И в этой тоже

Гарри проснулся, хватая ртом воздух, его тело находилось на мягком матрасе. Сердце бешено колотилось в груди, лёгкие горели, как будто он тонул. В голове всё смешалось: в один момент он был в окопах, в грязи и крови, а в следующий. Тусклый свет свечей мерцал на древних каменных стенах. Тяжёлый, затхлый воздух наполнял его ноздри, в нём чувствовался запах пергамента, старого дерева и чего-то неуловимого — зелий. Он резко сел, его руки дрожали, когда он хватался за собственную кожу. Это было его тело, но что-то было не так. У него болела голова, мысли были вялыми, как будто он был под действием наркотика. Он огляделся, и от того, что он увидел, у него скрутило живот от замешательства. Книги, зелья, аккуратные стопки эссе на столе. В углу тихо потрескивал камин. Резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Прежде чем он успел среагировать, дверь со скрипом открылась, и он услышал голос, который, казалось, не слышал целую вечность, — спокойный, размеренный и властный. — Профессор Поттер? — Минерва МакГонагалл стояла в дверях и смотрела на него с лёгким беспокойством. У Гарри перехватило дыхание. Профессор? Мысли его лихорадочно метались. Он должен был быть мёртв. Он должен был быть. И тут его осенило. Опять. Гарри заставил себя дышать. Вдох. Выдох. Сохраняй спокойствие. Минерва всё ещё наблюдала за ним, пристально вглядываясь в его лицо. Он знал этот взгляд — так она всегда смотрела на него, когда он был студентом, — смесь беспокойства и серьёзного изучения. Но на этот раз было что-то ещё. Ожидание. Он понятия не имел, чего она ожидала. Гарри сглотнул и заставил себя говорить ровным голосом. — Да? — Ты не спустился к завтраку, — сказала она, входя в с непринуждённостью, которая говорила о том, что она уже делала это раньше. — Для тебя это необычно. Гарри не двигался, даже не моргал. Завтрак? Он едва помнил, как нужно себя вести, не говоря уже о том, каким должно быть его расписание. Теперь он внимательнее оглядел комнату, ища что-нибудь, что могло бы его успокоить. Книжные полки, заставленные учебниками по продвинутым зельям. Аккуратно организованный стол — перья, чернила, тщательно исписанные эссе. Чёрная преподавательская мантия, брошенная на стул. Это был его кабинет. Или, скорее, — этого мира Гарри Поттера. — Ты хорошо себя чувствуешь? — голос Минервы прорвался сквозь его панику. Нет. Нет, я просто погиб на войне и очнулся. Он должен был сказать ей. Он должен был потребовать объяснить, что, чёрт возьми, происходит, какой сейчас год, что случилось до этого момента. Но что-то его остановило. Глубокий, тревожный инстинкт. Минерва не вела себя так, будто что-то было не так. Не было ни паники, ни тревоги, ни намёка на тёмную магию. Если он внезапно заменил Гарри из этого мира, значит, никто не знал. А если никто не знал… Он должен был подыграть. Гарри провёл рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки. — Я просто… — Он замялся, подбирая слова, которые не вызвали бы подозрений. — Плохо спал. — Это даже не было ложью. Минерва ещё раз пристально посмотрела на него и кивнула. — Понятно. Гарри напрягся. Понятно? — После того, что случилось с эльфом, я не могу сказать, что удивлена, — продолжила она, подходя к его столу. — Я приходила проверить, как ты, но ты уже спал. Я решила, что тебе лучше отдохнуть. Гарри сжал кулаки. Эльф? Воспоминания не возвращались. У него не было прошлого этого тела — только обрывки его жизни, и они уже исчезали под тяжестью этой новой реальности. Но что бы ни случилось прошлой ночью, это, очевидно, было важно. — Верно, — осторожно сказал он. — Я, э-э… ценю это. Минерва удовлетворенно кивнула. — У меня скоро собрание персонала, но я хотела напомнить тебе, что через час у Северуса урок. Кровь Гарри застыла в жилах. Северус. Это имя обрушилось на него как проклятие, сердце забилось так сильно, что он подумал, что Минерва может его услышать. Ему стало плохо. Горло сдавило. Он не был готов. Он ничего не знал об этом мире, об этой версии Снейпа. Ему нужно было время, чтобы подумать, время, чтобы… Но