И в этой тоже

Гарри Поттер не был готов умереть. Да, он думал об этом — прокручивал в голове сцены смерти тысячи раз, особенно в самые тяжёлые ночи после войны. Но когда это случилось на самом деле, он испытал лишь раздражение. Он шёл по улице, не думая ни о чём особенном. Магия сделала его слишком самоуверенным, слишком расслабленным в обычном мире. Он не услышал заклинания, не успел поднять палочку, не успел даже понять, что происходит. Авда Кедавра ударила в грудь, сердце на мгновение застыло, и Гарри рухнул вперёд, не успев даже выдохнуть. Зелёная вспышка. Ощущение падения. И затем — снова воздух. Резкий вдох, холодный воздух обжигает лёгкие. Гарри дёрнулся, вскочив на ноги, словно только что вырвался из кошмара. Грязь. Лёгкая морось, серое небо, тяжёлый запах металла и дыма. Гарри медленно моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Он стоял посреди поля, утопая ботинками в мокрой земле. Вокруг — грохот, крики, что-то взрывается вдалеке. И вдруг — дикий, оглушающий свист. — Ложись! — заорал чей-то голос, но Гарри не успел даже среагировать. Грохот, взрыв — его швырнуло на землю, уши заложило, лёгкие сдавило. Он закашлялся, поднимая голову, и увидел, как кто-то резко опустился перед ним на корточки. — Что, блять, за идиотина? — прорычал мужчина с холодными чёрными глазами, хватая его за воротник. — Новичок, мать твою? Какого чёрта ты встал? Гарри не дышал. Он смотрел в лицо человеку, который не должен был здесь быть. Северус Снейп. Но он был другим. Лицо испачкано копотью и грязью, короткие волосы взлохмачены, на плечах серый военный плащ. И в его глазах не было никакого узнавания. Гарри открыл рот, но слова застряли в горле. — Поднимай свою задницу, салага, или я оставлю тебя сдохнуть тут! Гарри дышал тяжело, пытаясь прийти в себя. Уши всё ещё звенели от взрыва, грязь и пепел щипали глаза. Он с трудом поднялся на ноги, ощущая незнакомую тяжесть на плечах — грубая военная форма, ботинки, промокшие в вязкой земле. Ему было холодно. Ветер пробирался под тонкую ткань рубахи, а тело болело так, словно он только что пережил падение с метлы на полном ходу. Он огляделся. Вокруг — чужие лица. Люди в таких же, как у него, формах — бледные, испачканные копотью, с выражением усталости и напряжения. На некоторых повязки, на других — кровь. Это была война. Но не магическая. Ни единого намёка на заклинания, ни палочек, ни знакомых символов. Только оружие — длинные ружья с примкнутыми штыками, револьверы у офицеров, грубые сапёрные лопатки на поясах. И вот тут его накрывает. Его нет в Британии. Он не в Хогвартсе. Не в Министерстве магии. Его нет в том мире. Гарри быстро поднёс руки к лицу — те же шрамы, та же кожа, чуть грубее, чем он помнил. Но это всё ещё он. Гарри Поттер. Только теперь он солдат в неизвестной армии, в незнакомой войне. — Эй, салага, ты оглох? — грубый голос вернул его в реальность. Гарри резко поднял голову и наткнулся взглядом на него. Северус Снейп. Но другой. Чёрные волосы короче, чем он помнил. На щеке старая царапина, в уголке губ затаилась злая усмешка. Тёмные глаза цепкие, внимательные, холодные. Форменная куртка с рваными краями, ремень со снаряжением. На плече — капитанские знаки отличия. Гарри не мог дышать. Снейп его не знал. Взглянул как на обычного солдата, молодого, неопытного, жалкого. — Говорить умеешь, салага? — голос стал ниже, насмешливее. Гарри сглотнул, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Так точно, сэр, — слова вышли сами собой. Снейп скривился. — Сэр? — фыркнул он. — Ты что, в академии, блять? Кто-то рядом усмехнулся. Гарри не сразу понял, что Снейп ждал другого ответа. — Капитан, — быстро исправился он. — Лучше, — кивнул тот и, сузив глаза, прищурился. — Фамилия? Гарри на миг замер. Сказать правду? Какой в этом смысл? Но язык его уже предал. — Поттер. Что-то промелькнуло в тёмных глазах Снейпа, но он быстро убил эмоцию. — Надеюсь, ты стреляешь лучше, чем выглядишь, Поттер, — сказал он холодно. — Иначе сдохнешь быстрее, чем успеешь понять, куда попал. Снейп развернулся, и Гарри остался стоять, пока другие новобранцы не стали подтрунивать его за проваленное знакомство с капитаном. Но Гарри не слышал их. Он смотрел на удаляющуюся фигуру Северуса Снейпа. Он здесь. Он жив. Но не знает его. Гарри быстро понял: настоящая война — это не сражение с Волдемортом в подземельях Хогвартса. Это вонь разлагающейся плоти, грязь, въедающаяся под ногти, и крики, от которых нельзя спрятаться даже в самых глубоких углах сознания. Каждый день начинался одинаково: марш-бросок на рассвете, голодный завтрак, тренировки, расчистка окопов. А потом — поле боя. Пули свистели над головой, как кометы. Гарри инстинктивно дёргался, словно ждал Круцио или Авады, но магии здесь не было. Только кровь и металл. Он привык к тому, что грязь и пот смешиваются на коже, к тому, как пахнет порох после выстрела. Но не привык к тому, как легко умирают люди. Они падали рядом с ним — парни, с которыми он разговаривал накануне, делил последние сигареты, шутил о том, как они вернутся домой. Кто-то умирал мгновенно, с пустыми глазами, уставившимися в небо. Кто-то — медленно, задыхаясь кровью, моля о матери или Боге. Гарри стискивал зубы и тащил их на себе, пока мог. А потом просто отпускал. Впервые за долгое время он плакал. Но только по ночам, в окопах, когда никто не видел. Каждый вечер они собирались у костра. Редкие моменты затишья — как передышка между кругами ада. Солдаты курили, перебрасывались короткими фразами, а Гарри смотрел на Снейпа. Тот всегда сидел чуть в стороне, изучая карту или точа нож. Его глаза в свете огня казались ещё чернее, а лицо — вырезанным из камня. Он никогда не смеялся. Даже когда парни рассказывали истории или шутили о том, как выживут, вернутся домой и напьются до беспамятства. Снейп только изредка поднимал голову и холодно говорил: — Если доживёте до дома, сожрите землю у порога — за то, что она схоронила вас. И все замолкали. Гарри стискивал кулаки. Это был Снейп, настоящий, жестокий, язвительный. Но в этой реальности он был ещё и усталым. Словно давно перестал верить, что что-то может измениться. И Гарри ловил себя на мысли, что хочет это изменить. Даже если для этого ему придётся остаться в аду.

