Старинное зеркало

Толпа взревела, и следующий миг трое беглецов рванули в места. Улицы деревни превратились в настоящий лабиринт из хаотично разбросанных тележек, бочек, ящиков и кусков сломанного забора. Люди выбегали из домов, поднимали крик, цеплялись за их плащи, пытались схватить за руки. Трейси еле с трудом могла увернуться от цепких рук озлобленных крестьян. Крыса бежал быстрее её и де Вольпе. Сначала они бежали вместе, стараясь, чуть что, вызволить друг друга, но впереди показался завал из старых телег. Пройти втроём было невозможно. — Разделяемся! — бросил Волк. Трейси свернула в узкий переулок, между двумя покосившимся домами. За ней следом бежали двое крестьян. Ей еле удавалось удерживать капюшон, иначе её рыжие кудри легко выделялись из толпы. Слыша множество ругани в свою сторону, девушка продолжала бежать, по дороге опрокидывания бочки, чтобы хоть как-то задержать их, а ещё лучше отвязать от себя. Ей удалось завернуть за угол и спрятаться. Крестьяне, оглядевшись и не заметив её, ринулись вперед, подумав, что она побежала туда. Трейси облегченно вздохнула. Крыса юркнул в сторону полуразрушенной мельницы. Страх переполнял всё тело. Благо он бежал достаточно быстро, чтобы мужчины, преследовавшие его, быстро потеряли след. Дрожа от страха, де Пюс спрятался за одним из домов, пытаясь прийти в себя. Волк же продолжал бежать по главной улице, пробираясь сквозь разъяренную толпу, готовую разорвать герцога в клочья. Но путь вперед оказался ловушкой. Крестьяне поджидали его у выхода с улицы, и прежде чем он успел вовремя отреагировать и свернуть, с двух сторон налетели голодные, отчаянные люди. Он резко развернулся, но пусть назад тоже оказался закрыт. Волк оглядел окруживших его крестьян. В их глазах горела слепая ненависть, накопленная годами страданий. В руках они держали всё что попалось под руку. Кто-то держал камень, кто-то заточенную железкой, а кто-то даже с виллами. Волк понимал, что дела плохи, но сдаваться не собирался, сжав кулак. Один бросился первым — мужчина, в рваной одежде, с заточенной железкой в руке. Де Вольпе отшвырнул его ударом кулака, но тот час его схватили за плечи, за руки, толкнули вниз. Кто-то ударил его по лицу, другой рванул за волосы. Трейси, выбежав из переулка, увидела, как Волка повалили на землю. Её дыхание сбилось. — Черт… Волк! — Она сделала шаг вперед, но вдруг кто-то резко схватил девушку сзади. Её рывком оттащили назад, в тень за домом. Чья-то сильная рука зажала ей рот, другая прижала к худому, крепкому телу. — Тише ты! — прошипел знакомый голос. Это был Крыса. Он прижал её хрупкое тело к себе, вжавшись в угол между домами, скрываясь от чужих взглядов. — Иначе нас схватят. Трейси извивалась, пытаясь вырваться, но Крыса держал крепко. — Тихо, глупая! — сказал он ей в ухо. Девушка продолжала сопротивляться ещё несколько мгновений, но, осознав, что её движения только привлекут внимание, замерла. Крыса почувствовал это и медленно убрал руки, облегченно вздохнув. Трейси повернулась к нему, но взгляд её был прикован к площади, где толпа всё ещё удерживала Волка. Один крестьянин прибежал с верёвкой. — Они теперь его убьют? — голос её дрожал. Крыса коротко посмотрел на неё, затем вновь перевёл взгляд на людское месиво впереди. — Думаю что не сразу, — протянул он, вздохнув. — Ч-что ты имеешь ввиду? — Трейси сглотнула, чувствуя, как тревога сковывает ей грудь. Крыса почесал затылок, его взгляд на мгновение стал каким-то рассеянным. — Такие вещи предпочитают не делать быстро, — наконец сказал он. — Скорее всего, решат приковать его к позорному столбу. Публика любит зрелища. Особенно, когда ненависть кипит в жилах. Трейси почувствовала, как холодный страх прошелся по её спине. — И как нам ему помочь? — Трейси сжала кулаки, её голос был тихим, но в нём явно слышалась паника. Крыса коротко хмыкнул и качнул головой. — Честно? Я понятия не имею, — признался он, оглядывая площадь. — На позорном столбе будет замок, а ключ… без понятия, у кого он может быть. Может, у старосты, может, у какого-нибудь охранника. Трейси резко вдохнула, словно борясь с желанием просто броситься вперёд, невзирая на последствия. — Нам нужно побыстрее его вызволить! — в её голосе прорезалась отчаянная настойчивость. — Иначе он умрёт от палящего солнца! Она снова посмотрела на площадь, где толпа разрывалась между яростью и злорадным предвкушением. Её нутро сжалось при мысли, что Волк окажется беззащитным перед их гневом, под открытым небом, без воды, без возможности даже пошевелиться. Крыса вздохнул и потёр переносицу. — Я понимаю, рыжая, — сказал он, взглянув на неё. — Но если мы ломанёмся напролом, нас свяжут так же, как его. А толпе будет всё равно, кого ненавидеть, лишь бы была жертва. Трейси зло стиснула зубы. В груди клокотало беспомощное раздражение, но Крыса был прав. Нужно было продумать план. Неожиданно Трейси услышала тихий голос из тёмного угла между двумя покосившимися постройками. Она резко обернулась. Там, прячась в тени, стояли двое детей – те самые, кому она отдала кусочки хлеба. Грязные, босые, но с умными, внимательными глазами. — Иди сюда! — позвал один из них, мальчишка лет десяти, кивая ей. Трейси, не раздумывая, шагнула к ним. — Ох… — пробормотал Крыса, хмурясь. — Куда это ты? Он поспешил за ней, настороженно озираясь по сторонам, словно ожидая подвоха. Мальчишка внимательно посмотрел на них, а затем коротко кивнул. — Кажется, вашего друга схватили, да? Трейси сглотнула, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Вы не знаете, у кого может быть ключ? — её голос звучал умоляюще. — Пожалуйста, иначе он погибнет! Рядом Крыса молча смотрел на детей, явно скептически относясь к тому, что они могут помочь. Но тут вперёд шагнула девочка, чуть младше мальчика. Она теребила рваный край своей рубашки, прежде чем заговорить. — Ключ у главы деревни, — сказала она тихо, но уверенно. — Он обычно сидит в трактире. Вы можете этим воспользоваться и украсть его. Трейси сжала руки в кулаки. В трактире? Это был шанс… и, возможно, единственный. — А ведь действительно, напьётся и не заметит, — пробормотал Крыса, задумчиво почесав подбородок. — Но всё же отвлекающий манёвр не помешает. — И какой ты предлагаешь? — нахмурилась Трейси. Крыса хитро прищурился, затем медленно перевёл на неё взгляд. Трейси мгновенно всё поняла. — Ну нет уж! — фыркнула она, отступая на шаг. — Я не собираюсь привлекать внимание этих пьянчуг! Ты за кого меня принимаешь? Крыса картинно