Из пепла иллюзий

И пусть она порой жестока и груба,

В ней есть любовь, что исцелит сердца.

Откинь же страх, открой глаза,

И в каждом дне увидишь чудеса.

Ночь перед первым учебным днем всегда казалась Джисону самым страшным временем. Неизбежность возвращения в серый, предсказуемый мир школы давила на него, словно бетонная плита. Но сегодня, однако, к привычной тревоге примешивалось нечто парализующее – страх, расползающийся по венам ледяными иглами, и жгучее подозрение, что его жизнь – это жестокий эксперимент. Этот Минхо. Он был словно дыра в ткани реальности, и теперь Джисон боялся, что весь его мир вот-вот рухнет в эту дыру. Он лежал в темноте, уставившись в потолок, и в голове его роились вопросы без ответов. “Что, если это не только Минхо? Что, если всё вокруг – иллюзия?” Он видел Минхо, разговаривал с ним, касался его, пусть и чувствовал лишь холод. Но что, если то же самое происходит и с другими? Что, если родители, одноклассники, учителя – все они лишь сложные, искусно созданные фантомы, существующие только в его голове? Джисон попытался вспомнить какие-то яркие, живые моменты из своей жизни. Но чем больше он старался, тем более размытыми и нереальными они казались. Будто он смотрит старый фильм, где лица расплываются, а звук запаздывает. “Может, я уже давно сошёл с ума? Может, вся моя жизнь – лишь сложный, запутанный сон?” – прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает паника. А что, если и эти чувства – всего лишь часть этого сна? Что, если он даже не способен чувствовать по-настоящему? Он перевернулся на другой бок, пытаясь унять дрожь. “Нет, это невозможно. Это слишком безумно. Должен же быть какой-то предел”, – уговаривал он себя. Но голос разума звучал всё тише и тише, заглушаемый нарастающим хором сомнений. Что, если завтра, придя в школу, он увидит, что все вокруг – такие же, как Минхо? Холодные, неживые, лишь имитирующие реальность? Что, если он останется совершенно один в этом искусственном мире, окруженный лишь призраками? Но что, если всё ещё хуже? Что, если он – не просто сумасшедший, а… что, если он вообще не из этого мира? Что, если его отправили на Землю инопланетяне, чтобы изучать человеческую психику? Что, если Минхо – это их эксперимент, призванный довести его до грани безумия? Что, если вся его жизнь – тщательно спланированный сценарий, написанный существами, которым неведомы человеческие чувства? Завтра. Завтра он должен будет притвориться, что ничего не случилось. Притвориться, что он нормальный. Притвориться, что этот мир – реален. Но как он сможет это сделать, когда его сознание разъедает червь сомнения? Как он сможет доверять кому-либо, зная, что в любой момент они могут исчезнуть, оставив его в полной, леденящей душу пустоте? С этими всепоглощающими мыслями Джисон и провалился в сон, полный смутных образов, ледяных прикосновений и неясных, шепчущих голосов на незнакомом языке. Завтрашний день должен был стать днем раскрытия. Днем, когда он либо сломается под гнётом безумия, либо найдёт в себе силы вырваться из этой кошмарной игры. Но, что бы ни случилось, его жизнь уже никогда не будет прежней. Джисон проснулся от кошмара в холодном поту. Сердце колотилось, словно пойманная в клетку птица, а в голове всё еще звучали отголоски шепчущих голосов. В комнате было темно и тихо, лишь слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. На мгновение ему показалось, что он видит тень, скользящую по стене, но, присмотревшись, он понял, что это лишь игра света и тени. Он сел в постели, пытаясь успокоиться и вернуть себе контроль над своими мыслями. “Это всего лишь сон, Джисон. Всего лишь сон”, – твердил он себе. Но сон был слишком ярким, слишком реальным. И он не мог избавиться от ощущения, что это не просто случайный кошмар, а какое-то предупреждение. Он встал с кровати и подошел к окну. На улице было тихо и безлюдно. Лишь редкие машины проносились мимо, оставляя за собой