Минерва уже повернулась, чтобы уйти. — Увидимся за обедом, — сказала она. И тут же исчезла. Дверь со щелчком закрылась за ней. Гарри долго сидел неподвижно, вцепившись руками в одежду, словно готовясь к удару. Потом, наконец, он прошептал: — Что, черт возьми, происходит? Он нашел зеркало. Это была небольшая простая вещица, прислонённая к дальней стене, но отражение, которое смотрело на него, было не таким, как он ожидал. Его лицо выглядело почти так же — зелёные глаза, растрёпанные тёмные волосы, но были и небольшие отличия. Он выглядел старше. Не старый, но уже не такой, каким был при прошлой жизни. Черты его лица стали более резкими, чёткими. Тело казалось более сильным, более взрослым. Но самое большое изменение — у него пропали очки. Гарри коснулся своего лица и, едва дыша, понял, что прекрасно видит. Никаких заклинаний, никаких контактных линз. Просто нормальное зрение. Его желудок скрутило. Это был не он. Это была чужая жизнь. И он понятия не имел, как это прожить. Два час спустя Гарри не знал, чего он ожидал, но этого он не ожидал. Северус Снейп — четырнадцатилетний Северус Снейп — сидел в одном из кресел в кабинете, скрестив руки на груди, и смотрел на него так, словно тот был чем-то мерзким, прилипшим к его ботинку. — Вы опоздали, — огрызнулся мальчик. Гарри едва слышал его. Он был слишком занят разглядыванием. Северус, которого он помнил, всегда был чем-то большим, чем-то сильным, чем-то слишком резким и горьким, чтобы этот мир мог его вместить. Но этот Северус был… другим. Все еще острый, все еще горький, но молодой. Слишком молод. И это потрясло Гарри до глубины души. Северус фыркнул, поёрзав на стуле. — Вы собираетесь что-то сказать или мы просто будем сидеть здесь и тратить время впустую? Гарри открыл рот, потом закрыл его. Впервые с тех пор, как он очнулся в этом мире, он понял, что не знает, что сказать. Он потратил целую жизнь на то, чтобы преследовать Снейпа. Он видел, как тот умирал, умер за него, любил его так, как до сих пор не мог до конца понять. Но этот мальчик перед ним? Это был не его Снейп. И это пугало его больше всего на свете. Гарри потратил две жизни, запоминая Северуса Снейпа. Его голос, его манеры, то, как он усмехался, словно кинжал, обернутый в шелк, — каждая деталь была запечатлена в его душе. Он преследовал его по полям сражений, охваченным войной, сквозь огонь и смерть, по вселенным, где не было ничего осмысленного, кроме этого человека. И вот теперь он сидел напротив него. Четырнадцать. Слишком молод. Но ошибиться нельзя. Северус Снейп, сидевший перед ним, был весь из острых углов, длинных конечностей и горьких глаз. Его чёрные волосы были чистыми, но растрёпанными, а выражение лица — натренированно безразличным. Он неподвижно сидел в кресле, сложив руки на груди, словно защищаясь от мира. Губы Северуса слегка изогнулись, и он окинул его подозрительным взглядом, как бродячий кот, встретивший протянутую руку. — Ну что? — резко спросил он. — Вы разучились говорить, профессор? Гарри не вздрогнул, но был близок к этому. Обращение казалось странным, как будто украденным. Он заставил себя дышать, сосредоточиться, вспомнить, что в этом мире он не солдат, не герой войны и даже не тот безрассудный мальчишка, который когда-то сражался с этим человеком. Здесь он был кем-то совершенно другим. Профессором. Наставником. Тем, кто, очевидно, обучал Северуса Снейпа. Гарри откинулся на спинку стула, сохраняя нейтральное выражение лица. — Нетерпеливы, да? Взгляд Северуса потемнел, но его поза не изменилась. — Только потому, что вы тратите моё время впустую. А. Вот и он. Это язвительное высокомерие, эта непоколебимая резкость — это был всё тот же Снейп. Не тот, которого он знал, но основа была прежней. Гарри никогда не видел его в этом возрасте, никогда не видел необработанную, неотшлифованную версию того, кем он станет. Это сбивало с толку. Это было завораживающе. Это было опасно. Гарри сцепил пальцы, стараясь говорить ровным голосом. — Профессор Макгонагалл сказала мне, что ты отлично справляешься с зельеварением. Северус