Другие правила

Чейз возвращается в жизнь Энди во плоти и с кипишем на уме, ранним утром вторника, без всякого предубеждения заваливаясь в учительскую. Он выглядит абсолютно таким же, как она помнит — с лихой ухмылкой от которой до сих пор немного слабеют колени и с солнечным светом в волосах. — Эндиии! — кидается он к ней с объятиями, пока другие учителя с любопытством поглядывают в ее сторону. — Мама сказала, что ты сейчас здесь работаешь, но мне надо было увидеть это своими глазами! — Привет! — она немного запыхалась, но это от того насколько крепкие у Чейза объятия, а не от того, что один его вид все еще кружит ей голову. — Как ты? Как Нью-Йорк? — Неплохо, спасибо что спросила! У меня своя команда. Был в парочке внебродвеевских постановок. А как у тебя дела? Не хочешь кое-что прояснить? — обводит он рукой кабинет. Прежде чем Энди успевает даже задуматься над ответом, дверь хлопает, впуская директора Коллинза под аккомпанемент уютного гула полной детей школы. Даже не бросив взгляд в сторону Энди с Чейзом, он, тем не менее, сразу чувствует перемену в рутинной энергии кабинета. Он медленно, подобно ищейке, чувствующей неладное, поворачивается к ним. — Чейз, — следует сухое приветствие. — Блейк, — отвешивает шуточный поклон младший из братьев. — Ты здесь надолго? Энди закатывает глаза, пока Чейз пытается не смеяться. — Я тоже рад тебя видеть. Кстати, хотел как раз спросить Энди, каково ей с тобой работается. Небось следит коршуном, чтобы ты не замутила маленькую хореографическую революцию? Чейз на самом деле ничего такого не имеет в виду. Энди украдкой посматривает на Блейка. Он выглядит слегка раздраженным, но скорее потому, что у них есть публика. Их взгляды пересекаются. — На самом деле Мисс Уэст уже "замутила революцию", — не может удержаться от сарказма Блейк. — Теперь у нас есть занятия по современному танцу. — Их я и веду, — разводит руками Энди. — И он не пытается превратить твои качи в плие? — роняет челюсть Чейз, переводя взгляд с брата на Энди. — Я вообще стараюсь туда не лезть, — бормочет под нос Блейк, отказываясь признавать собственное бессилие перед педагогической харизмой Энди. — Чейз, честно, это классно. Мне нравится учить и часы работы довольно гибкие. Энди проговаривает это все весьма беззаботно, благоразумно игнорируя все упоминания о том, сколько внимания директор уделяет ей на самом деле. Что-то в лице Блейка расслабляется. А Чейз все не унимается, ерзая на диване рядом с ней, будто эмоций слишком много, чтобы поместить в теле. — И все же, подумать только. Энди Уэст преподает в МШИ! Думала ли ты об этом, собирая залы в Вегасе? Чейз смотрит на нее, будто на диковинку. Это странно: быть настолько знакомыми и такими далекими одновременно. — Мне много что интересно, — пожимает плечами Энди. — Хуже нет, чем где-то застрять. — Ты слышал, Блейк? Долго ее эксплуатировать не удастся. — Чейз, зачем ты все-таки здесь? И не ври, что соскучился по мне, — подозрительно прищурившись, спрашивает директор. — На самом деле именно поэтому, — с неожиданной искренностью кивает Чейз. — Я вернулся в город, чтобы набрать людей для нового шоу, а потом подумал — у тебя же день рождения! — У тебя день рождения? — поднимает брови Энди. — Он был две недели назад, Чейз, — фыркает Блейк. — Ну и что! Мы годами его не отмечали. Я здесь, ты здесь... О, Энди тоже здесь! Мы можем... — О нет, абсолютно нет! — неловко посмеивается Энди, чувствуя, как нарастает ее паника и внимание других обитателей учительской. — Не надо меня в это впутывать! — Почему нет? Вы коллеги, мы друзья. Почти одно