Сомнус

Следующая неделя прошла в примерно том же русле. Днём — уроки у Рафаила и Микаэля, а ночью приходил Сомнус. Я уже не ложилась спать — просто что то смотрела в телефоне, ожидая его. Наши занятия продолжались и приносили свои плоды — энергия поднялась в Анахату. Я ощутила тогда, что люблю весь мир. Ощутила единство со всем живым. Чуть не призналась в любви моему наставнику, но вовремя себя остановила, понимая, что это лишь состояние эйфории, и оно временно. Поток моей силы почти доходил до Вишудхи, но что-то её стаскивало обратно в сердечный центр. Как будто этот этап не был доработан. Мы не понимали, в чём дело, и я переживала по этому поводу, а Сомнус — злился. Благо, мой покровитель отказался от идеи трогать меня в чувствительных местах — необорот, стал осторожнее в обращении со мной, что-ли… Но вот настал вечер, который изменил всё… ***** ...Я сидела с телефоном на кровати и листала видео в соцсетях. Сомнус появился — нет, он обрушился в пространство спальни. В его глазах я увидела какое-то необычное пламя... — Добрый вечер... — улыбнулась я. — Давай сюда телефон! — потребовал он сразу, без приветствий, без предисловий… И это было как-то на него не похоже... Внутри поднялось неприятное чувство тревоги. Я протянула ему гаджет и спросила: — Что случилось? — Ты врёшь мне, Одри. А я это сильно не люблю. — он явно был зол. — С чего вы взяли? — опешила я. Он молчал, разыскивая что-то в моём устройстве. — Сомнус, вам не кажется, что это слишком? Объясните пожалуйста, что происходит? Наконец, он что-то нашёл и заявил: — Мы неделю не можем вылезти с четвёртой чакры. Я перебрал все варианты... И пришёл к выводу, что у тебя кто-то есть. ПОЭТОМУ ты вечерами торчишь в сети. ПОЭТОМУ строишь из себя недотрогу и рассказываешь мне сказки. ПОЭТОМУ я больше не собираюсь тратить на тебя своё время! — его немного трясло, и мне стало страшно. — Вы что? Кто у меня может быть? В особняке вы всё про всех знаете — на мне ваша защита, а внешний мир для меня закрыт. — Как я вижу — не совсем. — он повернул ко мне экран телефона и указал на фото из моей галереи — Кто это? С кем ты переписываешься? Отвечай! — Одногруппник... — Говоришь, не была на свидании? Но я вижу, что на фото вы в кафе. — Вы не так всё поняли... ...Он даже не дал мне договорить — в мгновение ока оказался сверху, вдавив меня в кровать своим весом. Затем наклонился к уху и едко прошипел: — Длительное воздержание не полезно для твоего здоровья. Это срочно нужно исправить. ... Его пальцы скользнули по моей груди... — Сомнус, умоляю, только не это! — взмолилась я — Не надо, прошу! — Я тебе настолько противен? — спросил он, неспешно поглаживая мою шею кончиками пальцев и глядя в мои, полубезумные, глаза. — Нет, но... Я не хочу так... Вы знаете обо мне всё, но Я, Я ВАС почти не знаю... — Однако, свой выбор ты уже сделала. Ты безумно сексуальна, Одри. И ты мне лгала. Я не намерен больше ждать — ответил он и, стащив с плечей лямки моей ночной рубашки, принялся целовать ключицы... — Сомнус, нет! Прекратите немедленно! — заметалась я под ним. Но он не собирался останавливаться... Его рука скользнула под край сорочки — и мне ничего не оставалось, кроме как влепить ему пощёчину, чтобы привести в чувство… Звонкий хлопок, секундная пауза... И он озверел: схватив за талию, мгновенно стащил меня вниз по подушкам... Рванул на мне сорочку — и она с треском расползлась на две стороны. Я осталась перед ним полностью обнажённой, если не считать кулона на шее... Он прильнул к моему уху губами, и его горячее, как пламя Преисподней, дыхание, обожгло висок: — Для тебя я всегда делал только то, что хочу... А тебя, моя дорогая, я страстно желаю с той самой секунды, как заиграла музыка в гостиной. Поэтому