***

Снейп был командиром, каким и должен был быть человек, прошедший десятки боёв и всё ещё живой. Он не кричал попусту, не размахивал оружием ради угрозы. Он просто был — как вечная тень, хищник, знающий, что слабость в его мире означает смерть. Гарри видел, как другие бойцы его боялись. Не открыто, нет — Снейп никогда не был жесток, никогда не наказывал без причины. Но в его глазах было что-то ледяное, от чего даже самые громкие ротозеи сжимались, затихали. Он отдавал приказы так, будто каждое слово было вырезано из стали. И его слушались. Даже когда он приказывал идти туда, откуда можно было не вернуться. Гарри хотел понять его. Пытался подойти ближе. Он знал Снейпа — или думал, что знал. Тот, магический Снейп, тоже был холодным, отстранённым, прятал себя за ядом и сарказмом. Но этот… Этот был другим. Снейп не шутил. Не насмехался. Он просто не подпускал никого к себе. Гарри видел, как он наблюдает за новобранцами — оценивает, кто умрёт первым, кто продержится дольше. Как никогда не спрашивает имена, будто боится, что привязанность станет ошибкой. Как смотрит на карту с таким видом, будто высчитывает не тактику, а количество смертей, которое он сможет выдержать, прежде чем тоже сломается. Гарри пытался говорить с ним. — Капитан. — Поттер, если ты собираешься задать тупой вопрос, то экономь воздух. Его мало. — Это не вопрос. — Тогда не трать моё время. И он уходил. Снова и снова. Гарри чувствовал злость, беспомощность, даже отчаяние. Он знал, что за этой стеной что-то есть. Кто-то. Но Снейп не подпускал его близко. Он не позволял себе привязываться. И Гарри боялся, что однажды может исчезнуть, стать ещё одним телом в грязи — и Снейп даже не вспомнит его имени.

