Пальчики оближешь

apéritif

So many mornings I woke up confused In my dreams, I do anything I want to you My emotions are naked, they're taking me out of my mind

(Camila Cabello – Shameless)

У Юнхо до безумия красивые пальцы. По изящному тонкие. Длинные. Слегка узловатые. С аккуратными, ухоженными ногтями и нежной, светлой кожей. У Минги от одного взгляда на эти пальцы день за днём срывает чердак и трескаются стены железобетонного терпения. Смотреть на пальцы Юнхо без единой грязной мысли фактически становится чем-то невозможным, мешая Минги нормально функционировать и лишая его адекватного восприятия какой-либо действительности. Он не может есть. Не может работать. Не может репетировать новую хореографию. Минги кажется, что ещё немного и он даже в толчке не сможет сидеть без очередных мыслей о пальцах Юнхо. О, эти пальцы! Как же много Сон хотел бы сделать с этими пальцами: вылизать, зацеловать, покусать. Каждый по очередности, чтобы долго и мокро, пока не осталось бы ни сантиметра, где Минги не коснулся их ртом. Затем с благоговением наблюдать, как его собственная слюна будет стекать по ним сперва к ладоням, а после к не менее красивым запястьям. Таким же тонким и изящным, на которых Минги был бы не прочь оставить парочку засосов, потому что сами по себе руки Юнхо это одно гребаное произведение искусства. Он думает о руках Юно настолько часто, что это постепенно начинает перерастать из просто навязчивых мыслей в настоящее помешательство. Последние две недели для Минги буквально проходят как в тумане, потому что, согласитесь, слишком сложно на чем-либо сосредоточиться, когда объект твоих ночных, дрочильных марафонов и непрекращающихся стояков маячит перед глазами с завидной регулярностью. Сона это отвлекает не только от работы, но и от всей жизни в целом, из-за чего он тупит и подвисает намного чаще обычного, совершенно переставая улавливать нить реальности, полностью растворяясь в своих извращённых, на его взгляд, фантазиях. Минги пару раз даже думал о том, как бы сам Юнхо отреагировал на его подобные мысли и желания. Как всегда, понял и они бы вместе придумали, что можно с этим сделать? Или решил бы, что вот это для него уже точно слишком и послал подальше? Первый вариант вероятней всего, однако Минги точно не собирался сейчас проверять свою теорию на практике, вновь доверяя воле случая — что проблема каким-то образом возьмёт, да и решится сама собой. Выбор, очевидно, был на все сто процентов хреновым, как оказалось позже, поскольку спустя ещё неделю подобного режима Сон оказывается на грани нервного срыва, а последней каплей становится их межтренировочный отдых в репетиционном зале.

***

Сперва ничего необычного не происходит. Все просто дружно решают устроить короткий перерыв, дабы перевести дух после двухчасового прогона новой хореографии и восстановить силы. Мемберы разбредаются по залу кто куда, усаживаясь по разным местам и увлекаясь каждый своим делом. Юно в этот раз, на удивление, сам проявляет инициативу и липнет к нему с излишним вниманием и неприличным количеством объятий, от которых рэпера размазывает по паркету бесформенным желе из любви и нежности к своему парню. Минги до дрожи в коленках обожает такого вот навязчиво тактильного только с ним Юнхо, который будучи полностью поглощённый их близостью, упорно игнорирует поползновения других ребят в свой адрес, не подпуская и отдавая все внимание ему одному. Сидя на полу танцзала и удобно откинувшись на грудь Юю, пока тот бережно и одновременно собственнически прижимает его к себе, Минги глупо хихикает со всяких приколов и шуточек, которые Чон нашёптывает ему на ухо. Он ощущает безграничные тепло и уют, впервые за долгое время отвлекаясь от всех своих грязных фантазий про пальцы Юна, отдаваясь моменту единения и растворяясь в нем от макушки до пят. Ему хочется, чтобы эти минуты длились до бесконечности, и когда он поворачивает голову в сторону Юнхо, чтобы поделиться этой мыслью, его губы внезапно втягивают в хоть и короткий, но чувственный поцелуй, от которого моментально начинает кружиться голова. Сидящий рядом Уён подносит два пальца к своему широко открытому рту, театрально изображая позывы рвоты. – Фу, уединитесь, – с наигранным отвращением обращается к ним младший, за что Минки шутливо пинает его в голень, а Юн лишь больше дразнится. – Хочешь, могу его прямо при вас трахнуть? Он будет не против, – вторя своим словам, Юнхо делает вид, будто тянется пальцами к ширинке на джинсах Сона для того, чтобы расстегнуть ее, и в него тотчас же прилетает мастерка, судя по всему, принадлежащая Сонхва, который метнул ею с противоположной стороны зала. – Йа-а, Юнхо-я, от тебя я такого точно не ожидал! – восклицает Пак, пока все остальные просто ржут с происходящего бедлама. – Извращенцы, – коротко констатирует Уён, впрочем, не переставая при этом издавать нелепые смешки, а в следующие несколько секунд уже убегает от Сана, который тоже пытается его в шутку засосать. Юнхо весело хохочет, опьянённый семейной атмосферой, почти всегда царившей в их группе, и вновь возвращается к тому, с чего начал — топит Минки в своем внимании и любви. Сон чувствует, как Юю тычет в его щеки, напевая какую-то забавную детскую песенку про бурундучка, после чего игриво пытается укусить прямо за голову. Минги громко пищит от неожиданности, вдавливая многострадальную голову в плечи, хотя на деле особо сильно не сопротивляется, стойко выдерживая все атаки. – Юю, ты балуешься! – должно было прозвучать как замечание, однако голос Минги настолько веселый, что едва ли похоже на это. – Да, – Чон даже не отрицает, – у меня настроение хорошее! – под оверсайз футболкой Минги внезапно оказываются холодные руки старшего, в попытках согреть эти самые руки, потому что Юнхо относится к особому типу людей, обладающих уникальной способностью замерзать даже при высокоградусной жаре. Уже привыкший к подобному Сон лишь слегка вздрагивает и почти сразу же расслабляется обратно. – А чего с другими тогда не веселишься? – рэпер кивает в сторону Сонхва, Уёна и Ёсана, которые пытаются снять очередной тренд для тик-тока. – Все очень просто, Минги-я, – Юнхо на секунду замолкает, касаясь губами чуть влажного от пота виска Минги, а следом раздается хриплый полушёпот почти в самое ухо, – сейчас меня не интересуют другие. Я хочу тебя, принцесса. Моя принцесса. У Минги от подобной откровенности, внутренности словно скручивает в спираль. Он загнанно начинает дышать, полностью замирает в руках Юнхо и чувствует...чувствует...чувствует… Зубы, почти неуловимо смыкающиеся на верхушке уха. Длинные пальцы, осторожно поглаживающие его грудь и живот — те самые, с которых начались его, Сона Минги, невыносимые страдания. Во всех действиях Юно едва ли есть хоть какой-то эротический подтекст, но, воспалённый ежедневными пошлыми размышлениями, мозг Минги сейчас напрочь отказывается воспринимать происходящее как-либо иначе. – Хё-ён..., – голос рэпера звучит почти жалко. Язык покалывает от иррационального желания сию же секунду взять пальцы Юнхо в рот и вылизывать до тех пор, пока самому тошно не станет. Руки Юю от чего-то вдруг опускаются ниже, находясь теперь в опасной близости от паха. Его ладони ощущаются тяжелее, надавливая на низ живота, а кончики пальцев, как назло, достают именно туда, куда должны доставать, однако самого Сона это отнюдь не радует. Он осознает, что если сейчас даст слабину, то стояка точно будет уже не избежать, а им ещё, между прочим, продолжать репетицию! Нет уж. Это никуда не годится. По крайней мере не здесь и не сейчас. Так решил Минги! – Х-хён, – снова зовёт Мин старшего. Голос позорно срывается на дрожь ещё в самом начале, но он быстро берет себя в руки и пытается продолжить как можно более беспристрастно, – мне в туалет надо. Отпустишь? Юнхо вздыхает, явно становясь недовольным. В минуты своей особой жажды, которую тот испытывает по Минги, Чон склонен