тебе лучше расслабиться — это просто секс. И ты не забеременеешь, не волнуйся. Если ты будешь хорошей девочкой, я буду нежен. Ты обещала слушаться, помнишь? — он продолжал говорить это, покрывая поцелуями мои плечи и шею... От шока, мой мозг не оцепенел, как обычно — а начал соображать быстрее, и я выпалила: — Хорошо, хорошо, Сомнус, я согласна! Только позволь мне сказать тебе кое-что? — из-за стресса, видимо, я вдруг перешла на «ты». Он всё-таки остановился и с рваным выдохом произнёс: — Говори. — Ты можешь делать со мной всё, что тебе угодно, только выслушай до конца, прошу! Он молчал, зависнув надо мной, и я продолжила: — Ты становишься воплощением моего самого жуткого кошмара. И я не удивлена — глупо было ожидать иного от мужчины, имеющего такую силу и власть надо мной. Но знай, что тот, кто забрал мою чистоту — не сделал мне так больно, как можешь сделать ты... Ты забираешь надежду. Надежду, что я могу быть не только желанна, но и любима. Ты нашёл одно фото, но не посмотрел остальные. Мы в кафе отмечаем окончание третьего курса. Просто тогда другие ребята уехали на сезонную подработку — на праздник пришел один парень и несколько девушек… Я фотографировалась со всеми, кто был там — так же делали и мои одногруппники, на память. А сижу вечерами с телефоном я потому, что ЖДУ ТЕБЯ! Всё равно ведь не усну. Мне здесь нечем больше заняться. Я как в клетке. Изучи мои переписки, историю просмотров — да что угодно — и ты увидишь, что я не лгу. Я вообще ни с кем не общаюсь, не переписываюсь, и не хочу. Я никогда не врала тебе, ни в чём... И... И я не буду сопротивляться, ибо это бесполезно. Забери это тело и делай с ним, что тебе вздумается. Но меня всю, настоящую, ты так не получишь никогда. Я тебя возненавижу... Начинай. Повисла пауза... Секунда, две… И Сомнус поник… — Одри... Я отвернула голову к окну и глотала свои немые слёзы. Он слез с меня и, поколебавшись, бережно укрыл одеялом. — Одри... Прости... — услышала я совсем рядом. Он сел на кровать и начал гладить меня по волосам, повторяя: — Прости меня... ...Я не знала, что за человек этот Сомнус, но бесспорно было одно — он вряд-ли когда-то просил прощения у тех, кто ниже его по статусу. Я переживала свою агонию, но и не требовала, чтобы он ушёл... — Я всё понял... Я даю слово — такое больше никогда не повторится... Если ты не захочешь, я никогда... Я повернулась к нему и увидела неприкрытую скорбь и сожаление в его глазах… Это было невероятно... «Неужели ему действительно не всё равно, что я чувствую???» В этот момент моё тело обрело контроль над разумом — я перехватила его руку... и, застыв на пару секунд... поцеловала её: — Спасибо, Сомнус... Я не знаю, что именно произошло с ним в тот миг, но его глаза заблестели... Он бережно взял мою ладонь в свои, чуть склонился и прикоснулся к ней лбом. Его гладкие белоснежные волосы легли мне на шею… Он помолчал, а потом с горечью спросил: — Ты больше не сможешь довериться мне, да? — Это зависит только от тебя... — я позволила себе провести рукой по его плечу. — Одри... Я неистово хочу тебя, это правда. Но не такой ценой... Ты нужна мне... Вся... Извини меня за эту историю... Я сам себя не узнаю... И ненавижу... Я погладила его по щеке, и он закрыл глаза, упиваясь этими прикосновениями... Наконец-то я призналась сама себе, что он тоже мне не безразличен. Что я успела привязаться к нему за эти жалкие дни. И тихо радовалась, что это — взаимно. Что он смог, смог остановиться — иначе бы всё пропало... — Я ведь действительно знаю тебя намного дольше, чем ты — меня... — вдруг произнёс он, и от неожиданного откровения я приподнялась на локте. — Что??? — Это я приказал Микаэлю присматривать за тобой. — Как? Почему? — я растерялась и не верила