след из света и шума. Он смотрел на город, на эти знакомые улицы и дома, и ему казалось, что он видит их впервые. Будто он смотрит на декорации, а не на реальный мир. “Может, я и правда схожу с ума? Может, мне стоит обратиться к врачу?” – подумал он. Но тут же отбросил эту мысль. Что он им скажет? Что ему мерещится ледяной призрак по имени Минхо? Что он подозревает, что его жизнь – это инопланетный эксперимент? Они просто посмеются над ним и отправят в психиатрическую больницу. И тогда всё действительно закончится. Он тяжело вздохнул и отвернулся от окна. Ему нужно было как-то пережить этот день. Ему нужно было притвориться, что всё в порядке. Ему нужно было убедить себя и окружающих, что он нормальный. Он посмотрел на часы. До подъема оставалось еще несколько часов. Он мог бы попробовать снова заснуть, но знал, что сон будет лишь продолжением кошмара. Поэтому он решил просто встать и начать готовиться к школе. Может быть, рутина поможет ему отвлечься от мрачных мыслей. В ванной он умылся холодной водой. Затем посмотрел на своё отражение в зеркале. Он увидел бледное, измученное лицо с темными кругами под глазами. “Ты должен быть сильным, Джисон. Ты должен справиться”, – прошептал он своему отражению. Он пошел на кухню и сделал себе чашку кофе. Затем сел за стол и открыл учебник. Но буквы расплывались перед глазами, и он никак не мог сосредоточиться. В голове всё еще звучали отголоски кошмара. Внезапно он услышал тихий шорох за спиной. Он резко обернулся, но никого не увидел. “Показалось”, – прошептал он себе, пытаясь успокоиться. Но его сердце снова бешено заколотилось. Он чувствовал, что он не один в комнате. Что кто-то наблюдает за ним. Он медленно поднялся со стула и огляделся. Комната была пуста. Лишь слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь шторы. И тут он увидел его. Он стоял в углу комнаты, в тени. Его лицо было скрыто, но Джисон узнал его мгновенно. Это был Минхо. Его Минхо. Ледяной призрак. Джисон замер, не в силах пошевелиться. Он смотрел на Минхо, и ему казалось, что время остановилось. Минхо медленно вышел из тени. Его лицо было бледным и невыразительным, а глаза смотрели прямо на Джисона. – Здравствуй, Джисон, – мягко прошептал Минхо И Джисон понял, что его кошмар только начинается. Минхо виновато опустил взгляд. — Мне очень жаль, что я так напугал тебя. Я не хотел… Я просто… не умею по-другому. Джисон нахмурился. — Что значит, “не умеешь по-другому”? Ты же… призрак? Плод моего воображения? Минхо поднял глаза и посмотрел на Джисона с чем-то, напоминающим восхищение. — Ты очень умный, Джисон. Я рад, что ты понял. Это многое упрощает. — Упрощает? Что упрощает? Ты должен уйти! Ты не можешь просто появляться в моей комнате, как ни в чем не бывало! Ты — не настоящий! Я не хочу тебя видеть! — Джисон сорвался, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Уйди! Прошу тебя, уйди! Минхо сделал шаг назад, словно боясь причинить Джисону боль. — Я понимаю. Мне очень жаль, что я доставляю тебе столько неприятностей. Я просто… я хотел помочь. Я думал, тебе одиноко. — Одиноко? Да ты сводишь меня с ума! Я и так боюсь, что у меня не все в порядке с головой, а тут еще ты! Ты только усугубляешь ситуацию! Просто исчезни! Оставь меня в покое! — Джисон закрыл лицо руками, пытаясь остановить поток слез. Минхо молчал несколько секунд. Затем тихо прошептал: — Я понимаю. Если ты этого хочешь… я уйду. Джисон почувствовал, как что-то в нем надламывается. Он хотел, чтобы Минхо ушел, но в то же время ему было страшно оставаться одному. — Но… обещай, что ты больше не вернешься, — наконец сказал Джисон, не поднимая головы. Минхо вздохнул. — Я не могу этого обещать, Джисон. Но я постараюсь. Я постараюсь не появляться, пока ты сам меня не позовешь. — Я никогда тебя не позову! — шепотом крикнул Джисон, но голос его дрогнул. Минхо слабо улыбнулся. — Никогда не говори “никогда”, Джисон. Ты еще передумаешь. С этими