и то же, — не унимается Чейз. — Еще и Лося позовем, он на выходных тоже в городе с будет помогать мне с проектом. И надо проверить, может кто-то с нашего выпуска... — Чейз, у меня нет на это времени, — пытается положить этому конец Блейк. — Да ладно тебе, когда мы в последнее время тусили вместе? — Когда тебе было шестнадцать и ты уговорил меня купить тебе пиво. Что, кстати, было второй моей самой большой ошибкой в жизни. — А какая первая? — Неважно! — рявкает Блейк, присекая заодно и хихиканье за столом департамента бальных танцев. — Это всё равно уже не мой день рождения. — Похоже уже кто-то слишком старый для веселья. А, Энди? — подмигивает девушке Чейз. — Опять, же не втягивайте меня в это. — Он на тебя плохо влияет. Еще надо разобраться, кто на кого хуже — проноситься в голове Энди. — Блеееейк, я твой любимый брат! — не сдаётся Чейз. — Ты мой единственный брат. Выбор у меня не богатый. — Очень грубо. Энди, о прекрасная Энди... — Нет. Я отказываюсь слушать ваши препирательства целый вечер. — Блейки все равно ж не пойдёт. — Не назвай меня так! — Вот именно об этом я говорю: любой, кто наблюдает ваше общение дольше десяти минут стремительно теряет уважение к обоим. — Я твой лучший друг! — возмущается Чейз. — Лось мой лучший друг, — спокойно отвечает Энди. Лицо Чейза делается очень очень серьёзным. Обычно это не сулит ничего хорошего. — Блейк? — Ммм? — отзывается последний, уткнувшись носом в чье-то личное дело. — Я позвоню маме. Энди невольно хихикает, а вслед за ней и терпеливые "зрители" из числа педсостава. Директор Коллинз тяжко вздыхает, отложив в сторону папку. Это немного похоже на перестрелки в вестернах, думает Энди. — И что ты ей скажешь? Что я отказываюсь шататься с тобой по подворотням? — Что ты отвергаешь мою любовь. Энди прикусывает губу, чтобы не расхохотаться в голос. Она встречается с Блейком взглядом. Ему, по традиции, удаётся сдерживаться куда лучше ее, но ей не сложно заметить — после стольких лет и слишком близкого изучения тел и реакций друг друга — ему слишком весело. — Ладно, — наконец выдавливает Блейк без особого энтузиазма. — При условии, что я сам выбираю место. — В меню должны быть указаны цены, — прищуривается Чейз. — Хорошо. Но никаких выпускников. — Конечно, братец, только семья. *** — Ты правда думал, что он не найдёт лазейку? — кричит Энди. Если ее грудь и прижимается к его руке, то это потому что бар переполнен, и им действительно нужно стоять очень близко, чтобы услышать друг друга. — Я оптимист, — мрачно отзывается Блейк, наблюдая за тем, как Чейз и Лось пытаются перетанцевать друг друга под комично эротичные ритмы румбы. Вечер начался с весьма пафосной речи Чейза, о том, что команда МШИ — его семья, очень смущённых Монстра и Дженни, а также в жизни не знающей смущенная Мисси. Энди отпивает из своего бокала, конденсат холодит ее руку, но легче ей не становится. В этом баре очень жарко, людно, и музыка создана для того, чтобы танец больше походить на прелюдию. Но надо отдать Блейку должное — цены тут и правда видны. Написаны на грифельной доске над баром. — Интересный выбор места, — невзначай замечает Энди. — Не твой, вроде, стиль. — Может быть ты просто не знаешь, какой у меня стиль вне работы, — резонно замечает Блейк. Она вообще-то действительно не знает. Общий секрет, взаимные подколки и тот факт, что она знает его семью создают лишь иллюзию взаимопонимания. На самом же деле, он всегда держит негласную дистанцию. А Энди никогда не хотела никому навязываться, рискуя при этом остаться в уязвимом положении. — Это тонкий расчет, — внезапно