Старинное зеркало

Трейси проснулась от бодрого, почти торжественного голоса Крысы, который разносился над утренним лагерем. — Могучий де Пюс нашёл для вас завтрак! — заявил он с гордостью, держа в руках подол своей рубахи, в который сложил несколько яиц. Она слабо поморщилась, протирая глаза. Ещё не до конца очнувшись, девушка заметила, как Крыса с сияющей улыбкой посмотрел на Волка. — Будь добр, де Вольпе, разожги костёр, а я пока найду плоский камень, чтобы на нём жарить! А то всеми нашими прекрасными приспособлениями пользуются эти злые деревенщины! Трейси села, сонно зевнув. Солнце уже поднималось над горизонтом, освещая поляну мягким светом. Ночная прохлада ещё не успела рассеяться, и трава была влажной от росы. — Что вообще происходит? — пробормотала она, сонно проведя ладонью по лицу. — Завтрак, моя дорогая, завтрак! — громогласно объявил Крыса, всё так же довольный собой. — Яйца! Настоящие, свежие, прямо из гнезда! А не то, что мы ели последние дни! Трейси ещё раз зевнула, пытаясь собрать мысли в кучу, а затем скептически покосилась на его «добычу». — Ты уверен, что их никто не заметит? — Абсолютно! — Крыса приложил руку к груди, изображая невинность. — Ну, может, кроме перепёлки… но что она нам сделает? Трейси хмыкнула, но уже чувствовала, как просыпается аппетит. Волк молча опустился на одно колено перед небольшой кучкой хвороста, которую успел собрать ещё до рассвета. Достал из-за пояса огниво, склонился ближе и ударил кресалом о кремень. Из-под его рук посыпались мелкие искры, но сухая трава не сразу поддалась — пришлось повторить несколько раз, прежде чем одна из искр поймала нужную веточку. Он аккуратно подул, позволив огоньку разрастись, а затем начал подкладывать более крупные прутики. Пламя лениво разгоралась, будто нехотя просыпаясь вместе с утренним солнцем. Волк, не торопясь, подкинул ещё немного хвороста, прищурился, оценивая работу, и лишь потом удовлетворённо кивнул. Тишину прервала Трейси: — Слушайте… — начала она, поудобнее устраиваясь у ещё тёплой от сна травы. — Если мы будем закупаться, когда прибудем в земли Змея, то как? Разве мешочки с деньгами не остались в тех сумках…? Вильгельм зажмурился и тихо выругался себе под нос. — Без паники! — воскликнул Крыса, выпрямляясь с торжественным видом. — Я и это предусмотрел! Трейси удивлённо перевела на него взгляд: — А? — Я припрятал в надёжных местах! В сапогах, в карманах и в самом укромном месте… — Не продолжай! — поспешно оборвала его Трейси, поморщившись. — Имей хоть капельку культуры! Крыса хитро усмехнулся, но продолжать действительно не стал. Волк лишь молча покачал головой, подбрасывая в костёр ещё несколько веточек. — Молодец, де Пюс, — наконец произнёс Волк, бросив на него короткий, но одобрительный взгляд. Тони, казалось, даже чуть вытянулся от гордости, ухмылка не сходила с его лица. — О-о… Благодарю, де Вольпе! — с улыбкой ответил он, сложив руки на груди. — Видишь, какой я ценный союзник? Всё предусмотрел! — Посмотрим, насколько ты ценный, когда дойдёт до дела, — сухо отозвался Вильгельм, но голос его был скорее усталым, чем резким. Трейси усмехнулась, наблюдая за их обменом репликами. Ей начинало казаться, что между этими двумя существует свой, пусть и колкий, но своеобразный язык общения. Тони вернулся с найденным камнем, гордо водрузив его на землю у костра. — Ну что ж, приступим! — провозгласил он, закатав рукава. Он ловко разбил первое яйцо, и прозрачная