всплеснул руками. — Ну а что такого? Ты рыжая, огонь! Чуть улыбнёшься, и все они будут только на тебя смотреть, а я в это время… — Забудь! — отрезала Трейси, скрестив руки на груди. — Да брось, это же просто отвлекающий манёвр, — продолжал уговаривать Крыса. — Никто не говорит, что ты должна там танцевать на столе! Просто подойди, заговори с кем-нибудь, сделай вид, что ищешь кого-то. Они же сразу начнут приставать, выпендриваться. Мужики в таверне — как павлины, только дай повод. — Да уж, и самое забавное, что я — повод?! — Именно! — радостно подтвердил он. Трейси закатила глаза и обречённо выдохнула. — Боже, ну и с кем я связалась… — Ты наше спасение. Держи это в уме, — сказал Крыса, ухмыляясь. Трейси нахмурилась. Эти слова почему-то даже немного смутили её. — Тем более ты сама сказала, что тебе не безразлична судьба де Вольпе, — добавил он, хитро приподняв бровь. Девушка вздохнула и, закатив глаза, обречённо сказала: — Ну ладно, так и быть… — Вот и славно! — Только мне нужно собраться! — быстро добавила она, всё ещё ощущая волнение. Дети, наблюдавшие за их разговором, переглянулись и усмехнулись. — Лучше поторопитесь, а то так до утра будете собираться, — вмешался мальчик, скрестив руки. — А сидят в трактире мужчины обычно по ночам. — Отлично, у нас есть время! — бодро заявил Крыса, хлопнув в ладони. — Есть-то есть… но как же меня это раздражает, — пробормотала Трейси, украдкой поправляя волосы и стараясь выглядеть увереннее, чем она была на самом деле. Трейси глубоко вдохнула, закрывая глаза. Её сердце гулко стучало в груди, а ладони неприятно вспотели. Внутри боролись два чувства: страх и решимость. Первое нашёптывало ей, что это безумие — идти в трактир, полный пьяных мужиков, привлекать к себе внимание и рисковать, лишь бы украсть ключ. Но второе напоминало, что Волк сейчас в беде. И если они не помогут ему, то, возможно, уже завтра будет поздно. Она провела пальцами по своим волосам, пытаясь немного их пригладить, а затем тряхнула головой, словно сбрасывая с себя сомнения. — Ладно… ладно… Это просто… как театр, да? Просто сыграть роль… — пробормотала она себе под нос, делая ещё один глубокий вдох. Крыса усмехнулся: — Что-то ты слишком драматично к этому относишься. — Конечно, драматично! Мне страшно! — огрызнулась Трейси, резко обернувшись к нему. Но он только пожал плечами, продолжая ухмыляться. Трейси вытерла влажные ладони о свою одежду, постаралась расслабить плечи, подняла подбородок. Главное — выглядеть уверенно. Если она покажет, что боится, эти крестьяне почувствуют это, как стервятники. Она еще раз тряхнула головой и пробормотала: — Всё. Я готова. Но внутри себя она до сих пор не была уверена в этом. — Отлично. Сначала зайдёшь ты, а затем я, чтобы выкрасть ключ, — сказал Крыса, пристально наблюдая за её реакцией. Трейси сжала губы, внутренне прокручивая в голове их план. Ошибки быть не должно — слишком многое на кону. Она коротко кивнула, затем обернулась к детям, что всё ещё стояли рядом, глядя на них с каким-то странным, почти заговорщическим интересом. — А вы проверьте, как там де Вольпе, — тихо, но уверенно сказала она. — Если ему станет слишком плохо… попробуйте как-нибудь передать ему воды. Только осторожно, чтобы никто не заметил. Мальчик и девочка переглянулись. — Хорошо, — кивнул мальчик. — Но будьте осторожны. Если вас поймают… Он не договорил, но смысл его слов был ясен и без продолжения. Трейси стиснула кулаки, прогнала нахлынувший страх и слабо улыбнулась: — Мы справимся. Через десять минут, Трейси стояла перед входом в трактир, сжав кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Сердце гулко билось в груди, отгоняя все разумные мысли. Ещё немного, ещё несколько мгновений — и она переступит порог. За тяжёлой, потемневшей от времени дверью раздавался гул голосов, смех, звон кружек, перемешанный с руганью. Запахи жареного мяса, прелого дерева и разлитого эля били в нос, едва она приоткрыла дверь. Трейси глубоко вдохнула и, стараясь выглядеть увереннее, сделала шаг вперёд. Внутри было многолюдно. За длинными деревянными столами сидели крестьяне, некоторые уже изрядно выпившие, кто-то азартно играл в кости, а кто-то лениво тянул пиво, погружённый в свои мысли. В дальнем углу, откинувшись на спинку стула, сидел тот, кто ей был нужен — глава деревни. Жирные пальцы сжимали кружку, на губах блуждала пьяная ухмылка. Трейси почувствовала, как внутри всё сжалось. Хотелось развернуться и уйти, но выхода не было. Стараясь не выдать дрожи в руках, она прошла вперёд, к стойке, прислушиваясь к разговорам, косясь в сторону главы. За её спиной дверь бесшумно приоткрылась. Крыса, выждав момент, скользнул внутрь, стараясь не привлекать внимания. Теперь всё зависело от неё. Дети переглянулись, молча кивая друг другу. Их грязные, босые ноги бесшумно ступали по пыльной дороге, избегая острых камней. Сумерки уже окутывали деревню, растекаясь тёмными пятнами между домами, и тени детей скользили по стенам, сливаясь с ними. Они знали, где искать пленника. Позорный столб стоял на самой оживлённой площади, но в этот час людей там было уже меньше — большинство либо разбрелись по домам, либо коротали вечер в трактире. Только редкие прохожие бросали мимолётные взгляды на фигуру, прикованную к столбу. Дети осторожно приблизились. Де Вольпе стоял, склонив голову, волосы падали на лицо, скрывая его выражение. Рубашка была порвана, а под ногами виднелись следы пролитой на него грязной воды. Видимо, кто-то решил развлечься. Волк с трудом приоткрыл глаза. Размытые силуэты детских лиц дрожали в полумраке, как призраки, но он не был уверен, что не галлюцинирует. Горло пересохло до такой степени, что даже сглотнуть было невозможно, а тело будто налилось свинцом. Сколько он тут пробыл? Час? Больше? Время расплывалось, теряя форму, и он уже не был уверен, что сможет продержаться до рассвета. Ему хватило нескольких ударов, нескольких пинков, чтобы понять: его не убьют сразу. Нет, деревенские хотят наслаждаться его страданиями. — Он… он жив? — тихо прошептала девочка, боясь даже пошевелиться. Мальчик прислушался. Тяжёлое, прерывистое дыхание подтвердило: жив. Но как долго он ещё выдержит? — Надо дать ему воды, — решительно сказал он. Девочка достала из-за пазухи маленький глиняный кувшин, который унесла из дома. Они знали, что дать пленнику напиться — риск, ведь если кто-то заметит, их могут наказать. Но в их сердцах жила простая детская доброта, которой не смог вытравить даже