Другие правила

Второй раз — это, конечно, случайность. Изначально-то Энди всего лишь искала кому выговориться. — Директор Коллинз, вы сейчас заняты? — просовывает она голову в дверь его кабинет, одновременно громогласно, хоть и несколько запоздало стуча. Блейк отрывает взгляд от монитора и поправляет очки. — На что это похоже? — несколько склочно спрашивает он, обводя рукой вокруг заваленного бумагами стола. На секунду Энди становится стыдно, и она неловко мнется на пороге. — Ладно, что там у тебя? — сжаливается Блейк над Энди, устало потирая глаза за стёклами очками. Она довольно проскальзывает внутрь, аккуратно закрывая за собой дверь. — И что ты, кстати, сделала с моим секретарём? — Я думаю она уже пошла домой, как и все нормальные люди, — Энди выразительно кивает на часы. Блейк смутно припоминает, что вообще-то сам секретаршу и отпустил, но по ощущениям это было минимум пару недель назад. Он устало глядит на Энди. Она почему-то тоже все еще здесь и, очевидно, носит свою ненормальность, как корону. — Ну что тогда случилось? Крыша где-то падает? У осветителей опять взорвался софит? Или может какая-то шпана разгромила танцевальную студию? По катастрофам меньше — это не ко мне. — В меня влюбился ученик. Коллинз медленно снимает очки и подаётся вперед. — Энди, — тон пока что спокойный, но предупреждающий, — Что ты натворила на этот раз. — Да ничего я не натворила! Почему ты всё время предполагаешь худшее, когда дело касается меня? — Это неправда. Но у тебя есть способность притягивать... Сомнительные истории. Она раздраженно сверкает глазами. — И когда был последний раз? — Когда ты пришла сюда, чтобы сделать костюмы для одного шоу, а осталась на полтора года и вынудила меня включить в программу хип-хоп, — ворчливо объясняет Блейк. — Давно было пора. И что тут такого сомнительного? — Я не помню, как на все это соглашался. — Если не ошибаюсь, там была твоя мама, и ты просто был очень хорошим мальчиком. Его щеки чуть краснеют, и любопытство просыпается в Энди, подкидывая теперь воистину сомнительные идеи. Коллинз прочищает горло. — Энди, — вкрадчиво произносит он. — Я задам тебе всего один вопрос. Сколько лет этому ученику? Энди обречённо вздыхает и выпаливает. — Шесть с половиной. Блейк поднимает брови, явное облегчение проскальзывает в его чертах, но он быстро снова возвращается к обычной невозмутимости. — Ну, такое иногда бывает, — авторитетно заявляет он. — Особенно лет так в шесть — они запечатлеваются на тебе, как утята на утку. Энди фыркает. — Он рассказал своей маме, что собирается на мне жениться и при всём классе попросил меня его подождать. Видит бог, это мило, но другие дети начинают его дразнить, а мать высказала справедливую обеспокоенность его решительностью. Я обещала с ним поговорить, но сегодня он принес мне кольцо. — Даже так? — Блейк проводит руками по волосам, потягиваясь с кошачьей грацией. — Фамильная драгоценность. Вытащил из маминой шкатулки и принес в школу в своем маленьком рюкзачке с Человеком-пауом. Настоящий бриллиант между прочим. Блейк из-за всех сил пытается не рассмеяться. — Как твой начальник и учитель, я обеспокоен, но как друг — ты бы подумала, может бриллианты стоят того, чтобы немного подождать? — ему едва ли удаётся сохранить бесстрастное лицо. — Я не знала, что мы друзья, но ты придурок, — остаётся невпечатленной его весельем Энди. С подрагивающими уголками губ, мальчишеским задором в глазах и растрепанными волосами Блейк выглядит удивительно похожим на Чейза. Что имеет, конечно, смысл, но почему-то наполняет Энди тревогой. — Слушай, ну не станет же он в самом деле ждать тебя лет