произносит Блейк, наклонившись к ее уху и пуская стайку мурашек по позвоночнику. — Это не слишком пафосное место, чтобы можно было заподозрить саботаж, но и недостаточно неформальное, чтобы Чейз чувствовал себя в своей тарелке. — О, господи! У тебя и правда аллергия на веселье, — громко хохочет Энди, привлекая внимание доброй половины желающих получить свои напитки. — Я не люблю дни рождения, — пожимает плечами Блейк. — На год ближе к дряхлости, что тут праздновать? — Тот-то и вижу, что ты оптимист, — фыркает Энди. — Но давай на чистоту — никто специально не выбирает такое место, чтобы потом сидеть нахохлившись у бара всю ночь! Особенно те, у кого танцы в крови. Глаза Блейка сверкают в свете разноцветной подсветки, пока она внимательно осматривает ее с головы до ног. Орава мурашек теперь пробегают по всему телу Энди, и может быть ей не стоит так открыто флиртовать с ним на глазах у близких друзей и его брата. — Может быть мне стоит пойти домой? — с вызовом произносит Блейк, не делая никаких попыток продвинуться к выходу. — Можно украсть вашу даму? Молодой человек слева от Энди — высокий и загорелый, красивый, как бывают только сёрфингисты в мыльных операх — протягивает ей руку. Он словно создан быть антиподом Блейка — золото в волосах и гавайские мотивы на рубахе, обтягивающей внушительные бицепсы. — Она не со мной, — слышит она голос Блейка, и ее кровь вскипает слишком быстро. — И может решить сама. — И я удовольствием составлю тебе компанию, — мурлычет она "серфингисту". Энди бы остановиться и подумать, почему равнодушие Блейка так уязвляет ее сейчас. Но музыка сменяется на зажигательную сальсу, ее партнер уверено ведет ее центр танцпола, где ее уже встречают полные энтузиазма приветствия друзей. — А мы уже заждались! — Давай Энди, покажем всем класс! Мисси коротко обнимает ее, оторвавшись от Монстра. Ее кудри щекочут Энди нос, запах кокоса и ванили окутывает ее. — Крути попой так, чтобы у Коллинз зубы под ноль сточил, подруга! — шепчет Мисси ей на ухо, прежде чем отпустить. На мгновение Энди застывает, будто оглушенная ярким светом и быстрым ритмом — неужели ее лучшая подруга все знает? Это настолько очевидно? А кто еще мог понять? Но ее тянут к себе довольно сильные руки, рубашка фривольной цветочной расцветки закрывает обзор и Энди расслабятся, отдаваясь танцу. Мисси могла иметь в виду Чейза. Могла. И все же она может чувствовать, что за ней наблюдают. Даже развернувшись к бару спиной, Энди не может унять жара щек. — В чем проблема твоего брата? — фыркает Мисси, поравнявшись с Чейзом. — Кто бы знал. — бросает тот короткий взгляд в сторону бара. — Смена партнёров? Чейз тянет хихикающую Мисси к себе, Дженни вихрем полетает мимо Энди, угнав ее партнера. Энди рассеянно крутит головой, пока не находит, наконец, Лося, у себя за спиной. — Готовы, миледи? Он кружит ее, как карусель в детстве, пока все вокруг не сливается в размытое беззаботное нечто. Танцевать с Лосем — все равно, что дышать. Легко и естественно. "Отличный партнер делает и вас самих лучшим танцором" — вспоминает Энди чье-то наставления еще со времен своего обучения в МШИ. — О чем задумалась? — выдергивает ее из ностальгии голос Лося. — Да так, ерунда... Если ты меня будешь продолжать крутить в эту сторону, меня стошнит тебе на кросы. — Ой-йей... Может перерыв? — Все в порядке. Давай просто направление сменим, — хихикает Энди, немного неустойчивая, но довольная. Лось послушно раскручивает ее несколько раз, а затем аккуратно притягивает поближе, пока они ритмично покачиваются под задорную мелодию. — Энди? — Ммм? — Должен