своим ушам. — Помнишь, ты хотела прыгнуть с крыши? — Д.. Да... Откуда ты знаешь? — Тогда я летел по своим делам, и заметил... Он пару секунд помолчал и добавил: — Все обитатели этого особняка имеют миссию — мы находим потенциальных самоубийц. Я тогда рванул тебя назад... — Да, такое было... — несмело начала вспоминать я, усаживаясь на кровати и натягивая одеяло на грудь — После того, как я получила те деньги, мне было так тошно, что я решила просто уйти. Потерял значение мой будущий бизнес, университет, надежды... Я была глубоко одинока, и не видела смысла добиваться хоть каких-то существенных благ ТАКОЙ ценой. Я выпросила ключ у главной по подъезду, и пошла на крышу. Ночью, конечно, чтобы не собирать внизу обеспокоенную толпу... Я стала на парапет, и уже готова была сделать шаг — как вдруг невидимая сила рванула меня назад. Я больно ударилась и заплакала... Но желание прыгать тогда отпало. А потом я всё-таки начала варить пасту на продажу — и в моей жизни наконец-то наступил просвет… Он смотрел на меня сокрушённо. Я немного помолчала и добавила: — А... А летел — это образно, да? — Нет, буквально. Одри... Прошу, только не волнуйся, но ты должна кое-что знать... Я кивнула, хотя и не понимала, к чему мне готовиться. — Все обитатели этого дома — не люди. — выдохнул он. — А.. А кто? — мой мозг отказывался соображать. — Ангелы, Демоны. — К.. Как? — голос сказал мне «аривидерчи», и дальше я могла только беззвучно открывать рот. — Да... Именно поэтому ты столкнулась с пренебрежительным отношением тут. Малек — Демон. Фурий — тоже. И ещё Давид и Кассиэль. А Микаэль и Рафаил — Ангелы. Вот такая компания... — сказал он и акууратно сжал мою ладонь. Я была в шоке от таких новостей. — А.. А ты? То есть, вы? — осторожно и еле слышно спросила я, уже не зная, как к нему обращаться. — Ты. Между нами — ты. Я — Серафим. Чёрно-белый. Соединяющее звено между двумя мирами, так сказать... В этот момент мой разум перегрелся окончательно, и я отключилась... ***** Он чуть её не потерял. Чуть не разбил хрустальное сердце, доверившееся только и впервые — ему. Эх, Сомнус, Сомнус… Что теперь тебе придётся сделать, чтобы она открылась тебе до конца, стала твоей всецело, м? Она хрупкая... Береги её, брат. Иначе потеряем вас обоих... ***** ...Я пришла в себя, и с облегчением почувствовала, что мой наставник рядом. Он никуда не ушёл. Открыв глаза, сразу нашла его взгляд, прикованный ко мне... — Сомнус... — Одри... Ты как? — Нормально. Мне же не приснилось? — Нет. Я вдохнула и выдохнула: — Так, выходит, у тебя и крылья есть? — Есть — улыбнулся он. — Покажешь?.. Ну, когда-нибудь? — Если хочешь, покажу сейчас. Меня пробрала дрожь предвкушения, и я попросила: — Пожалуйста... Он молча стал посреди комнаты — и её озарил слепящий свет, а затем он рассеялся и я увидела за спиной Серафима… Не два крыла, и даже не четыре — а целых шесть... Три чёрных — с одной стороны и три белых — с другой. Я долго смотрела на него, не моргая, и он спросил: — Как тебе? — У меня нет слов... — ошарашенно сказала я и прикрыла рот рукой. Он размял шею и спрятал крылья. Я же теперь не знала, как себя с ним вести. Действительно, кто я на ИХ фоне? Правильно — зверушка. Мелкая букашка, хоть и с потенциалом неведомой силы... — Не испугал тебя? — спросил мой инфернальный покровитель. — Нет, это просто невероятно... — Одри, я уверен, что у тебя тоже есть крылья. — присев ближе и снова взяв меня за руку, сказал он. — Я сейчас с ума сойду от таких откровений... Пожалуйста, расскажи по порядку... Я хочу сложить мысли в голове. — Хорошо. Спрашивай. — Так значит, ты увидел и спас меня тогда, на крыше... Почему приказал присмотреть за мной? — Видишь ли, Одри, самоубийцы — довольно часто — не обычные