пятнадцать, правда? — серьёзнеет Коллинз. — Скажи ему, что будешь уже старая. — Эй, мне будет как тебе сейчас! — В шесть лет сорок кажется глубокой древностью. — Ты просто не видел его решительно надутые щеки. — Не сомневаюсь, что это невероятно очаровательно. Но ты сгусти красок: скажи, что будешь вся дряхлая, скрипучая. Что больше не сможешь танцевать. — Ты все еще можешь танцевать, — изгибает бровь Энди. — Ну, я другое дело, — высокомерно отвечает Блейк. — В любом случае... — он обводит печальным взглядом заваленный стол. — Мне пора возвращаться к работе. Энди недовольно фыркает. — Спасибо, директор Коллинз, это было абсолютно бесполезно. — Я тебе сразу сказал: проблемы без травм и дорогостоящих поломок — это сейчас не ко мне. — И как ты друг ты тоже так себе, — мелочно, но явно несерьёзно добавляет Энди. — Ты сама сказала, что мы не друзья, — разводит руками Блейк. — Что вообще-то довольно обидно, я думал, у нас есть взаимопонимание. — Я думала, мы оба взаимно понимаем, что мы просто коллеги, — с деланным равнодушием пожимает плечами Энди. Ничто в его лице не меняется, но ей почему-то становится очень неуютно под его пристальным взглядом. — Да. Так и есть, — бесстрастно кивает Коллинз. Энди знает, что не сказала ничего странного. Границы их отношений особо не менялись ни до той горячечной ночи, ни после. Они не стали неловкими, отчужденными или более дружелюбными. — Рабочий день кончился, Энди — устало напоминает Блейк, вновь погрузившись в документы — Пожалуйста, иди домой. Но Энди уже не может, потому что нутром чует — что-то в ее словах только сделало его еще более напряженным. — Блейк, слушай... — начинает она, ломая что-то своим нежным тоном и звуком его имени. Коллинз резко откладывает ручку, но продолжает буравить взглядом стол. — Не надо, — предупреждает он ее. — Мне жаль, если я тебя расстроила... Его вдруг прорывает. — Я не расстроен, я до чертиков устал, — он смотрит на нее в упор. — А ты вальсируешь сюда, как будто мы с тобой лучшие подружки, ждёшь внимания, когда у меня дел невпроворот. И прощу заметить, я тебя все равно выслушиваю, а ты почему-то имеешь наглость заявить, что мы не друзья, хотя уж сколько лет мы друг друга знаем и на столько всего я закрывал глаза. И уж тем более странно не считать тебя хотя бы другом, после того что между нами было. Энди чувствует, как легкая паника сжимает ее горло. Когда они договорились никогда об этом не упоминать, она почувствовала такое облегчение, что сейчас его комментарий ощущается как предательство. Даже если Блейк прав. — Мы вроде решили, что тот раз не считался, — она неловко ухмыляется, стараясь как можно небрежнее пожать плечами. — Забыли и отпустили. Это явно неверный ответ. — Не знаю, за какого социопата ты меня принимаешь, но я не могу просто стереть это из памяти! Хотя бы потому, что это была одна из самых больших ошибок в моей жизни. Это задевает ее, что неправильно по множеству причин. — И что же ты хочешь обсудить? Моя техника вращения и тут подкачала? — Как же ты бесишь! — Что же ты тогда решил залезть мне в трусы? — Пытался выпустить пар. — В таком случае нам нужно просто сделать это еще раз, потому что тебе явно не помогло! — с вызовом бросает Энди, почти имея это в виду. Блейк замирает, сканируя ее с полминуты напряженным взглядом. Энди невольно ëрзает, но не теряет нахальной усмешки, уверенная, что смутила его достаточно, чтобы закрыть тему... — Ладно, — просто говорит Блейк в конце концов. Он поднимается из своего кресла и обходит стол. Энди едва успевает понять, что происходит, когда он уже легко подхватывает ее за талию, чтобы усадить на край. Теплые пальцы щекочут