словами Минхо медленно растворился в воздухе, оставив Джисона одного в пустой комнате, наполненной лишь тишиной и страхом. Слова эхом отдавались в пустой комнате. «Никогда не говори “никогда”. Ты еще передумаешь». Джисон не хотел передумывать. Он не хотел больше видеть Минхо. Он хотел, чтобы всё это оказалось просто кошмарным сном, от которого он наконец проснулся. Он откинулся на спинку стула, чувствуя себя опустошенным, словно из него выкачали всю энергию. Комната казалась такой же, как и всегда, но тишина давила, словно на него положили тяжелую плиту. Что ему теперь делать? Как жить дальше, зная, что в его голове поселился… этот призрак? Как ходить в школу, общаться с людьми, притворяться, что всё в порядке, когда он знает, что на самом деле сходит с ума? Он снова посмотрел на часы. До подъема оставалось совсем немного времени. Он должен был заставить себя закончить кофе, пролистать учебник… что-то, что хоть немного подготовит его к этому дню. Он должен был сделать вид, что ничего не произошло. Но не мог. Он просто не мог сосредоточиться на учебе. Ему хотелось убежать, спрятаться от всего мира. Забиться в угол и ждать, пока это безумие не пройдет. В его голове снова всплыли слова Минхо: «Я постараюсь не появляться, пока ты сам меня не позовешь.» Джисон вздрогнул. Он никогда не позовет Минхо. Никогда. Даже если это будет стоить ему рассудка. Даже если ему придется в одиночку бороться с тем, что гложет его изнутри. Но где-то глубоко внутри, в самом темном уголке его души, зашевелилось сомнение. А что, если он действительно не сможет со всем этим справиться? Что, если сломается? Что, если он окончательно потеряет связь с реальностью? Он отбросил эти мысли прочь. Он должен быть сильным. Он должен справиться. Он не мог позволить себе зависеть от призрака, от порождения своего больного воображения. С трудом заставив себя допить остывший кофе, он поднялся из-за стола и направился в ванную. Ему нужно привести себя в порядок, взбодриться. Подготовиться к дню, который покажется ему вечностью. Дню, когда реальность либо возьмет верх, либо его собственное безумие его окончательно поглотит. Он пока не знал, что из них победит. Но он чувствовал, что этот день станет решающим. Утро выдалось пасмурным, небо затянуто серыми тучами, словно вторя настроению Джисона. Он шел в школу, стараясь спрятаться в капюшоне толстовки. Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах, каждый вздох давался с усилием. Люди вокруг казались ему чужими, даже враждебными. Он боялся поймать чей-то взгляд, боялся увидеть в чужих глазах насмешку или жалость. Город шумел, жил своей жизнью, но для Джисона он был мертв и пуст. “Может, мне просто развернуться и убежать?” – подумал он, но тут же отбросил эту мысль. Бежать было некуда. Безумие преследовало его, где бы он ни был. С трудом добравшись до школы, он вошел в здание, стараясь не задерживаться в коридорах. Звонок прозвенел и Джисон поспешил в свой класс, надеясь занять место у окна и спрятаться за книгой. Он сел за свою парту и уставился в окно, стараясь не обращать внимания на шум и гам, царившие в классе. — Доброе утро, класс, — сказала учительница, оглядывая учеников. — У нас новый ученик. Пожалуйста, будьте с ним дружелюбны. Джисон нехотя оторвался от окна. Учительница жестом пригласила кого-то войти. В класс вошел он. Джисон замер, словно его ударили током. Он не мог поверить своим глазам. Это был тот Минхо. Бледное лицо, невыразительные глаза. Он выглядел точно так же, как призрак. Но это был настоящий человек. Живой, дышащий, стоящий перед всем классом. — Пожалуйста, расскажи немного о себе, — попросила учительница обращаясь к новенькому. Минхо окинул класс испуганным взглядом. — Здравствуйте, — произнес он. — Меня зовут Ли Минхо. Я приехал из Японии. Больше Джисон ничего не слышал. В голове всё поплыло, перед глазами замелькали черные точки. Он чувствовал, как к горлу подступает тошнота, а сердце бешено колотится в груди. Он не мог оставаться здесь ни секунды дольше. Сорвавшись с места, Джисон выбежал из класса, едва не сбив несколько человек. Он бежал по коридору, не разбирая дороги, пока не добрался до туалета. Залетев в кабинку, он захлопнул дверь и запер её на засов. Джисон прижался спиной к холодной стене и попытался успокоиться. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь. Это не может быть правдой. Это какой-то кошмар. Я должен проснуться. Но он не просыпался. Минхо был там. В его классе. Живой и настоящий. Джисон вышел из кабинки и посмотрел на своё отражение в зеркале. Он увидел бледное, испуганное лицо, с темными кругами под глазами. Выглядел, как сумасшедший. Он открыл кран и умылся холодной водой, пытаясь прийти в себя. Но вода не помогала. Безумие охватывало его всё сильнее и сильнее. Что ему теперь делать? Как вернуться в класс? Как сидеть рядом с Минхо, зная, что это невозможно? Как притворяться, что всё в порядке, когда он знает, что его мир рушится? Он снова посмотрел в зеркало. В отражении на него смотрел сломленный, напуганный мальчик. Он больше не мог этого выносить. Хан должен что-то сделать, должен найти выход. Иначе он просто сойдет с ума. Он медленно выдохнул. Бежать – было бы самым простым решением. Но трусливым. Он не хотел бежать. Он должен был показать себе, что он сильный. Он вытер лицо, выпрямился и глубоко вздохнул. Надо взять себя в руки. Он должен вернуться в класс. Он должен попытаться вести себя нормально. Хотя бы на время. Джисон открыл дверь и вышел из туалета. Он глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь. Ему придется столкнуться со своим страхом. Он должен будет взглянуть в глаза Минхо, чтобы понять, что происходит. Он направился обратно в класс, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Ему нужно было собраться. Ему нужно было выжить. Сегодня. Коридор казался бесконечным. Каждый шаг давался Джисону с трудом, словно он шел против сильного ветра. Ему нужно было сосредоточиться на своей цели: вернуться в класс и выжить. Добравшись до двери класса, он остановился и глубоко вдохнул. Ему нужно было выглядеть спокойным. Нужно было сделать вид, что ничего не произошло. Он открыл дверь и вошел в класс. Все взгляды устремились на него. Он почувствовал, как краснеет, но постарался сохранить невозмутимое выражение лица. Учительница смотрела на него с укором. — Садись на место, — сказала она. — И постарайся больше не отвлекаться. Джисон молча направился к своей парте. Минхо сидел там же, где и раньше, и смотрел прямо перед собой. Он не повернулся, когда Джисон сел перед ним. Он старался не смотреть на Минхо, но постоянно чувствовал его присутствие. Он ощущал его взгляд, даже когда не видел его. Он чувствовал его энергию, холодную и отстраненную. Урок продолжался. Учительница что-то говорила, но Джисон ничего не слышал. Он был слишком занят тем, что пытался сохранить самообладание. Наконец, прозвенел долгожданный звонок, знаменующий конец урока, который показался Джисону вечностью. Сорвавшись с места, он старался как можно быстрее покинуть класс. Он не мог отделаться от ощущения, что взгляд Минхо прожигает его спину, словно лазер, но ускорился, игнорируя это неприятное чувство. Он не понимал, что происходит, но одно знал точно – ему нужно было пространство, чтобы обдумать всё произошедшее. Вылетев из класса, Джисон направился в столовую, место, обычно наполненное гулом голосов и запахами еды. Он отчаянно нуждался в чем-то, что могло бы заземлить его, вернуть ощущение реальности после пережитого шока. Ему нужно было хоть немного отвлечься, переключить внимание на что-нибудь осязаемое, кроме липкого страха, обвившего его сознание. Прибыв в столовую, Джисон огляделся. Густая толпа учеников, привычный хаос, казалось, сегодня были даже в какой-то степени желанными. Он взял поднос, машинально набрал немного еды и начал осматривать зал в поисках