становиться немного эгоистом. Хотя порой Минки и сам такой же. – Иди. Рывком вскочив на ноги, Сон как можно быстрее хочет ретироваться в уборную, но не успевает ступить и шага, как его хватают за запястье, властно останавливая, и Минги волей-неволей вынужден обернуть голову на Юнхо. – Не задерживайся, – младшему на секунду даже кажется, что в этих словах проскакивают стальные нотки, от которых его член грозит потечь прямо здесь. Однако Юю вновь мило улыбается, становясь прежним собой, и лишь спокойно добавляет, – без тебя холодно. Минги кое-как заставляет отодрать свои ноги, приросшие к паркету из-за властного тона Юнхо, и наконец мчится в туалет, даже не заметив провожавший его в след полный голода взгляд. В уборной Сон жадно хлещет воду из крана, несколько раз умывается под холодными струями вместе с головой и сей совершенный ритуал его вроде бы немного отрезвляет. Мысли о пальцах Юю вновь отходят на второй план, а вместе с этим успокаивается дыхание, и собственное сердце больше не ощущается так, словно Минги вот-вот выблюет его вместе с остальными органами в придачу. Теперь можно было с легкой душой и присмиревшим членом вернуться и продолжать делать вид, будто бы он совсем не думает о том, как бы трахнуть свой рот пальцами Юнхо. Ну, вот опять. И что, скажите на милость, Минги с этим делать? Единственное разумное решение — по возвращению в танцзал начать тренироваться настолько усердно, чтобы никаких сил не осталось не только на какие-либо телодвижения, но и на любые мысли, в том числе на мысли о пальцах Чона. И вот тут-то рэпера и ожидал полнейший провал… Зайдя в зал, Минги обнаружил Юнхо, сидящего в компании их макнэ и спокойно поедающего йогурт. Пальцами. Сон так и застывает на месте, кажется словив очередной микроинфаркт, потому что тело совершенно отказывается его слушаться, и все что Минги может это стоять и наблюдать за тем, что творит его парень: как погружает эти свои пальцы — длинные, красивые, сексуальные пальцы — в баночку с йогуртом, цвет и консистенция которого так же рождают не совсем приличные ассоциации, а затем кладет в рот и смачно обсасывает. Для постороннего человека это могло бы даже показаться мерзким, но Минги не посторонний, потому для него данная картина выглядит скорее как нечто с рейтингом «для тех, кто старше шестнадцати». Последняя нервная клетка в спокойствии Сона обреченно отмирает, и происходит полная перегрузка всей системы в его и без того хрупкой психике. – Хён, ложку взять что ли не судьба или выпить хотя бы, зачем же пальцами то? – Чонхо не возмущается, а скорее спрашивает заботливо. – Просто так вкуснее, Чонхо-я, – весело отвечает Юнхо, продолжая свою неумышленную экзекуцию над психикой Минги, и именно в этот момент тот окончательно срывается. – Сколько ты еще будешь издеваться надо мной, Чон Юнхо?! Прекрати немедленно!!! – отчаянный голос Минги в относительной тишине зала слышится скорее как истерический вопль. Конкретно сейчас Минги это мало волнует, потому что он больше не может держать все в себе. От неуёмного сексуального напряжения, которое рэпер испытывает вот уже почти месяц, эмоции, все это время бушующие внутри него, накаляются слишком сильно. Хотя он прекрасно осведомлен, что в этой проблеме отчасти виноват сам, ведь, по сути, единственное, что от него требовалось это поговорить с Юю. Да вот только не может он так просто. Мин, несомненно, доверяет ему абсолютно все, делится своими странными мыслями, скрытыми фантазиями, предлагает всяческие эксперименты, на что Чон в свою очередь никогда ему ни в чем не отказывает. Происходит все это настолько часто, что Минги думается: а ведь наверняка у этого безграничного понимания где-то должна быть точка. И Минки до одури не хочется, чтобы на эту точку Юнхо сам ему указал. Легче было выбрать в самоволку, где ее следует поставить. Ему вдруг становится до такой степени стыдно за все свои странные и навязчивые мысли, которыми он саморучно себя загнал непонятно куда и спровоцировал на эту недо-истерику, что даже глаз не смеет поднять в сторону Юна. – Пойду проветрюсь…, – коротко и тихо говорит Мин и развернувшись, почти что вылетает из танцзала. Юю, который все это время так и сидел, застывши в одной позе и отуплено моргая, из шокированного за несколько секунд становится обеспокоенным, стоит его Минги с понурыми плечами и виноватым видом убежать куда-то, толком даже не объяснив причину своего внезапного срыва. – Что это с ним? – Сонхва, кажется, тоже не менее озабочен произошедшим, как, впрочем, все другие сидящие в зале. Проблема лишь в том, что Юнхо и сам толком не знает какая муха в этот раз его парня укусила, но точно намерен это узнать. Прямо сейчас. – Подержи, пожалуйста, – вежливо просит Чон у макнэ, и не дожидаясь при этом ответа, просто всучивает ему банку со злополучным йогуртом, убегая вслед за Минги.

***

Минги обнаруживается на улице, подпирающим спиной стену, рядом с черным ходом здания их компании. Выглядит он при этом крайне угнетенно, и Юнхо от этого делается только хуже, потому что из всего им наиболее невыносимого — грусть Минги, пожалуй, стоит на одном из первых мест. Причем зачастую он сам, косвенно либо же напрямую, и является причиной ее возникновения. И если судить по его реакции в танцзале (к слову Юн так до сих до конца и не понял на что именно), этот раз не стал исключением. Чон тяжело вздыхает, удерживая себя от того, чтобы и самому вдруг не загнаться, однако мысль как будто сама по себе проскальзывает в голову, вынуждая его сомневаться в своей компетентности. А настолько ли он хороший парень для Минги, если из раза в раз становится виновником его подавленного настроения? Только вот сейчас Юнхо совершенно не хочет думать об этом. Не хочет сомневаться в себе. Видеть своего Минги в состоянии полнейшего раздрая — не хочет тем более. Им просто нужно немного поговорить. Они ведь всегда так делают. Юно осторожно присаживается на корточки напротив младшего, укладывая руку тому на плечо. – Минги-я, – тихо зовет, слыша в ответ лишь судорожный шмырк, – тебя что-то расстроило? Если я прав, может расскажешь мне что не так? – Да все. Все не так, Юю…, – на удивление тихо отвечает ему Минги, шмыгая носом. – Я сделал что-то… – Чон не успевает договорить, тут же прерываемый резким возгласом младшего: – Нет! Ты тут не причем, Юю. Это я. Я сам виноват. Навыдумывал фигни всякой… – Не похоже, чтобы это была просто фигня. Ты из зала так вылетел, как на пожар. Может все-таки расскажешь? Минги, кажется, на минуту задумывается прежде, чем взглянуть прямо на старшего, явно решаясь озвучить наконец сформировавшуюся мысль: – Лучше я покажу, – тихо басит рэпер и протягивает свою ладонь Юнхо, – дай мне руку. Ничего такого не подозревая, Чон послушно дает свою руку младшему, с интересом ожидая того, что же тот будет делать дальше. А дальше у Юнхо схлопывается мир. Потому что сперва все выглядит столь мило — то, как Минки нежно касается губами кончиков его пальцев, отпечатывая на них еле ощутимый поцелуй, который рождает рой бабочек в животе. Юнхо приятно. Очень приятно. И сердце щемит от нежности настолько, что еще чуть-чуть, что кажется можно заплакать. До того момента, пока Минги не прикусывает один из них, а затем и вовсе берет в рот, начиная посасывать. Так упоенно, почти жадно. Юн только и может, что от шока приоткрыть собственный рот, и не издавая не звука просто продолжать наблюдать за тем, как его парень, вероятнее всего, пытается высосать из него душу прямо через палец. В голове Чона из-за подобной картины происходит сильнейшее короткое замыкание, иначе не объяснить причину, по которой он придвигается ближе и сам проталкивает палец глубже в рот Минги, добавляя к нему второй. Двигает теперь уже двумя пальцами самостоятельно, невольно отмечая, как, черт возьми, эти губы красиво смотрятся даже вокруг его пальцев. В паху у Чона заметно тяжелеет, но окончательно он приходит в себя лишь