масса со всплеском растеклась по нагретому камню. Затем второе, третье… Скоро шипение и лёгкий запах начали заполнять утренний воздух. Правда, вместо аккуратной яичницы выходило нечто бесформенное, больше напоминающее разбитые надежды, но Крысу это не смущало. — Настоящий утренний пир! — объявил он, гордо уперев руки в бока. Трейси, наблюдая за этим зрелищем, подняла бровь. — Пир? — переспросила она, разглядывая смесь, которую с трудом можно было назвать чем-то съедобным. — Конечно! Я вложил в это душу! — уверенно заявил де Пюс, переворачивая куски сгоревшего и недожаренного. Волк лишь молча наблюдал, время от времени покачивая головой. Выбора у них особо не было, поэтому пришлось есть то, что получилось. Трейси осторожно взяла кусок странной смеси, понюхала его и, мысленно зажмурившись, отправила в рот. Вкус оказался… не таким уж ужасным, как она ожидала, но всё же оставлял желать лучшего. Скорее не яичница, а что-то среднее между подгоревшей лепёшкой и неудачным омлетом. Крыса, разумеется, ел с самодовольной ухмылкой, даже причмокивал, словно наслаждался. — Ну? — спросил он, весело глядя на Трейси. — Я же говорил, что настоящий кулинар! — Это… съедобно, — выдала она максимально дипломатично. А вот Волк ел спокойно, не морщась, не делая замечаний и даже не подавая виду, что его это хоть как-то беспокоит. Он выглядел так, будто на тарелке перед ним не сомнительное творение Крысы, а вполне достойный завтрак. Трейси уставилась на него с подозрением. — Ты, что, правда не считаешь это гадостью? Вильгельм спокойно прожевал и, не поднимая глаз, ответил: — Бывало и хуже. Крыса с гордостью расправил плечи. — Слышала, Трейси? Он ценит мой труд! — Да уж, мне стоит у него поучиться, — сказала она, по доброму смеясь. Пока Крыса и Трейси продолжали смеяться, поддразнивая друг друга, Волк поднял голову и спокойно заявил: — Раз уж у нас в распоряжении всего две лошади… Тогда ты, — он кивнул на Трейси, — будешь со мной на моем коне. Смех сразу же стих. Крыса хмыкнул, закинул руки за голову и ухмыльнулся: — Какой заботливый, а! — Просто практичный, — спокойно возразил Волк, вставая. — Вперёд. Нам надо как можно скорее добраться до земель Змея. Трейси закатила глаза, но не стала спорить. Она взглянула на своего будущего спутника в пути, прикидывая, насколько комфортной будет поездка. Волк был высоким, с выправкой человека, привыкшего к седлу. С ним, по крайней мере, не будет риска свалиться из-за неуклюжести. — Что ж, — пробормотала она, направляясь к лошади. — Надеюсь, ты не будешь слишком резко скакать, а то я сверну себе шею. — Держись крепче, и не свернёшь, — лаконично ответил Вильгельм. Солнце уже поднялось достаточно высоко, заливая утренний лес мягким золотистым светом. Лёгкий ветерок шевелил траву, а редкие птичьи трели нарушали тишину. Лошади, отдохнувшие за ночь, нетерпеливо перебирали копытами, чувствуя, что пришло время двигаться дальше. Волк сел в седло первым и протянул руку Трейси, помогая ей взобраться за его спину. Она неловко устроилась позади, стараясь держаться за седло, а не за него. — Готова? — спросил Вильгельм, чуть повернув голову. — Да, наверное, — пробормотала она, всё ещё привыкая к положению. Крыса тем временем уже оседлал свою лошадь и, убедившись, что всё в порядке, дал команду к отправлению. Животные послушно двинулись вперёд, сначала неспешно, но вскоре, привыкая к темпу, шаг перешёл в лёгкую рысь. Лес постепенно редел, и вскоре