усмехнулся, поёрзав на стуле. — Если это похвала, то увольте. — Хорошо, — сказал Гарри, слегка пожав плечами. — Тогда без похвалы. Северус моргнул, словно удивленный отсутствием возражений. Гарри позволил тишине затянуться, наблюдая, как Северус снова заёрзал, явно ожидая какого-то противостояния, которого так и не последовало. — Что мы проходим сегодня? — спросил Северус резким, нетерпеливым тоном. Гарри слегка улыбнулся. Шаг первый. Он не знал как, но он доберется до него. Так или иначе. Но он понятия не имел, чему он должен был учить. Он даже не был уверен, как именно он должен был преподавать. В последний раз, когда он был в классе Хогвартса, он был студентом, и мысль о том, что он будет стоять и читать лекции, казалась ему совершенно нелепой. Он едва помнил, каково это — быть проблемой профессора, а теперь сам стал жертвой. И что еще хуже, он понятия не имел, о чем уже говорил. Гарри взглянул на записи на своем столе, написанные, как он предположил, его собственным почерком — аккуратным, но безликим, лишенным какой-либо индивидуальности. Расписание уроков, но ничего из этого не говорило ему о том, что Северус уже выучил, с чем ему пришлось столкнуться, или с чем ему еще предстояло справиться. Дерьмо. Он откашлялся. — Верно. Раз уж вы так хотите двигаться дальше, давайте начнём. Северус лишь невозмутимо приподнял бровь. — Вы говорите неуверенно, профессор. Гарри выдавил из себя ухмылку. — Я просто подумал о том, как сильно ты будешь жаловаться, что бы я ни назначил. На лице Северуса промелькнуло что-то вроде интереса. Но оно тут же исчезло, сменившись привычной маской отстранённого раздражения. Гарри принял решение за долю секунды. Зельеварение всегда было твоим любимым предметом. Посмотрим, как далеко мы сможем зайти. — Хорошо, — сказал он, постукивая пальцами по столу. — Давайте проверим ваши навыки. Приготовьте зелье Живой Смерти. Северус выпрямился, но его лицо оставалось непроницаемым. — Сейчас? — Если ты думаешь, что не Сможешь этого сделать. Темные глаза сузились. — Я могу. Гарри откинулся на спинку стула, наблюдая, как Северус встал и направился к шкафу с ингредиентами, двигаясь резко, но грациозно. Он собирал ингредиенты с лёгкостью человека, который делал это бесчисленное количество раз, и на его лице было сосредоточенное решительное выражение. Это было жутковато. Это было знакомо. На мгновение Гарри почти увидел его взрослым, ухмыляющимся над котлом, с торжествующим блеском в глазах, безжалостно и точно нарезающим ингредиенты. Воспоминание было таким ярким, что у него защемило в груди. Но это был не тот Северус. Этот был моложе. По-разному острее. И Гарри нужно было помнить об этом. Северус вернулся к столу и с невозмутимой деловитостью разложил ингредиенты. — Полагаю, вы хотите, чтобы я комментировал свою работу? — Это было бы здорово, — мягко сказал Гарри. Северус закатил глаза, но подчинился. — Возьмем 13 дремоносных бобов. Используя серебряный кинжал, аккуратно разрежем каждый боб пополам, чтобы извлечь сок. Добавляем полученный сок в котёл. — Его руки двигались с привычной лёгкостью, а голос был ровным и отрывистым. — Затем 100 мл настойки полыни, помешиваем зелье по часовой стрелке. Он позволил Северусу работать, внимательно прислушиваясь, отмечая каждое движение, каждое решение. Он был хорош — даже лучше, чем хорош. Даже в четырнадцать лет он, вероятно, был более опытным, чем большинство взрослых мастеров зелий. И Гарри внезапно осознал, что его двойник — настоящий Гарри Поттер из этого мира — вероятно, никогда не уделял ему столько внимания. Он попытался представить это. Гарри, который, скорее всего, игнорировал Снейпа или в лучшем случае относился к нему с отстранённым профессионализмом. От этого у Гарри скрутило живот. Неудивительно, что Северус был настроен скептически. Прошли минуты, затем час. В классе пахло измельчёнными травами. Цвет стал глубоким розовым, напоминающим цвет увядающих лепестков, а запах стал легким, но с оттенком горечи. Северус наконец отступил назад. — Готово. Гарри осмотрел его. Цвет был