в тот момент, когда напротив раздается сдавленный стон младшего. Юно резко одергивает руку, заставляя Минги испустить судорожный выдох. Чон смотрит на его раскрасневшееся лицо, на его часто вздымающуюся грудную клетку и влажные от слюны, по-прежнему чуть приоткрытые губы. Черт. Он в самом деле почти был готов трахнуть Минги прямо здесь, почти что посреди улицы, где в любой момент их легко мог кто-нибудь заметить. Да уж. Рядом с Сон Минги оставаться в своем уме и не потерять контроль, видимо, не подвластно никому. Хорошо, что вовремя успел прийти в себя, и на том спасибо. Ведь еще немного и все могло кончиться несколько иначе, но уже с вытекающими из этого последствиями. Сам же Минки в полном беспорядке сейчас. Ошарашенно взирает на Юна, все так же загнанно дыша, а тело мелко потряхивает, в то время как сам Юнхо смотрит в ответ потемневшими, явно от возбуждения, глазами. Это вынуждает Минги шумно сглотнуть и обратить внимание на то, что в собственных трусах вдруг стало влажно. Твою ж… Он все-таки умудрился потечь от сосания пальцев. Какой стыд. Времени на дальнейшее самобичевание Минги старший не дает, рывком вставая на ноги и с силой утягивая за собой. – Ю-юнхо-я…, – Сон застенчиво роняет голову на плечо Юю, испытывая от произошедшего глубочайший стыд вперемешку с иррациональным удовольствием, причем второго явно больше и поделать с этим он увы ничего не может. – Хён, – твердо отчеканивает Юнхо и довольно грубо сжимает в своей руке бедро Минги, тем самым намекая, что сейчас тому лучше просто повиноваться и назвать его так, как Юнхо того хочется. – Х-хён, – послушно добавляет Минги, чувствуя обжигающее дыхание около своего уха, когда Юн склоняет к нему голову, и все таким же холодным, как сталь голосом, произносит: – Поговорим об этом дома. Об этом и о том, какого хрена с тобой творится в последнее время. А сейчас марш на репетицию. Не хочу потом нотации от Хонджуна выслушивать из-за твоего поведения, – на что Сон опять-таки вздрагивает и все же осторожно поднимает голову обратно в попытке посмотреть в лицо Юю, после осознавая, что лучше бы этого не делал. Потому что его глаза совершенно дикие. Темные. Потому что, когда Юю так смотрит, значит, что он не шутит. Минги знает этот взгляд. Он означает только то, что этой ночью его либо трахнут, либо… трахнут. Нет, сначала, конечно, поговорят, а вот потом трахнут. И другого тут не дано. Но Минги, очевидно, все устраивает. Поэтому, когда он идет следом за Юнхо, чтобы вернуться к тренировке, то еле сдерживает, рвущуюся наружу, чересчур довольную улыбку. Значит, поговорим…

bon appétit

Push me down, hold me down, Spit in my mouth while you turn me on, I wanna take your light inside

(The Weeknd, JENNIE & Lily-Rose Depp – One Of The Girls)

Комнату освещает единственный ночник, но светит он достаточно ярко, чтобы младший мог видеть Чона, вальяжно восседающего на его кровати, положив ногу на ногу и одной рукой опираясь о матрас. Без макияжа, в забавных пижамных штанах и оверсайз футболке — даже в таком виде Минги находит его до безумия сексуальным, особенно сейчас, когда он в принципе не способен думать о чем-либо другом. Сон вообще-то возвышается над ним, стоя в полный рост, но выходит так, что сверху-вниз почему-то смотрит именно Юнхо, сверля младшего своим проницательным взглядом. От такого взгляда у Минги поджилки трясутся, словно у новорожденного оленёнка, и все что он может — это тупо стоять на одном месте и теребить края своей майки, изредка поглядывая на старшего с неловкостью, который своего взора так ни разу и не отводит.  – Минги-я, – прерываемый тишину голос Юнхо, вынуждает Минги вздрогнуть и все так же неуверенно взглянуть хёну в глаза, – ты так и будешь просто молчать? Я думал, что мы договорились обсудить то, что с тобой происходит. – Да, прости... Я просто...Черт, как же это все странно. Слушай, Юю, нам не обязательно это делать, окей? Я и так уже слишком много раз подначивал тебя на всякие эксперименты и больше не хочу на тебя давить, – Минги как-то резко идет на попятную, но вряд ли это уже имеет хоть какой-то смысл, если и так становится понятно, что теперь Юнхо не выпустит его из этой комнаты, пока не докопается до сути. – О каком давлении ты говоришь? – моментально начинает возмущаться Чон, – ты не можешь заставить меня делать то, чего я не хочу, Ги, а если я соглашался, то, следовательно, тоже этого хотел. Так что перестань уже нести глупости и расскажи мне наконец, что у тебя в голове, – объясняет словно малолетнему ребенку, коим Минги действительно себя порой ощущает, находясь рядом с рассудительным и серьезным Юнхо. – Уверен, что хочешь знать? – Уверен на все сто. Выкладывай. Минги в который раз за этот день тяжело вздыхает. – Хорошо, – обреченно соглашается Минги и слегка прочистив горло, продолжает, – как ты уже понял сегодня днём, это связано с твоими руками. Твои руки, Юю, они... очень красивые. Каждый раз, когда я на них смотрю, это заставляет чувствовать себя странно, как будто я готов в любой момент их сожрать... Юнхо издает тихий смешок, стыдливо закусывая нижнюю губу. – Прости. Просто это было немного неожиданно, – невинное оправдание наряду с виноватой улыбкой не дают рэперу и шанса на обиду, чем старший нагло пользуется, возвращая их разговор в прежнее русло. Аккуратно и ненавязчиво, – так и что ещё ты хочешь сделать с моими руками? – кокетливо интересуется Чон. Минги становится намного спокойнее, когда на голову вдруг обрушивается понимание того, что Юнхо ни за что не будет смеяться над ним всерьез, порицательно смотреть или еще чего похуже. Поэтому как ни в чем не бывало возвращается к своим рассуждениям. –  На самом деле много чего. В первую очередь целовать конечно же, а еще гладить, сжимать, даже царапать. Хочется постоянно чувствовать их на себе, но больше всего, – Минги выдерживает небольшую паузу, собираясь с духом перед тем, что намеревается сказать дальше; и после того, как наконец находит в себе силы, очень тихо дополняет, – хочется, чтобы они оказались у меня во рту. Пальцы, если точнее. Когда думаю о том, как это будет ощущаться, у меня даже язык зудит. Не то что бы я прямо серьезно попытался съесть твои руки, пока ты спишь или вроде того, а вот покусать бы не отказался. Я часто представляю как на них будут смотреться засосы... уверен это было бы так красиво, что я наверняка мог бы кончить только от одной этой картины. Похоже, Сона начинает немного нести, потому что теперь он даже не пытается как-либо подбирать правильные слова, чтобы не звучать странно. Просто говорит напрямую то, что думает. Без страха и сомнения озвучивает все свои самые потаенные фантазии, связанные с руками Юнхо. Самому же Чону от всех этих признаний даже слегка не по себе становится. То ли от неприкрытой искренности, сквозящей в каждом слове Минги, то ли от тех развратных образов, атаковавших его голову. Стоит ему хоть на секунду представить нечто из того, о чем говорит Сон, все тело моментально охватывает жар. Теперь Юно и сам не прочь узнать какого будет просто позволить Минги сделать со своими руками все то, что младший перечислил ему. Мысли эти отныне не дают Юнхо покоя. Минги сейчас весь до неприличия откровенный перед ним, тем самым лишь больше раззадоривая старшего на то, чтобы попробовать это постыдное удовольствие. И Юно уже из последних сил держится, заглушая нервный смешок в изгибе собственного плеча, но Минки, увы, прекрасно все слышит, хоть и трактует совершенно по-своему. – Ну, чего смешного-то? Сам же попросил рассказать, – звучит почти обижено. Чон больше не смеется. – Нет, ничего. Извини, пожалуйста. Просто твое помешательство такое милое, что я и понятия не имею как мне на это правильно реагировать. – Смотря какая из твоих возможных реакций нравится тебе больше, – тут же находится Мин с ответом. – Хм-м… какая нравится мне больше, – задумчиво тянет Юнхо, рассматривая одну из своих рук, вертит