голод. — Эй, — шёпотом позвал мальчик, осторожно дотронувшись до плеча де Вольпе. — Пей. Когда к его губам поднесли кувшин, он едва не отшатнулся — инстинкты, закалённые годами, подсказывали, что доброты от крестьян ждать не стоило. Что, если там уксус? Или что-то ещё хуже? Но сухость во рту была невыносимой. Тот слабо поднял голову. Глаза его были мутными. Он медленно кивнул. Девочка поднесла кувшин, и он с трудом сделал несколько глотков. Вода. Настоящая, пусть и тёплая, но всё равно живительная. — Мы поможем, — прошептала она. — Они идут за ключом. Только держись, хорошо? Ключ. Волк приоткрыл глаза. Он глубоко вдохнул, пытаясь заставить себя собраться. Впереди его, возможно, ждало освобождение, но хватит ли у него сил воспользоваться этим шансом? Но теперь появился крохотный шанс. Дети что-то говорили, но он не сразу разобрал их слова. Волк ничего не ответил, лишь снова опустил голову, но на лице его промелькнула тень благодарности. Дети быстро оглянулись, убедившись, что никто их не заметил, и, как тени, скользнули обратно в темноту улиц. Волк закрыл глаза. Глупо, но это едва не тронуло его. Он не ожидал от этих детей ничего, кроме насмешек или, в лучшем случае, равнодушия. Но вместо этого — вода. Это было странно. Непривычно. Когда Трейси вошла в трактир, и сперва никто не обратил на неё внимания. Шумные голоса, хохот, лязг кружек о деревянные столы — всё слилось в хаотичную какофонию, от которой у неё закружилась голова. Она сделала несколько шагов внутрь, и тогда это случилось. — Гляньте-ка, свеженькая! — раздался грубый голос, и разговоры вокруг сразу же стихли. Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок. На неё смотрели. Ещё мгновение назад каждый здесь был занят своей кружкой, но теперь все взгляды устремились на неё: любопытные, наглые, откровенно оценивающие. Кто-то присвистнул, кто-то усмехнулся, а один мужчина, склонившийся над столом ближе к входу, даже жестом предложил подойти. Трейси вздохнула. Нужно было отвлекать их, иначе Крыса не успеет. — Вы тут всегда так громко веселитесь? — Она постаралась, чтобы голос звучал непринуждённо, почти с вызовом. Кто-то рассмеялся. — А ты что, к нам с претензиями пришла? — Да нет, просто… Мне нравится шумное веселье, — соврала она. Её словам никто не поверил, но в этот момент один из мужчин, уже порядком пьяный, хлопнул по столу. — Ну так выпей с нами, красавица! Трейси едва не застонала. Ей нужно было их внимание, но не настолько! Она скосила взгляд в сторону, заметив краем глаза, как Крыса проскользнул ближе к главе деревни. Тот сидел в самом дальнем углу, с кружкой в одной руке и рукой, крепко сжимающей ключи, в другой. Мужчина выглядел подозрительным, будто чувствовал неладное, и всё время проверял, на месте ли связка. «Вот чёрт…» Трейси быстро вернула взгляд к пьянчугам, не давая им заметить, что она чем-то обеспокоена. — Пожалуй, я выпью только в том случае, если кто-то из вас сможет меня удивить. — Удивить? — переспросил один из мужчин. — Да, — она изобразила задумчивый вид. — Ну, например, рассказать самую невероятную историю, что случилась с ним в жизни. Это, конечно, была глупость, но план сработал. Несколько мужиков тут же загалдели, начиная вспоминать свои байки, а самые разговорчивые уже начали рассказывать что-то про встречу с чёртом в лесу. Трейси перевела дыхание. Пусть это их займёт хотя бы на пару минут. Но вот незадача: глава деревни снова потрогал свои ключи, как будто чувствовал, что кто-то рядом. Крыса застыл, явно не зная, как подступиться. «Ну же, ну же…» Трейси знала, что придётся рискнуть. Она рассмеялась, нарочито звонко и весело, и подошла чуть ближе к компании. — Да это же не история! Вот у нас, в деревне, был один парень, так он… Она начала нести какой-то бред, даже не зная, чем закончить, но это сработало — народ вокруг захохотал, отвлёкшись на неё. Но глава деревни всё равно время от времени проверял карман, а это значило только одно: вытащить ключи без особого риска будет сложно. Крыса прищурился, оценивая ситуацию. Глава деревни всё так же сидел, машинально сжимая ключи в руке, но с каждым глотком напитка его пальцы разжимались всё больше. Было ясно — если он напьётся до потери головы, то забудет не только о ключах, но и о собственной штанине. Однако Крыса прекрасно понимал, чем это грозит Трейси. Если он позволит этим пьянчугам распалиться, её могут не просто схватить за руку, а и на худшее замахнуться. Нет, этого допустить нельзя. Он втянул воздух, сосредоточился. Одно резкое движение — и ключи оказались у него в руке. Всё прошло настолько гладко, что глава даже не шелохнулся. Крыса тут же шагнул к Трейси и, встав у неё за спиной, неслышно прошептал: — Бери ключи и иди спасать де Вольпе. А я уж как-нибудь разберусь. — Но… — девушка едва заметно дёрнулась, но он сразу её перебил: — Никаких «но». Трейси нерешительно приняла ключи и сделала осторожный шаг назад, но тут же замерла, когда один из мужиков резко поднялся со своего места. — А куда это ты, красавица? — голос у него был медленный, тягучий, а взгляд — мутный. Ещё несколько мужчин тоже посмотрели в её сторону, их пьяные лица выражали интерес, который ей совсем не нравился. Крыса мгновенно метнулся вперёд, встав между ней и пьянчугами. — К чему нам она, если можно от души напиться эля? — его голос прозвучал громко, уверенно, словно он давно был завсегдатаем подобных заведений. — Все пьем за мой счёт! Реакция не заставила себя ждать. — Вот это по-нашему! — один из мужиков хлопнул по столу, другой вскрикнул что-то одобрительное. В воздухе раздались звон кружек, наполненных свежим элем. Трейси этого ждать не стала. Она воспользовалась моментом, прижимая ключи к груди, и быстро скользнула к выходу. Крыса краем глаза уловил её исчезновение и, скрывая улыбку, подхватил ближайшую кружку. — Ну, за меня, что ли? Трейси выскользнула за дверь, чувствуя, как бешено колотится сердце. Её руки сжимали ключи так сильно, что металл впивался в ладони, но она этого даже не замечала. В ночной прохладе воздух казался свежим, но её охватил липкий страх. Девушка обернулась — трактир остался позади, внутри всё ещё раздавался пьяный гул, значит, Крыса справляется. Однако времени было мало. Она побежала. Тёмные улочки деревни пролетали перед глазами одно за другим. Тени от факелов метались по деревянным стенам, создавая жуткие силуэты, но Трейси не останавливалась. Каждый шаг эхом отдавался в груди, словно сердце билось где-то в горле. Когда