ли я волноваться за тебя? — Лось понижает голос, хотя в этом месте так громко, что вряд ли окружающие их бы услышали. — С чего бы вдруг? — наклоняет голову Энди, почему-то не чувствуя подвоха. — Ну... Ты директор Коллинз... То есть Блейк... Вы... — запинается Лось. — Я не хочу показаться странным... Но ты уверена? То, как Энди цепенеет в его руках, вероятно подтверждает его догадки без всяких слов. — С чего ты взял? — спрашивает Энди настолько тихо, что удивляется, когда Лось ее понимает. — Просто... Когда вы рядом есть такая... Химия? Этого раньше вроде не было, а теперь... И не надо отпираться, я такие шутки тонко чувствую, ты же знаешь! — Бред какой... У нас ничего общего, кроме любви к танцам, да и то разным. Мы на ежедневной основе постоянно спорим. — Вообще не факт. Вы оба соревновательные до жути и бескомпромиссные, как черти. А еще за все время, что я тебя знаю, ты никогда не могла пройти мимо парней, которые имели глупость бросить тебе вызов. — Такое всего пару раз было! — возмущается Энди. — И тем не менее, — еще раскручивает ее Лось. — Мне стоит волноваться? — Нет, — качает головой Энди. — Точно нет! Ей почти не стыдно. В конце концов ее друзьям абсолютно не нужно загоняться о том, что никогда не собиралось быть чем-то большим, чем быстрый трах в пустой школе. Но у вселенной, а точнее у ее агента хоса в лице Дженни Кидо, оказываются свои планы. — Она и правда без тормозов, да?— фыркает Лось, указывая куда-то Энди за спину. Уже заранее догадываясь, какой атракцион ее ждет, Энди бросает взгляд через плечо и... О удивительная штука — Блейк до сих пор не откусил малышке Дженни голову, а покорно дает увлечь себя на танцпол. Демонстративно закатывая глаза и еле переставляя ноги — не дай бог, кто-то подумает, что он снизошёл до танцев простых смертных. Но тем не менее он здесь. Все инстинкты Энди говорят ей бежать. — Ну, раз ты не собираешься натворить глупостей... — внезапно говорит Лось, озорно улыбаясь. — Тогда я пошел. Протест умирает на губах Энди, когда одним ловким разворотом Лось меняет с местами подоспевшей Дженни, толкая прямиком в холодные руки Блейка. — Смена партнеров! — кричит Лось, и Энди собирается пробраться в его дом, чтобы налить клея в шампунь. — Тебя тоже заманили в ловушку? — усмехается Блейк у нее над ухом. — Понятия не имею зачем им это нужно, — яростно ворчит Энди, агрессивно направляя его ладонь себе на поясницу. Музыка замедляется, что-то похожее на комфортные для Энди биты вырывается из колонок. Блейк же неожиданно оказывается таким деревянным, как будто проглотил вешалку от своего дорогущего льняного костюма. — Ты что шаги считаешь? — поднимает брови Энди, замечая его сосредоточено нахмуренные брови. — Я всегда их считаю. Он держит ее на расстоянии едва ли пригодном даже для конкурса танцев. Еще целого взрослого человека можно было бы между ними поставить. — Неужели мы наконец-то нашли что-то, в чем я лучше тебя? — хохочет Энди, запрокинув голову. Блейк скользит взглядом по изгибу ее шеи, ключицам, тугим сиськами в вырезе алого платья и только крепче сжимает челюсти. А Энди тут же играет с огнем. — Тебе просто нужно отпустить, — мурлычет она, кладя руки ему на бедра, настойчиво придавай их покачиваниям более выразительную амплитуду. — Что ты делаешь?! — возмущенно шипит Блейк, неуверенно кладя оба ладони ей на талию. — Преподаю урок. Знаешь возвращаю услугу и все такое, — ее полное веселья лицо раскраснелось, а кожа покрылась мягким блеском пота. Он забывает даже поморщиться от ее просторечий. — Меня не надо ничему учить. Блейк резко