идеальным. Консистенция густого сиропа. Конечно, так оно и было. Он взглянул на Северуса, который стоял, скрестив руки на груди, с бесстрастным лицом, но в его глазах было что-то, что почти напоминало ожидание. Гарри кивнул. — Хорошая работа. Северус моргнул. Всего один раз. Затем его лицо посуровело. — Очевидно. Гарри подавил ухмылку. Мерлин, ты невыносим. — Прибери за собой, и мы продолжим. Гарри встал и подошёл к доске, взяв в руки кусок мела. Его пальцы неуклюже сжимали его — после двух жизней, проведённых в войнах, с волшебными палочками и оружием, что-то настолько простое, как письмо, казалось странно непривычным. Он заставил себя сосредоточиться и стал выводить слова чёткими, уверенными штрихами: Свойства крови в зельях Северус, стоявший позади него, издал тихий заинтересованный звук. Это было едва заметно, но Гарри уловил его. Ты все еще очарован темнотой, не так ли? Гарри повернулся и встретился с настороженным взглядом. — Что ты уже знаешь? Северус вздёрнул подбородок. — Кровь — один из самых мощных ингредиентов в продвинутых зельях, — сказал он резким, почти заученным тоном. — Её магические свойства зависят от происхождения — человеческая, животная, магического существа. Даже способ извлечения влияет на силу. Гарри кивнул. — Продолжай. Северус колебался, изучая его, словно пытаясь понять, где кроется ловушка. Гарри не стал настаивать. Наконец Северус продолжил, и его голос зазвучал более естественно — всё ещё настороженно, но с нетерпением. — Разные виды крови по-разному реагируют на стабилизирующие вещества. Кровь феникса может усиливать целебные зелья, но становится токсичной при смешивании с серебристой травой. Кровь дракона можно использовать в двенадцати случаях, и… — Четырнадцать, — автоматически поправил Гарри. Северус замер. Затем, медленно, его глаза сузились. — Четырнадцать, — повторил Гарри. — Но этого не было в твоём учебнике, не так ли? Тишина. Гарри отложил мел и откинулся на спинку стула, наблюдая, как Северус обрабатывает информацию. Он только что сделал то, что его Снейп сделал бы в мгновение ока, — проверил его. Подбросил информацию, чтобы посмотреть, что он будет делать. Северус сжал пальцы, лежащие на мантии, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Откуда вы это знаете? — Опыт. — Гарри пожал плечами. — Лжец, — Северус усмехнулся. Гарри ухмыльнулся. — Ты хочешь поспорить об этом или узнать последние две? Еще одна пауза. Затем, неохотно — Последние два. Гарри снова повернулся к доске и взял мел. — Тогда слушай внимательно.

***

Кабинет был точно таким, каким он его помнил. В воздухе пахло пергаментом и свечным воском, стены были увешаны книгами, которые, вероятно, стояли здесь веками. Портреты бывших директоров дремали или молча наблюдали за происходящим. Фокс, сидящий на своём золотом постаменте, взъерошил перья, но не издал ни звука. А за столом, глядя на него своими мерцающими голубыми глазами, сидел Альбус Дамблдор. — Гарри, мой дорогой мальчик. Гарри подавил желание вздрогнуть. Он уже слышал эти слова — когда-то доверял им, давно, в другой жизни. Но здесь, сейчас, в этом незнакомом мире, они казались тяжелее. Он сел, не дожидаясь приглашения. — Вы хотели меня видеть? Дамблдор слегка улыбнулся, довольный ответом. — Да. Должен признаться, меня… заинтриговал ваш недавний энтузиазм. Гарри сохранил нейтральное выражение лица. — Не вижу в этом ничего необычного. В конце концов, я профессор. — Ах, но энтузиазм никогда не был вашей сильной стороной, не так ли? — задумчиво произнёс Дамблдор, откинувшись на спинку стула. — По крайней мере, не в том, что касается преподавания. Гарри заставил себя расслабиться, несмотря на холодок, пробежавший по спине. Каким был другой Гарри? — Я просто стараюсь, — сказал он. — Вы бы предпочли, чтобы я этого не делал? — О, вовсе нет, — улыбка Дамблдора стала шире. — Совсем наоборот. Я рад. Всегда приятно видеть, что молодой человек интересуется будущим. Гарри наклонился вперёд, поставив локти на колени. — Кстати, о будущем… Похоже, вы возлагаете большие надежды на Северуса