люди. Обычные страдают до конца. Им и в голову не приходит, что у них есть выбор, есть власть над собственной жизнью. А ещё, чтобы покончить с собой — нужно быть сильной личностью, которая плевала на «правила» и не боится смерти. Это заблуждение, что самоубийцы — слабаки. Мы ищем таких. В твоём случае я почувствовал неземную энергию сразу. Потому и дал задание не упускать тебя из виду. Но двойное самоубийство — это перебор даже для бессмертных. Поэтому решил поселить тебя здесь. Под надзор, так сказать. — Так, выходит, обучение и вся эта история — только твоя личная инициатива? — Да. И ты можешь — нет, ты ДОЛЖНА стать одной из нас. Это моя цель. Обычная жизнь тебя не достойна. — ответил он и поцеловал мою руку. — Может, это прозвучит самонадеянно, но я всегда это чувствовала. Что жизнь, какая она у людей на земле — мне чужда. Что есть нечто большее… Скажи, а как же Ангелы и Демоны уживаются тут вместе? Мне казалось, у них вражда… — Как видишь, нет. Эти расы отличаются лишь базовой энергией. Энергия Ангельская — это созидание. Демоническая — разрушение. Но убери какую-то одну — и мир рухнет. Кроме того, Ангелы — не всегда добрые, а Демоны — не всегда злые. Бывает очень даже наоборот. Можно создавать оружие, а можно разрушать болезни. Это зависит от характера конкретной личности. Поэтому, если эти личности способны уживаться вместе — то нет разницы, какого цвета крылья за их спиной. Даже в Высшем Совете присутствуют и те, и другие. ...На несколько минут в комнате повисло молчание. Я пыталась переварить полученную информацию… А Сомнус, несмотря на то, что я не отталкивала его, всё ещё терзался — и это было заметно. Наконец, он сказал: — Одри, прости меня, прошу. Мне невыносима мысль о том, что я поддался порыву и причинил тебе боль... Я не могу смириться с тем, что ты теперь ненавидишь меня... ...Я и представить не могла, что услышу когда-то такие слова, и тем более — от Серафима… Я осторожно коснулась руки моего покровителя и чуть погладила её: — Ты остановился. Это главное. Это очень много для меня значит. Поэтому я беру свои слова назад. Он благодарно сжал мою ладонь и тихо произнёс: — Спасибо... Одри, до того, как ты оказалась в особняке, я понятия не имел, во что это выльется… Я сопротивлялся мыслям о тебе до последнего. Они сводят меня с ума... Я буду с тобой только Ангелом. Я постараюсь... — Нет! — возразила я — Будь собой. Пожалуйста. Ты тоже нужен мне... Весь... Уверена, первым его порывом на моё откровение было сгрести меня в охапку и как минимум — зацеловать до смерти. Но он запретил себе, ограничившись лишь лёгким касанием губ к моей щеке. Затем резко встал с кровати и рухнул в кресло рядом, прикрыв глаза: — Вот и что мне с тобой теперь делать, скажи? Как определить, где я перешёл грань, а где — нет? Мне нестерпимо хочется дарить тебе удовольствие всеми возможными и невозможными способами, но если я попытаюсь — ты закроешься от меня навсегда… Одри... ты мой мучитель... А докатился, выходит, я... Я улыбнулась этому порыву чувств и лукаво произнесла: — Тогда принеси мне из ванной комнаты халат, пожалуйста — расскажу. Говорить дважды не пришлось. Серафим тут же отправился выполнять мою просьбу, что здорово потешило моё самолюбие. — Теперь отвернись, я переоденусь. — мне отчаянно льстила эта маленькая, но такая желанная, власть нам ним. Он с неохотой отвернулся. — Спасибо, Сомнус. — я завязала халат, и продолжила: — На самом деле всё просто — если я не готова, я тебе сообщу. Остановиться ты сможешь — проверено. Лишний раз трепать тебе нервы не буду... ...