свободного места. Его взгляд скользил по лицам, сливающимся в однообразную массу. Он увидел его. Минхо сидел один, в самом дальнем углу столовой, за столиком, укрытом тенью. Свет, проникавший сквозь огромное окно, не достигал его, оставляя лицо в полумраке. Но Джисон всё равно узнал его. Узнал эти бледные черты, этот отстраненный взгляд, словно направленный внутрь себя. Их взгляды встретились. На мгновение время замерло. Джисон увидел в глазах Минхо… что? Грусть? Интерес? Он не мог понять. Но этот взгляд был настолько пронзительным, настолько глубоким, что Джисон почувствовал, как всё его тело пронзает дрожь. Волна ярости, смешанная со страхом и непониманием, захлестнула его. Ему казалось, что Минхо намеренно играет с ним, разрушая его мир своим внезапным появлением. Разрушает ли? Эта мысль, словно осколок льда, пронзила его сознание. Может быть, он просто слишком напуган, чтобы увидеть что-то еще? Джисон не мог вынести этого взгляда, этой близости. Ему было нужно время, чтобы всё обдумать, чтобы понять, что происходит. Ему нужно было бежать. Не от Минхо, а от самого себя, от своих страхов и сомнений. Поставив поднос с едой на ближайший столик, Джисон быстро развернулся и направился к выходу из столовой. Ему было всё равно, что подумают окружающие. Ему было всё равно, что он остался голодным. Сейчас ему было нужно только одно – уйти. Как можно дальше. Как можно быстрее. Ему нужно было выбраться из этой ловушки, где его разум играл с ним злые шутки. Он покинул столовую, не оглядываясь, ощущая на себе давящий взгляд Минхо. Не зная, что делать дальше, но уверенный в одном: он должен найти способ разобраться в этом хаосе, пока он окончательно не поглотил его. Выбежав из столовой, Джисон остановился в коридоре, прислонившись спиной к холодной стене. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Но это не помогало. Он чувствовал себя загнанным в угол, как дикий зверь, окруженный охотниками. Что происходит?– этот вопрос пульсировал в его голове, не находя ответа. Реальность, казавшаяся такой стабильной и понятной еще вчера, сегодня рассыпалась на осколки, и он не знал, как их собрать. Он открыл глаза и посмотрел на пробегающих мимо учеников. Они казались такими беззаботными, такими нормальными. Как они могли не замечать, что мир вокруг них рушится? Или, может быть, рушился только его мир? Может быть, он действительно сходит с ума? От этой мысли Джисону стало еще хуже. Ему нужно было найти тихое место, где он мог бы спокойно подумать. Место, где никто не смог бы ему помешать. Библиотека? Нет, сейчас там было бы слишком душно. Слишком много чужих глаз, наблюдающих за каждым его движением. Ему нужно было открытое пространство, свежий воздух, возможность выкрикнуть всё, что накопилось внутри, не опасаясь, что его услышат. Внезапно его осенило. Крыша. Старая, заброшенная крыша школы, где он иногда сбегал от всего мира. Там всегда было тихо и спокойно. И, самое главное, там почти никогда не было людей. Решительно оттолкнувшись от стены, Джисон направился к лестнице, ведущей наверх. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. С каждым шагом напряжение нарастало, как туго натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Он толкнул дверь, и холодный, пронзительный ветер тут же обрушился на него, словно пытаясь остановить. Запах пыли, старого кирпича и чего-то неуловимо морского – вот чем пахла эта крыша, его секретное убежище. Выйдя на открытое пространство, Джисон огляделся. Крыша была пуста. Сердце на мгновение забилось чаще, а затем немного успокоилось. У него было время. Время, чтобы подготовиться к тому, что должно произойти. Он подошел к краю крыши и посмотрел вниз. Город раскинулся перед ним, огромный, шумный и такой далекий. Люди внизу казались крошечными фигурками, спешащими по своим делам, не подозревающими о драме, разворачивающейся сейчас на этой крыше. Джисон закрыл глаза, вдыхая свежий