Снейпа. В глазах Дамблдора промелькнуло что-то — настолько быстро и незаметно, что большинство не заметило бы этого. — Ах, — непринуждённо сказал Дамблдор. — Северус очень примечательный молодой человек. — Вы проявляете к нему особый интерес. Дамблдор усмехнулся. — Хогвартс заботится обо всех своих учениках, Гарри. — Это не то, о чем я спрашивал. Искорка в глазах Дамблдора не угасла, но теперь в ней было что-то более острое, что-то расчётливое. — Ты тоже в него вложился. Гарри сохранял невозмутимое выражение лица. — Он талантливый ученик. — И всё же… это ещё не всё, не так ли? — Дамблдор слегка наклонил голову. — В конце концов, он Избранный. У Гарри перехватило дыхание. Он не слышал этих слов со времен своей войны. Дамблдор улыбнулся его реакции. — Я вижу, ты помнишь, — продолжил он лёгким, почти дразнящим голосом. — Это его судьба. Ему предстоит сыграть важную роль в формировании нашего мира. Гарри заставил себя продолжать дышать. Судьба. Избранный. Великая роль. Все это казалось слишком знакомым. Дамблдор сложил руки на столе. — Но он ещё молод. Всё ещё учится. И именно поэтому твое руководство так… бесценно. Гарри поборол желание отвести взгляд. — Что именно я делаю? Дамблдор улыбнулся, и Гарри впервые не был уверен, что ему нравится эта улыбка. — О, ничего такого, чего бы ты уже не делал, мой мальчик. Гарри стиснул челюсти. Это был не его Дамблдор. И все же, каким-то образом, он был еще хуже. Гарри сжал пальцы на подлокотниках кресла. Воздух в кабинете стал тяжелее, наполнившись невысказанными ожиданиями. Дамблдор сложил пальцы домиком, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Это довольно интересно — наблюдать, как развивались ваши методы. — Мои методы? — Да, — Дамблдор склонил голову набок, изучая его. — Ваш подход стал… в некотором смысле более мягким. От этих слов по венам Гарри пробежал лед. Что, черт возьми, это должно было значить? Взгляд Дамблдора метнулся к камину, словно предаваясь воспоминаниям. — Должен признать, сначала я колебался, но твой предыдущий подход, похоже, принес некоторые результаты. Конечно, Северус — это… сложный случай. Упрямый, сопротивляющийся. Такому мальчику требуется твердое наставление. Эти слова скользнули по воздуху, как шепот угрозы. Гарри заставил себя оставаться на месте. — Похоже, вы не одобряете мой более мягкий подход. Дамблдор усмехнулся, качая головой. — О нет, мой дорогой мальчик. Мне просто… любопытно. - он сделал паузу. — Верите ли вы по-прежнему в план? В комнате было слишком тихо. Пульс Гарри участился. — План? Дамблдор улыбнулся. — Да, — он посмотрел на Гарри поверх своих очков-половинок. — Скажи мне, ты считаешь, что Северус хорошо справляется? Гарри с трудом подавил желание сжать кулаки. — Он… учится. — Это не то, о чем я спрашивал. Молчание затянулось. У Гарри не было ответа, потому что он не знал, что прежний Гарри делал со Снейпом. Дамблдор воспринял его молчание как нечто совершенно иное. Он кивнул, словно в понимании. — Сомневаться — это естественно, — мягко сказал он. — Даже самые преданные люди время от времени должны сомневаться в своих методах. У Гарри скрутило живот. — И каковы были мои методы? Дамблдор натянуто улыбнулся. — Ох, кажется ты не помнишь? Я, блядь, не знаю. Дамблдор откинулся на спинку стула, поглаживая бороду всё ещё наблюдал за ним, ожидая реакции. Когда Гарри промолчал, директор вздохнул и разочарованно покачал головой. — В последнее время ты стал мягче. Гарри заставил себя встретиться взглядом с этими пронзительными голубыми глазами. — Вы считаете, что его нужно наказать? Улыбка Дамблдора не померкла, но взгляд стал пристальнее. — «Наказание» — такое грубое слово, тебе не кажется? Гарри почувствовал, как жар в его груди сменился холодом. Гребаный ад. — Дисциплина, — мягко сказал Дамблдор, словно говоря о чём-то таком же простом, как утренний чай. — Поправка. твёрдая рука, когда это необходимо. Однажды ты это понял. Я очень надеюсь, что ты не утратил решимость. Кровь стучала в ушах Гарри. Он едва слышал. Другой Гарри. Тот, которого он заменил. Неужели