ее колени, плавным движением разводя их в стороны. Когда мозг догоняет ее тело, Энди уже слишком жарко и любопытно. Его одеколон в этот час почти не чувствуется, уступая место чему-то мускусному и пряному. Ладони Коллинза большие и горячие на ее спине, а руки Энди чешутся от жажды подцепить его за пояс. Она откидывается назад, чтобы перевести дух и окинуть его оценивающим взглядом. — Серьёзно? — Ты сама предложила. — Я не ожидала, что ты и вправду согласишься, — Энди поднимает брови. — Ну, у меня знаешь ли была сложная неделя, и сейчас очень поздно, поэтому может я не читаю сквозь твой знаменитый сарказм так легко, — он звучит уязвлено. Руки Блейка соскальзывают с ее поясницы, он начинает отстраняться. Энди инстинктивно сжимает бедра, притягивая его обратно. Ее пальцы поднимаются, чтобы сжать ворот его джемпера. — Разве это не одна из самых больших ошибок в твоей жизни? — она упрямо вздергивает подбородок. Блейк коротко кивает. — Хм... К сожалению, очень приятная ошибка. Их носы почти соприкасаются, ей нужно только наклониться. — Тогда поцелуй меня. Он шумно выдыхает, почти с облегчением. А Энди, наконец, бесцеремонно сжимает в кулаке черный кашемир и тянет его вниз. В этот раз они целуются неспешно. Менее отчаянно, без мелочных попыток нанести ущерб. Жар медленно нарастает, они лениво возятся с одеждой друг друга. Энди перемещается еще ближе к краю стола, прижимаясь к растущей эрекции Блейка. Коллинз низко отрывисто стонет, и она пользуется моментом, чтобы запустить свой язык еще глубже ему в рот. Она задевает рукой несколько его папок, они падают увлекая за собой небольшой бумажный водопад. — Диван? — предлагает Энди. — Подожди, — бормочет Блейк, спускаясь вниз по ее шее. Когда он опускается на колени, а она выскальзывает из джинс и нижнего белья, Энди думает, что это всё очень неправильно. Когда он коротко целует внутреннюю сторону ее бедра, затем без лишних церемоний проводит языком по ее мокрой пизде, она теряет всякую связную мысль в принципе. В конце концов она разваливается на сладострастные части минимум дважды под его ртом, с его пальцами внутри, с его планом рассадки гостей на ежегодным банкета под головой вместо подушки. — Возможно мы действительно не друзья, — фыркает он, в конце концов поднимаясь на ноги. Пока Энди пытается отдышаться, Блейк выглядит невероятно самодовольно. Но у нее не находится новых колкостей для него, пока ее преследует мысль о том, какая ему нужна выдержка, чтобы до сих пор не кончить в штаны. — Что? Нет заготовленного ответа? Она выпрямляется и тянет его к себе за шлевки узких брюк. — Что если я сейчас уйду и оставлю тебя морозить яйца? Это будет очень хороший ответ? — презрительно бросает Энди, играя с замочком молнии. Блейк ловит ее взгляд. — Ты хочешь уйти? — самодовольство на его лице мгновенно сменяется на искреннее беспокойство. Энди запускает руку ему за пояс, и теперь уже его очередь задыхаться. — Это было бы не по-дружески. *** В конечном итоге, они опять оставляют запятые вместо точек, молча расходясь по домам под покровом ночи, будто покидая место преступления. Поэтому, когда Блейк появляется в студии под конец ее урока в пятницу, Энди не чувствует подвоха. Только отмечает, как ее подопечные начинают тянуть носок чуточку больше (даже если их задача сейчас прямо противоположная). Когда очередное юное дарование с размаху врезается в своего соседа, смущённое внимательным взглядом директора, терпение Энди лопается. — Чем обязана этой честью? — вполголоса бросает она Блейку через плечо, и тут же повышая громкость и продолжая считать шаги. — Решил, что пора бы проверить, что за еретические