Не любимый.

Очередное серое утро настало в моей жизни. Холодный сентябрьский дождь не переставал барабанить тяжелыми каплями по стеклу. В этом темном, промерзлом мире есть я – обычный человек среднего класса, если не ниже, ничего не добившийся в этой сраной жизни. Мое существование давно прекратило иметь для меня какой-либо здравый смысл. А ведь я пытался. Честно. Я пытался уйти молча, этим самым прекратить доставлять проблемы одной единственной родной мне душе. Сет — мой старший брат с разницей в шесть лет. Он дважды вытаскивал меня с того света. Тогда, три года назад, я совершил свою первую попытку самоубийства, перерезав себе вены. Однако Сет вовремя успел найти меня, когда я лежал в наполненной кровью ванне. Весь в крови, он спешно вызвал скорую помощь, умоляя меня не покидать его и не умирать. Только, для чего? Я каждый раз усмехаюсь в ответ на свой же вопрос. Вторая моя попытка свести счёты с жизнью собственными руками ударила по Сету гораздо сильнее. Мне всего лишь сделали промывание, а у него остался очередной рубец на сердце. Через год после перерезанных вен я наглотался таблеток, но Сет успел. Снова. Ему предлагали упечь меня в дурку, закрыть на несколько месяцев в палате с белыми стенами, но Сет отказался от этой затеи. Почему? Мой брат был единственным на всем белом свете человеком, который вновь и вновь продолжал верить в меня, закрывал глаза на мои ошибки, даже если его самого они ранили больнее, чем меня. Он считал, что я был не до конца конченным человеком. И не ошибся. Наверное. Как итог, мне назначили антидепрессанты и еженедельный приход психиатра на дом. Попытки вытащить из меня ответы клещами не увенчались успехом, я просто отмалчивался. Так и продолжали проходить эти пустые сеансы псевдотерапии. Вообще, все началось с того, что мой папаша споил мать. Как позже оказалось, собутыльницы в ней ему было мало. Вход пошла наркота. С того состояния, до которого отец ее довел, ей было уже не слезть. И билет, чтобы вернуться в прежнюю жизнь, попросту исчез. Он лишил меня матери, а вскоре и всей семьи. Во время попоек и драк мы с Сетом никогда не оставались дома. Брат в то время учился и успевал подрабатывать, а спали мы где приходилось. Жертвуя своим теплом и пренебрегая здоровьем Сет настойчиво укутывал меня в свою куртку, натягивал шапку на уши и грел мои щеки своими дрожащими ладонями, до жара растирая их, чтобы от трения согреться самому. Свои покашливания от холодного воздуха в горле он маскировал смехом, пытаясь меня приободрить. Поверить, что мы не закончим в один прекрасный момент где-то здесь, на холодном бетоне, вокруг заплесневевших стен. В один из таких дней шёл дождь. Остановиться было негде, и мы вернулись домой. Помню, мой крик тогда услышал весь район. Полиция, скорая, кого только не было в нашем доме. Картина на миллион и больше. Вся кухня была в крови. Стены, пол, мебель, и они в луже собственной крови. По версии полиции, наш папаша, находясь в состоянии алкогольного и наркотического состояния, вследствие начавшейся перепалки между ним и матерью, перерезал последней горло. Разрез тянулся от одного уха до другого, пересекая гортань. Она умерла сразу. Следом, он убил и себя, так же разрезав шею. Тем же кухонным ножом. Я был рад. Рад тому, что не осталось в живых на белом свете такого ублюдка. Смерть матери сильно отразилась на мне. Я замкнулся в себе, перестал чувствовать эмоции и просто плыл по течению, пока не добрался до лезвия. Мне не хотелось думать о том, что своими действиями я становлюсь похожим на отца, нашедшем выход в самоубийстве ножевым предметом. Сет же таким не был. И в этом была наша огромная разница. Пусть ему так же досталось, но он всегда собранный. Умеет держать эмоции при себе. И он продолжал держаться. Ради меня и себя. Ради нашего будущего, которое, наконец-то, начало приобретать очертания. После смерти родителей дом мы продали и переехали в другой район, населённый, но тихий. Двухкомнатная квартира в шестиэтажке стала нашим пристанищем. Мы жили скромно. Я сидел дома, на домашнем обучении, а Сет вкалывал за двоих на работах, как