кистью так и эдак, изучает со всех ракурсов, заостряя свое внимание на пальцах, на которые у Минги особый пунктик, тем самым силясь понять, что именно он нашел в них такого необыкновенного. В итоге, так и не найдя за что зацепиться, Юн лишь неоднозначно пожимает плечами. Объективная оценка самого себя со стороны всегда давалась Чону с трудом. Но сейчас она и не нужна. Прямо сейчас у Чона появилось дело куда важнее и интереснее, чем занятие самоанализом или оценивание степени привлекательности собственных рук. Например, трахнуть рот Минги своими пальцами. Звучит и правда многообещающе. И Юнхо уже весь в предвкушении. – Что, если я скажу, что мне больше нравится та, где я приказываю тебе сначала встать на колени, а дальше все будет зависеть от того насколько хорошо ты будешь себя вести, – атмосфера, царившая вокруг, ощутимо тяжелеет уже лишь от одной этой фразы. – А? – Минги издает растерянный звук, явно не ожидая чего-то подобного так резко. – На колени, Минги, – следует твердый приказ из уст Юнхо и Сон без лишних вопросов повинуется, усаживаясь на колени перед старшим. – Такой послушный, – довольно отмечает Юн и проводит пальцами по волосам Минги, тем самым демонстрируя похвалу, и от этой похвалы все тело Сона бросает в мелкую дрожь. Он даже глаза на секунду прикрывает, наслаждаясь той нежностью, которую получает, пусть и таким изощренным способом. – Давай-ка, открой рот, – такой стремительный переход от разговора к активным действиям напрочь отбивает у рэпера способность трезво мыслить. Застигнутый врасплох, сейчас Минги явственно ощутил, как на нем тисками сомкнулся капкан, который он сам же и поставил. – Погоди, Юю, может… – делает попытку и тут же терпит неудачу. – Помолчи, Ги. Я, кажется, не разрешал тебе говорить. Разве разрешал? – Минги отрицательно трясет головой, – вот именно. Говорю я, ты молчишь, понял? Кивни, если понял. И Минги послушно кивает. – Запомни, сейчас никакого Юю для тебя здесь нет. Есть только Юнхо-хён. Теперь повтори. – Юнхо-хён. – Правильно, – снова поглаживает волосы, – видишь, как хорошо может быть, когда ты ведешь себя прилично. Мне нравится, когда ты слушаешься, Минги-я, поэтому постарайся. Ты ведь постараешься для хёна? – Да, хён. – Будешь делать все, что я скажу, не так ли? – Да, хён. Юнхо остается удовлетворенный подобным ответом. – Хороший мальчик, – снова гладит, но уже по щеке, а затем переходит на пухлые губы Сона, – а теперь открой рот. Минги, как и положено послушному мальчику открывает рот, позволяя сразу двум пальцам Юнхо скользнуть внутрь и догадываясь, что должен делать принимается их аккуратно посасывать. Юн пока только на пробу двигает пальцами во рту Минги, проталкивая всего на одну фалангу и уже только от этого чувствует, как тесно становится в штанах. – Вот так. Умница, Минги-я, – слыша похвалу Минки старается еще больше, лишь бы его похвалили еще раз. Чтобы Юнхо похвалил его. При этом не замечая, как увлекается, становясь чуть более настойчивым в своих действиях. – Ну, Минги-я. Не нужно быть таким жадным. Все ведь только впереди. Ты же не хочешь заранее перебить нам весь аппетит? – Минги виновато смотрит на старшего, силясь что-то сказать, но помнит, что Юнхо не разрешал ему говорить. – Можешь извиниться, – тихо подсказывает Чон. – Прости, Юнхо-хён, – тут же внемлет Мин его словам, стараясь показать себя хёну с наилучшей стороны. – Ты сегодня намного прилежней, чем обычно, поэтому на этот раз прощаю, – снисходительно отвечает Юно, чуть наклоняясь корпусом в сторону Минги и оставляет едва уловимое касание губами на его лбу, а затем прикладывает свою ладонь ко рту парня, давая одно единственное указание. – Целуй, – Минги тут же послушно принимается целовать ладонь старшего, ловя от этого волны странного удовлетворения, словно ничего приятнее в жизни не делал. Ему слишком быстро начинает хотеться большего, самую капельку. И он позволяет себе обхватить кисть Юнхо своими пальцами, из-за чего Юн моментально отдергивает ладонь от губ младшего, смотря на того с предельной строгостью. – Руки за спину, живо, – рычит почти разозлено Чон, ясно давая понять, что сейчас с ним лучше не спорить. Минги все же пытается. – Н-но, хён… – считай было возмущается младший, однако его вновь жестко прерывают. – Я сказал. Сейчас же, Минги, – во второй раз Минги уже не рискует вступать в спор, и все же нехотя заводит руки за спину, точно уверенный в том, что за эту попытку ослушаться на нем еще отыграются. Остается лишь надеяться, что ему удастся вымолить прощение у своего хёна. – Снова ведешь себя плохо, Минги-я. Я что, слишком тебя перехвалил сегодня? В таком случае могу перестать, – угроза, слетающая с губ Юнхо, бьет словно отрезвляющим хлыстом по внутренностям, заставляя их сжаться. – Нет, прошу, Юнхо-хён, прости меня. Я просто хотел подержать тебя за руку, – сокрушенно басит Минги, поднимая на старшего начавшие слезиться глаза. – Подержишь, когда придет время, – ледяным тоном прилетает рэперу в ответ, на что ему приходится незамедлительно согласиться, – угу. – Больше так не делай, – грозно добавляет Чон, таким образом пресекая возможные попытки младшего препираться с ним. Мин же и впрямь сейчас на удивление ручной, тихий и безропотный. Столь предано смотрит в глаза, принимая свое поражение перед таким хёном, ведь все что ему на данный момент нужно — слышать одобрение и приятные слова. Минги хочет этого до удушающей тело жажды и сам себе клянётся, что заслужит их. – Обещаю, хён. Я буду хорошо себя вести. – Я на это очень надеюсь. Юнхо снова подносит свою руку к губам Минги, но тот даже не шевелится лишний раз, пока не слышит четкий приказ со стороны Чона, и лишь после этого целует. Затем еще раз и еще. Ладонь, кончик большого пальца, кисти с обоих сторон. Юнхо то и дело вертит рукой, подставляя под губы Минги разные участки кожи на своей руке и выглядит при этом донельзя довольным, потому что такой Минги — это особый вид его собственного греха. Самому Минги уже становится мало одних только поцелуев, которыми он самозабвенно продолжает покрывать руку старшего. Хочется наконец, чтобы Юнхо позволил сделать ему все то, о чем он так долго грезил, но Юнхо не позволяет. Мучает или дразнит, Сону не понятно. Однако он послушно продолжает делать лишь то, что ему позволено, боясь снова нарваться. Он хочет, чтобы Юнхо хвалил его, хочет быть хорошим для него, поэтому старается еще усерднее, не пропуская ни одного миллиметра кожи на его руке, целуя абсолютно каждый участок, до которого может достать. И все же в какой-то момент эта пытка становится для Минги невыносимой, вынуждая его поднять просящий взгляд на старшего. – Хочешь что-то сказать, милый? – на удивление нежно спрашивает Чон, на что младший судорожно кивает несколько раз подряд, надеясь на милость со стороны хёна. – Ладно. Я тебя внимательно слушаю, – Юнхо все же снисходит до того, чтобы дать парню шанс говорить. – Юнхо-хён, можно… можно мне коснуться их языком? Прошу, позволь. Мне правда… очень это нужно… чтобы ты разрешил мне. Пожалуйста…, – к концу фразы Минги тихо, но отчаянно всхлипывает, чувствуя себя таким нуждающимся сейчас. Руки Юнхо прямо здесь, совсем рядом стоит лишь коснуться, но нельзя. Нужно ждать, нужно слушаться, если он хочет заслужить благосклонность старшего. Он ведь обещал ему быть послушным. И себе обещал. Минги правда хочет быть послушным для Юнхо. Хочет быть его хорошим мальчиком, получая похвалу, чтобы Юнхо говорил ему какой он прекрасный и замечательный, смотрел одобрительно, с гордостью и улыбался своей самой ласковой улыбкой. И, похоже, что в этот раз его старания и покорность действительно ему окупаются, потому что, чуть подумав, Чон наконец отвечает: – Приступай. Стоит только Чону произнести это, как Минги поспешно берется за дело, словно ожидая, что тот в любую секунду может передумать. Склоняется к руке Юнхо, лежащей у того на колене, при этом все еще держа собственные