пляски ты здесь продвигаешь. Энди фыркает, едва ли скрывая свою фамильярность от оравы ловящих каждое ее слово ребятишек. — Ну и каков же вердикт? — Могло быть и хуже. — Очень лестно. Другого я и не ждала... Пять, шесть, семь, восемь... Блейк за ее спиной цокает языком и отделяется от дверного проёма, чтобы подобраться чуть ближе. — А еще я хотел своими глазами посмотреть на твоего поклонника, — совсем тихо говорит он, поравнявшись с Энди и наклонившись к ее уху. Та немедленно отступает в сторону. Делить с ним пространство в последнее время стало несколько тревожно. — Вот еще! Определитесь уже, мистер Коллинз: вы здесь как директор или пришли развлекаться за счет моих страданий? — яростно шепчет Энди. — Как директор, конечно. — Тогда будьте добры, не отвлекайте меня от репетиции. Она вздергивает подбородок и просит класс повторить последние две связки с начала. Блейку Коллинзу только остается, что одобрительно хмыкнуть, и ретироваться на стул в углу зала, где он остаётся до конца урока. Еще через десять минут в коридоре раздаются переливы звонка. Некоторое время Блейк остаётся на своём месте, с интересом наблюдая, как Энди правит балом среди галдящих птенцов-первоклашек. Терпеливо слушает, находит вещи, завязывает шнурки, показывает то само заковыристое движение еще разок. — У тебя действительно неплохо получается, — без лишней иронии говорит он ей, когда последние ученики покидают студию, преувеличенно вежливо прощаясь с ними обоими. — Ты по идее, не должен быть этому удивлен, раз уж взял меня на работу, — весело замечает Энди, раскладывая CD-диски по кейсам. — Ну, быть хорошим танцором, который может объяснить концепцию другим профессионалам — это одно. Но быть полноценным учителем, в разы сложнее. — Это не так уж сложно, — пожимает плечами Энди. — Когда я была в школе, соседи часто просили посидеть с мелкими. — Не воспринимай свой талант как должное. То что я присматривал за десятилетним Чейзом едва ли подготовило меня к тому, чтобы управлять школой полной пубертатных артистов. Тебе либо дано находить подход к ученикам, либо ты набиваешь шишок, пока не развиваешь это как обязательный навык выживания. Энди заканчивает убираться, поворачивается к Блейку и окидывает его пристальным взглядом. — Скажи мне: когда тут учились мы с Чейзом и ребята из команды, ты понимал, что к чему? Она голову готова отдать на отсечение, что нет. — А было похоже? — Я первая спросила. — Мисс Уэст? — прерывает их детский голосок. Энди оборачивается к дверям. Маленький мальчик топчется на пороге, то нерешительно посматривая на учительницу, то подозрительно — на директора. — Это случилось, Бейли? Ты что-то забыл? — мягко спрашивает Энди. Бейли мнется еще немного, поправляя рюкзак на плече, всем своим видом выражая недовольство от присутствия здесь Блейка. — Мисс Уэст, — наконец решается мальчик. — У вас ведь нет, бойфренда? Нечто похожее на подавленный смешок, вырывается из груди Коллинза, что приносит ему еще один яростный детский взгляд и незаметный толчок локтем от Энди. — Нет, Бейли. Ты уже спрашивал на этой неделе, и ничего не поменялось с того момента. Бейли тут же воодушевляется. Щекастое личико озаряется облегчением, грудь надувается, когда мальчик выпрямляется во весь свой скромный рост. — Класс! Вы меня еще чуть-чуть подождите. Я уже почти достаю до педалей в папиной машине. Плечи Блейка опасно трясутся. Хмуро покосившись на него, Энди отмечает слегка пунцовые от недостатка кислорода щеки. — Боюсь, тебе придётся подрасти еще немного, Бейли, — терпеливо принимается объяснять Энди. — Машину не водят до шестнадцати лет, даже если достают до педалей. — И