🌹
19 февраля 2025 г., 00:40
Джису не хотел этого. Не хотел беременеть в семнадцать лет. Не хотел ребёнка от какого-то незнакомца. Он хотел учиться, хотел любить, хотел жить, а не выживать. Но сейчас перед ним была только бездна, а в ней — бесконечное одиночество.
— Убирайся.
Он не сразу осознал, что эти слова сказала его собственная мама...
— Что? — Голос отчаянно дрогнул.
— Ты слышал меня. Убирайся из моего дома.
Она стояла перед ним, сжав кулаки, и её лицо исказилось в выражении отвращения. Джису моргнул, пытаясь осознать, что всё это происходит на самом деле.
— Мама… — Он сделал шаг вперёд, но она тут же отшатнулась, словно он был заразным.
— Да как ты вообще смеешь после всего этого? — Её голос звенел от ярости, срываясь на крик. — Ты опозорил нашу семью! Ты вообще понимаешь, что натворил?!
— Мам, пожалуйста, послушай меня… — Его дыхание сбилось, грудь сдавило так, будто кто-то поставил на неё тяжеленную бетонную плиту.
— Изнасилование, серьёзно? Ты это называешь изнасилованием?! — Она усмехнулась, но в её глазах не было ни капли веселья. — Омеги сами виноваты, когда ведут себя как шлюхи!
Джису не мог поверить, что она это сказала.
— Ты… ты правда считаешь, что я этого хотел?! — Его голос сломался на последнем слове.
— А что мне ещё думать? — Она всплеснула руками. — Ты скрывал это. Ты врал. Врал мне! А теперь приходишь с этой нелепой историей, ожидая, что я поверю?!
— Потому что это правда!
— Правда?! — Она фыркнула. — Значит, ты не флиртовал со всеми подряд? Не строил глазки альфам? Ты ведь всегда просто хотел почувствовать себя особенным, верно?
Джису ощутил, как его ноги ослабли.
— Я… Я не…
— Ты посмотри на себя! — Она подошла ближе, в упор глядя ему в глаза. — Вся эта твоя независимость, твои разговоры, что омеги не обязаны подчиняться… Ты всегда был неправильным, и вот к чему это привело!
— Как ты можешь говорить такое?
— Потому что вот это правда! — Она выкрикнула это ему в лицо. — Если бы ты вёл себя как нормальный омега, ничего бы этого не случилось!
Джису почувствовал, как по телу разливаются леденящие мурашки.
— Ты правда думаешь, что я этого заслужил? — Он едва слышал собственный голос.
— Да, я думаю, что ты сам виноват.
Ему стало трудно дышать.
— Мама, мне некуда идти…
— Это уже не моя проблема.
Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
— Ты больше мне не сын.
Джису не успел даже осознать эти слова, прежде чем почувствовал резкий удар по лицу. Пощёчина оказалась обжигающей, звонкой. Щека тут же загорелась огнём. Но боль от удара была ничем по сравнению с тем, как внутри всё рухнуло.
— Уходи.
Она больше не смотрела на него. Словно он был пустым местом.
Когда дверь захлопнулась перед его лицом, Джису остался один.
С рюкзаком, в котором было только несколько футболок, зарядка и пара батончиков с орехами.
С ребёнком, которого он не хотел.
С ненавистью матери, которая больше не считала его своим сыном.
С ложью, расползающейся по университету, где шептались, что он залетел от сумасшедшего-странного преподавателя.
С онемевшим от боли сердцем.