воздух. Ветер трепал его волосы, словно пытаясь выдуть из головы все тревожные мысли. В голове крутились обрывки фраз, вопросы без ответов. Кто такой Минхо? Почему его появление так сильно на него подействовало? Связаны ли они чем-то, или это просто игра его разбушевавшегося воображения? Он закрыл глаза, стараясь уйти в себя, отгородиться от внешнего мира. Ему нужно было зацепиться хоть за что-то, чтобы понять, куда двигаться дальше. Может быть, покопавшись в воспоминаниях, он сможет найти хоть какое-то объяснение происходящему. И тут, словно вспышка молнии, в его сознании возник отрывок стихотворения. Строки сами собой всплыли из глубин памяти: “Когда ночь становится глубже, падают звезды…” Джисон замер, словно его поразило током. Откуда эти слова? Он никогда их раньше не слышал… или слышал? Где? Когда? Голова заболела от напряжения. Он пытался ухватиться за ускользающие воспоминания, но они были словно песок, утекающий сквозь пальцы. Всё было зыбким, туманным, неуловимым. Но он знал одно: эти слова были ключом. К чему-то очень важному. К чему-то, связанному с Минхо. В этот момент, словно услышав его мысли, в воздухе раздался тихий, мелодичный голос. Голос, звучащий в унисон с ветром, прошептал продолжение: «Когда ночь становится глубже, падают звезды, И я сижу один, в тишине, у окна. Мысли мои – как птицы, улетают вдаль, В страну мечтаний, где нет места для зла.» Джисон вздрогнул и открыл глаза. Минхо в паре шагов от него. Он смотрел на Джисона своими странными, пронзительными глазами, и в них было что-то такое грустное и знакомое. Джисон отшатнулся, словно от огня. — Что ты несешь? — пробормотал он, нахмурившись. Голос прозвучал хрипло и неуверенно, совсем не так, как он хотел. Он хотел звучать твердо и отстраненно, но слова вышли испуганными и почти молящими. Джисон отвернулся от Минхо, пытаясь скрыть смятение, бушевавшее внутри. Он уставился на город внизу, но не видел ничего. В голове был лишь хаос. Ему нужно было что-то, чтобы хоть немного зацепиться за реальность. В попытке собраться с мыслями, он невольно обратил внимание на лицо Минхо. Он старался уловить что-то, какую-то деталь, которая помогла бы ему разобраться в его чувствах. И тут его взгляд зацепился за маленькую родинку на крыле носа Минхо. Маленькую, почти незаметную. Что-то кольнуло в памяти. — У тебя… — начал он, запнувшись, — у тебя здесь… Он оборвал себя на полуслове. Эта родинка… Он точно её раньше не видел. Глаза расширились от внезапного осознания. Он вспомнил своего фантома, образ, который преследовал его в последнее время. Он хорошо помнил его лицо – бледное, немного отстраненное, с холодным, пронзительным взглядом. Но на лице того Минхо не было родинки. Ужас ледяной волной захлестнул Джисона. Смутившись и испугавшись, Джисон резко отвернулся, стараясь скрыть дрожь, пробежавшую по телу. Что это значит? Кто этот человек, стоящий рядом с ним? И почему он так сильно похож на его галлюцинацию? — Неважно, — пробормотал он, глядя в сторону. — Это не имеет значения. Но это имело значение. Очень большое. Эта маленькая родинка разрушала его мир, ставила под сомнение его рассудок. Она доказывала, что перед ним – не тот Минхо, которого он знает. Или думает, что знает. В повисшей тишине отчетливо слышался шум ветра. Джисон чувствовал на себе взгляд Минхо, пронзительный и изучающий. Ему хотелось бежать, спрятаться, исчезнуть. Словно в тумане, он помнил, что нужно вести себя нормально. Прерванный взгляд на родинку оставил обоих в неловком молчании. Джисон, словно нашкодивший ребенок, поспешил отвести глаза, а Минхо, заинтригованный его реакцией, почувствовал острый укол любопытства. Он пришел на крышу, ведомый слухами о “немного не в себе” парне, а встретил… что-то гораздо более сложное и загадочное. Решив сменить тактику, Минхо осторожно коснулся запретной темы, надеясь выманить Джисона из его скорлупы. На его вопрос последовала тихая, жуткая вспышка