руки за спиной. Сперва осторожно, на пробу, проводит только кончиком по одному из пальцев, ощущая как язык начинает приятно покалывать, едва ему удается соприкоснуться с пальцами Юно. После череды таких вот неспешных изучений рука Чона становится слегка влажной от слюны Минги, но ни один из них не обращает на это никакого внимания. Минги полностью поглощен заласкиванием руки Юнхо, а тот в свою очередь целиком поглощен действиями младшего, внимательно наблюдая за каждым движением его языка и то, как он красиво скользит по коже на его ладони. Теперь уже Чону становится мало одних этих простых ласк, поэтому он жестом останавливает Минги, после чего поудобнее усаживается на краю кровати, размещая ноги по бокам от сидящего перед ним младшего и упираясь локтями о свои бедра. – Открой рот по шире, – вновь приказывает Юнхо. Минги больше не пререкается, не вредничает и ведет себя так как и полагается хорошему мальчику, зная, что это порадует его хёна. Открывает рот, как и просит Чон — широко, слегка выдвигая кончик языка наружу, чувствую как на него ложатся уже ставшие родными пальцы, и начинают сладко поглаживать. Сона от такой ласки внезапно даже для себя пробивает на дрожь, не ожидая настолько высокой чувствительности собственного языка, который постепенно покалывает всё сильнее от ощущения чуть шершавых подушечек, продолжающих гладить уже чуть настойчивее, иногда надавливая. После каждого такого воздействия на его язык Минги начинает сходить с ума от нарастающего возбуждения, что сидеть вот так вот на пятках становится как минимум дискомфортно, из-за чего он начинает ёрзать. Сам Юнхо правда этого совсем не замечает, будучи полностью вовлеченным в процесс поглаживания языка Минги, делая их все более несдержанными. В какой-то момент поглаживания превращаются в легкие царапания, от чего Минги чуть ли не давится стоном, ловя крупную дрожь, которая сперва проходит по всему телу, и устремляется затем прямиком к паху. – Я перестарался, родной? Прости, – Чон на секунду искренне пугается за своего мальчика. Не смотря на свое до чертиков возбужденное состояние, причинить боль Минги — последнее, что ему бы хотелось. – Нет, просто… слишком чувствительно там, хён. Я и сам не думал, что оно может быть… так, – робко признается Минги, испытывая непреодолимое желания как можно скорее продолжить начатое, и украдкой покусывает свои губы, стараясь с этим самым желанием совладать. Ведь тот Юнхо, который сейчас перед ним не приемлет неповиновения. – Значит тебе понравилось? – к голосу Чона возвращается прежнее самодовольство. – Да, хён… ты можешь продолжить, пожалуйста? Прошу, я очень этого хочу, хён, – не то чтобы Юнхо действительно собирался каким-то образом потакать желаниям и просьбам младшего, но ему и самому дико хотелось продолжения. Наблюдать за таким Минги оказалось очень увлекательно, и что уж скрывать, не на шутку возбуждало. Юнхо бы никогда не подумал, что прикосновение к чьему бы то ни было языку способно вызвать в нем столь огромную бурю эмоций, даже если язык этот принадлежит Минги. Но оказалось, что еще как может. Именно факт того, что его обладателем являлся Минги, и делал подобное действо намного более возбуждающим. Тем не менее Юн на это лишь сдержано хмыкнул, стараясь лишний раз не демонстрировать Сону свою заинтересованность. Сейчас он как-никак был главным в их маленькой игре, а потому собирался насладиться отведенной ему ролью сполна и немного помучить младшего, прежде чем дать ему то, что он просит. – В таком случае тебе надо это заслужить. Скажи, Минги-я, на что ты готов пойти ради этого? – На всё, хён, – без лишних раздумий отвечает Сон, стыдливо опуская взгляд в пол, представляя как должно быть жалко сейчас звучит, но от своих слов все равно не отступается, – я готов на всё… – Вот сейчас мы это и проверим, – всё что говорит Юнхо, после хватая пальцами под челюстью Минги и сжимая, чтобы тот снова ее раскрыл. Минги быстро улавливает намек в действиях старшего, моментально подстраиваясь, и вновь открывает рот, высовывая язычок. Юнхо еще раз окидывает изучающим взглядом такого готового на все Минги перед ним, после чего просто сплевывает тому в рот, попадая аккурат на кончик языка. Он особо не задумывается над своим действием, повинуясь скорее какому-то внутреннему животному инстинкту, который сейчас над ним преобладал, почти полностью затуманивая здравый рассудок. – А теперь глотай, – и Минги действительно глотает, чувствуя себя от этого до ненормального хорошо и чертовски грязно одновременно. Но это ведь Юнхо. Его Юнхо, и Минги не видит ничего зазорного в том, чтобы вобрать в себя его слюну, сравнивая это в своей голове с чем-то вроде поцелуя. Он вновь открывает рот уже самостоятельно, готовый безостановочно повторять сей вульгарный ритуал, если Юнхо ему прикажет. Столько раз сколько это потребуется, за еще одну возможность ощутить его божественные пальцы. Юнхо снова капает слюной на язык младшего, однако в этот раз никаких приказов с его стороны не следует. Теперь он сам растирает свою слюну по языку Минги, с каким-то особым фетишистским удовольствием наблюдая за тем, как та смешивается со слюной Минги, превращаясь в один единый коктейль из их ДНК. Самого рэпера от этого осознания вставляет не меньше, и он тихо постанывает и хнычет, ощущая на языке хоть и едва-едва уловимый, но все же знакомый вкус старшего. Минги не знает, как правильно это объяснить, но на все сто процентов уверен в том, что ни за что в жизни бы, ни с чем другим это не спутал. Юнхо особенный для него. Во всем. Его прикосновения, его шаги, его объятия и поцелуи, даже, черт возьми, вкус его слюны — Минги выучил все это наизусть, впитал эти знания в себя настолько сильно, что кажется даже самая серьезная амнезия не сможет отбить у него все накопленные годами знания о Чоне. – Видел бы ты себя сейчас со стороны, Минги-я. Такая развратная шлюшка. С таким отчаянным удовольствием глотаешь мою слюну, наслаждаешься тем, как я размазываю ее по твоему грязному язычку. Не стыдно? Я думал ты хороший мальчик, а оказывается… – Неправда! – неожиданно громко возмущается Минги, тут же вспоминая о том, что не имеет права говорить без данного ему на то разрешения, и ожидает наказания, грозящего последовать за его самочинством. Но похоже, что Юнхо не особо придает значение данной вольности со стороны Сона, одаривая его насмешливой ухмылкой, и у Минги вдруг появляется смелость на то, чтобы заговорить без разрешения вновь. – Я делаю это для тебя, хён… мне нравится, потому что это ты. Потому что я хочу быть послушным для тебя, я ведь обещал… Я сказал, что буду делать все, что хён скажет, и я делаю. Я слушаюсь, как и полагается хорошим мальчикам. Разве не так? Разве я не хороший мальчик… скажи, хён, я же хороший, правда? – Минги почти плачет, поднимая слезящиеся глаза на лицо Чона, смотря взглядом брошенного котенка, желающего, чтобы его согрели и приласкали; плевать Минги хотел, насколько убого звучат его слова, плевать как низко придется пасть, если итогом будет Юнхо нашептывающий ему нежности. – Что ж, ты меня убедил, – наблюдая за отчаянными попытками Ги выпросить необходимую его сердцу похвалу, Юн решает немного сжалиться. Показать Минги его место он всегда успеет, а вот слушать как рэпер ломает сам себя и свою хрупкую гордость, опускаясь до унизительной мольбы… Вкус порабощения Сона Минги слаще любого в мире десерта, – пожалуй, ты и правда хороший мальчик, Минги-я. Такой послушный для меня, не так ли? – Юнхо озвучивает те самые заветные слова, в которых так болезненно нуждался Сон, замечая, как теплеют его глаза, подернутые влажным блеском непролитых слез. – Только для тебя, Юнхо-хён, – медовый тон любимого старшего, ласкает слух Минги не меньше, чем долгожданные слова похвалы, окончательно превращая его мозг в горячий кисель. – Да, мой Минги-я. Мой сладкий, прекрасный мальчик, – вторит словам младшего Юн, вот-вот