- - -
Джису шел по улицам, даже не чувствуя холода. Его тело двигалось автоматически, без осознания, без смысла. В ушах всё ещё звенел голос матери. Он жмурился, буквально заставляя себя не проронить ни слезы прямо здесь, на почти пустынных улицах Сеула. «Мне некуда идти.» Мысль была гнетущей. Единственное имя, которое всплыло в голове, было Мингю. Его единственный друг. Или тот, кого он по крайней мере так называл.- - -
— Ты шутишь, да? Это бред, Джошуа! Альфа стоял в дверях своей квартиры, глядя на него сверху вниз с выражением раздражённого недоумения. Джису сжался под этим взглядом, но заставил себя не отступать. — Мингю… мне нужна твоя помощь, пожалуйста… Он был измучен, раздавлен, всё в том же мятом свитере, с заплаканными, опухшими глазами и разбитой губой. Он ожидал сочувствия. Хоть каплю. Но в ответ Мингю только скрестил руки на груди. — Ты серьёзно пришёл ко мне для этого? — Я… Мне некуда пойти… — Это уже не моя проблема. — Но… мы же друзья… Мингю засмеялся. Глухо, насмешливо. — Друзья? Ты правда в это верил? Джису застыл. — Что…? — Ты думал, что альфа может дружить с омегой? — Мингю усмехнулся. — Как же ты наивен. Я просто играл с тобой. Ты был удобным, Джису. Таким забавным. Но сейчас… Он скривился, как будто ему стало противно даже стоять рядом с ним. — Сейчас ты просто жалкий. Джису сглотнул, чувствуя, как сжимается его горло. — Я не… — Может, тебе просто стоит признаться, что ты сам этого хотел? Эти слова ударили даже сильнее пощёчины матери. — Я… — Он уже просто не мог говорить. — Ты же вечно пытался доказать, что омеги не слабые, что вы не обязаны подчиняться альфам. Вот и доигрался. Джису потряс головой. — Нет… Это не так… — Не так? — Мингю склонился ближе, его взгляд потемнел. — А кто тебя послушает? Кому вообще есть дело? Джису вцепился в ремешки рюкзака, чтобы руки не затряслись. — Я думал… ты поможешь… — Помочь тебе? — Альфа фыркнул. — Ты думаешь, я хочу связываться с таким позором? Тебя и так обсуждает весь университет. Ты даже не можешь толком назвать имя отца-ублюдка своего ребенка, а теперь приходишь ко мне, надеясь, что я тебя приютю? Он отступил назад, вглубь квартиры, и чуть усмехнулся: — Знаешь, а может твоя мать права. Ты сам виноват. Джису не понял, как вновь оказался на улице. Он просто моргнул — и дверь перед ним захлопнулась. Ветер обжигал кожу. Его никто не хотел видеть. «Как теперь жить?» «Куда идти?» Хотелось умереть от безысходности. Мысль о том, что он хоть и нежеланному, но всё же его ребенку, не сможет обеспечить нормальную жизнь тянула ко дну. Да и смерть была для него какой-то роскошью.- - -
Джису не знал, сколько шёл по городу. Ночные фонари размывались перед глазами, превращаясь в призрачные огни. Он чувствовал, как холод пробирает под тонкую ткань свитера, но даже не пытался закутаться сильнее. Какой в этом смысл? Нежная ладонь сжимала телефон, но звонить уже было просто некому. «Мне некуда идти.» Эта мысль преследовала его, заполняя каждую клетку сознания. Он брёл по шумным улицам, забитым людьми, но не видел их лиц. Всё смешалось в однообразный фон – свет, звук, движение. Он был никем. Ничтожеством. Нежеланным в обществе. Пока все вокруг жили своей жизнью, он просто плыл по течению, потерянный, без будущего, без надежды. В итоге, сам не заметил, как оказался на детской площадке. Металлические конструкции поблёскивали в свете фонарей, качели едва слышно поскрипывали на ветру. Время было позднее, людей почти не осталось, и эта пустота была единственным, что приносило облегчение. Джису сел на одну из качелей, сжав пальцы на холодных цепях, но даже не раскачался. Просто сидел, уставившись в одну точку. Пытался думать, но мысли были слишком тяжёлыми, давящими. «Что теперь?» «Где я буду спать?» «Как я вообще собираюсь выжить?» Он даже не заметил, как кто-то подошёл. — Привет. От неожиданности Джису вздрогнул, резко подняв голову. Его тело сразу покрылось мурашками, инстинкты взревели тревогой. Альфа. Он сразу понял это по запаху – тёплый, чуть землистый, но почему-то не вызывающему отвращения. — Чего тут сидишь один? Незнакомец устроился на соседней качели, сложив руки в карманах. Казалось, его действительно интересовал ответ. — Тебе какое дело-то? — неожиданно даже для себя съязвил Джису. Альфа усмехнулся, но не зло. — Просто интересно. Он немного наклонился вперёд, чтобы лучше видеть его лицо. — Я Ли Сокмин. А ты? Джису колебался, но потом всё-таки ответил: — Хон Джису… — Приятно познакомиться, Джису. Сказано было просто, без давления, без намёка на скрытые мотивы. И, может, именно поэтому Джису сломался. Он не понял, как это произошло. Может, просто устал держать всё в себе. Может, от одиночества, которое сжимало его в тисках. Но он начал говорить. Слова вырывались сами, одно за другим, и он не мог их остановить. О том, как отец ушёл из семьи, когда он был ребёнком. О том, как мать