Он тут же подхватил меня на руки и усадил к себе на колени. Я несмело положила руку ему на плечо... — Ах, моё милое дитя... — рассматривая черты моего лица и гладя по волосам, сказал он — Раскрыв силу, ты сможешь заполучить не только крылья, но и молодого, перспективного, привлекательного Ангела или Демона... — казалось, он поднял волнующую его, тему. — Почему ты считаешь, что мне это нужно? — удивилась я. — Одри… Ты так мало видела в этой жизни хорошего… А мир прекрасен, огромен, разнообразен… И я не имею права заслонять его собой от тебя… Ведь может случиться так, что ты захочешь иного… Ты молодая, красивая и очень сильная. Я уверен, что как только твоя мощь раскроется в полной мере — у тебя будет очередь из претендентов на руку и сердце… У тебя будут любые блага. Я не имею права забирать у тебя возможность быть счастливой, когда ты станешь собой… — он помолчал и добавил: — К тому же — я не молод, и у меня скверный характер… И тут я не выдержала: — Прекрати. Он поднял на меня удивлённый взгляд, и я продолжила: — Давай развенчаем твои страхи? Во-первых, ты не заслоняешь мир собой — наоборот, ты, и именно ты — открываешь его для меня. Во-вторых — неужели ты думаешь, что когда я обрету силу и пойму кто я, мне нужны будут те, кто не был со мной в моём Аду? Кто не видел, как я корчусь от боли, кто не утирал моих слёз, не исцелял моих ран? Кто не гордился моими успехами и не волновался за мои неудачи? Кто не хотел отомстить за меня, кто не терпел меня в моменты страха и слабости, подставляя сильное плечо? Кто не приручал меня нежностью и заботой? Кто, не поверил в меня, когда я ничего не значила? Кто, чёрт возьми, не спасал мне жизнь и не знает меня настоящую??? — слёзы ручьями потекли по моим щекам. — Одри… Девочка моя… — он растерянно прижал меня к себе — Только не плачь… Я понял, понял… — гладил меня по голове Сомнус. — Не хочу больше даже слышать о подобном. — меня уже понемногу отпускало — Я понимаю, что я не ровня тебе, и никогда ею не буду. Поэтому прошу — если ты передумаешь насчёт меня — просто скажи, ладно? Но если я действительно нужна тебе так, как ты говорил — то умоляю тебя больше никогда меня ни под кого не подкладывать. — Я не это имел ввиду! — встрепенулся он — Ты не просто нужна, ты необходима мне... Я впервые за тысячелетия чувствую себя живым — с тобой. Я лишь боюсь, что испорчу жизнь тебе… — мой покровитель напряжённо сглотнул. — Испортишь. Если продолжишь в этом духе. Сомнус, мне совершенно не надо всё то, что ты перечислял. — я ласково коснулась его волос кончиками пальцев. Наконец-то могла любоваться им, а не судорожно ожидать подвоха… Точёный профиль, красивый изгиб бровей, тонкие — но такие желанные, губы… Безупречный нос, высокие благородные скулы, мощный подбородок — и это бешеное пламя алых глаз... «Я влюблена В ТЕБЯ, ты что, не видишь?» — кричала ему во мне каждая молекула. — Вот как? — выдохнул он — А что же тогда тебе нужно? — Я отвечу. Но тоже хочу знать правду. — я осмелела и решилась задать тяжёлый вопрос. Он внимательно смотрел мне в глаза, и я продолжила: — К чему на самом деле ты меня готовишь? — Поясни. — Ну, тогда в гостиной ты сказал Фурию, что я могу оказаться пешкой на вашей шахматной доске. Что это значит? Он шумно вздохнул. Помолчал пару секунд и ответил: — Да, нам нужны сильные... Личности. Для поддержания баланса между мирами. Но я не позволю, клянусь, я не позволю, чтобы тебя использовали. Я не ожидал, но ты стала так дорога мне, Одри... Я молча кивнула и погладила его по плечу. — Так что тебе нужно вместо того, что я перечислил? Я ответила просто и искренне: — Ты... ...Он осторожно взял моё лицо в свои ладони, несколько секунд всматривался в глаза, а затем я ощутила нежный, невесомый поцелуй на своей щеке... «Остановить его? Нет, ни за что. Я ХОЧУ этого. Хочу знать, каковы на вкус его поцелуи. Здесь и сейчас...» ...