водительских прав недостаточно, чтобы жениться, приятель — наконец-то справляется с собой Блейк, хоть и звучит несколько сипло. — Для семьи нужен дом, счет в банке... Чтобы все это было, тебе нужно время. Ну и учится хорошо — уже сейчас. Голубые глаза в окружении веснушек, щурятся на директора. С непобедимой наглостью, на которую способны только шестилетние дети, в которых система образования еще не успела заложить семена неуверенности Бейли спрашивает: — А вы сами, случайно, не собираетесь жениться на Мисс Уэст? Сдерживая смех, Энди и Блейк обмениваются паническими взглядами. — Нет. Точно нет, — качает головой Блейк. — Но она же такая красивая и крутая! — выпаливает Бейли, возмущенный теперь отсутствием здравой доли конкуренции. — Видишь ли, Директор Коллинз просто перестарался и стал слишком взрослым для того, чтобы в этом что-то понимать, — влезает Энди, чувствуя себя уже немного неуютно. — А теперь беги, перемена заканчивается. Ты же не хочешь опоздать на ланч? Бейли тут же как ветром сдувает. — До свидания, мисс Уэст! — разносится на прощание по школьному коридору. — Кажется, я нажил себе врага, — усмехается Блейк, едва Энди закрывает дверь за своим неунывающим поклонником. — Так тебе и надо! — возмущенно шипит Энди. — Зачем ты его поощрял? Что это за идеи про дом и банк ты взялся вложить в его не по годам креативную голову? — Я просто зубы ему заговаривал! Ты видела, как он на меня ревниво смотрел? Того гляди в драку кинется! Тот факт, что мне надрал бы задницу шестилетка был бы ужасным пятном на моей грозной репутации, — уже в открытую веселится Блейк. — Вот смешно ему! Ты, на минуточку директор! — без соответствующего пиетета шлепает его по руке Энди. — Ну прости! Я же говорю, что у меня нет твоего естественного таланта к педагогике, — перехватывает ее руку Блейк. — К тому же я уже слишком взрослый, чтобы разбираться в делах сердечных, так? Теперь Энди нужно был запрокинуть голову, чтобы посмотреть в полные бесстыдной забавы глаза Коллинза. — Ты все-таки пришел сюда развлекаться за мой счет, — неутешительно заключает она. — Тебе заняться нечем? Зимний отчётник сам себя уже организовывает? — Я, конечно, понимаю, что субординации нет в твоем словаре, но о своей работе я тебе отчитываться всё же не буду... И если хочешь знать, я выпрыгну из окна, если у меня еще раз попросят разрешение поставить номер под Despacito. — И ты пришел сюда чтобы что? — поднимает бровь Энди. Лицо Блейка серьезнеет. Он отступает от нее на два подчеркнуто широких шага. — Нам надо поговорить. Он звучит так сурово, будто она снова провинившаяся ученица, и тревога поднимает липкую руку, скручивая внутренности Энди. — Поговорить о...? — оттягивает Энди момент, тихонько молясь, чтобы это было по работе. — Ты знаешь, — выразительно кивает Блейк, и на секунду Энди приходит в голову, что он также скорее всего не горит желанием разбираться в беспорядке, который они создали. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — она скрещивает руки на груди. — Что это была ошибка? Что были усталые и злые и подвернулись друг другу под руку? Ты и сам это все прекрасно знаешь. Блейк морщится от ее запальчивого тона. Она может видеть, как он сражается с собственным темпераментом, чтобы не ответить ей с тем же раздражением. — Слушай, нет необходимости нападать на меня. Я просто хочу прояснить, почему так случилось. Энди ничего не может с собой поделать. Конечно, она ведет себя незрело, и, вероятно, вела себя также, когда запустила язык ему в рот. Но, честно, ей лучше сквозь землю провалиться, чем отрефлексировать произошедшее. — Правда? Ты действительно хочешь