готовый зарычать и наброситься на него, забивая на сегодняшнее исследование. У самого уже стоит железно, а над губой испарина проступила. Хочется сорваться. Хочется взять, присвоить, пометить, вбиваться в любимое тело до отчаянных криков из родных уст. Спустить в жаркое нутро, чтобы затем завороженно наблюдать как собственное семя будет стекать по длинным, подтянутым ногам Ги и ловить от этого личный эмоциональный экстаз. И Юнхо ничего не мешает сделать это прямо сейчас, наплевав на все, а Минги и возражать не станет. Желание выполнить задуманное настолько сильное, что Чон на стену лезть готов. Но одновременное желание дать Минги то, чего тому действительно хочется все же оказывается сильнее. – Я твой… спасибо, хён…спасибо, – словно в бреду шепчет Ги, а у Чона от этого горячего шепота словом раздробляет все кости, лишая его всякой апперцепции окружающего мира. Он до сих пор не понимает, как еще держится, когда его Минги —чертов запретный плод, который хочется поглотить целиком и полностью. Юнхо дышит глубже. – Замечательно, что ты умеешь быть благодарным. Но мне все же придется наказать тебя, ты же понимаешь, Минги-я? Знаешь за что? – Минги понуро опускает голову, при этом согласно кивая, – сам озвучишь? – Я говорил без разрешения, – тихо отвечает Сон, – прости, хён… – ещё тише. – Молодец, что осознаешь это. Теперь ты не только не можешь трогать меня и говорить, ты не сможешь меня видеть. Закрой глаза. И не смей открывать, иначе я тут же останавливаюсь и ухожу, – Минги жалобно хнычет, но глаза таки закрывает, еще больше отдаваясь во власть Юнхо, которого от столь покорного Минги ведет всё сильнее. – Умница, – хрипло говорит Юно и уже без предупреждения проталкивает сразу четыре пальца в рот младшего, – а теперь покажи мне, как ты умеешь работать ртом. С моим членом у тебя это прекрасно получается, уверен с пальцами получится не хуже. И Минги показывает. Принимается сосать пальцы Юнхо со всеми своими страстью и самоотдачей на какие только способен. Сперва медленно, растягивая удовольствие, как обычно любит делать это с членом, а затем чуть ускорившись, позволяя им полностью войти в рот. Выходит и правда ничуть не хуже. Минги, к превеликому сожалению, не видит лица своего парня сейчас, но по тяжелому дыханию и едва слышным стонам догадывается, что тот получает не меньше наслаждения от происходящего, чем сам Минги, наконец дорвавшийся до этих прекрасных, неземных, мать его, пальцев. Подобная реакция старшего Сона лишь больше мотивирует, и он старается усерднее, всем своим видом демонстрируя неприкрытое желание доставить Юнхо удовольствие. Каждая такая попытка награждается все более хриплыми стонами со стороны Юнхо, а в тот момент, когда Минги плотно засасывает пальцы в рот, втягивая щеки, старший и вовсе рычит, словно дикий зверь. От этого звука у Минги внутри все будто разом сворачивается в невидимый узел, а по позвоночнику бегут мурашки. Он непроизвольно дрожит, даже с закрытыми глазами ощущая мощную ауру желания, исходящую от Чона, и тихо всхлипывает от того, как эта самая аура будто окутывает собой со всех сторон, заставляя чувствовать себя как в оковах. Минги, однако не сопротивляется, полностью отдаваясь этому ощущению, а заодно и ощущению того, как четыре пальца Юнхо настолько правильно сейчас лежат у него на языке. Минги немного перестает сосать, просто играясь кончиком языка с подушечками, вылизывая их, словно котенок, и чуть заигравшись в какой-то момент, позволяет себе их слегка прикусить, за что тут же размашисто получает по губам от Юнхо. От такого внезапного удара Минги аж теряет координацию из-за того, что его глаза закрыты, а руки по-прежнему заведены за поясницу, и едва ли не валится назад, будучи вовремя подхваченным за плечо другой рукой Чона. – Давай договоримся, что ты соблюдаешь правила минета, сладкий. Спрячь свои чудные зубки, если не хочешь, чтобы я ужесточил наказание, – голос старшего звучит достаточно угрожающе, чтобы Минги мог понять, что лучше бы ему действительно так не делать, пусть это и вышло случайно. Он даже сперва порывается извиниться и хочет объяснить, что не специально укусил, но вовремя спохватывается, смыкая губы в тонкую полоску и виновато скулит, бодая лбом колено Чона, таким образом выказывая свое сожаление. Чон на это лишь коротко хмыкает, оттягивая голову Минги назад, за волосы на его затылке. Не больно, но достаточно ощутимо, от чего уголки глаз немного слезятся. Или же это просто от того, что он изо всех сил старается держать глаза закрытыми? Минги не понимает. Он вообще мало что сейчас осознает, кроме того факта, что у него до боли стоит член, на который мучительно давит ширинка, создавая при этом неприятное трение. Минги сводит ноги вместе и тихо хнычет, на что Юнхо тут же реагирует. – Что случилось, милый? Ты можешь мне сказать. – Хён… расстегни, умоляю… б-больно, – Юн догадывается почти сразу о чем идет речь и переводит заинтересованный взгляд туда, где у Сона во всех смыслах выпирает проблема. – Ох, – с притворным сочувствием издает Чон, – бедный мой мальчик. Должно быть тебе и правда не очень комфортно не так ли? Давай освободим твоего малыша, – от того, как старший называет его член, кончики ушей Минги ярко краснеют, выдавая смущение, от чего Юнхо тихо хихикает, замечая столь трогательную реакцию Минги на свои слова. Он выполняет просьбу младшего, избавляя член того из плена плотной джинсы, приспуская их насколько это оказывается возможным, при этом оставляя на месте боксерки. И даже будучи не полностью избавленным от стискивающих ощущений на члене, Минги с облегчением выдыхает, потому что давление трусов по крайней мере он выдержать в силах. – Ну, да точно… Как я мог забыть, что не такой уж и малыш. Совсем не малыш, – тихо озвучивает Юно, рассматривая внушительный стояк младшего, скрытый под тканью боксеров и невольно закусывает нижнюю губу. На трусах виднеется мокрое пятнышко от естественной смазки и Чон не сдерживается от того, чтобы ненадолго запустить в них руку, с интересом ощупывая твердый орган, уже весь влажный от предэякулята, стекающий из щели уретры. – А что это у нас тут, м? Моя сладкая принцесса так сильно потекла, – лицо старшего расплывается в дьявольской ухмылке. Сон конечно же этого не видит, но каким-то шестым чувством просто догадывается, чует всем своим нутром, потому что слишком хорошо его выучил. Минги на это заявление в ответ лишь слезливо хнычет, смущаясь того факта, что его предательское тело каждый раз оказывается настолько слабым перед Чоном, его умелыми действиями и покровительством в голосе, с которым он произносит всякие пошлости, хвалит и отдает приказы. – Видел бы ты себя сейчас со стороны… такой нуждающийся, – Чон переходит на вкрадчивый полушепот, продолжая легонько поглаживать истекающий смазкой член Минги, прежде чем наконец вынимает руку из трусов младшего. Подносит к собственному рту, вбирая в себя влажность Минги языком, ощущая на кончике столь знакомый солоноватый привкус. Из груди вырывается непроизвольный рык, а глаза закатываются в эйфории, потому что сам Юнхо становится таким же абсолютно помешанным психом, когда дело касается Минги и всего с ним связанного. В том числе его смазка, которую Юно до одури обожает слизывать с члена младшего, а теперь упоительно слизывает со своих пальцев. Но место того, чтобы как всегда жадно сглотнуть, хватает Минги за подбородок, и вынудив того вновь открыть рот, сплевывает получившийся коктейль прямо на язык, и так же как в предыдущий раз хорошенько размазывает по его поверхности. Вкус слюны Юнхо, смешанный со вкусом его собственного предсемени, на языке Минги ощущается настолько хорошо и правильно, что младший несдержанно стонет, и не дожидаясь указаний, сам жадно проглатывает, после чего вновь стонет немного громче, потому что возбуждение от, проделанной им только что похабщины, стремительно усиливается. – Какая развратная принцесса мне