Другие правила

Она плачет, вот же позорище. Чертов Блейк Коллинз сидит в полуметре от нее, а слезы бесконтрольно бегут по ее щекам. За несколько лет обучения в МШИ Энди не раз бывала на балетных спектаклях. Но до сегодняшнего вечера, она никогда так не проникалась моментом. Воздушный силуэт в белоснежном платье изгибается среди надгробий, и в театре так благоговейно тихо, что наверное дышут только артисты. А Энди, черт возьми, плачет. Блейк Коллинз сидит в полуметре от нее, а слезы бесконтрольно бегут по ее щекам. Хорошо еще что все питомцы МШИ устроились на двух рядах впереди и никто не видит как она расклеилась. Кроме, пожалуй, последнего человека, перед которым она готова признать силу классического балета. Его рука тянется к ней, и легко, почти невинно, касается ее колена. — Ты в порядке? Энди кивает, быстро-быстро смаргивая слезы. — Смотри на сцену, — произносит она одними губами. Она чувствует, что Блейк разглядывает ее еще несколько секунд, а затем кратко сжимает ее колено, прежде чем отпустить. Оставляя лишь призрак тепла на тонком капроне ее чулка. Энди делает глубокий вдох, экстренно стараясь отстраниться от истории на сцене, подумать о чём-то более прозаическом. К тому моменту, как в зале включается свет, она уверена, что лишь легкий румянец выдает ее эмоциональный всплеск. Когда они остаются наедине снова уже довольно поздно. Дети отправлены по своим комнатам в отеле еще пару часов назад, но к тому моменту, как Энди и Блейк пересекаются у лифта на первом этаже они уже сбились с ног, отлавливая любителей ночных вечеринок. — Я официально на это не подписывалась! — жалуется Энди, снимая туфли и с наслаждением ступая босыми ногами на мягкий ковер пустующего лобби. — Добро пожаловать в мою жизнь, — хмыкает Блейк. Он облокотился на стену, глаза лениво прикрыты, галстук был потерян еще на подъезде к отелю. — Сначала ты думаешь, что просто будешь приобщать юные дарования к дисциплине и прекрасному. А потом ты стоишь под дождём, мокрый до трусов, потому что твой брат влюбился с первого взгляда. Энди фыркает. Почти одновременно с этим раздаётся звон подоспевшего лифта. — Не припомню, чтобы Чейз когда-нибудь признавал, что это была любовь с первого взгляда, — качает она головой, когда они оба заходят в кабину. — Зато я помню, как он посмотрел на твое интересное, но довольно неровное прослушивание и решил взять меня на слабо, заставив тебя принять. Энди нажимает кнопку своего этажа. Блейк тянется за ее спиной к панели, задевает ее плечо, а затем так и остаётся рядом, несмотря на просторные габариты лифта. — Как бы там не было, твой братец какое-то время вел себя как форменный придурок. Сказал, что я благотворительный проект, как настоящий сказочный принц, — предаётся ностальгии Энди, пока они едут наверх. — О господи, старый добрый Чейз... Если бы только мама это слышала! — на секунду на лице Блейка проскальзывает ехидное, мальчишеское выражение. Энди закатывает глаз, несильно толкая его локтем по рёбрам. — Тебе четвертый десяток идет, а ты все мечтаешь, чтобы младшему брату дали по ушам. — Ну, ему и так все всегда сходит с рук, — ворчит Блейк. — Такая уж счастливая судьба и обаятельная моська. Людям он легко нравится, планы легко даются, девушки падаю к его ногам. С первого взгляда. — Ну, я никуда не падала! Ни с первого, ни со второго взгляда. — А вот он упал. Дошло до него достаточно быстро, — отстранено замечает Блейк. Лифт мягко тормозит и двери открываются ра ее этаже. Энди поворачивается к Блейку. — Это была щенячья любовь. Поэтому быстро и дошло, — хмыкает она, выходя из лифта. — Спокойной ночи? Блейк рассеяно смотрит на полутемный коридор за ее спиной. — Почему ты плакала? — внезапно спрашивает он. — Сегодня, во время представления? Дверь начинает закрываться. Энди и Блейк одновременно