впереди показалась площадь, девушка замедлилась. Де Вольпе всё ещё был прикован к позорному столбу. Ослабленный, с растрёпанными волосами, он опустил голову, будто не ожидая спасения. К нему подбежали дети, что должны были проверить его состояние, но они только растерянно топтались рядом, боясь сделать что-то не так. Трейси глубоко вдохнула, зажимая в пальцах ключ. — Всё будет хорошо, — прошептала она скорее для себя, чем для кого-то ещё. Осторожно, озираясь, девушка скользнула к столбу. Крестьяне уже разошлись по домам, но кто-то мог заметить её в окно. Торопясь, Трейси нашла замок, её пальцы дрожали, когда она вставила ключ в скважину. — Давай же… давай… — прошептала она, поворачивая его. Щелчок. Замок открылся. Она с силой дёрнула железную дугу, освобождая руки Волка. Тот с трудом поднял голову, его затуманенный взгляд встретился с глазами Трейси. Он не сразу осознал, что происходит. Разум, истерзанный болью и усталостью, будто отказывался верить, что оковы наконец сняты. Свобода. Это слово звучало в его голове, но не приносило облегчения. Долгие часы унижения, изнеможения и боли врезались в сознание, оставляя после себя горечь. Он думал, что это конец. Что он умрёт здесь, как загнанный зверь. Но она вернулась. Трейси… Девчонка из иного мира, что, казалось бы, не должна была вмешиваться в дела, ей не принадлежащие. И всё же она стояла перед ним, пряча страх за решимостью, её пальцы крепко сжимали его запястья, словно пытаясь передать остатки сил. Он ведь не раз говорил ей, что толпа — страшный зверь. Он видел, как легко люди превращаются в свору хищников, если дать им повод. Как легко разрывают того, кто слаб. Она могла уйти. Она могла спастись. Но вместо этого вернулась за ним. Где-то глубоко внутри него шевельнулось странное чувство. Тёплое, болезненное, незнакомое. Что-то, что он не испытывал очень давно. — Ты… вернулась? — его голос был хриплым, удивлённым, почти неверящим. — Ну а как же, — Трейси попыталась улыбнуться, помогая ему подняться. — Не могла же я оставить тебя здесь. Волк моргнул, глубоко вдыхая ночной воздух. Боль отзывалась в каждом мускуле, тело было словно чужим, тяжёлым, неподвижным. Он с трудом опёрся на ноги, но чуть не рухнул обратно. Трейси подхватила его, и он почувствовал, как хрупкие на вид руки удерживают его, не позволяя упасть. Волк закрыл глаза, ощущая, как жар обожжённой солнцем кожи постепенно сменяется прохладой ночи. «Глупая девчонка…» Но, наверное, это было первым по-настоящему добрым поступком, совершённым ради него за долгие годы. Тут вмешался мальчик, сделав шаг вперед. — В конюшне… Ваши лошади в конюшне. — Тогда ведите нас туда как можно скорее, — решительно сказала Трейси, пытаясь удержать Волка, который с каждой минутой оседал всё ниже. — Времени в обрез. Дети не стали медлить. Кивнув, они сорвались с места и побежали вперёд, скрываясь в темноте узких улочек. Трейси вздохнула, крепче обхватила Волка за талию и двинулась за ними, чувствуя, как тяжело его тело наваливается на неё. Он был ослаблен, едва передвигал ногами, но всё же не терял сознания и, похоже, даже пытался помочь себе, пусть и слабо. — Ну же, ещё немного… — тихо подбадривала его Трейси, хотя больше говорила это самой себе. Город спал, но это не значило, что опасности миновали. По улицам могли бродить ночные стражники, да и не только они — пьяницы, воры, просто любопытные жители, которые могли поднять шум. Дети, пробежав несколько кварталов, свернули за угол, затем ещё раз — и наконец остановились перед низким деревянным зданием, из которого доносилось мерное фырканье и переступание копыт. — Скорее сюда! — шёпотом позвала их девочка, распахивая дверь в тёмное помещение. Трейси втолкнула Волка внутрь, и тут же их обдало густым запахом сена и лошадиного пота. В лунном свете, пробивающемся через редкие щели, можно было разглядеть силуэты нескольких животных. Они тревожно зафыркали, почуяв чужаков. — Вот они, — прошептал мальчик, указывая на стойло. Трейси огляделась. Конюшня была небольшая, но в ней хватало места, чтобы укрыться от чужих глаз. По крайней мере, на какое-то время. — Надо убираться отсюда, пока нас не хватились… — пробормотала она, лихорадочно размышляя, как посадить ослабшего Волка в седло. Он еле удерживался в седле — его руки дрожали, а спина сутулилась от усталости. Он пытался удержать равновесие, но с каждым толчком лошади терял контроль. Трейси, видя это, быстро приняла решение: — Чёрт, так не пойдёт! — пробормотала она, спрыгивая со своего коня и ловко взбираясь в седло позади Волка. — Держись за меня, ясно? Ослабленный де Вольпе не стал возражать. Он тихо вздохнул и обхватил её руками, едва сжимая, но хотя бы перестал падать. Трейси огляделась, сердце бешено колотилось. — Ну же, где Крыса? — растерянно выдохнула она, с тревогой вглядываясь в темноту улиц. В этот момент издалека донёсся возмущённый крик: — Вот паразит! Напоил всех людей, а платить не хочет! В ту же секунду из-за поворота вылетела знакомая фигура. Крыса бежал что есть духу, неловко размахивая руками, а за ним уже слышались тяжёлые шаги рассерженных трактирщиков. — Ох! Еле убежал! — выдохнул он, вбегая в конюшню и захлопывая за собой дверь. — Но времени мало, нужно бежать, пока они не заметили пропажу де Вольпе! — Тогда быстро садись на лошадь! — нервно сказала Трейси, подгоняя его. Дети, не теряя времени, бросились помогать — кто-то придерживал стремя, кто-то подталкивал Крысу под локти. Он вскарабкался в седло, ловко перехватил поводья и вздохнул с облегчением. Трейси, всё ещё держа Волка, посмотрела на малышей. Они стояли в ряд, выглядели взволнованными, но довольными. — Спасибо вам за помощь, — с тёплой улыбкой сказала она. Дети засияли, а один из них гордо выпятил грудь. — Ещё бы! Без нас бы у вас ничего не получилось! Трейси посмотрела на детей, запоминая их лица. Они были слишком худыми, с запавшими глазами, но в их взгляде теперь светилась надежда. Они верили ей — верили, что всё изменится. Она крепче сжала поводья, почувствовав, как Волк за её спиной тяжело дышит, и уверенно произнесла: — Обещаю вам, как только мы закончим со своими делами, ваша деревня заживет намного лучше. Без Кабана и его сыновей. Дети переглянулись, и в их глазах вспыхнула искра воодушевления. Они знали, что это не просто пустые слова. Прежде чем они хотели ринуться с места, прибежала ещё одна девочка с сумкой. — Это всё, что я смогла найти из ваших сумок, простите. — Что ты, в любом случае