покопаться в корнях нашего... кхм... влечения? — Не особо. Просто... Ты не чувствовала, что я тебя на тебя давил, когда...? Или, тот факт, что я твой босс... — О господи, заткнись, пожалуйста, немедленно! Нет, конечно нет! Ты меня ни к чему не принуждал. И если уж на то пошло, то я едва ли тебя воспринимаю, как босса. — Что, возможно, отдельная проблема на обсуждение... — Только не вздумай идти с этим в отдел кадров. — Я также был твоим учителем... — Давай без этого, ладно? Я взрослая женщина и уж едва кроткий цветочек! Можешь у своего брата спросить. — Вот этого я точно делать не буду, — морщится Блейк. А затем неприятная возможность пронзает Энди. — Значит дело в этом? Ты боишься, что я куда-то сообщу или чего доброго начну тебя шантажировать? Блейк выглядит уязвленным, и она тут же жалеет о сказанном. В какой момент, она окончательно перестала думать, прежде чем говорить в его присутствии? — Нет, — печально качает головой Блейк. — Мне просто важно знать, что ты этого хотела, потому что... хотела. — Я всегда делаю только то, что хочу, — она делает маленький шажок обратно на его орбиту. Энди запрокидывает голову, с вызовом встречая хмурый взгляд Блейка. У него всегда были такие длинные ресницы? Его глаза скользят к ее роту. Блейк встряхивает головой, а она поспешно ретируется назад к двери. Он прислоняется к противоположной стене, и это, конечно, нелепо — вести разговор по разные концы просторной студии. До чего они докатились. — Видишь, Энди, — он вздыхает. — Именно в этом и проблема. Нам не нужно ничего особенного делать, чтобы нас тянуло друг к другу. Тупая физиология. — Ну это не должно быть так легко! Пиздец, что еще мне тут сказать. — Пиздец... — Блейк кивает, болезненная тень пробегает по лицу. Он посматривает на нее: как будто директор Коллинз выносит приговор на прослушивании, а может это лишь Блейк поражённый внезапной застенчивостью, после того, как загнал себя сам пучину откровений. Когда он начинает говорить, Энди со смятением понимает, что не сводила с него глаз все эти молчаливые минуты. — У меня есть своего рода теория. Энди поднимает брови, настороженно приглашая его объяснить. Блейк откашливается, ерзает на своем месте, такой неловкий, каким Энди даже представить его не могла. — Я думаю нас просто изначально стерты границы. Вроде как специфика работы? В танце всегда слишком много контакта, поэтому тело в принципе воспринимается быстрее как инструмент... Черт, это вообще имеет смысл? — Что-то в этом есть, — пожимает плечами Энди. — Можно признать, что мы оба в каком-то смысле использовали друг друга. Ну, не злоупотребляя... — ...скорее как взаимовыгодный способ снять стресс, — подхватывает Блейк. — Правильно. — Просто секс. — Просто секс. Блейк выдыхает так тяжко, словно груз проблем целого мира покинул его плечи. Энди осторожно улыбается ему. Благоразумная часть ее, та, которой в последние годы милостиво давали принимать решения, вопит отчаянно, но безрезультатно о том, что они оба лжецы и уже это знают. — И секс, разумеется, больше не повторится, — произносит она, когда стоит только Блейку поравняться с ней, и взяться за ручку двери. — Безусловно, — кивает он. — Просто держись от меня подальше, когда в следующий раз кто-нибудь совершит ради тебя кражу бриллиантов, ладно? Он подмигивает ей — уже вновь самоуверенный и язвительный, поставивший условную галочку в графе возвращения контроля. — Если захочешь кого-нибудь вздрючить, иди на кафедру балета, им не привыкать, — бросает ему напоследок Энди, оставляя его задыхаться от смеха и ее наглости. Проблема в том, что они просто не знают, когда заткнуться, не правда ли?