***

Гарри был уверен, что уже видел смерть. Он видел, как люди падали от Авады Кедавры, как тела оставались неподвижными в руинах Хогвартса. Видел, как кровь растекалась по каменному полу. Но здесь смерть была другой. Она была грязной, рваной, долгой. Они шли сквозь лес, двигались быстро, сжимая оружие в руках. Гарри слышал, как сердце бьётся в ушах, как кто-то тяжело дышит рядом. Никто не говорил. Все знали: что-то не так. А потом — грохот. И земля взорвалась. Крики, огонь, сжатые зубы. Гарри упал на колени, земля содрогалась под ним. Пули свистели над головой, разбивая кору деревьев, оставляя дымные следы в воздухе. — ЛОЖИСЬ, БЛЯДЬ! — чей-то голос рванул его назад, и Гарри, подчиняясь инстинкту, прижался к земле. Его отряд оказался в мясорубке. Кто-то кричал, кто-то уже не двигался. Гарри пытался подняться, но в голову врезался страх: если высунет голову — сдохнет. — Поттер, вперёд, сука! Сильная рука дёрнула его за шкирку, и Гарри почувствовал, как его тащат, грязь летит в лицо. Он даже не сразу понял, кто его спасает. Но когда глаза сфокусировались, он увидел Снейпа. Того самого. Грязного, мрачного, с перекошенным от ярости лицом. Он держал Гарри за воротник, почти швырнул за ближайшую насыпь, прикрывая его телом, пока стрельба не стихла. — Ты тупой, Поттер? — Снейп не кричал, но его голос был как удар плетью. — Или просто хочешь, чтобы тебя разорвало в первую же ночь? Гарри захрипел, не в силах сразу ответить. Вкус крови на языке, плечо саднит, дыхание сбито. — Я… — он сглотнул. — Они… они все… Снейп посмотрел на него, и впервые в его глазах не было холода. Только усталость. — Да. Все. Гарри медленно кивнул, его трясло. Он только что видел, как они падали. Видел, как парень, с которым он вчера делил хлеб, рухнул с пробитой грудью. Видел, как умирали люди, и никто не мог спасти их. Он почувствовал, как Снейп резко схватил его за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Привыкай, Поттер. Либо ты начнёшь убивать, либо станешь удобрением для этой чёртовой земли. Гарри сжал кулаки. Он не хотел привыкать. Но в этом мире выбора не было.

***

Гарри менялся. Ещё недавно он смотрел на смерть с ужасом, не мог держать в руках винтовку без дрожи в пальцах. Теперь же он стрелял без раздумий, без лишних эмоций, почти машинально. Каждое утро он просыпался раньше всех, проверял оружие, пил дешёвый кофе, который на вкус напоминал разжёванную землю. Он учился — быстро, жадно, потому что учёба здесь означала выживание. Снейп видел это. Он видел, как Поттер больше не отводит взгляд от трупов. Как не задаёт глупых вопросов. Как возвращается с заданий с грязным лицом, ссадинами и холодным взглядом. И, что хуже всего, он перестал быть мальчишкой. Теперь он был солдатом. Однажды, после особенно тяжёлого боя, когда их рота сутки держала позицию под миномётным огнём, Гарри завалился на землю рядом с Снейпом, откинув голову назад. — Живой, Поттер? — голос Снейпа был сиплым, усталым. — Пока да. Снейп бросил на него короткий взгляд. Гарри был в крови, чужой и своей. Ссадины, порезы, чёртова грязь, которая въелась в кожу. Он выглядел так же, как и все здесь — будто смерть уже забрала его, но передумала. Но он улыбался. Не радостно, не счастливо — просто горько. — Вы тоже живы, капитан, — Гарри слабо усмехнулся, глядя на него. — Как ни странно. Снейп не ответил. Гарри уже давно не выглядел так, будто был здесь случайно. И Снейпу это не нравилось. Ночью, когда Гарри мылся в ледяной воде ручья, он почувствовал, что за ним наблюдают. Он не вздрогнул, не напрягся — просто повернул голову, встречая тёмный взгляд Снейпа. — Что? — голос был хриплым, он уже устал бояться этого человека. — Ты меняешься, Поттер. Гарри вытер шею, чуть склонив голову. — И вам это не нравится? Снейп молчал. А потом сказал тихо, почти холодно: — Мне не нравится, когда кто-то становится слишком хорош в убийстве. Гарри горько усмехнулся, потирая шею. — А у меня не было выбора. Снейп задержал взгляд на нём. — Да, Поттер. У нас нет выбора. И в этом взгляде впервые не было ни презрения, ни холода. Только понимание.