спасибо! — сказала Трейси, улыбаясь девочке. Трейси кивнула Крысе, и тот без лишних вопросов пришпорил коня. Лошади рванули с места, копыта громко застучали по пыльной дороге. Они не могли терять ни секунды. Сзади уже начали раздаваться встревоженные крики. Кто-то из крестьян заметил их бегство, но Трейси даже не оглянулась. Они не должны дать себя догнать. Сильный порыв ветра трепал её волосы, сердце бешено колотилось, а впереди была лишь тёмная дорога. Но она знала — они справятся. Лошади фыркали, их бока поднимались и опускались от быстрой скачки. Наконец, когда деревня осталась далеко позади, они замедлили бег и остановились на небольшой поляне у дороги. Крыса, тяжело дыша, едва не свалился с седла. Спрыгнув на землю, он тут же растянулся на спине, раскинув руки. — Чёрт возьми! — простонал он, уставившись в ночное небо. — Еле живыми выбрались! Трейси, всё ещё сидя верхом, кивнула, глядя перед собой, а затем её взгляд медленно переместился на Волка, который почти безвольно висел за её спиной. — Как ты? — осторожно спросила она, чувствуя, как он всё ещё тяжело дышит. Волк медленно поднял голову, его глаза, обычно такие холодные и проницательные, теперь казались тусклыми. Он слегка поморщился и слабо хрипнул: — Как рыба… которую вытащили из воды и пару раз швырнули об землю. Трейси вздохнула, помогая ему сползти с лошади. Волк пошатнулся, но сумел устоять, опершись на неё. Он выглядел ужасно: лицо бледное, губы пересохли, тело словно стало вдвое тяжелее. Крыса, всё ещё лежа на земле, лениво повернул голову в их сторону: — Думаешь, он помрёт прямо здесь? — Было бы неплохо, — мрачно пробормотал Волк, но тут же закатил глаза, показывая, что просто издевается. Трейси закусила губу. — Надо дать тебе отдохнуть. Мы не можем рисковать, если ты свалишься без сознания. — Идея неплохая… — Волк устало закрыл глаза. — Только сперва… воды… Трейси поспешно полезла в сумку, надеясь, что у них осталось хоть что-то. Трейси торопливо принялась рыться в сумке, проверяя, что у них осталась. Однако уже через пару минут её лицо вытянулось — большая часть запасов была бесполезна. Когда Волк увидел это, в его потускневших глазах мелькнуло что-то среднее между раздражением и отчаянием. — Только не говорите… — он медленно перевёл взгляд с сумки на Крысу и Трейси. — Что осталась только эта?! Крыса, всё ещё растянувшийся на земле, открыл один глаз и лениво хмыкнул: — Ну… Могу, конечно, не говорить, но от этого еды больше не станет. — Чёрт вас подери… — Волк устало провёл рукой по лицу. — Мы чуть не умерли, а еды, выходит, на пару укусов? Трейси виновато покосилась на сумку. Она прекрасно понимала, что их положение аховое. Они едва выбрались из деревни, у них нет нормального укрытия, Волк еле держится на ногах… и теперь выясняется, что их припасы смехотворно малы. — Что ж, придётся экономить, — наконец сказала она, потянувшись к сумке. Волк вздохнул и медленно сел на землю, явно собираясь хотя бы немного передохнуть. — Экономить? — он усмехнулся. — Не знал, что можно экономить то, чего почти нет. Крыса почувствовал виновато. Действительно стоило хотя бы попытаться успеть забрать пару сумок с собой, пока крестьяне не успели разобрать всё, что там было. — Впрочем, это не ваша вина, — неожиданно сказал Волк, всё ещё не поднимая головы. — Вы меня спасли, и я… благодарен за это. Трейси замерла, всматриваясь в него. Впервые за всё время она слышала от Волка что-то, кроме раздражения, приказного тона или равнодушного молчания. Голос его оставался серьёзным, но в нём больше не было той холодной отстранённости, с которой он обычно говорил. Сейчас в нём звучало нечто иное — тёплое, едва уловимое, но всё же настоящее. — Не благодари, — хмыкнул Крыса, лениво переворачиваясь на спину. Он сложил руки за головой и прикрыл глаза, будто собирался немного вздремнуть. Трейси перевела взгляд на него, а затем снова на Волка. Тот сидел, склонившись вперёд, локтями опираясь на колени, и выглядел усталым, но уже не таким отчуждённым. — Я говорю серьёзно, — тихо добавил он, не глядя на них. Трейси неожиданно почувствовала, как у неё внутри что-то дрогнуло. Она привыкла к тому, что Волк — это воплощение замкнутости и суровости, но сейчас, в этот короткий миг, он казался… другим. Более живым. Более человеческим. Крыса усмехнулся: — Итак, записываю в память: «Великий Волк благодарит своих спасителей». Так и быть, примем твою благодарность. Теперь давайте решать, что делать дальше, пока нас снова не нашли. В ответ Волк лишь хмыкнул, но не раздраженно, как делал это обычно. — Хорошая новость в том, что мы уже, практически, покидаем земли Кабана, — сказал Крыса, стряхивая пыль с плаща. — Впереди — графства Змея. — Там получше? — с надеждой спросила Трейси, всё ещё держа поводья своей лошади. — Намного, — ответил Волк. Он выглядел усталым, но его голос звучал увереннее, чем раньше. Очевидно, он знал эти земли и не сомневался в своих словах. — Там мы сможем отдохнуть хоть немного. И еды купить, — добавил он. Трейси облегчённо выдохнула. Хоть что-то хорошее. — Ну что ж, по крайней мере, там не будет голодных крестьян, которые готовы растерзать нас за кусок хлеба, — пробормотала она, вспоминая недавние события. Волк кивнул. — В его графстве люди живут неплохо. Единственный минус для них — довольно высокие налоги. Но это компенсируется обилием продовольствия: мясо, хлеб, сыр, яблоки… — И элитный эль! — вставил Крыса, ухмыляясь. — Да, трактиры там славятся высококачественным элем, — подтвердил Волк. — Так что, если не хочешь спать в канаве, держи Крысу подальше от пивных бочек. — Ха-ха, смешно, — проворчал Крыса. — Я хоть и люблю хороший эль, но пить до беспамятства — не мой стиль. Трейси усмехнулась, но в глубине души всё равно чувствовала беспокойство. Конечно, всё это звучало лучше, чем кошмар, пережитый в деревне, но земли Змея… Они не знали, какие сюрпризы ждут их там. Чтобы отвести дурные мысли в сторону, решила сменить тему. — Слушайте, наверно, вы опять будете говорить, что я лезу со своей болтовнёй… — начала Трейси, собираясь с духом. Крыса тут же вскинул голову. — Я такого не говорил! — Ладно, ты не в счёт. Волк говорил, — хмыкнула она и, прокашлявшись, продолжила: — Просто, мы столько дней вместе, а я ваших имён даже не знаю. Повисла тишина. Оба мужчины молчали, словно взвешивая, стоит ли раскрывать эту информацию. В конце концов, первым заговорил Крыса. — Ты права. Даже неприлично как-то, — признал он. — Меня зовут Тони. Трейси