винила его за это. О том, как всю жизнь он слышал, что должен быть тише, послушнее, правильнее. О том, как его домогались, но никто не верил. О том, как его изнасиловали, а потом ещё и обвинили в этом. О том, как мать выгнала его из дома, сказав, что он ей больше не сын. О том, что у него совсем ничего нет. Ни семьи. Ни друзей. Ни будущего. Только чужой ребёнок внутри него, который с каждым днём напоминал о том, что его жизнь закончилась. Сокмин молчал. Не вставлял ненужных слов, не перебивал, не давал фальшивых утешений. Он просто слушал. Когда Джису закончил, повисла тишина. Обычно, когда он рассказывал что-то о себе, люди либо начинали его жалеть, либо стыдились того, что услышали. Но выражение лица Сокмина было другим. В нём не было ни отвращения, ни жалости. Только что-то тихое, тёплое, едва уловимое. Сокмин вздохнул, шумно, будто только что услышал что-то очень сложное. Затем встал с качели и протянул Джису руку. Его ладонь была тёплой. Странно нежной для альфы. — Пошли. Джису моргнул, не сразу понимая. — Куда? — Ко мне домой, моя мама испекла булочек. Сокмин чуть улыбнулся, словно это было очевидно. — Тебе ведь некуда идти, верно? Джису посмотрел на его протянутую руку. А затем, снова на его лицо. Он молча шагнул за Сокмином, не говоря ни слова. Они шли совсем недолго, и когда они подошли к самим дверям, Джису ощутил, как его душа сжалась от беспокойства, а в горле проявился предательский ком тошноты. Все эти мысли, страх перед тем, как его встретят, как он будет выглядеть в чужом доме — он не знал, что делать. Ведь если даже родная мама выгнала его, если никто не верит в его слова, что будет в доме совершенно незнакомых людей? — О, Сокмин-а, ты не один? — её голос был полон удивления, но не осуждения. — Что за милый парень? Твой омега? На эти слова Джису зажался. Он почувствовал, как его сердце сжалось, а грудь сдавило от неприятного ощущения. Слово «омега» звучало словно ярлык, который он давно научился ненавидеть. Он не хотел, чтобы кто-то видел в нём просто омегу, ведь для него это было всего лишь частью его сущности, а не определяющим моментом. Сокмин, кажется, заметил его реакцию, но не сказал ничего. Он лишь слегка улыбнулся и, как бы ненароком, ответил: — Ну, можно и так сказать... — его слова были мягкими, почти бесцветными, но в них было что-то, что позволило Джису почувствовать себя немного более расслабленным. Сокмин не настаивал, не пытался поставить его в неудобное положение. Мама, не обратив внимания на молчание Джису, сразу же продолжила: — Почему раньше не говорил о нём? Где ты такого-то ангела нашёл? — её глаза наполнились искренним восхищением. В её словах не было даже намёка на осуждение или удивление, скорее, это было как признание — будто было естественно, что Сокмин привёл домой такого человека. Она не считала его странным или ненужным. Слово «ангел» сразу ударило в его грудь. Джису снова почувствовал, как его сердце сжимается. Как-то не верилось, что кто-то мог бы назвать его ангелом, даже несмотря на то, что внешне он, возможно, и выглядел как ангел. Но всё, что происходило в его жизни, не укладывалось в этот идеализированный образ. Он был заблудшим, он был сломленным, и как бы странно ни звучало, он не мог понять, как можно воспринимать его так, как его воспринимала мама Сокмина. — Он очень милый, да? — продолжала она, наполняя чайник и ставя чашку перед Джису. — Ты просто не представляешь, как мне приятно, что Сокмин привёл такого парня в дом. Он всегда был таким замкнутым, а тут... Мама Сокмина словно не замечала его внутренней борьбы. Она была увлечена заботой и вниманием к гостю, и Джису постепенно начал чувствовать, как её слова и доброта немного его успокаивают. Он даже не сразу понял, что настолько расслабился. В её голосе не было ни малейшего намёка на осуждение или недовольство. Она видела в нём просто человека, такого же, как её сын, и возможно даже за этим стояла искренняя доброта. Его взгляд невольно скользнул по комнате, останавливаясь на улыбающемся лице её мужа, который как-то непринужденно вошёл в разговор: — Джису, ты не переживай, здесь ты в безопасности. Мы все рады, что Сокмин привёл тебя. Будь как дома. — его слова были простыми, но в них было столько тепла и искренности, что Джису на мгновение растерялся. Это было слишком для него. Всё происходящее было чуждо и непривычно, но в этом доме, среди этих людей, он чувствовал себя чем-то большим, чем просто тем, кого все отвергли. Он не знал, что делать с этим вниманием, с этим добрым приёмом, но в какой-то момент даже почувствовал, как его сердце наполняется неуловимым облегчением. Может быть, он всё-таки заслуживал заботы? Может быть, в мире есть место для него, где его не будут ненавидеть и осуждать? — Спасибо... — выдохнул Джису, едва слышно. Но это слово казалось огромным, как целый мир, который открылся для него прямо здесь.