***

Ночные часы в армии — самые честные. Когда вокруг темнота, когда земля ещё пропитана кровью, а над головой горят чужие сигнальные ракеты, люди говорят то, что не сказали бы днём. Их отряд засел в окопах, в нескольких километрах от линии фронта. Снайперы работали ночью, поэтому костра не было — только слабый, почти призрачный свет маленькой лампы, которую кто-то закрыл каской. Гарри сидел на земле, опершись на винтовку, и тупо смотрел перед собой. Его пальцы были чёрными от гари, в ушах всё ещё стоял грохот взрывов. Он устал. Но ещё больше устал Снейп. Он сидел напротив, затягиваясь сигаретой. В его лице было что-то неуловимо человеческое — не тот ледяной взгляд, что обычно, а какая-то глубокая, хищная усталость. — Вижу, ты всё ещё жив, Поттер, — его голос был тихим, но в ночной тишине звучал отчётливо. Гарри фыркнул, покосившись на него. — Вы тоже. Вот сюрприз. Снейп усмехнулся. Настоящая усмешка, без злобы. — Что, уже надеялся, что я сдохну? — Нет, — Гарри зевнул. — Просто всё ещё не понимаю, как вы ухитряетесь оставаться целым. Вы что, бессмертный? Снейп затянулся, выпустил дым в сторону. — Я просто знаю, когда пригибаться. Некоторое время они молчали. Где-то вдалеке слышался глухой грохот, но здесь, в их временном убежище, было почти спокойно. — Вы были кем-то до войны? — вдруг спросил Гарри, не ожидая ответа. Снейп не сразу посмотрел на него. — Все были, Поттер. Просто это уже неважно. — Почему? — Потому что этот человек мёртв. Гарри провёл языком по пересохшим губам. — Но он же был. Он жил. Вы кем были? Снейп молча стряхнул пепел. А потом тихо сказал: — Учителем. Гарри замер. Он не ожидал этого. — Серьёзно? — Я похож на клоуна? — Нет, но и на учителя тоже. Снейп усмехнулся, но в его глазах промелькнула странная тень. — Вот видишь, Поттер. Некоторые вещи не выдерживают войны. Гарри сжал губы. Снейп мог скрываться за холодом, мог скрываться за сарказмом, но он всё ещё был человеком. Гарри видел это. И именно в этот момент он понял, что больше не сможет его отпустить.