притягивает ее к себе. От неожиданности Энди не очень грациозно врезается в его твердый торс, а когда поднимает глаза — запыхавшаяся и сбитая с толку — он уже ведет ее с идеальным ритмом. — У меня классическое образование, мисс Уэст. Пальцы Блейка чуть надавливают ей на поясницу, направляя в эффективный прогиб. А потом кружит ее, раскручивает в сторону, чтобы немедленно притянуть обратно, спиной к себе. Краем глаза Энди видит ухмыляющегося Лося, который точно знает, что сделал и веселящегося Чейза, который, слава богу, не понимает подтекста происходящего. Дыхание Блейка щекочет место под ухом, где он прекрасно знает, Энди особо чувствительна. Его рука кратко скользит по ноги, мимолетно играя с подолом ее платья. Она резко разворачивается, обожженная. Когда Энди оказывается снова нос к носу с Блейком, обе ноги уже обвивают его правое бедро, возвращая ей контроль над ситуацией. Он, однако, удерживает ее крепко и непоколебимо. Она спрыгивает с его колена и резко ныряет вниз, практически садясь на шпагат у его ног. А затем мир снова вертится вокруг нее, пока Энди не падает — бесстрашная, потому что конечно ее ловят, а в поле зрения оказывается единственная точка фокуса — Блейк и уголки его губ, сочащиеся самодовольством. — Позëры! — перекрывает музыку Чейз. Блейк привычно закатывает глаза, но Энди смеётся, сбивается с шагов, и это так заразительно, что он немедленно тоже не может удержаться, спотыкаясь и складываясь по полом от хохота. — Он прав, и ты это знаешь! — говорит она ему на ухо, закинув рука на шею. — Тут надо забить на на технику. Блейк смотрит на нее с по-прежнему широкой улыбкой, зеленый неон вспыхивает вокруг его зрачков. Энди под его руками — податливая и доверяющая, гибкая, как вода. В ней нет борьбы, и это осознание выбивает из него дух. Если нет напряжения, то чем теперь оправдать эту тяжесть в животе, голод в груди? Их рты сейчас слишком близко, и возможно, весь клуб на них пялится. А может быть и нет. Возможно, на один вечер им сойдёт с рук публичное признание жара и жажды. Возможно, со стороны они просто двое незнакомцев в клубе — бедра плотно прижаты, лица скрыты в объятиях, условности потеряны в жарких мелодиях. Песня сменяет на что-то быстрое, окатывая их холодным душем. Когда Монстр в очередной раз объявляет смену партнёров, Энди сама хватает Чейза за руку. Ей по-прежнему жарко, но одновременно болезненно холодно от зрелища: Мисси эффектно взмахивающей юбкой, пока Блейк наклоняет ее, аккуратно придерживает под коленом. Он просто расслабился. Он просто вспомнил, как это делается. Энди не была принцессой, целующей принца обратно к жизни. — Я же тебе говорил, что он бывает нормальным парнем, — прослеживает за ее взглядом Чейз, нежно сжимая ее руки в своих. — Правда раньше для этого ему не нужна была порция текилы. Энди танцует, ей тепло и безопасно. Но она не горит. Все в порядке. Очень опасно гореть слишком долго. Они меняются еще два раза, пока наконец, не решают, что пора освежиться и возвращаются к бару. — Я скоро вернусь, — бросает Энди Дженни. — Мне нужно на воздух. Черный ход бара ведет на пожарную лестницу — слегка ржавую, хоть и крепкую. Энди ежится от ночной прохлады октября, но все же присаживается на ступеньку. Подышать и успокоиться. Она знает, что в ее действиях в последнее время мало логики. Но не может в них быть и нежных чувств. Источник всех ее проблем — всего-навсего патологическая невозможность держать руки при себе, когда Блейк оказывается рядом. Это просто похоть, от которой они — два усталых трудоголика — не могут избавиться уже несколько