тянуться, чтобы ее остановить, сталкиваясь руками. Она колеблется, с одной стороны зная, что он поймет ее, а с другой страшась, что он поймет, что у нее на сердце. — Просто... Танец это всегда история, — начинает Энди. — В балете... Я легко признавала, что это красиво и безусловно титаническая работа. Но сюжеты всегда такие запутанные, старые и мелодраматичные. Я не могла проникнуться. Блейк кивает. Опускает глаза, как будто у потёртого пола есть ответы или хотя бы рецепт храбрости. — Что же изменилось? — спрашивает Коллинз. Энди отпускает дверь. Его рука привычно теплая, а запах его одеколона унимает, для разнообразия, дрожь в ее животе. — Я... — пожимает она плечами. — Ты... Обычно зеленые глаза Блейка сейчас такие темные, что ей кажется там один сплошной зрачок. Его лицо сейчас такое мягкое, что Энди просто не может ничего с собой поделать — ее сердце барабанит в грудную клетку, требуя правды. Блейк обнимает ее талию. — Я надеюсь ты прониклась не той частью, где принц женится на другой, а она танцует на могилах? Энди тихонько смеётся, кончик ее носа, касается его собственного. — Нет. Той, где он привилегированный воображала, но нравится ей, несмотря на это. — Нравится, ха? — Заткнись. Они целовались десятки раз до этого, но почему-то это новое — и жадный триумф, и нежное облегчение, и пылающее обещание и... Лифт звонко дзынькает в очередной раз. Инстинктивно они отпрыгивают друг от друга. Они снова на первом этаже, и полдюжины застигнутых врасплох учеников пялятся на них. — Бля, я же говорил надо было по лестнице! — разочарованно стонет один из полуночников, не трудясь даже скрыть свою досаду. — Язык, мистер Янг! — строго рявкает Блейк. — Ну вы в этом лифте дежурите что-ли? — хмуро бормочет мальчик. — Конечно, — ухмыляется Блейк. — Вы думали, мы с мисс Уэст развлекаться приехали? Энди остаётся только подивиться его наглости. Потому что если бы их подопечные не были так шокированы этой встречей, они бы непременно заметили, насколько распухли ее губы, и что шевелюра Блейка знатно встрепана. — Что тут у вас? — кивает Коллинз на пакеты, которые дети старательно пытаются спрятать за спину. — Да ничего особенного... — Просто чипсы с попкорном... — И газировка... Блейк поднимает бровь и протягивает руку. Ребята обречено вздыхают, а Энди борется с улыбкой, глядя как директор выуживает со дна пакетов пачки вина. — Много вы не теряете, — качает головой Энди. — В коробках оно самое отвратное. — Блин, надо было водку и «Редбул» брать... — Ну водку нам бы точно не продали! — Мы вам не мешаем? — сочится сарказмом Блейк. Молодежь наконец находят где-то в своем актёрском репертуаре стыдливое выражение и потупливают наглые очи. Энди же без особого удивления отмечает, что эта язвительная и строгая версия Блейка ее бесконечно заводит. — Значит так, вино я конфискую — вздыхает Блейк. — Всю эту ерунду, так и быть, можете оставить себе, — он трясет упаковками чипсов. — В понедельник, тем не менее, я с вас три шкуры на занятиях сдеру. Страдальческие стоны наполняют лобби. — А ну-ка тихо! Первый час ночи, а вы тут воете. Сейчас вы все быстренько разойдетесь по номерам, а мы мисс Уэст проконтролируем. Конвоирование нарушителей занимает еще почти целых полчаса и охватывает три этажа. Достаточно искренне пообещав надрать подопечным уши, если услышит еще хоть один шорох в коридоре, Энди закрывает за собой дверь, когда телефон пищит в ее кармане. DickCollins: Прекрасная леди, я могу вас соблазнить шардоне с лёгким привкусом картона? Andie: ты не настолько мне нравишься Blake: А красться к тебе через окно будет лицемерием? Ее губы предсказуемо расплываются в улыбке и Энди почти забывает об усталости. Andie: почему не через дверь? эта штука в коробках должно быть действительно сносит башню Blake: Слишком опасно Blake: 97% они снова будут