досталась, однако, – с явным восхищением произносит Юно, оглаживая подушечкой большого пальца контур пухлых губ, сознательно желая впиться в них жестким поцелуем прямо сейчас, но вовремя притормаживает себя еще на половине мысли. Сейчас у него есть дела поинтереснее, чем обычные поцелуи коих у них и так предостаточно, и в будущем будет миллион таких же. – Побудешь еще немного послушным для меня, – скорее утверждает, чем реально спрашивает Юнхо, но Минги все равно машинально кивает, соглашаясь быть послушным для любимого хёна. – Правильный ответ, принцесса, – Чон, целиком довольный податливостью младшего, снова улыбается плотоядно, возвращая четыре своих пальца туда, где им сейчас самое место — в рот Минги. Горячий, влажный и жадный рот, который Чону впервые так сильно хочется трахнуть не членом, а именно пальцами. Чертов Сон Минги, с его чертовыми сумасбродными фетишами, которые Юнхо так легко подхватывает, словно вирус. Отличие лишь в том, что болезнь от его вируса слишком стремительно раз и навсегда перетекает в хроническую форму. Получите, распишитесь. Юнхо не сдерживает утробный рык, проталкиваясь пальцами так далеко в рот Минги, что входит по самые костяшки на руке, и пускай для Сона это становится чем-то весьма неожиданным, но запала своего при этом он ни на йоту не теряет. Напротив, расслабляет горло насколько может, умело подавляя рвотный рефлекс и пропуская пальцы Юнхо прямо к себе в глотку. Это настолько глубоко, что Юно фактически может ощутить кончиками бархатные стенки горла, невольно пробегаясь по его поверхности и получая в ответ задушенный стон, вперемешку со всхлипом. Юнхо еще немного любуется картиной того, как пухлые губы Сона без преувеличения идеально растягиваются вокруг его ладони, смыкаясь плотным кольцом, а затем без зазрения совести принимается выполнять поступательные движения. Сперва медленные и аккуратные, но с каждым разом усиливая напор, теперь буквально трахая Минги в рот уже не просто пальцами, а почти что, мать его, рукой. Минги даже пару раз коротко давится, но пальцы изо рта при этом не выпускает, позволяя старшему делать с его ртом все что тому заблагорассудиться. Он чувствует, как по его пылающему раскрасневшемуся лицу градом стекают слезы, как короткие, но все же ногти иногда неприятно царапают нежные ткани глотки, как до боли стоит собственный член, истекая настолько обильно, что открой Сон глаза, то обнаружил бы рядом с собой маленькую лужицу смазки, которой он слегка накапал прямо на пол. Но все эти ощущения приносят Минги такое невероятное удовольствие, что он ни секунды не жалеет ни себя, ни своего горла, которое вероятнее всего будет саднить уже сразу после всего происходящего. Просто плевать. Лишь бы ощущать и дальше это безумие, о котором Минги так долго грезил, пока издалека пялился на красивые пальцы Юнхо. В какой-то момент Минги уже и сам начинает насаживаться ртом на руку Чона, не замечая особого дискомфорта и доходя почти до половины ладони, однако Юнхо вновь забирает на себя весь контроль, удерживая Минги за волосы на затылке и двигает рукой в том темпе, в котором ему нужно. Минги теперь еще больше заливается слезами, издавая булькающие стоны сквозь таранящую его рот руку Юнхо. Воздуха становится катастрофически мало с каждой последующей секундой, особенно в тот момент, когда Юно без зазрения совести сжимает другую руку на шее младшего, большим пальцем надавливая на его движущийся то и дело кадык. Сону кажется, что еще немного и он просто задохнется, при этом смиренно собираясь принять свою участь, когда рука старшего резко пропадает, возобновляя поток кислорода к легким Минги. Младший сразу же принимается громко и хрипло кашлять, одновременно жадно втягивая такой нужный ему сейчас воздух, даже бесконечное количество которого теперь кажется Минги ничтожно малым. От кашля его сгибает пополам и Минги на ощупь опирается лбом о живот старшего, тут же заходясь плачем. – Тш-ш-ш, все хорошо, малыш. Ты просто умница, так хорошо справился. Такой молодец, моя принцесса, я очень горжусь тобой, – ласково принимается ворковать Чон, зная, что сейчас Минги очень нуждается в подобных словах, потому что именно похвала со стороны Юнхо становится личным двигателем Минги в достижении какой бы то ни было цели. – Потерпи еще немного ладно? Совсем чуть-чуть, – обещает Чон, другой, все еще чистой рукой поглаживая младшего по голове, путаясь пальцами в его темных волосах и слегка массируя кожу на ней, дабы немного успокоить, – я знаю, что ты сможешь, детка. Ты ведь у меня такой хороший, не так ли, Ги-я? – Сон не в силах сейчас никак ответить старшему, даже простой кивок головой дается ему с огромным трудом, но и этого Чону вполне достаточно, чтобы возобновить их маленький эксперимент.  Юнхо оставляет горло младшего в покое, принимаясь теперь изучать полость его рта и язык. Ощупывает внутреннюю сторону щек, сперва одну, затем другую, нежно поглаживая и по-своему наслаждаясь мягкостью стеночек, оттягивая их пальцами так как делал бы это головкой члена. Проводит вдоль ряда нижних и верхних зубов, чуть поддавливая подушечками клыки и сам едва не стонет от мазохистского желания, чтобы эти остренькие зубки до головокружительной боли сжались на его пальцах. Вспоминает как это ощущалось всего каких-то минут десять назад, когда Сон проделал нечто подобное, только совсем ненамеренно и понимает, что хочет еще. – Укуси! – настойчиво требует Юнхо, почти рычащим голосом и тут же утробно стонет от полученного довольно ощутимого укуса, который окончательно толкает его в бездну безумия. Старший грубо хватает Сона за язык сразу всеми пятью пальцами, то сжимая, то разжимая у кончика, после чего на пробу тянет. Слышит, как Минги сразу же начинает протестующе мычать, елозя коленями по полу, но попыток вырваться все же не делает, послушно терпя все манипуляции, которые проделывает с ним Юнхо. Минги при этом звучит и выглядит настолько жалостливо, что Юно все же решает немного сбавить обороты и теперь просто ласкает язык пальцами, почти от корня до кончика поступательными движениями, будто надрачивая. Язык Сона оказывается настолько чувствительным, что он едва ли способен выдерживать подобную ласку, без конца дрожа всем телом, хныча сквозь мычащие стоны и беспомощно впиваясь ногтями в собственные ладони, борясь с желанием убрать руки из-за спины и вцепиться ими в колени Юнхо. Его пылающие щеки заливает градом слез, а подбородок вместе с шеей мокрые от пузыристой слюны, вытекающей из широко открытого рта. Слюны становится так много, что Минги почти паникует, смущаясь того, что может сейчас залить ею, кажется, весь пол под собой и жалобно всхлипывает от стыда. Но Юнхо, у которого и самого уже рука по локоть в слюне Минги, совершенно не обращает на это никакого внимания, даже в подобном находя нечто соблазнительное и по-своему эстетичное. То, как прозрачная слюна ровными мокрыми дорожками стекает от пальцев к ладоням, затем по запястьям и практически доходя до сгиба локтя. Он будто купается в Минги, пропитываясь его вкусом и запахом, становясь в каком-то смысле им помеченным. От одной лишь этой мысли у Юнхо в животе разрастается такой пожар, что он, пожалуй, такими темпами и сам может кончить лишь от этого. – Все хорошо, принцесса. Тебе не о чем волноваться. Ты такой красивый сейчас, такой прелестный. Мой сладкий мальчик, – любовно шепчет Чон, не прекращая наглаживать язычок младшего, тем самым доводя того до исступления, – всю мою руку своей слюнкой вымочил, так прекрасно… я бы слизал её всю до капли, ведь ты такой вкусный, принцесса. Весь вкусный. Не сдерживайся, малыш. Пусть течет, – от безумных комплиментов старшего Минги и впрямь немного успокаивается, но громкие стоны при этом не умолкают, потому что каждое новое поглаживание будто мощный электрический импульс проносится по всему телу Сона, рождая внутри столь сильное возбуждение, которое становится почти невозможно