перед путниками раскинулись широкие поля. Трейси почувствовала, как ветер теперь сильнее бьёт в лицо, а её руки инстинктивно потянулись к поясу Волка, чтобы не потерять равновесие. — Трейси, должен признать, что твоя лошадь более послушная, чем та, что была у меня! — радостно сказал Крыса, оборачиваясь и широко улыбаясь. — Это потому, что ты никогда не умел обращаться с лошадьми, — ответил Волк, даже не скрывая усмешки. — Ложь и клевета! — возмутился Крыса. — Просто моя первая лошадь ненавидела меня! — У неё был хороший вкус, — заметил Вильгельм. Трейси прыснула со смеху, а Крыса лишь недовольно фыркнул, но обижаться явно не собирался. Так, под редкие шутки и лёгкий разговор, они продолжили путь, оставляя позади владения Кабана и приближаясь к землям Змея. Что больше всего обрадовало Трейси, так это отсутствие болот, которые тянулись бесконечными грязными пятнами в землях Кабана. Теперь перед ними открывались совершенно иные пейзажи — живописные, словно сошедшие с полотен великих художников. Луга, раскинувшиеся по обе стороны дороги, были наполнены жизнью. Здесь не было мрачной сырости и гнетущего чувства, что шаг в сторону — и ты утонешь в трясине. Вместо этого мягкая трава, колыхающаяся под лёгким ветерком, переливалась разными оттенками зелёного. Среди неё мелькали яркие пятна цветов — жёлтые, фиолетовые, белые. Вдалеке виднелись холмы, укрытые лесами, и Трейси не могла отвести взгляда от их плавных очертаний. Солнечные лучи играли на верхушках деревьев, создавая тёплые золотистые блики. Где-то в чаще раздавались крики птиц, а вдоль дороги порой пробегали мелкие зверьки. — Просто потрясающе, — выдохнула Трейси, не сдержав восхищения. Волк молчал, но, судя по тому, как он спокойно смотрел на окружающий мир, даже ему нравилось это место. Крыса, напротив, сразу решил высказать своё мнение: — О да, наконец-то цивилизованные земли! Здесь хотя бы можно вдохнуть полной грудью, не опасаясь запаха гниения! Трейси улыбнулась. Да, здесь действительно было хорошо. Гораздо лучше, чем в сырых землях Кабана. — Надеюсь, нас не прогонят, — с лёгкой тревогой сказала Трейси, оглядываясь по сторонам. — Поверь, если у тебя есть мешочки с золотом, то наоборот — пустят с распростёртыми объятиями, — усмехнулся Волк. Трейси скептически прищурилась. — Учитывая то, где их спрятал Тони… Крыса громко вздохнул и закатил глаза. — Ты теперь это не забудешь? — О нет, уж будь уверен, это останется в моей памяти навсегда! — весело заявила Трейси. — Прекрасно, ещё и это добавится в список всего, что меня когда-либо унижало… — Крыса скорчил драматическую мину, но было видно, что на самом деле он не особенно расстроен. Трейси рассмеялась, а Волк лишь покачал головой. Похоже, этот день обещал быть интересным. Среди зелени холмов и раскидистых деревьев, что тянулись вдоль дороги, на горизонте начали проступать высокие каменные стены. Сначала они были лишь неясным силуэтом, едва различимым сквозь лёгкий утренний туман, но с каждым шагом, с каждым мерным цокотом копыт становились всё отчётливее. Серый камень, скреплённый веками, выглядел сурово и величественно. Башни, вздымающиеся над стенами, казались молчаливыми стражами, бдительно следящими за дорогой. Узкие бойницы темнели, словно чёрные глаза, а флаги на вершинах медленно колыхались на ветру, сообщая о власти, что правила в этих землях. По мере приближения к городу становилось заметно, что стены не пустуют. Вдоль укреплений неспешно