он… неужели он, чёрт возьми, ударил Северуса? Причинил ему боль? Как далеко это зашло? Дамблдор, должно быть, что-то увидел на его лице, потому что вздохнул. — Полагаю, это нормально, что такие вещи сильно тяготят человека. Гарри стиснул челюсти. Дамблдор снова улыбнулся, но на этот раз мягче — почти снисходительно. — Возможно, со временем вы вспомните, почему это было необходимо. Гарри захотелось что-нибудь сломать. Ему хотелось схватить ближайший предмет и разбить его о проклятое мерцание в глазах Дамблдора. Вместо этого он заставил себя изобразить нейтральное выражение лица. Такое, которое не выдало бы бушующую в нём ярость. Он встретился взглядом с Дамблдором. — Возможно. Дамблдор одобрительно кивнул. — Хорошо. В конце концов, вы его профессор. Его наставник. Гарри сглотнул подступившую к горлу желчь. Но затем Дамблдор слегка наклонился вперёд, и его тон изменился, став более заинтересованным. — Скажи мне, мой мальчик, как ты себя чувствуешь? Гарри моргнул. — Что? Взгляд Дамблдора смягчился, но голос оставался осторожным. — Вы пережили тяжёлое испытание. Нападение эльфа, этот… инцидент. Полагаю, это должно было вас дезориентировать. Гарри замер. Эльф. Инцидент. Что, черт возьми, произошло до того, как он проснулся в этом теле? Дамблдор изучал его, словно выискивая изъяны. — Возможно, именно поэтому ваша хватка ослабла. Но, Гарри, — Дамблдор посмотрел на него почти с жалостью. — Тебе не должно быть стыдно. Травма творит с разумом странные вещи. Заставляет сомневаться в себе. — Его взгляд стал пристальнее. — Но я знаю тебя, мой мальчик. Ты не из тех, кто сбивается с пути. Гарри заставил себя дышать ровно. Последний Гарри. Тот, кто должен был все еще быть здесь. С ним что-то случилось. Что-то, связанное с эльфом. Что-то, что убило его. И теперь Дамблдор думал, что Гарри страдает от последствий. Что он просто потрясён, неуверен в себе и нуждается в толчке, чтобы вернуться в форму. Вот почему он допустил эту поблажку — вот почему он так пристально наблюдал за Гарри. Он думает, мне просто нужно время, прежде чем я снова начну ломать Снейпа. — Я буду иметь это в виду, — пробормотал Гарри. Дамблдор одобрительно кивнул. Встреча была окончена. Гарри заставил себя встать. Кивнуть. Уйти. Но когда он вышел из кабинета и закрыл за собой дверь, груз того, что он только что узнал, навалился на него, как удушающий плащ. Другой Гарри Поттер ломал Северуса Снейпа. И Дамблдор ожидал, что он продолжит эту работу. Гарри расхаживал по своей комнате, стиснув зубы так сильно, что ему было больно. У него кружилась голова от слов Дамблдора, а их смысл проникал под кожу, как инфекция. Он должен был вспомнить. Дамблдор думал, что он просто потрясён. Что он оправится, вернётся в форму и продолжит ту дурацкую «дрессировку», которую он проводил с Северусом. Тишина, царившая в комнате, давила на него. Как мне вспомнить? О легилименции не могло быть и речи. Не было никого, кому бы он доверял. Веритасерум не помог бы — воспоминания нельзя извлечь из ничего. Его разум похоронил это. Спрятал подальше. Тогда я, блядь, выкопаю это. Его пальцы дрогнули, когда он оглядел комнату и остановил взгляд на каменной стене рядом со своим столом. Мысль была безрассудной. Глупой. Идеальной. Гарри сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем ударился лбом о камень. Боль пронзила его череп. Зрение затуманилось, цвета размылись по краям. Он споткнулся, задыхаясь, а затем— Все разорвано на части. Тьма. Что-то давит ему на грудь. Рука — нет, не рука, что-то поменьше, тоньше — сжимает его горло. Гарри задыхался, но давление не ослабевало. Его лёгкие разрывались. А потом голос. Резкий, скрежещущий, нечеловеческий. — Хозяин был разгневан. Перед глазами всё плыло: выпученные глаза, искажённые черты лица, домовой эльф, сидящий у него на груди и обхвативший его шею. — Хозяин разозлился, потому что ты чуть не испачкал Избранного». — Эльф прошипел эти слова, крепче сжимая руки. Гарри вцепился ногтями в костлявое запястье, но эльф был слишком сильный. — Хозяин сказал, что ему не нужна непослушная