контролировать. Каждая точка на его языке колет и пульсирует, отдаваясь жаром в паху, от которого Минги начинает еще активнее ерзать и сильнее подрагивать, сдерживаясь из последних сил, чтобы не кончить без разрешения Чона. Он извивается всем телом, сводя ноги вместе и тупо начинает рыдать от беспомощности, понимая, что больше не может терпеть. Это слишком сильно. Слишком нереально, и даже Юн это понимает, сам едва сдерживаясь от вида такого Минги, готового кончить от одних лишь ласк языка. – Вот так, милый. Я вижу, что ты готов, – нежно отзывается Юнхо в ответ на умоляющий плачь своего парня, а затем наконец произносит то, что подарит Минги долгожданное освобождение, – кончай, принцесса. И то каким властным голосом произносит это Юнхо, не оставляет Минги и шанса. – Юнхо-о!.. Юнхо-о!.. Хё-ё-ён, – Сон совсем несдержанно кричит, будто в истерике, цепляясь ослабевшими руками за бедра Юнхо, пока все его тело выкручивает в настолько интенсивном оргазме, от которого у него даже на мгновение в голове начинает звенеть и закладывать уши. – Мой хороший. Я держу тебя, держу, – Юно крепко прижимает к груди кончающего в его руках Минги и слушая то, как надрывно тот стонет его имя, произнося в конце такое сладкое и смиренное «хён», и уже сам не выдерживает. Стоны Минги для него сродни сильнейшему наркотику, от которого Чон почти моментально ловит жесткий приход. Каждый звук, вырывающийся изо рта младшего, проникает в его клетки и несется по нервным окончаниям, устремляясь прямо туда, где зарождается вулкан извергающегося удовольствия. Юнхо самого прошибает до головокружения и цветных пятен перед глазами, после, не отпуская еще пару минут. Они какое-то время тяжело и шумно дышат, пытаясь восстановиться после лавины того удовольствия, которое удалось испытать. – Пиздец, Юю… Это пиздец, – наполовину шокировано констатирует Минги, постепенно приходя в себя, и кое как разлепив глаза, наконец смотрит на старшего поплывшим взглядом. – А, по-моему, очень даже ничего, – старший самоуверенно усмехается и не отводя взгляда от Минги, демонстративно проводит языком от запястья до кончика среднего пальца, самозабвенно слизывая со своей руки слюну Сона. Минги чувствует, что от этой картины вот-вот схватит микроинсульт. Он нервно икает, не в силах отвести глаз от Чона и тупо хлопает глазами, не зная, как еще реагировать на подобное. – Что? Думаешь, перебор? – весело спрашивает Юно с самым невинным выражением лица, которое только можно представить, будто и не было всего лишь минуту назад властного и строгого Чон Юнхо. На его место снова вернулся обычный Юю, с его теплой улыбкой и добрыми глазами. Если бы не их маленькие игры, Минги бы точно решил, что у его парня раздвоение личности. – Т-ты… в могилу меня когда-нибудь сведешь, честное слово, – голос Сона звучит еще ниже, чем прежде от дополнительной хрипотцы, которую он успел заработать, пока жадно заглатывал пальцы Юю. – И это мне говорит человек, который несколько недель мечтал облобызать мои руки, – без осуждения, слегка насмешливо отвечает Юнхо и многозначительно прибавляет, – так бы сразу и сказал, что тебе больше нравится пальцы сосать, а не член. Я бы раньше посодействовал. – Ой, просто заткнись, ладно? – Сон возмущенно фырчит на заявление старшего, бросаясь очередным оправданием, – я, по-твоему, всегда это знал? Я о таком даже не думал, пока кое-кому не показалось, что запихнуть во время секса свои пальцы мне в рот охренеть какая крутая идея. Задумавшись, Юнхо прокручивает в голове их последний секс, который по его собственному подсчету был чуть больше месяца назад и действительно извлекает из воспоминаний фрагмент, в котором он, поддавшись моменту, без всякого предупреждения протиснул пальцы в открытый рот стонущего Минги. Было горячо, причем во всех смыслах. Юнхо тогда это сделал скорее из мимолетного желания, а не из серьезных побуждений что-то проверить. Его тело работало на автопилоте, а мозг не работал вовсе, потому что во время секса с Минги, тот почти всегда напрочь отключается. – Ты, к слову, после этого очень быстро кончил, – озвучивает Юн одну из подробностей той ночи, начавших всплывать в его голове. И почему он сразу не обратил внимание на это? Юнхо и подумать не мог, что такая простая, на первый взгляд, ласка каким-то образом спровоцирует в Минги желание сосать пальцы. Хотя может оно и к лучшему, что по итогу они пришли к тому, к чему пришли. Минги получил в распоряжение его руки, а Чон взамен получил в распоряжение самого Минги и очередную возможность наслаждаться его покорностью. Минги решает это никак не комментировать. Он просто позволяет себе расслабиться, умостив голову на бедре Юю. Тело по-прежнему ватное, обмякшее и сил двигаться, чтобы даже просто перелечь на кровать нет никаких. Неприятная липкость в трусах недвусмысленно намекает на то, что хочешь-не хочешь, а двигаться все равно придется, чтобы элементарно принять душ. «Ползком вышло бы отлично», — думается Минги, как вдруг замечает острый взгляд Юнхо направленный на его пах. Осознание того какая именно картина открывается старшему, вынуждает Сона ощутить прилив жгучего смущения на щеках и кончиках ушей. Им, конечно, не впервой видеть друг друга с мокрыми от спермы трусами, только вот обстоятельства обычно несколько иные, чем обсасывание рук и дрочка языка. Смущенный вид Минги лишь веселит Чона, добавляя в его копилку лишнюю причину для подкола, без которого он просто не в силах обойтись: – Надо же, обкончался только от того, что вылизывал мои руки. Ну, ты и извращенец, – цокает наигранно Юно, а сам краем глаза наблюдает за чужой реакцией. Младший на удивление остается непоколебимым. – Обкончался только от того, что я вылизывал твои руки и разрешал плевать себе в рот. И кто из нас теперь больший извращенец? – внезапно парирует Сон, что сам Юнхо даже не сразу находится с ответом и потому честно признает поражение: – Айщ, ладно, звучит и в правду не очень. Видимо все-таки я. В этот раз твоя взяла. – Оба хороши, – устало роняет Минги, криво улыбаясь, от чего-то вновь ощутив между ними некую недосказанность. А может он просто сам себя накручивает? И все-таки решает уточнить. – Юю… – М? – А тебе и правда это..., ну...нормально? – неуверенно спрашивает Сон, как и в первый раз боясь услышать тот самый ответ, который слышать не желает. – Что именно? То, что ты хочешь сожрать мои руки? – криво пытается шутить Юнхо, дабы разрядить обстановку, но понимая, что сейчас немного не время для подобного юмора, пытается ответить настолько серьезно насколько ему позволяет данная ситуация, – ты хочешь сожрать мои руки, а я хочу смотреть на то, как ты плачешь от моего члена в своей заднице и слушать как вымаливаешь разрешение на то, чтобы кончить. Все честно. Мы уже давно вдвоем в этой лодке, Минги-я, – философски изрекает Юнхо и улыбается той самой улыбкой, от которой Минги всегда рассыпается в пыль. Сон даже ничего толком ответить не успевает, втянутый в нежный, сладкий поцелуй, после которого на мгновение теряет связь с реальностью. Потому что губы Юнхо это высшая нирвана. Потому что в Юнхо невозможно не потеряться. – Раз уж на то пошло, – соблазнительно шепчет Чон в губы Минги, – у меня тоже есть пару незакрытых гештальтов, связанных с тобой, – Минги заинтересованно дергает бровью. – Да ладно? Это каких же, интересно? Юнхо рывком поднимается с кровати и медленными плавными движениями двигается в направлении двери. – Если правда хочешь узнать, советую тебе поднять свою сочную задницу и пойти за мной. У тебя около тридцати секунд, прежде чем я добегу туда и закрою дверь. Так что поторопись, – а Минги дважды повторять и не нужно. И он действительно бежит следом, так по-идиотски путаясь и спотыкаясь о собственные джинсы, но какая разница если эти секунды делают его самым счастливым идиотом на свете? Они с Юнхо уже давно в одной лодке, и Минги надеется, что они доплывут на ней в вечность.