Прикосновение повторилось, уже более настойчивое. И я про себя отметила одну важную деталь: не встречая сопротивления — он бесконечно заботлив. Сталкиваясь с сопротивлением — бывает дерзок и груб. Его природа такова. Стоит запомнить. Я подняла руку и прикоснулась пальцами к его щеке, поощряя продолжать… В эту же секунду, он накрыл мои губы своими — чувственно, томно, невыносимо ласково... Я поддалась и разомкнула губы. А дальше — как в тумане… Его язык проникал в мои уста бережно, но настойчиво. Нам обоим стало нечем дышать. Его руки обвились вокруг моей талии, и притянули ближе. Я запустила пальцы в его волосы на затылке и тихонько застонала от наслаждения... Вкус терпкого, обволакивающего кофе проник не только в моё тело, в каждую его клеточку — он ворвался в сознание, в сердце — и поселился там, как хозяин... Возбуждение, та самая энергия — росло с каждой секундой. Мы упивались друг другом так, словно оба, наконец, припали к источнику Жизни… Время, пространство — исчезло всё. Остались только он и я — и этот невероятный, умопомрачительный поцелуй... Серафим спустился губами на мой подбородок, шею, ключицы... Это было божественно... Совсем не так, как всего полчаса назад… Я тихо простонала: — Сомнус... Я не выдержу… Он остановился, оставив лёгкое касание на моей щеке. — Ты невероятная... — прошептал он, прикрыв глаза, прижимаясь своим лбом к моему. — Ты невероятный... — искренне ответила я и прильнула к нему ближе, обнимая за спину. Мы сидели так ещё какое-то время, и затем я спросила: — Мы могли бы погулять в саду? — Да... — удивлённо ответил он — А почему именно в саду? — Просто мне... Не хватает здесь свежего воздуха. Я хотела на днях выйти в сад, но Кассиэль сказал, что ты строго запретил... — Запретил, это верно. — Но зачем? — Берегу тебя. — От кого? — От всех. А в частности — от таких, как Малек. — И много их? — Поверь, достаточно. — Так, значит, ты на меня защиту наложил не только ради безопасности, но и из ревности? — игриво предположила я. — Разумеется. Пойми, Одри — я не из тех, кто способен делиться... И сам на части не рвусь. Не моё это. — Тогда тебе вообще не о чем волноваться. — ответила я и сама порадовалась его откровению. — Вот как? Очень любопытно. А что же ты теперь будешь делать без «авторских коктейлей» Давида? — То же, что и с ними... Стоп! Ты и это знаешь? — встрепенулась я. — Девочка моя, я знаю ВСЁ, что происходит в этом особняке. И много где... Меня эта фраза навела на неприятную мысль: — Сомнус... скажи, у тебя есть ещё ученики? — Есть. Моё сердце болезненно сжалось, но он продолжил: — Ученики есть, учениц — нет, если ты об этом. Я бесшумно выдохнула. Захотелось сменить обстановку: — Понятно. Погуляем? — Идём. — сказал он и взял меня за руку. Мы тихонько вышли через гостиную в сад. — Как же здесь хорошо! — не сдержала я эмоций. — Нравится? — Да, правда, свежо немного... — поёжилась я. — Иди сюда. — он притянул меня ближе и обнял сзади. Тёплая, слегка искрящаяся аура укутала меня с ног до головы. Мы стояли посреди пробуждающейся зелени и любовались звёздным небом. — Получается, там твой дом? — я указала наверх. — Нет. У меня нет дома. — Как?... — опешила я и развернулась к нему. — Я сирота, как и ты, Одри. Во мне две природы. Таких нигде не любят, но с силой считаются. — Выходит, ты тоже одинок? — Уже нет... — прошептал он и обнял меня крепче. Мне не хотелось бередить его раны, но на языке застыл вопрос. Видимо, Сомнус это почувствовал, и продолжил сам: — Мои родители погибли на войне миров — очень и очень давно. Я их почти не помню. Я был маленький тогда. И никогда не был человеком. — Я соболезную... — тихо сказала я и прижалась к нему. Он вдруг решил сменить тему: — Поэтому я понятия не имею, как ухаживают за девушкой на земле. Подскажешь? — К