месяцев. За ее спиной хлопает дверь, и Энди глубоко вздыхает, немного ненавидя себя за то, что ей не нужно оборачиваться. — Я бы предложил тебе пиджак, но ты, помнится, никогда не болеешь, — тихо говорит Блейк, опускаясь рядом рядом. Он садится на почтительном расстоянии, но Энди чуствует тепло, исходящее от него. — Ты говоришь так, будто это что-то плохое. — Мало возможностей для рыцарства. — Я могу дать тебе свою куртку. Мы оба знаем, что тебе скорее пригодится. После триумфа "Улиц" 2008ого, половина города свалилась в простудой, включая большую часть команды МШИ и доблестного директора. Энди тогда навещала Чейза пару раз, и была представлена нелестному зрелищу преприрающихся братьев, каждый из которых был уверен, что вот-вот умрет, но обязательно первее другого. — Глядя на вас с Чейзом можно было бы надеется, что вы будете покрепче, — беззлобно фыркает она. — Как ты скажешь: выросли с золотой ложкой в заднице, — качает головой Блейк. — Недостаточно качелей в детстве лизали? — Мало в метро спускались. Пар вырывается у него из рта, уличные фонари освещают улыбчивые морщнки в уголках глаз. Энди вся покрыта мурашками, и это лишь вполовину от холода. — С днем рождения, — шепчет она, смущаясь нежности, с которой у нее это вырывается. Она наклоняется к Блейку, оставляя быстрый поцелуй на его щеке. Воздух между ними мгновенно искрит. Тяжёлый жар сворачивает у Энди в животе и осенняя прохлады уже мало, чтобы спасти их рассудок. Когда Блейк прижимает ее к кирпичной стене, он бережно держит ее лицо в руках, но вот-вот уронит ее сердце. Поэтому она старается не думать — неряшливые поцелуи гонят прочь все призраки сердечного трепета. Есть твердая холодная стена за ее спиной, темная подворотня, угроза быть пойманными с поличным и мужчина, который уже отодвигает в сторону ее нижнее белье. Это волнующе и безрассудно, но это привычно для них, странно безопасно. — Ты такая красивая, — бормочет Блейк, вводя в нее длинный палец. — Весь вечер не могу перестать на тебя смотреть. Конечно, ему нужно все испортить. Заставить ее чувствовать себя лелеемой, увлекшейся. — Поэтому ты все такой кислый? — слабо бормочет она, пытаясь отшутиться. Но это ее не спасает. Блейк беззлобно смеется, добавляет еще один палец, обводит ее клитор, обрисовывает ее линию челюсти мягкими поцелуями. Энди чувствует себя живой и безнадёжно влюблённой. Она сдавленно ахает Блейку в плечо, а на глаза наворачиваются непрошенные слезы. Приходится закусить до боли губу, чтобы отрезвить себя. Когда он острожно отпускает ее бедро, колени Энди шаткие, но глаза сухие. — Нам лучше вернуться, — говорит Блейк, поправляя ее платье. — Дождь начинается. Она и в самом деле чувствует как первые капли бьют ее по носу. — Погоди, — ладони Энди горячие на его пояснице, а затем нетерпеливо скользят по выпуклости в его джинсах. Его нос утыкается в ее висок, тяжелое дыхание щекочет лоб. Он, кажется не может прекратить ее целовать сегодня — губы то на щеке, то на макушке, то терзают мочку уха. — Если мы промокнем насквозь... как ты объяснишь? — напряжённо произносит Блейк. Энди отдергивает руку, чувствуя, будто обожгалась во всех смыслах. — Справедливо, — она вымученно и нервно хихикает. Брови Блейка чуть дергаются к перносице, немедленно уловив фальш, но он лишь добавляет: — Иди к ребятам. Я догоню через минуту. Она кивает, отступая обратно в тепло, скачущие децибелы и болезненную ясность. Когда за ее спиной начинает лить стеной, Энди невольно вспоминает, как однажды под дождём, Блейк был просто старшим братом мальчика, который крал ее поцелуи.