улыбнулась. — О, тебе идёт это имя. Тони довольно кивнул, а затем перевёл взгляд на Волка, который оставался молчаливым. Он словно размышлял, стоит ли делиться именем, но, в конце концов, всё же произнёс: — Вильгельм. Трейси внимательно посмотрела на него. — Вильгельм… — повторила она, словно пробуя имя на вкус. Оно звучало солидно, властно — в точности как он сам. Теперь, зная его настоящее имя, она чувствовала, что стала чуть ближе к нему. — Раз уж ты решила узнать о нас получше, думаю, стоит и про возраст сказать, — заговорил Тони, зевнув — Мне двадцать. Трейси моргнула, ошеломлённо уставившись на него. — Тебе двадцать?! — А что такого? — усмехнулся он, слегка пожав плечами. — Ты… довольно молод, чтобы иметь титул и графства, — призналась она, всё ещё недоверчиво разглядывая его. — Ну, э… хах, мне досталось после смерти отца, — слегка помрачнел Тони. — Но это уж я потом расскажу. Трейси кивнула. — Ох, ну хорошо. В таком случае и я скажу. Мне двадцать пять. Теперь уже удивился Волк. — Я думал, ты младше, — признался он, внимательно глядя на неё. — Моложе выглядишь. — Оу, спасибо… наверное, — протянула Трейси, немного смутившись. — А тебе сколько? — Двадцать восемь, — ответил Волк. Она кивнула, но, если честно, была уверена, что он старше. Его лицо, суровое и покрытое следами усталости, говорило о многом. Впрочем, в эти времена люди взрослели слишком быстро, и внешность редко совпадала с возрастом. Трейси, довольная тем, что между ними уже не было той напряжённости, что вначале, улыбнулась. Атмосфера больше не казалась натянутой, и впервые за всё это время она чувствовала себя частью их маленькой, странной компании. — Чёрт возьми, я утомился… — в очередной раз зевнул Тони, потягиваясь. — С вашего позволения, поболтаем завтра, а пока я спать. Он даже не стал дожидаться ответа — просто пробормотал что-то неразборчивое и улёгся прямо на траву, не заботясь о том, насколько удобно. Трейси тихо рассмеялась. — Да, конечно, — сказала она. — Сладких снов, де Пюс… Точнее, Тони. Тот что-то пробурчал в ответ, уже погружаясь в сон. Волк всё это время молча сидел, глядя в темноту. Пламя небольшого костра отражалось в его усталых глазах, но он не двигался, словно весь день, полный бегства, напряжения и боли, оставил его без сил даже на то, чтобы просто сделать вздох. Трейси взглянула на него с беспокойством. — А ты пока не собираешься спать? — осторожно спросила она. — Или, может, помочь тебе с чем-то? Где-нибудь болит? Волк перевёл на неё взгляд, словно только сейчас заметил её присутствие. — Всё болит, — устало ответил он, но в голосе не было ни раздражения, ни грубости. Просто констатация факта. Трейси чуть нахмурилась. Она знала, что его пытали. Да, времени прошло не так много, но даже за этот короткий срок он мог получить серьёзные повреждения. — Давай хотя бы посмотрю, — предложила она, уже готовая спешиться и помочь ему. Волк слегка поморщился, но не от боли, а скорее от самой мысли, что кто-то будет о нём заботиться. — Не стоит, — сказал он, качая головой. — Я выдержу. Не в первый раз. Трейси сжала губы. Конечно, он бы так сказал. Она уже успела понять, что Волк привык переносить боль в одиночку. Трейси нахмурилась, скрестила руки на груди и упрямо посмотрела на Волка. — Ну нет уж. Будешь так терпеть вечно, ничем хорошим не кончится! — заявила она, в голосе звучала твёрдая решимость. Волк устало вздохнул, но не ответил. Он и сам это знал. Тело было измождено, каждая мышца гудела от боли, а грудь сжимало так, что дышать было тяжело. Но привыкший переносить страдания в одиночку, он не умел принимать помощь. Трейси, видя его молчание, сделала шаг вперёд и, не дожидаясь разрешения, мягко, но уверенно дотронулась до его руки. — Давай, подойди, посмотрю, — сказала она. Волк посмотрел на неё сверху вниз. В её глазах не было ни жалости, ни назойливого сочувствия — только спокойная решительность и забота. Он хотел сказать, что справится сам, что ему не нужна помощь, но, в конце концов, только устало кивнул и, сжав зубы, медленно подходил к ней. Трейси тут же подхватила его под локоть, помогая удержаться на ногах. — Ну вот, так-то лучше, — пробормотала она, заметив, как он с трудом стоит. Волк тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Кажется, он впервые за долгое время позволил себе хоть немного расслабиться. Девушка осмотрела его, увидев много синяков и ссадин. Затем пошла к сумке, чтобы достать нитку с иголкой. Запасная одежда была в сумке, которой теперь у них, к сожалению не было. Оставалось только зашить его старую. Заодно и возьмет ему бурдюк с водой. Трейси быстрым взглядом осмотрела сумку, перебирая вещи, пока, наконец, не нащупала небольшой кожаный бурдюк. Воды в нём осталось немного, но сейчас каждая капля была на вес золота. Оттуда же взяла и нитки с иголкой. Она открыла пробку и протянула бурдюк Волку. — Пей. Тот взглянул на неё, потом на воду. Некоторое время он медлил, будто раздумывал, стоит ли принимать помощь. Но сухость во рту и жгучая жажда всё же взяли верх. Волк аккуратно взял бурдюк, сделал глоток, затем ещё один. Ощущение прохладной жидкости, стекающей по горлу, было почти блаженством. Трейси внимательно наблюдала за ним, отмечая, как он старается пить медленно, сдержанно, будто боится показать, насколько ослаб. — Этого мало, но хоть что-то, — сказала она, когда он вернул ей бурдюк. — Достаточно, — тихо ответил он. Но по его глазам Трейси видела — он бы выпил ещё, если бы мог. — С ними рубашку, попытаюсь зашить, иначе будет ходить в лохмотьях, как те крестьяне, — сказала Трейси. Волк, не возражая, сразу же снял и отдал ей и та принялась сразу же зашивать. После того как Волк вернул бурдюк, между ними повисло неловкое молчание. Только слабый треск костра и далёкие звуки ночной природы заполняли тишину. Трейси тихо зашивала рубашку, не зная, что сказать. Волк, казалось, снова закрылся в себе, глядя куда-то в сторону, но не на неё. Она перевела взгляд на его лицо — даже в тусклом свете пламени было видно, насколько он устал. Устал не только телом, но и чем-то глубже, на уровне души. Она хотела сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Стоило ли вообще говорить? Или он предпочёл бы побыть в тишине? Волк, в свою очередь, краем глаза заметил её задумчивый взгляд, но не знал, как на него реагировать. Он не привык к такому вниманию. Прошла ещё пара напряжённых мгновений. — Тебе лучше от воды? — наконец спросила Трейси, решив нарушить молчание. Волк