фигурка. Вспышка света. Заклинание. Комната закружилась, раздался пронзительный крик эльфа. Минерва. Ее лицо побелело от ужаса. Она подняла палочку. - Поттер! Гарри ахнул, когда очнулся, боль в голове смешалась с отголосками воспоминаний. Ноги подкосились, и он рухнул на пол, тяжело дыша и дрожа. Эльф. Его убил эльф. Или, по крайней мере, — пытался. Минерва была там. Она видела. А Дамблдор — Дамблдор говорил так, будто это был инцидент, что-то неприятное, но не неожиданное. Что, черт возьми, я такого сделал, чтобы заслужить это? Гарри прижал пальцы к виску, тяжело дыша. Его собственный пульс бился под кожей. Комната покачивалась, тени клубились по краям поля зрения Гарри. В висках пульсировала боль, отдаваясь в том месте, где он ударился головой о камень. Но он не двигался, тяжело дыша, ожидая — умоляя — возвращения воспоминаний. Они так и сделали. Лимон и специи. Мягкий свет в кабинетах Хогвартса. — Ты сделал так много, Гарри. Дамблдор улыбался, наклоняясь чуть ближе. — Но есть ещё одно задание, одно последнее. Ты же не думал, что твоя судьба закончилась на войне? Гарри — тот Гарри, не я — медленно кивнул, обдумывая сказанное. — Я хочу, чтобы ты воспитал героя. Перед ним на столе лежал пожелтевший пергамент с неровными, пугающими строчками. Пророчество: «Казнит химеру на рассвете змей с гривой, как у льва. Но стоит смерти появиться — как змей падёт над телом льва». Гарри нахмурился. — О чем это? — О мальчике, - Дамблдор склонил голову набок. — О твоем ученике. О мальчике, которого ты должен направить. Из пергамента на него смотрело имя: Северус Тобиас Снейп. Два года спустя. Двенадцатилетний мальчик, худой, с пронзительными чёрными глазами, стоял перед ним, держа в руках идеальный образец умиротворяющего бальзама. — Ты талантлив, - сказал Гарри. Мальчик лишь пожал плечами, держа голову гордо, но его пальцы дрожали. — Ты станешь великим. Молчание. Северус смотрел на него так, будто не верил ни единому слову. Гарри—тот Гарри—чувствовал удовлетворение. — Он еще слишком упрям. Дамблдор откинулся на спинку кресла, спокойно наблюдая за Гарри, который расхаживал по кабинету. — Он слишком свободен, — пробормотал Гарри, нахмурившись. — Ты хочешь, чтобы он был героем, но он думает, что может быть кем-то другим. — Значит, это твоя работа — напомнить ему, кто он такой. — Как? Дамблдор улыбнулся. — Ты сам разберешься. Четырнадцать лет. Тонкие пальцы сжимались в кулаки, взгляд был яростным, почти звериным. — Отпусти! Гарри — тот самый Гарри — улыбнулся, прижимая его к стене. — Ты же знаешь, что это правильно, Северус. Знаешь, что это для твоего же блага. Мальчик стиснул зубы, в его глазах горела ненависть, но его тело было маленьким и худым. — Ты должен научиться доверию. — Губы у шеи, пальцы на талии. — Я. — Северус не закончил фразу, его прервал звук появления эльфа. — Ты едва не испачкал его, Гарри. Дамблдор вздохнул, покачав головой, словно разочарованный родитель. — Прости, — пробормотал Гарри. — О, я тебя прощаю, мой мальчик. Но не забывай — герои должны быть чистыми. Гарри кивнул. — Не повторится. — Я знаю. Гарри задыхался, его тело дрожало, пальцы судорожно впивались в каменный пол. Он чувствовал, что его вот-вот стошнит. Он трогал его. Он ломал его. Не он. Но он. Его голова была слишком тяжелой. Все его тело казалось грязным. Он хотел содрать с себя кожу. Гарри медленно поднялся, его дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди. Он понял, что все это время держал палочку в руке. - Дамблдор. Он не может оставаться здесь. Не может видеть Северуса прямо сейчас. Он должен идти к нему. Гарри качнулся, сделал шаг — в этот раз он не подчинится. В этот раз он убьет его. Гарри не убил. Хотя должен был. Он стоял перед горгульей, за которой прятался человек, разрушивший и его жизнь, и Северуса. Стоял, сжимая палочку так, что костяшки пальцев побелели. В голове все еще звучал лязг обрушившихся воспоминаний, тяжело перекатываясь между висками. «Ты едва не испачкал его, Гарри.» Проклятие уже готово было сорваться с губ, рука поднималась, но… Он