смеха, словно из самой преисподней. В этом смехе слышалась боль, отчаяние и принятие собственной “ненормальности”. — Может быть, — ответил Джисон, с грустной усмешкой окинув Минхо взглядом, — а кто сейчас в своем уме? — Это был не вызов, а скорее констатация факта. Мир полон странных людей, и Минхо, по его мнению, явно принадлежал к их числу. В этой внезапной откровенности промелькнуло нечто, похожее на симпатию. Минхо, с ироничной благодарностью приняв комплимент, в свою очередь попытался разрядить обстановку, отметив, что Джисон “не так уж и страшен”. После долгой паузы, во время которой Джисон вновь погрузился в свои мысли, прозвучало тихое “Прости”, и признание красоты стиха. Эти простые слова, словно мостик, перекинулись через пропасть непонимания. Джисон, поглощенный своими мыслями, даже не заметил, как Минхо замолчал, предоставив ему пространство для переваривания всего произошедшего. Его слова – “Ты тоже, кстати, не выглядишь особо нормальным” – прозвучали импульсивно, как защитная реакция. Но, несмотря на это, где-то глубоко внутри, Джисона коснулось толика облегчения. Он не один. И даже его “ненормальность” не отпугнула этого странного парня. Последовавшее извинение за резкость и признание красоты стихотворения было актом примирения, не столько с Минхо, сколько с самим собой. Он вдруг понял, что устал от постоянной борьбы, от стремления соответствовать ожиданиям, от страха показаться безумным. В тишине, которая воцарилась после их обмена репликами, Джисон постепенно начал осознавать, что его отношение к Минхо меняется. Первоначальный страх и настороженность уступали место… любопытству? Интересу? Он поймал себя на мысли, что хочет узнать Минхо получше. Не только чтобы разгадать тайну, которая связывает их, но и просто потому, что этот человек его заинтриговал. В его глазах было что-то такое мудрое и печальное, словно он видел что-то, что недоступно другим. Джисону хотелось понять, что это за человек. Что скрывается за его странным поведением, за его загадочными словами, за его печальным взглядом? Он понимал, что это может быть опасно, что он рискует еще больше запутаться в своих собственных проблемах. Но тяга к неизведанному, к чему-то, что выходит за рамки его привычного мира, была сильнее страха. Его жизнь в последнее время превратилась в болото, полное тревог и галлюцинаций. И Минхо, со своей странностью и загадочностью, казался лучиком света, указывающим путь к чему-то новому. К чему-то, что может спасти его от безумия. Или, наоборот окончательно в него погрузить. Но Джисон был готов рискнуть. — Давай начнем заново, — сказал он, поворачиваясь к Минхо. — Я сумасшедший Хан Джисон. Рука Минхо, на мгновение словно задержавшись в нерешительности, коснулась его ладони. — А я… странный Ли Минхо, — ответил он с легкой улыбкой. Но суть была не в словах. В этот момент, когда их руки соприкоснулись, Джисон ощутил жгучеетепло, исходящее от ладони Минхо. Тепло, которое говорило громче любых слов. Именно это, это тепложивой плоти, стало настоящим откровением. Это было доказательством, неопровержимым и неоспоримым, что перед ним – не призрак, не галлюцинация, не плод его больного воображения. Это был настоящий человек, с бьющимся сердцем, с теплом тела, с чувствами. И в этот момент, на короткую, но бесконечно важную секунду, сомнения отступили. Не было страха, не было безумия, не было кошмаров, преследовавших его в последнее время. Было только это тепло - доказательство реальности, спасительный маяк в бушующем море его внутреннего мира. Он словно проснулся от кошмара. Вспомнил, что значит чувствовать себя частью мира, связанным с другим человеком. И в этот момент, на мгновение, безумие перестало казаться проклятием, а странность Минхо – пугающей. Они стали чем-то общим, чем-то, что их объединяет. Он все еще не знал, что ждет его впереди, но жгучее тепло в его ладони давало надежду. Надежду на то, что вместе, возможно, они