проклятый. Учёба никогда не вызывала у меня интереса. Только из-за брата, что забил на свое будущее ради меня, я продолжал делать вид, что живу. Возможно, на мне сказались его угрозы о том, чтобы упечь меня в лечебницу на неопределённый срок. Его нервы тоже были на пределе. Но после отравления таблетками, находясь между жизнью и смертью, я сделал выбор — жить. Не ради себя. Моим смыслом, стал брат. И тогда я понял. Я – эгоистичная сволочь, ради которой Сет старается жить дальше, прокладывая для нас обоих тропу в еще пока заоблачное будущее. Больше, я не преследую смерть. *** — Эй, придурок, — прозвучало одно из любимых обращений Сета ко мне, — есть новость. — Да? — проявляю я интерес, крутя в руках сэндвич, состряпанный братом пару минут назад. — Я знаю, что это не самое верное решение с моей стороны. И навряд ли оно входило в твои планы на ближайшее будущее. В общем, время от времени у меня будут случаться командировки. Сам знаешь, мотаться туда-сюда, чтобы преуспеть в работе ради повышения. Того требует мой начальник. Мудозвон старый, чтоб его! Сет затих, прекрасно понимая, что подобная новость сто процентов для меня не оптимистичная. Вздохнув, он продолжил: — В связи в этим я думал, как поступить, и принял решение как старший в нашей семье. Ты отправишься в специальное учебное заведение. Я все оплатил. Это не психушка, не концлагерь. Там за тобой присмотрят, пока я буду отсутствовать по работе. Заодно доучишься, это будет твой последний год. С каждым сказанным дальше словом я мрачнел. Во мне вдруг забилось чувство тревоги. Нужно было вставать и бежать, что позволяли силы. Но я не мог. Мое тело сковала неведомая мне тяжесть. Невозможно было пошевелиться. Я эгоист. Сет приложил столько усилий, чтобы пробиться в люди, кормил меня, чтобы я не сдох однажды от голода. Его забота порой раздражала, но она же оставалась бесценной. И рядом никогда не стоял присущий по жизни эгоизм, оттесняемый любовью и благодарностью к брату, что терпит такое дерьмо, как я. Я смотрел на него и мысленно посылал вопросы, на которые и не хотел бы услышать ответа: - «Почему ты меня терпишь?» - «Разве тебе нужен такой бесполезный брат, как я?» - «Почему ты не смотришь на меня так, как смотрят другие? Что ты видишь во мне такого, чего не видят остальные?» — По глазам вижу, что ты сейчас мечтаешь закрыться в комнате и ненавидеть этот несправедливый мир, - щелкнул пальцами перед моим лицом Сет, выводя меня из размышлений, - Но не выйдет. Всё это, — он указал на меня и лежащие рядом учебники, — явление временное. Я даю слово быть на связи, навещать тебя, — Сет старался говорить с улыбкой, но получалось это у него, мягко говоря, хреново. — Тц… Отвратительно, - скорчил лицо я в ответ, - Как я понял, за мной будут присматривать… Значит ли это, что у меня будет нянька? — Ну, таковы правила, — брат лишь пожал плечами, игнорируя мое выражение лица. Я раздражённо выдохнул: — Хуевые правила, бесит! — я отодвинул тарелку с едой, к которой так и не притронулся, и встал из-за стола, направляясь к своей комнате. — Стой, ты куда собрался? — в его вопросе слышалась тревога. — Расслабься, Сет. Если бы я хотел снова убиться, ты бы узнал об этом первым. Да и при попытке выброситься с первого этажа я вряд ли умру, — огрызнулся я, хлопнув напоследок дверью своей комнаты. *** Грызло ли меня чувство того, что я не благодарная свинья? Грызло. Собственная совесть хотела удушить меня. Я зарекся, что больше стану накладывать на себя руки и вспоминать о совершенных мною ранее «подвигах». Только вот я ничего не мог поделать с мыслями, что каждый раз пытаются проникнуть в мой разум и заставить нарушить данное мной обещание брату. Сет не разговаривал со мной ровно два дня, пока не пришло то самое время. Время для нашего отъезда. Но на этот раз наши дороги разойдутся. Сет упрекал меня в том, что я слишком драматичен, но что я мог с собой поделать? Мы всю жизнь были друг у друга единственными, вместе проходили все трудности, что так и норовили разорвать нашу окрепшую годами связь. Пока я сидел в собственном заточении, успел проштудировал