прохаживались часовые, а у массивных дубовых ворот собрались купцы и путники, терпеливо дожидаясь, пока их пропустят внутрь. — Ну, вот и всё, — тихо сказал Волк, глядя на крепость. — Мы на месте. — Ого… — восхищённо выдохнула Трейси, задрав голову вверх. Стены города казались поистине гигантскими. Грубый серый камень, обработанный ветрами и временем, вздымался так высоко, что, казалось, доставал до самого неба. Она пыталась разглядеть их вершину, но солнце било в глаза, заставляя жмуриться. Зачарованная этим зрелищем, Трейси так увлеклась, что забыла удерживать равновесие в седле. Лошадь сделала резкое движение, и девушка опасно покачнулась. — Эй, не свались! — хмыкнул Волк, одной рукой крепче придерживая поводья, а другой быстро поддержав её за плечо. Трейси тут же схватилась за гриву коня и выпрямилась, чувствуя, как её сердце ухает в груди. — Чёрт, — выдохнула она, слабо улыбнувшись. — Кажется, я настолько впечатлилась, что чуть не улетела на землю. Крыса, наблюдавший за этим, расхохотался. — Ну, хоть знаем теперь, что тебе опасны не только разбойники, но и слишком высокие стены! — Решил теперь меня дразнить, Тони? — с улыбкой отозвалась Трейси, бросив на него лукавый взгляд. Крыса, довольный собой, наклонился в седле вперёд и ухмыльнулся ещё шире. — А что мне остаётся? Видишь ли, когда человек сам чуть не падает с лошади от красоты стен, это ведь просто подарок судьбы для насмешника вроде меня. — Ах вот как! — Трейси покачала головой, но её глаза блестели от веселья. — В таком случае мне остаётся только ждать момента, когда ты сам попадёшь в глупое положение. — Ждать придётся долго, моя дорогая, — самодовольно заявил он, похлопывая себя по груди. — Я мастер избегать неловких ситуаций! — Мастер, говоришь? — вмешался Волк, бросив на него хищный взгляд. — Напомнить тебе историю с трактиром и горячим элем? Крыса мигом насупился. — Вот ведь друг называется, — проворчал он. — Сразу все грязные тайны на свет вытаскивает. Трейси фыркнула, подавляя смех, а затем снова посмотрела на стены. Они уже были ближе, и теперь она могла разглядеть башни и стражников, патрулирующих верхний ярус. — Что ж, надеюсь, город окажется таким же впечатляющим внутри, как и снаружи, — задумчиво сказала она. — Вскоре узнаем, — ответил Волк, тронув поводья. — Поехали. Двое стражников у ворот, облачённые в простые, но прочные кольчуги, скрестили копья, заграждая проход. Один из них, высокий и широкоплечий, окинул прибывших оценивающим взглядом, а затем спросил хрипловатым голосом: — Вы кто такие? Волк, сидя в седле с непроницаемым выражением лица, ответил коротко и без лишних эмоций: — Путники. Стражник прищурился, бросив быстрый взгляд на их одежду и лошадей. Его напарник, чуть ниже ростом, но с не менее суровым лицом, недоверчиво хмыкнул. — Путники, значит? А что вам нужно в городе? Крыса, чувствуя, как атмосфера становится напряжённой, поспешно вмешался, приняв самый дружелюбный тон: — О, милорд, мы всего лишь скромные путешественники, ищущие кров и еду после долгой дороги. Поверьте, мы не представляем угрозы вашему славному городу. Высокий стражник ухмыльнулся, но копья не убрал. — Слишком хорошо одеты для простых путников. А твоя подруга, — он кивнул на Трейси, — вообще в одежде, какой ни в одной деревне не сыщешь. Трейси напряглась, но взяла себя в руки и сказала с лёгкой улыбкой: — Одежда не делает человека опасным. Мы заплатим за постой и не создадим проблем. Стражники