кивнул, всё так же не поднимая глаз. — Да. Спасибо. Трейси только вздохнула, взглянув на свой результат упорного зашивания. Ну, хоть что-то. Она отдала рубашку де Вольпе и тот сразу же надел. Не как новенькая, но лучше, чем прежде. Затем девушка чуть заметно улыбнулась и кивнула: — Что ж, я рада. Она действительно была рада, хотя Волк и не выглядел полностью пришедшим в себя. Но хоть немного воды — и то облегчение. Она опустила взгляд на свои руки, переплетая пальцы, а затем снова посмотрела на него. Волк по-прежнему сидел, напряжённо уставившись в огонь, словно пытался разгадать в пляшущих языках пламени какую-то тайну. Трейси вздохнула. — Если вдруг что-то понадобится… Просто скажи. Волк коротко взглянул на неё, будто хотел что-то ответить, но передумал. Вместо этого он едва заметно кивнул. Молчание снова наполнило пространство между ними, но на этот раз оно было уже не таким неловким. Скорее, спокойным. Волк продолжал смотреть на огонь, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень чего-то далёкого. Трейси чуть склонила голову, раздумывая, стоит ли продолжать, но решила рискнуть: — Ты всегда так? Редко просишь помощи? Он молчал несколько секунд, и Трейси уже подумала, что ответа не последует. Но затем Волк тихо, без лишних эмоций, ответил: — А зачем? Она нахмурилась. — Ну… чтобы не мучиться, например? Он чуть склонил голову набок, бросил на неё короткий взгляд. — Когда ты привык полагаться только на себя, просить помощи становится… неестественным. Трейси внимательно смотрела на него, пытаясь прочесть хоть что-то за его словами. — Но ведь иногда это необходимо, — мягко заметила она. Волк чуть склонил голову, снова взглянув на огонь, и на этот раз в его глазах читалась усталость. — Возможно. Но не для меня. Волк медленно перевёл взгляд с огня на Трейси. Его лицо оставалось серьёзным, но в голосе вдруг появилась едва заметная мягкость: — И всё же… я благодарен, что ты меня спасла. Второй раз. Трейси моргнула, слегка удивлённая таким признанием. От него было сложно ожидать слов благодарности, особенно произнесённых без обычной холодности. Она поёрзала на месте, будто не зная, что ответить, а потом усмехнулась: — Не за что. В конце концов, не могла же я просто оставить тебя там. Волк кивнул, снова взглянув на огонь. Тени от пламени плясали на его лице, делая его ещё более суровым и усталым. — Не все бы так поступили. Трейси вздохнула, обхватив колени руками. — Ну, я не все. Волк усмехнулся уголком губ. Было похоже, что он хотел что-то сказать, но передумал. Между ними вновь воцарилось молчание, но на этот раз оно не было неловким. Скорее, оно казалось естественным. Трейси задумчиво смотрела на огонь, но мысли её были далеко. В голове снова всплыл тот самый вопрос, который не давал ей покоя. Волк сейчас относился к ней мягче, чем прежде. Может, на этот раз он ответит искренне? Она медленно подняла голову и, набрав воздуха в грудь, произнесла: — Вильгельм… Волк не сразу отреагировал, словно был погружён в свои мысли. Потом взглянул на неё и коротко спросил: — Что? Трейси на мгновение заколебалась, но затем решительно продолжила: — Я уже спрашивала об этом, но… Скажи, твои родители правда умерли от естественных причин? От проблем с сердцем? Она заметила, как его лицо тут же посерьёзнело. В глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение, но оно быстро исчезло, сменившись холодной сосредоточенностью. Волк медленно выдохнул, глядя прямо перед собой. — Да. Правда, — его голос был твёрдым, но спокойным. — Всё, что обо мне не говорили, это слухи. Он замолчал на мгновение, будто собираясь с мыслями, а затем добавил: — Да, я холоден. Да, жесток. Но такое бы никогда не сделал. Я уважал своих родителей. Трейси внимательно вглядывалась в его лицо, пытаясь уловить малейшие признаки неискренности. Но он не отвёл взгляда, не отвернулся. Его голос был спокоен, но в этой спокойности слышалась твёрдость — та самая, что бывает у людей, уставших оправдываться перед миром. Она кивнула, больше ничего не говоря. Всё, что она хотела знать, он сказал. И, пожалуй, на этот раз она ему поверила. Трейси внимательно смотрела на Волка, изучая каждую деталь его выражения. Её вопрос был смелым, почти дерзким, но теперь, когда разговор зашёл так далеко, она не могла удержаться. — Уважал? — повторила она, чуть склонив голову. — А любил? Волк вздрогнул едва заметно. Его взгляд, до этого направленный в огонь, метнулся в сторону, но тут же вернулся обратно. На этот раз он смотрел не на пламя, а куда-то сквозь него, вглубь себя. Тишина повисла между ними, но Трейси не торопилась её прерывать. Она понимала — он решает, что сказать. — Не знаю, — наконец тихо произнёс он. Это признание прозвучало неожиданно. Не злость, не отстранённость, а простое, честное «не знаю». — Я уважал их, — повторил он, словно пытаясь убедить и её, и самого себя. — Они дали мне жизнь, воспитали меня. Сделали таким, какой я есть. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть напряжение. — Любил ли я их? — он ненадолго замолчал. — Возможно, когда был ребёнком. Но чем старше становился, тем меньше чувствовал… чего-то тёплого. Они были для меня скорее учителями, чем родителями. Особенно отец. Он тяжело вздохнул. — Любовь — это когда тебя любят в ответ, верно? Когда заботятся, проявляют нежность. А у нас такого не было. Была только строгость, долг и ожидания. Он на мгновение замолчал, а затем едва заметно усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Но, наверное, я всё-таки любил. Раз их смерть оставила во мне пустоту. — Понимаю, — сказала она, глядя на огонь. — Сама живу с пустотой в душе. Мои родители умерли совсем недавно. Волк медленно повернул голову к Трейси. В её голосе не было показной скорби, слёзливости или жалости к себе — только спокойное, немного глухое признание. Она сказала это ровно, без дрожи в голосе, но Волк заметил, как её пальцы чуть сильнее сжали ткань плаща, будто стараясь удержать себя от чего-то большего. — Недавно? — переспросил он, не зная, зачем ему это нужно. — Год назад, — коротко ответила Трейси. Год. Для кого-то срок, достаточный, чтобы смириться. Для кого-то — лишь одно мгновение в бесконечной боли. — Я не привыкла об этом говорить, — продолжила она, чуть склонив голову. — Наверное, просто не с кем было. Она криво усмехнулась, но Волк видел, что за этим жестом скрывается что-то большее. — Ты была близка с ними? — спросил он, сам не понимая, почему его это интересует. Трейси