интернет и выяснил, что отправляюсь не куда попало. Меня ждёт старшая школа с углублённым изучением немецкого и французского языков. Заведение для богатых и не очень детишек с потрепанной репутацией. Можно сказать, «тюрьма» для элиты. И я со своими особенностями в психике, ну, или просто ебнутый, буду на вес золота. Для богатых мы — святые. Исправление ошибок, очистка кармы перед дорогой в рай или просто лишняя галочка в личном деле. Само учебное заведение являло собой замок в английском стиле, вымощенный из красного кирпича. Что удивило, так это бассейн, спорт зал, широкий парк и огромная столовая. Обновлённые по последним инновациям учебные кабинеты заняли высококвалифицированные учителя, прошедшие строгий отбор. В прошлом году руководство решило проблему с местом пребывания учеников. Как оказалось, добираться туда не каждому было удобно. Школа то не в центре города. Поэтому делу отстроили отдельный корпус, отведённый под общежитие. Мои сборы не длились столь же долго, как у брата. Малочисленные манатки уместились в одну спортивную сумку. Самое необходимое я упаковал в рюкзак. Единственное, что бесило, так это обязательная форма. Сразу видно, что пошита она не из дешёвой ткани, и села сразу по размеру. Чёрный комплект из брюк и пиджака с эмблемой школы, белая рубашка, и завершал сию картину «идеального мальчика» клетчатый красно-синий галстук. В дополнении был жакет, но он не был обязателен в носке. Даже пуговицы говорили о дороговизне этого костюма. «Блять», - смотрел на себя в зеркале я, - «ну, клоун натуральный». Спустя три часа мы были на месте. Вот я и здесь, за высокими решётками. На отшибе цивилизации. Пока Сет парковался, я осмотрелся вокруг. Ну, действительно, замок с вековой историей и хорошей репутацией среди богачей. Что-то мне подсказывает, что бабки решают тут все. Повсюду охрана. Серьёзные такие, в костюмах, будто из фильма «Люди в черном». Мне предстоит пробыть здесь год? Надеюсь, что не сойду с ума от здешних реалий и приколов богатых детишек. — Успел уже придумать план побега? Пожалей мой кошелёк и нервную систему, - усмехнулся брат, поравнявшись со мной плечами, - Летом, когда закончится твоя учёба и пора экзаменов, я заберу тебя. Поедем на море, как и хотели, — мне показалось, или под конец Сет словил грустную ноту? — Не парься. Я постараюсь не доставлять тебе проблем. Да и, — я замялся, запустив пятерню в свою густую, спутанную шевелюру. Нет у меня таланта красноречия, да и выражать то, что чувствую не умею, но я рискнул, — спасибо. Ты первый в списке из людей, кто будет знать о моих успехах тут. Обещаю. Я не смог прочесть эмоции на его лице. Но знаю точно одно - он хоть и переживает за меня, но теперь, хотя бы на какое-то время, сможет быть спокоен. — Так, — отозвался вдруг Сет, смотря мне за спину. Я обернулся. Перед нами непонятно откуда возник парень, облаченный в форму, что и я. Он высокий, на голову выше меня точно, широкий в плечах и коренастый. Если бы не его афрокосички, то он бы и не показался столь приметным. — Здравствуйте, — начал он знакомство с рукопожатия, — в данный момент я прибыл сюда, чтобы встретить тебя, Нил, по поручению классного руководителя. Я Мэтт Бойд и являюсь твоим куратором на этот год. Всю следующую информацию я сообщу тебе во время экскурсии. — Что ж, - вздохнул я, - поскольку мы приехали в учебное время, я, пожалуй, уже поеду. Мэтт отошёл от нас в сторону, достав пачку сигарет. Я же почувствовал себя неловко, будто не должен здесь быть. Что у меня, что у Сета не нашлось слов. Мы обменялись крепкими объятиями, и Сет, передав в руки мои пожитки, уселся в авто. — До встречи, придурок! — усмехнувшись, брат завёл мотор и с разворотом, выехал с парковки. Блять. Я почесал затылок. Сразу как-то стало неприятно на душе. Кажется, мне будет не хватать его ворчания и вечной гиперопеки с напоминаниями, чтобы я не забыл выпить таблетки. Я сглотнул, чтобы подавить в себе это чувство. Одиночество. Хотелось бы мне затеряться в своих мыслях, но Мэтт не позволил. Закончив курить, он подошёл ко мне, сразу начиная вводить в курс дела.