смогут разобраться в хаосе, царящем вокруг и внутри него. — Ох, скоро начнется урок. Нам бы поторопиться. — Поторопил их Хан. Они медленно шли по коридору, стараясь не смотреть друг на друга. В голове Джисона царил хаос. Он вспоминал прикосновение руки Минхо, разговор на крыше, стихотворение, которое тот прочитал. Он пытался найти хоть какое-то объяснение происходящему, но все его попытки были тщетны. По мере приближения к кабинету, напряжение нарастало. Джисон чувствовал, как в нем снова просыпается тревога. Он боялся взглядов, вопросов, осуждения. Минхо, казалось, чувствовал его состояние. Он шел рядом, сохраняя молчание, но своим присутствием давал Джисону поддержку. Когда они вошли в кабинет, все взгляды устремились на них. Ученики, до этого оживленно болтавшие, затихли, словно по команде. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом. Джисон почувствовал, как его щеки заливает краска. Он старался не смотреть на окружающих, но чувствовал их взгляды, прожигающие его насквозь. Шепот становился громче. Он слышал обрывки фраз: “…Минхо? С ним?” “…Что у них может быть общего?” “…Он же странный, этот Хан…”. Тревога, которая до этого лишь слегка покалывала его, теперь переросла в панический ужас. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Ему снова хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть. Минхо, заметив его состояние, положил руку ему на плечо. Это было легкое, почти незаметное прикосновение, но оно придало Джисону сил. Он поднял глаза и встретился с взглядом Минхо. В нем не было ни жалости, ни осуждения, только поддержка и понимание. — Все в порядке, — прошептал Минхо, и эти слова, произнесенные почти беззвучно, словно заклинание, отогнали страх. Джисон еле досидел до конца учебного дня. Каждый вздох давался с трудом, слова преподавателя отскакивали от сознания, не оставляя следа. Он чувствовал, как липкий страх сковывает его, как шепот одноклассников заполняет собой всё. Шепот продолжался, как назойливое жужжание мухи, и каждая фраза, вырвавшаяся из чужих уст, вонзалась в Джисона, словно игла. Он пытался отгородиться от этого шума, уткнувшись в учебник, но тщетно. Облегчение пришло со звонком. Джисон торопливо собрал вещи, стараясь слиться с толпой, незаметно покинуть класс. Но судьба распорядилась иначе. Он уже почти добрался до выхода, когда услышал голоса. Голоса, которые заставили его замереть, словно вкопанного. Это был Сынмин, один из самых популярных парней в группе, и Минхо. Джисон, как парализованный, не мог сдвинуться с места, затаив дыхание, словно подслушивающий шпион. — Минхо, серьёзно? — услышал Джисон пренебрежительный тон Сынмина. — Ты реально вернулся с этим… фриком? Джисон почувствовал, как к горлу подступает ком. Фриком. Вот как они его называют. — Я же советовал держаться от него подальше, — продолжал Сынмин. — Он же ненормальный. Зачем тебе это надо? Ты же можешь найти кого-нибудь получше.  Минхо ничего не отвечал. Джисон чувствовал его молчание, словно физическую боль. Он знал, что Минхо сейчас разрывается между желанием защитить его и желанием сохранить свою репутацию. — Да ладно тебе, Минхо, — настаивал Сынмин. — Брось его. Ты же не хочешь, чтобы тебя считали таким же психом, как он. Последнее слово, словно пощечина, ударило в лицо Джисону. Он больше не мог это выносить. Не выслушивая ответ Минхо, он пулей вылетел из кабинета. Слезы, которые он так старался сдерживать, хлынули потоком. Он бежал, не зная куда, не видя перед собой дороги. Ему нужно было просто бежать, как можно дальше от этого шепота, от этих оценивающих взглядов, от этой давящей атмосферы. Нужно было убежать от Сынмина, от его слов, и, самое главное, от Минхо. Он не хотел слышать оправдания, не хотел видеть жалость в его глазах. Добравшись до ближайшего парка, Джисон упал на скамейку под старым дубом, обхватил голову руками и зарыдал. Мир вокруг него рушился, и он ничего не мог с этим поделать.