слоняться по коридорам через 10 минут Andie: Это плохо, если мне уже пофигу? с ног валюсь, если честно Blake: Окей в окно тогда не полезу. отдыхай Andie: тогда спокойной ночи<3 Blake: Спокойной ночи <3 Blake: Ты мне тоже очень нравишься Blake: Если это вдруг было не ясно Переступив порог своего номера, Энди делает маленький идеальный пируэт — просто чтобы выплеснуть свое беспокойное счастье. *** В последний вторник перед летними каникулами, Энди дважды отрывисто стучит по косяку двери, а затем без приглашения проскальзывает в его кабинет. Блейк традиционно закатывает глаза, но безуспешно пытается скрыть ласковую улыбку. Тонкий лист ложится на стол директора, а приветствие умирает у него на языке. Блейк хмурится, озадаченно моргает. Энди тихонько опускается в кресло напротив него, складывая руки на коленях — плечи напряжены, губы поджаты. — Что это? — опускает Блейк голову, силясь осознать написанное. — Заявление на увольнение. По собственному желанию, — тихо произносит Энди. Блейк откидывается на спинку кресла и тяжко вздыхает. — Тебе больше не нравится работа? — он смотрит серьезно, но в голосе слышится искренняя обеспокоенность. — Отнюдь, — пожимает плечами Энди. — Мне очень по душе преподавание. Но настала пора двигаться дальше. Блейк опускает глаза, ручка ритмично подрагивает в нервных пальцах. — Это из-за меня? Можешь не жалеть моих чувств, Энди, скажи, если что-то не так... — Дело не в тебе, — качает головой девушка. Он вздыхает, откидывается на спинку своего стула и пристально изучает лицо Энди. Оно удивительно спокойное и что-то обнадеживающе хитрое читается на мягких улыбчивых морщинках в уголках глаз. — И куда ты отправишься, если не секрет? Лось, помниться, предлагал тебе присоединиться к нему в Голливуде? Блейк помнит, как она рассказала ему об этом — беззаботный тон, яркая улыбка, руки пытаются найти кусочек кожи, где ему щекотно. Он не предал новости значения, потому что она не придала ей ничего кроме мимолетного поддразнивания. Но сейчас воспоминание оседает в его разуме тяжелым грузом. — Это заманчивая перспектива, — Энди притворно задумывается на секунду. — Но нет. У меня есть план получше. Блейк потирает переносицу. — Напомни, у тебя всегда была такая склонность к драматическим эффектам? — несколько сварливо спрашивает он, но это разряжает обстановку. — О да, — с энтузиазмом кивает Энди.— Разве ты не заметил? Мои навыки шитья прямо на артисте за десять секунд до выхода на сцену. Мои навыки дипломатии. Мои способности притворятся, что я не влюблена в тебя по уши. Его лицо сейчас наверняка выдает удовольствие и облегчение, но ему, если честно, все равно. Она не стала бы говорить такого, если бы собиралась сбежать в другой штат с одной сумкой и очередным безумным планом, правда? — Танцы под проливным дождём, танцы с огнем, танцы... — ... На моих нервах. Нежный смех Энди отзывается в его сердце. — И все же, я люблю тебя, — добавляет Блейк и это выходит так просто, что ему ни капельки не страшно. Но Энди это, кажется, застает врасплох, оленьи глаза распахиваются еще шире, лицо озаряется каким-то новым спокойствием. — Ладно, — она поднимет руку, будто в капитуляции. — Я собираюсь открыть социальной центр для всех желающих научиться танцевать. Для детей из бедных районов, для пожилых людей, для просто скучающих. Половина близких мне людей выжили, потому что у них были танцы, была музыка... И я сама знаю, как важно иметь возможность перенаправить энергию, чтобы не наговорить глупостей. Его брови мимолётно взлетают вверх. Блейк тупо моргает. Этого он точно не ожидал. Он вообще не знает, чего ожидал, кроме того, что тот факт, что она его удивит не удивителен вовсе. — Где? — на всякий случай уточняет он. — Где ты собираешься это организовать? — Здесь, в Балтиморе, — благосклонно разъясняет Энди, все