медленно кивнула. — Да. С отцом особенно. Он многому меня научил. — Она помолчала, потом добавила: — Хотя… наверное, мне казалось, что мы всегда будем вместе. Её голос на последней фразе стал чуть тише, а затем она выдохнула, как будто отгоняя ненужные воспоминания. — Но, как видишь, мир решил иначе. Волк не ответил сразу. Он смотрел на неё, изучая эту странную смесь горечи и стойкости. Он знал боль потери, знал, как она выедает тебя изнутри, оставляя лишь пустоту. И, что бы он ни думал о Трейси раньше, сейчас он видел в ней не просто девушку из другого мира, а человека, который понимает. — Крыса тоже рано отца потерял, — негромко сказал Волк, бросив взгляд на спящего Тони. — Но ему повезло, что долгое время он даже не знал о нём. Трейси, сидящая напротив, удивлённо приподняла брови. — Как это? Волк на мгновение задумался, но затем продолжил: — Он родился в землях, принадлежащих семейству де Пюсов. Его мать служила при дворе, и герцог был к ней особенно милостив. Он освободил её от налогов, помогал деньгами… В общем, она и ребёнок никогда не знали нищеты. Трейси нахмурилась, соображая, но вскоре догадка мелькнула в её глазах. — Погоди… ты намекаешь, что… Она не успела закончить фразу, как Волк продолжил: — Однажды к их дому подъехал посланец, сообщивший, что настоящий отец Крысы — сам герцог де Пюс. Его мать когда-то прислуживала в доме герцога, и… Он не стал договаривать. Смысл и так был ясен. — Вся семья де Пюсов трагически погибла в кораблекрушении, — сказал он после короткой паузы. — Единственным наследником титула и земель оказался Крыса. Трейси потрясённо моргнула. — Ох… Получается, он даже не знал, кто его отец, до тех пор? Волк кивнул. — Да. Узнал только тогда, когда ему объявили, что теперь он — новый герцог. Некоторое время они молчали. Лёгкий ночной ветер шевелил траву, где-то вдалеке ухнула сова. — Бастард, — вдруг пробормотала Трейси, и Волк бросил на неё быстрый взгляд. — Он ненавидит, когда его так называют, — негромко произнёс он. Трейси задумчиво посмотрела на спящего Крысу. Теперь она понимала, почему он так болезненно реагировал на определённые темы. Почему всегда с легкостью смеялся, но за этой лёгкостью прятал что-то большее. Жизнь не была к нему добра. — Его из-за этого презирают? — тихо спросила Трейси, глядя на Крысу. Волк усмехнулся, но в этом звуке не было веселья. — О, ещё как. Знать не любит таких, как он. Особенно старые семьи, которые веками передают свои земли и титулы по прямой линии. А тут — бастард, случайный наследник, взявший себе имя знатного рода. Трейси нахмурилась. — Но ведь это не его вина. — Разумеется, не его, — кивнул Волк. — Только кого это волнует? В их глазах он — выскочка, не имеющий права носить герб де Пюсов. Да ещё и с его характером… Волк бросил на Крысу короткий взгляд, а затем вернулся к Трейси. — Он старался доказать, что достоин своего титула. Но чем больше он пытался, тем больше над ним смеялись. Он ведь не был воспитан, как лорд, не знал всех тонкостей дворцового этикета. Аристократы ждали, что он споткнётся, облажается, сделает что-то не так… — И он это сделал? — осторожно уточнила Трейси. — Он просто… остался самим собой. — Волк слегка пожал плечами. — Грубоватым, хитрым, не слишком честным. Разве что быстро смекнул, как работают политические игры. Трейси посмотрела на Крысу с новым пониманием. — Наверное, именно поэтому он так держится за своё положение. Боится его потерять. — Возможно, — негромко сказал Волк. — А может, просто не хочет давать им повод смеяться в последний раз. Трейси задумчиво смотрела на Волка, а затем перевела взгляд на Крысу, который уже мирно посапывал в сторонке, свернувшись калачиком. — И всё же, я не считаю его плохим человеком, — сказала она, возвращая взгляд к своему собеседнику. — Да и тебя тоже. Хотя, не буду врать, изначально мне так показалось. Волк усмехнулся, но в его глазах не было привычной холодности. — Неудивительно. — Но ты им не являешься, — уверенно ответила Трейси. — Возможно, ты жёсткий. Возможно, ты привык решать вопросы не самыми добрыми методами. Но ты не злой. Если бы было иначе, ты бы не ценил своих людей. Не заботился бы о них, пусть и по-своему. Волк некоторое время молчал, будто переваривая её слова. — Интересно, — проговорил он наконец. — Мне кажется, ты первая, кто говорит мне такое. — Может, просто никто не удосужился вглядеться в тебя получше? Он фыркнул. — Или просто никто не хотел. Трейси не ответила. Вместо этого она лишь улыбнулась — мягко, едва заметно, но искренне. При виде её улыбки лицо де Вольпе смягчилось. Впервые за всё время их знакомства в его взгляде не было ни суровости, ни настороженности. Челюсть, которая обычно была напряжённо сжата, теперь расслабилась, а губы дрогнули, словно он сам подумывал улыбнуться в ответ, но ещё не был к этому готов. Огонёк костра отбрасывал на его лицо тёплые отблески, делая черты мягче, чем обычно. На мгновение он перестал быть тем неприступным человеком, каким старался казаться. Не графом, не воином, не командиром — а просто мужчиной, который, возможно, слишком давно не позволял себе расслабиться. Трейси поймала себя на том, что смотрит на него чуть дольше, чем следовало бы. Но прежде чем она успела что-то сказать, Волк отвёл взгляд, кашлянув. — Думаю, пора спать, — тихо сказал он. И хотя голос его всё ещё был серьёзен, в нём больше не было той холодности, что прежде. — Оу, точно, ты прав, — кивнула Трейси, прикрывая рот ладонью, когда её одолела зевота. — К тому же, нужно передохнуть… Она осторожно улеглась на траву, стараясь устроиться поудобнее. Однако, стоило ей расправить руку, как в голове тут же возникла мысль, от которой по коже побежали мурашки. — Очень надеюсь, что тут нет клещей и прочей твари, — пробормотала она, скривившись. — А чего ты ожидала? Мы же не в замке на пуховых перинах отдыхаем, — проговорил он с усмешкой. Трейси закатила глаза, но промолчала. Она ещё раз осмотрела землю вокруг себя, словно надеясь, что если внимательно присмотреться, можно будет увидеть всех мелких тварей, готовых залезть в её одежду. Волк, который уже откинулся назад, сцепив руки за головой, хмыкнул. — Если тебя это так волнует, можешь не спать. Будешь охранять себя и нас от «прочей твари». Трейси фыркнула, но спорить не стала. — Ну уж нет, сон важнее, — пробормотала она и, немного повозившись, всё же прикрыла глаза. Но всё равно несколько минут лежала с напряжённым лицом, прислушиваясь к каждому шороху травы.