не сделал этого. Что-то его остановило. Возможно, страх. Возможно, остатки логики. Возможно, то, что Северус все еще здесь, все еще верит в проклятую ложь. Не сейчас. Гарри убрал палочку. Развернулся. Ушел. На следующее утро он встал, умылся, оделся — и пошёл вести уроки, как будто ничего не изменилось. Будто он не знал, кем был на самом деле. Он держался прямо, ровно. Говорил уверенно. На вопросы отвечал так, как отвечал тот Гарри. Он играл роль. На уроке зельеварения мальчик сидел прямо, напряжённо выпрямив спину, сложив руки на парте. Он не проявлял никаких эмоций, если не считать его колючих внимательных глаз. Он тебе не верит. — Снейп, останься после урока, — сказал он в конце занятия, собирая бумаги. Северус чуть заметно дернулся, но быстро скрыл это. — Для чего? — Поговорить. — О чем? — Об этом, — Гарри указал на его зелье. Оно было идеальным. Конечно же. Гарри смотрел на него, будто видел в первый раз. Северус медлил. Потом кивнул. Когда все ушли, Северус остался, сложив руки на груди. — Я слушаю, профессор. Гарри сел на край стола, сложив руки. — Ты не доверяешь мне, — сказал он прямо. Северус даже не моргнул. — А должен? Гарри усмехнулся. — Нет. Тишина. Северус сузил глаза. — Тогда зачем этот разговор? Гарри посмотрел на него, разглядывая лицо, в котором угадывались черты того, кем он станет. — Потому что когда-нибудь тебе придется мне доверять. Северус не отвел взгляда. — Вы звучите как Дамблдор. Гарри почувствовал, как в груди вспыхнула темная, тяжелая ярость. Но он ее подавил. — Значит, мне пора менять тактику, — сказал он спокойно. Северус снова не моргнул. Но Гарри видел: он стал еще более подозрительным. Он думает, что я играю в какую-то игру. И он прав. Прошло два месяца с тех пор, как Гарри… изменился. Два месяца попыток наладить контакт. Два месяца осторожных разговоров. И наконец, однажды вечером, когда замок погрузился в ночную тишину, Северус заговорил сам. Они сидели в пустой классной комнате, куда Северус пришёл по собственной воле. Это само по себе было странно. Мальчик наклонился вперед, сцепив пальцы. — Вы знаете о пророчестве? Гарри не выдал удивления. — Конечно. Северус прищурился. — Дамблдор рассказал? — Я много узнал за годы, — уклончиво сказал Гарри. Северус скривился, явно недоволен расплывчатым ответом, но продолжил: — Я должен победить врага. Его голос был ровным. Слишком ровным. — Так говорит пророчество? — спросил Гарри. Северус кивнул. — Я был рождён с этим предназначением. Я единственный, кто сможет… — Он запнулся. — …уничтожить Тёмного Лорда. Кого? Гарри смотрел на него, сердце бешено билось. — Ты уверен? — осторожно спросил Гарри. Северус поднял глаза, полные стальной решимости. — Конечно. Гарри выдохнул, нащупывая пальцами столешницу, чтобы удержать себя в реальности. — Ты веришь во всё, что говорит Дамблдор? Северус нахмурился. — Я верю в пророчество. Гарри задумался. Если я скажу слишком много, он оттолкнёт меня. Но если я ничего не скажу… он так и останется в этой ловушке. — А что, если Тёмный Лорд — это не тот, о ком ты думаешь? — мягко спросил Гарри. Северус медленно поднял взгляд. — О чем вы? Гарри выдержал паузу. — Просто подумай, — тихо сказал он. — Ты уверен, что знаешь, кто твой враг? Северус не ответил сразу. Но в его глазах мелькнуло сомнение. Гарри вернулся в свои покои, запер дверь и сел на край кровати. Его руки дрожали. Тёмного Лорда не существует. Он знал это точно. Но тогда… Как он умер? Он провел ладонями по лицу, сжимая виски. Все, что он помнил о Волдеморте — о настоящем Волдеморте, — говорило об одном: этого человека нельзя было просто уничтожить. И всё же в этом мире он мёртв. Если нет Лорда, то кто угроза? Гарри выругался. Всё, во что верил Северус, — ложь. Но как развеять её, не разрушив самого мальчика? Он посмотрел на свое отражение в тёмном стекле окна. — Дамблдор, ты… сука старая… — прошептал он. Гарри знал, что тот ведёт игру. Он видел результаты этой игры. Он сам когда-то играл по его правилам. Но если Лорд мёртв… зачем весь этот спектакль? Ему нужно было копнуть глубже.