой глаза. — потребовал мой покровитель. Мне ничего не оставалось делать, как подчиниться. Атмосфера вокруг изменилась, стало жарко. Я открыла глаза и обомлела — баня... Видно, что дорогая, современная, но... Баня... Мужчина поставил меня на ноги, и я окончательно растерялась — на нём не было одежды, кроме полотенца на бёдрах... Я попятилась назад. — Прошу... не надо... — еле слышно проговорила я. — Не надо что? — как ни в чём ни бывало поинтересовался мужчина. — Близости... Я не готова... К этому... — Разве я тебе это предлагал? — удивился он. — Тогда... Зачем мы здесь? — Париться будем. Это же баня. — А париться — это наказание такое? — не понимала я. — Нет. Накажу я тебя веником. Но нежно. От перенапряжения и общего жара ситуации у меня закружилась голова. Сомнус тут же потащил меня под прохладный душ — и мне сразу стало легче. — Это невыносимо, Одри! Чем больше ты упираешься, тем сложнее мне держать себя в руках... — вдруг признался он. — Может, тогда стоит сделать наши встречи не такими откровенными? — предложила я. — Размечталась! — ехидно прищурился мужчина и скомандовал — Ложись. Я расстелила имеющуюся здесь простынь на деревянную полку и легла на живот. — Вот, можешь же вести себя нормально! — выдвинул он мне претензию, смачивая веник в бочонке с отваром каких-то трав. ...Вокруг пахло лесом и… было очень хорошо. Я ненавидела холод — только тепло помогало мне хоть немного расслабиться. — Одри, мне нужен честный ответ — сказал Сомнус, легко поглаживая меня горячим веником от шеи до ступней и обратно. Это было так приятно и… необходимо мне. — Я всегда честна с вами — ответила я, наслаждаясь ощущениями. — Я знаю. Но сейчас это особенно важно. — предупредил он и начал слегка шлёпать меня по ногам, поднимаясь выше. Потоки горячего воздуха обволакивали моё тело, а мягкие прикосновения пушистого веника вызывали трепет и мурашки по коже… Мой покровитель спросил: — Почему именно ты боишься близости? Что там за такой страшный страх, от которого ты бежишь? Я задумалась. Действительно, почему? Несколько минут я искала ответы. Сомнус терпеливо ждал, похлопывая меня по ногам, ягодицам, спине... Наконец, я сказала: — Боюсь боли. И что меня используют и выбросят, как ненужную вещь. Боюсь унижения. Боюсь потом пожалеть. Боюсь чужой неадекватности. Боюсь довериться, разочароваться и закрыться навсегда... Вот. — Целый букет... — констатировал он, и я добавила: — И ещё я не хочу с кем попало. С человеком, которого я едва знаю. С тем, кто ничего не знает обо мне, кому это не надо. Если коротко — хочу по любви. — Ах, моё романтичное, милое дитя... — отозвался Сомнус — Давай развенчаем твои страхи? Перевернись. Я легла на спину, он снова смочил веник в травяной воде и нежно провёл им от груди к ногам. — Тебе нравится? — поинтересовался мой покровитель. — Да, очень. Это... Такие новые ощущения... Люблю тепло. — Ты никогда не была в бане? — удивился он. — Была, в монастыре. Но париться нам там никто не разрешал. Раз в неделю помыться еле тёплой водой было за счастье. — Вот же отродья... — констатировал Сомнус и сжал челюсти. ...Он не шлёпал меня по груди и животу — только аккуратно прикасался веником в этих местах, за что я была ему благодарна. — Так вот, насчёт твоих страхов, дорогая Одри. Первое: нормальный секс — это вовсе не больно, а очень даже приятно. Женщинам больно только один раз — первый. В остальном ты права — от того, кто с тобой, будет зависеть многое. Но не обольщайся на тему «знаю его давно» — ты видишь картинку, а начинка вылезает только в острых ситуациях. Самый милый и добрый парень может оказаться в личных отношениях садистом и маньяком. А если в общем — ты сильно преувеличиваешь значение самого секса. Правда. Ты относишься к нему так, как будто он у тебя один-единственный на всю жизнь, и потому думаешь, что нужно ни за что не ошибиться — и в результате сидишь одна. Одри, секс — это просто секс. Просто наслаждение или его отсутствие. В одном случае он может быть подкреплён чувствами, в другом — нет. Вот и всё. А насчёт твоего общего страха перед мужчинами и их физической силой — это вообще абсурд. Видела, на что ты способна? Это они тебя должны бояться, а не ты их. ...В этот момент я вдруг осознала, что мои опасения коренились в первом неприятном опыте и в том, что мне вообще не с кем было об этом поговорить. Не было мамы, которая бы хоть что-то рассказала. Не было подружек, пример которых мне бы понравился... Я сама себе, как загнанный в угол зверёк, нарисовала страшную картинку — и свято верила в неё... Я вдруг встала и посмотрела Сомнусу в глаза: — Я вам так благодарна за этот разговор... И... Я тоже хочу что-то сделать для вас. Вы очень внимательны и терпеливы ко мне, и я это ценю... Он присел рядом со мной, взял за руку и сказал: — Повторяю: твоё доверие — лучшая благодарность. Ты можешь положиться на меня, Одри. Я не желаю тебе зла. Но я хочу, чтобы ты наконец освободилась. Просто делай, что я говорю, и даю слово — ты не пожалеешь. Я молча кивнула головой и всхлипнула. Он обнял меня и прижал к себе. Коснувшись щекой его груди, я отчётливо слышала, как гулко бьётся его сердце... ...Про себя отметила, что Сомнус отлично сложен. Рубашка ранее тщательно скрывала его развитые сильные, будто литые из камня но не перекачанные, мышцы... Я совершенно забыла, что на мне самой, кроме белья, ничего нет. Забыла, чтобы уже и не вспоминать... — Могу я вас тоже похлопаю веником? — осторожно спросила я. — А ты хочешь? — удивился он. — Хочу. — Ну, давай. Отомсти мне за мой скверный характер! — пошутил Сомнус, укладываясь на полку. — Ничего не скверный! — вступилась я. — Ты же в шоке от моих выходок, Одри, признайся. — В шоке. Но, кажется, только сейчас, под Вашим руководством, я и начинаю жить... Я смочила веник и, не имея опыта, просто делала всё так, как делал он. Затем мы по очереди постояли под душем и вернулись в комнату. Я с удивлением обнаружила, что мои волосы и бельё высохли за секунду. Посмотрела на Сомнуса, а он только развел руками: — Чтобы не простыла. Сам уже был при полном параде, поцеловал меня в лоб на прощание и исчез...