счастью, нет. — ответила я. — Почему к счастью? — За мной никто никогда не ухаживал до тебя. По земным меркам я — обычная серая мышь. — Действительно, к счастью. А то бы я ревновал. — пошутил он, и уже серьёзным тоном добавил: — Но ты не серая мышь, Одри. Ты женщина — наверное, единственная на все века — что свела с ума Серафима. Я что-нибудь придумаю. — он поцеловал мне руку. — Спасибо, Сомнус... На самом деле мне безумно нравится, как ты ухаживаешь за мной. Я это вижу, замечаю, и бережно храню в сердце... Хотя, у меня это как-то даже в голове не укладывается, если честно... — Уложим. — лукаво усмехнулся он. Мы немного помолчали и Серафим вдруг сказал: — На этом небе нет даже Ангелов. — Почему? — удивилась я. — Небо — это не физическое, а энергетическое пространство. Идентификация неба — это чакра, с которой резонирует существо. У людей всего семь чакр основных. И максимум, чего они могут достичь — это чин низшего Ангела или Демона. И то — за тысячи воплощений. И это уже седьмое небо. Знаешь, как я понял, что ты — не человек? — Как? — мой мозг не успевал подготовиться к новой информации. — У тебя 24 чакры, и ещё несколько — в потенциале. — Ого... Ты их видишь? — опешила я. — Чувствую. — Я просто в шоке... — Привыкай. Ты будешь в шоке каждый день. Перепрошивка мировосприятия — штука сложная, но поверь — оно того стоит. — А...а...— мысль вертелась на языке, но оформить её в слова было непросто. — Что такое? — удивился Сомнус. Я собралась с силами: — А что, если нас увидят... Вместе... Сейчас, например? — Обязательно увидят, и что? — не понял он. — Но... Ты ведь Серафим, а я — какая-то смертная... Это не повредит твоей репутации? — Ты шутишь? — улыбнулся мой покровитель. — Ну, я не знаю, какие там у вас правила — может, нельзя? — Чем выше личность, тем меньше правил. — констатировал он. — Да и если бы было «нельзя» — ты что думаешь, я бы прятался? Скрывал бы наши отношения? Стыдился тебя? Это низость и лицемерие, Одри. Я такое ненавижу. Кроме того, ты — не «какая-то смертная» — когда наконец запомнишь? Постой… Или... Или, может быть, ты сама не хочешь, чтобы кто-то узнал? — прищурился он. — Хочу! Хочу, чтобы узнал весь мир, что я нужна тебе! Что я — твоя и только твоя... — искренний порыв сорвался с моих губ, и я осеклась. — Боже, я теперь не знаю, как себя с тобой вести... — Именно так, моя девочка...— улыбнулся он и коснулся моей щеки — Чем естественнее, тем лучше. Ты, настоящая, просто сводишь с ума... — с этими словами, Сомнус поцеловал меня снова — теперь уже горячо, жадно, испепеляюще, неистово… — до дрожи нутра, до звёздочек в глазах и бабочек в животе... ...Мы отдышались, побродили по саду ещё немного и вернулись в особняк. — Я живу теперь в твоей комнате, а где останавливаешься ты? — поинтересовалась я. — Нигде. Я всё время в движении. На моём уровне это нормально. — А... А у тебя сейчас есть дела? — Срочных нет. А почему ты спросила? — Я... Я просто хотела предложить — если ты не против... — Одри, смелее. — В общем, ты можешь ночевать здесь, если хочешь... — мне уже не хотелось его отпускать. — Я тебя съем. — лукаво прищурился он. Мне пришлось прикусить язык. Действительно, чего я ожидала? «Сомнус, спи со мной, только не так, как ты жаждешь!» Смешно. Но он, видя мою реакцию, продолжил: — Я обязательно останусь с тобой, дорогая моя, когда ты будешь уверена, что готова. Не хочу снова утратить контроль. Ты не представляешь, насколько желанна для меня... Это... что-то новое. И я пока не знаю, как с этим справляться. — Извини, я сморозила глупость. — Ах моя драгоценная девочка... Я буду скучать. — Я тоже... Он поцеловал меня в щёку — и растворился. А я рухнула на кровать, совершенно обессиленная этими переменами...