***

Смерть — единственное, что всегда приходит вовремя. Она не медлит, не жалеет, не выбирает. Она просто забирает. Гарри не помнил, как закричал. Он даже не осознал, что бежит, пока его не рванули назад, опрокидывая в грязь. Земля содрогалась, грохот артиллерии рвал барабанные перепонки. Перед ним, всего в паре метров, лежал Лоусон. Гарри не мог на него смотреть. Потому что Лоусон был мёртв. Ещё утром они шутили, ещё пару часов назад он рассказывал про дом, про мать, про собаку, которая жрёт его ботинки. А теперь у него не было лица. Просто кусок мяса и тряпки. Гарри не слышал, что ему кричали. Он дёрнулся, хотел встать, но руки сжали его плечи, вжимая в грязь. — Поттер, сука, не смей! Снейп. Гарри почти не видел его — только тёмные глаза, горящие в свете взрывов. — Отпусти меня! — Гарри захрипел, дёргаясь, но Снейп не позволил. — Если пойдёшь туда — ты сдохнешь, Поттер! — Он! — Он уже мёртв. Это звучало жестоко, холодно, но правдиво. Гарри замер, его трясло. Всё произошло слишком быстро. Пять секунд назад Лоусон был жив. Пять секунд назад он существовал. А теперь его не было. Просто кусок мяса. Просто труп. Гарри почувствовал, как дыхание сбивается, как что-то внутри ломается. Он не хотел привыкать к этому. Но выбора не было. Ночью, когда все наконец замолчали, Гарри сидел у стены полуразрушенного дома и тупо смотрел в землю. В руках у него была чужая фляжка — чей-то алкоголь, который уже некому пить. Он не вздрогнул, когда рядом сел Снейп. Они долго молчали. А потом Снейп вдруг сказал: — Ты не можешь спасти всех, Поттер. Гарри глухо усмехнулся. — Знаю. — Но всё ещё пытаешься. Гарри сжал губы, а потом вдруг резко протянул фляжку. Снейп посмотрел на него, как на идиота, но взял. Сделал глоток, поморщился, но не сказал ни слова. Гарри посмотрел на него и вдруг подумал, как странно всё получилось. Они не были друзьями. Они не должны были быть близки. Но сейчас, в этом чёртовом мире, где всё рушилось, он держался за этого человека сильнее, чем за что-либо ещё. Потому что, если Снейп ещё жив… Значит, и Гарри тоже. Гарри не знал, чья это была идея — напиться. То ли его, то ли Снейпа. Может, и того, и другого. Но после трёх дней ада — трёх суток без сна, без еды, с грязью в глазах и кровью на руках — это было единственное, что могло удержать их от окончательного безумия. Алкоголь жёг горло. Гарри не чувствовал вкуса, только тупую горечь, растекающуюся по телу. Снейп сидел напротив, бледный, измученный, но всё ещё живой. И от этого Гарри хотелось смеяться. — Ты смотришь на меня, как на призрак, Поттер. Гарри моргнул. — Может, ты и есть призрак. Снейп фыркнул, сделав очередной глоток. Тяжёлая темнота блиндажа давила со всех сторон, пахло гарью, потом, землёй. Где-то вдалеке всё ещё слышалась канонада, но здесь было почти тихо. Почти. Гарри хотел что-то сказать, но вдруг Снейп уже был рядом. Он почувствовал его раньше, чем понял. Запах — табак, пыль, кровь. Тёплое дыхание. Грубые пальцы, сжимающие его запястье. Гарри не понимал, кто первый начал. Кто первый склонился ближе, кто первый толкнул, кто первый сорвался. Но вдруг его спина врезалась в стену, Снейп был слишком близко, а их губы уже неизбежно сталкивались. Чёртово напряжение последних месяцев — страх, боль, желание убить, желание жить — всё взорвалось, разлетелось к чёрту. Они поцеловались. Резко, жадно, грубо. Без нежности. Без сомнений. Потому что завтра они могли сдохнуть.