еще немного забавляясь его шоком. — Но ведь это очень сложно, — Блейк хмурится. — Не пойми меня неправильно — ты очень компетентна... — Компетентна? Ты можешь лучше, детка, — она поднимает бровь. — А еще великолепная, упорная и в очень сексуальном смысле пугающая.... Энди фыркает от его высокопарного тона. — Но открыть некоммерческую организацию — это реально геморрой. Спроси мою мать, она... — Уже спросила, — выпаливает Энди, снисходительно улыбаясь. — Что? — Твоя мама мне помогает. Немного финансово, но в целом — связями и советами. Блейк открывает рот и тут же закрывает. Признаться, он несколько уязвлен ее откровениями, но впечатлен все-таки больше. — Погоди-ка, это поэтому ты ходила к ней на ужин?! — Ага. — Так, хватит ухмыляться, мисс Уэст! Зачем нужен был этот спектакль? И почему ты с этой идеей ко мне пошла? Я знаешь ли не такой уж сноб и кое-что знаю о школах искусств. — Справедливо. Но кроме прочих благих намерений, я бы также хотела работу, на которой не рискую каждый день твоей репутацией и профессионализмом. Поэтому я считаю, нам больше не стоит быть коллегами, разу уж мы с треском провалили попытки не быть любовниками. — Ну то есть дело все-таки во мне? — Дело в том, что я хочу прекратить скрываться по углам, и я хочу перестать подозревать, что я здесь только потому, что у тебя слабость к моим прекрасным... глазам. — Может быть мой профессионализм под угрозой потому что ты говоришь такие двусмысленные вещи невзначай, а не потому, что ты преподаешь хип-хоп шестилеткам? — Блейк не может удержаться. Спорить с ней стало его второй натурой. Он хочет, чтобы так было до конца его дней. — И тем не менее... — она кивает на забытое заявление перед ним. Блейк поджимает губы и обдумывает свои варианты. Он мог попытаться ее отговорить от увольнения — задобрить поцелуями, умаслить словами. Он чертовски хорошо и в том и другом. Он мог бы сделать вид, что уступает, а затем проникнуть в каждый этап ее новой страсти — помогать, присматривать, отплатить ей за все ее полезные и раздражающие вмешательства в жизни МШИ. Он мог бы сказать правду. — Мне нравилось, что ты рядом каждый день, — признает Блейк, ставя аккуратную подпись внизу листа. Ее руки уже в его волосах, а ее знакомый приятный вес на его коленях. Энди целует его в щеку крепко, смачно и комично, заставляя его морщиться, смех щекочет его горло. — Ты будешь видеть меня каждый день, — обещает она очень серьёзно. — Да так много, что успею надоесть. — Только по вечерам и выходным, — он немного дуется, чувствуя, что теперь имеет право. — И каждый будний день, — в глазах Энди вспыхивает озорной огонёк. — Если выглянешь в окно. Она спрыгивает с его коленей, хватает подписанное заявление и ретируется к двери, оставляя Блейка озадаченным в очередной раз. — Энди... — начинает он с нарастающей подозрительностью. — Что ты имеешь в виду? — О, знаешь это здание тут, через дорогу? Уже пару лет пустует? Технически оно принадлежит городу, так что если ты знаешь того, кто знает мэра... — Как мои родители? — Как твои родители. Блейк издаёт громкий стон и роняет голову на стол. — И кто теперь драматичный? — Я никогда не отрицал... Энди, какого хрена? Стройка будет мешать занятиям! — Это была идея твоей матери. И мы управимся за лето. — Никто никогда не управляется с ремонтом в срок! И ты ведь понимаешь, что к мамы корыстные цели? — В рамках благотворительности? — Она хочет внуков, Энди. Задумайся. Это страшная женщина. Здание в центре этого стоит? Энди смеётся так, что ее наверняка слышно в коридоре. — Ну, если ты не поможешь мне отдать этот долг, я всегда могу попросить Чейза. — Ты не посмеешь, — щурится Блейк. — Не знаю.... У него ушло куда меньше времени, чтобы вытащить свою голову из задницы и позвать меня на свидание. — Энди? — Да, Блейк? — Ты потанцуешь со мной?