***

Война не давала роскоши любви. Она отнимала время, людей, дыхание. Она не оставляла шансов на «завтра». Но между сражениями оставались секунды. И Гарри научился ими дорожить. Они снова были в блиндаже. Ночью, в темноте, когда никто не видел. Снейп лежал рядом, дышал медленно, глубоко, глаза его были закрыты, но Гарри знал — он не спит. Тишина была тёплой, почти домашней. Гарри смотрел на его профиль, изучал каждую деталь: морщины на лбу, следы усталости, слабый свет сигареты в пальцах. Он думал, как чёртова война их довела до этого. Как человек, который когда-то был его врагом, теперь был всем. Как каждое утро он ждал только одного — увидеть его живым. И как с каждым днём он всё больше понимал — он не хочет отпускать его. — Ты пялишься, Поттер. Снейп не открыл глаз, но усмешка скользнула по его губам. Гарри не отвёл взгляд. — Привыкаю. — К чему? — К тебе. Снейп хмыкнул, делая затяжку. — Глупо. — Почему? — Потому что я могу сдохнуть завтра. Гарри сжал кулаки. — Вот именно. Снейп повернул голову, его тёмные глаза вспыхнули в темноте. — Что ты хочешь от меня, Поттер? Гарри вдохнул. — Всего. Снейп не ответил. Но в следующий момент он наклонился ближе, губы касаясь кожи Гарри так мягко, что это было хуже, чем боль. И Гарри понял — он уже попался. Эта война, это чёртово проклятое место… Но он хочет его даже после неё. — После войны… Снейп резко поднял голову. — Что? Гарри сглотнул, но взгляд не отвёл. — После войны, — повторил он, — когда всё это закончится. Я… — Ничего не закончится, Поттер. Снейп выдохнул дым, устало, раздражённо, но в глазах мелькнул страх. Гарри видел это. Снейп боялся будущего больше, чем боялся пуль. — Мы уйдём, — сказал Гарри. — Просто возьмём и уйдём. Снейп прикрыл глаза. — Ты наивен. — Ты жив, — парировал Гарри. — Значит, у нас есть шанс. Тишина повисла тяжёлая, гнетущая. — Я не умею жить без войны, Поттер. — Научишься. Снейп усмехнулся. — Допустим, мы уходим. И что? Будем счастливо жить в каком-нибудь богом забытом месте? Будешь учить детей, варить суп, убирать снег с крыльца? Гарри ухмыльнулся. — А ты? — А я, Поттер, даже не знаю, как, чёрт возьми, варить суп. Гарри рассмеялся. Снейп покачал головой, но уголки его губ дрогнули. Гарри видел, что он хочет поверить. Но не может. — Ты не веришь, — сказал Гарри, — но я верю. И мне этого пока достаточно.

***

— Ты не пойдёшь. Гарри стиснул зубы. — Я не спрашиваю разрешения. Снейп шагнул вперёд, и Гарри почувствовал, как его пальцы впиваются в плечо. — Это приказ, Поттер. — К чёрту приказ! Их взгляды встретились — жёсткие, яростные, непреклонные. Снаружи гремела война. Это было самое важное задание за всё время. Снайперская группа противника обнаружена. Если они не уничтожат её сейчас — их людям конец. Снейп должен был идти первым. Гарри не собирался его отпускать одного. — Я нужен там, капитан, — процедил он, — так же, как и ты. — Ты думаешь, что нужен мне, Поттер? Гарри молча смотрел на него. И Снейп понял. Выругался. Потёр виски. Но не отказался. Через десять минут они уже двигались к линии фронта. Всё произошло слишком быстро. Гарри даже не сразу понял, что случилось. Они успели прорваться, добраться до точки. Всё шло по плану. А потом — выстрел. Точный, глухой, разрывающий. Снейп пошатнулся. Гарри увидел кровь — густую, тёмную, горячую, заливающую его пальцы, когда он успел его поймать. — Нет. Это не должно было случиться. — Снейп! Снейп хрипло вдохнул, пальцы сжались на фроме Гарри. — Держись, слышишь? Чёрт, держись! Но глаза уже стекленели. Снейп пытался сказать что-то. Губы дрогнули, сложились в слова, но Гарри не услышал. Он так и не услышал. Снейп вдохнул в последний раз. А потом его не стало. Всё рухнуло. Гарри остаётся один Он не знал, как долго сидел рядом с ним. Мир двигался — снаряды рвали землю, люди кричали, кто-то умирал, кто-то продолжал бороться. Но для Гарри всё остановилось. Снейп не дышал. Тепло уходило из его тела. Его пальцы всё ещё сжимали Гарри, но уже без силы. Он даже не понял, что плачет. Это не должно было так закончиться. Гарри закрыл глаза, сжимая тело Снейпа так крепко, будто мог вернуть его обратно. Боль сжигала изнутри. И тут… Выстрел. Боль пронзила висок, но Гарри её не ощутил. Всё, что у него было, осталось в этом мире — в грязи, крови и холодном теле Снейпа у него на руках. Он не сопротивлялся. Просто закрыл глаза. И позволил тьме забрать себя.