переглянулись. Наконец, тот, что пониже, вздохнул и кивнул товарищу: — Ладно, пускай идут. Но без глупостей. Они разом убрали копья, и ворота медленно распахнулись. — Добро пожаловать, путники, — с оттенком насмешки добавил первый стражник. — Надеюсь, вам понравится наш гостеприимный город. Ворота города остались позади, и их лошади неспешно двинулись по мощённой дороге. Вокруг кипела жизнь: торговцы громко зазывали покупателей, дети носились между лавками, разглядывая яркие ленты, деревянные игрушки и ароматные сладости. Повсюду слышался смех, звон монет и возбужденные голоса спорящих о ценах горожан. Крыса, вдохнув полной грудью запахи свежеиспечённого хлеба и жареного мяса, довольно улыбнулся. — О, похоже, мы вовремя, — заметил он, оглядывая толпу. Волк нахмурился. — О чём ты? — Сегодня праздник, — радостно объяснил Крыса, не скрывая воодушевления. — Ярмарка приехала! А значит, мы сможем много чего купить по отличной цене! Волк, не разделяя его восторга, лишь покачал головой. — Без понятия, что у вас за праздники. Трейси недоумённо моргнула. — Как это? Живя тут, не зная праздников? Волк с лёгким пренебрежением пожал плечами. — Я же француз, а не англичанин. Трейси удивлённо посмотрела на него. — Ты француз? Де Вольпе едва заметно усмехнулся, словно этот вопрос его забавлял. — Доброе утро, — с лёгкой иронией в голосе произнёс он, затем пришпорил коня и направился вперёд, оставляя Трейси переваривать услышанное. — Ты мне не говорил, что он француз! — воскликнула Трейси, едва догоняя Крысу, стараясь перекричать шум ярмарки. Крыса лишь усмехнулся, бросив на неё лукавый взгляд. — Хах, кажется, забыл упомянуть, когда рассказывал его историю, — сказал он, пожав плечами, будто в этом не было ничего удивительного. — Да и тише ты, не стоит так громко об этом говорить. — Почему? — насторожилась Трейси, понизив голос. Крыса наклонился к ней ближе, заговорщически понизив тон: — Французов у нас не жалуют. Он многозначительно повёл бровью, намекая, что подробности лучше обсудить подальше от любопытных ушей. Трейси огляделась: действительно, некоторые прохожие с подозрением косились на Волка, будто чуяли в нём чужака. Девушка сглотнула, ощущая, как в воздухе витает что-то неуловимо напряжённое, но не стала дальше расспрашивать. — Да и вообще, расслабься и высматривай для себя что-нибудь, — весело сказал Крыса, оглядывая пёстрые ряды торговцев. — Может, попросишь купить для тебя что-нибудь? Он ухмыльнулся и небрежно поправил плащ. В воздухе витали запахи свежеиспечённого хлеба, пряных трав и горячего мяса. Люди толкались, смеялись, торговались, а где-то впереди слышалась звонкая музыка шарманки. — Я уже отдал де Вольпе два мешочка с золотом, — добавил Крыса, бросив взгляд на их спутника. Трейси удивлённо посмотрела на Волка, который, казалось, не слишком-то рад этой ноше. Он лишь хмуро кивнул, крепче сжимая поводья своей лошади, и пробормотал: — Надеюсь, ты не потратил всё на какую-нибудь глупость. Крыса лишь отмахнулся с ухмылкой, а Трейси невольно задумалась, что бы действительно можно было здесь купить. — Обижаешь, друг. Ни в коем случае, — с притворной серьёзностью сказал Крыса, прижимая руку к сердцу, словно клянётся в своей честности. Волк скептически прищурился, но ничего не сказал. Он знал Крысу достаточно хорошо, чтобы не верить ему на слово. Толпа вокруг становилась всё гуще, воздух наполнялся голосами торговцев, предлагавших свой товар, и звонким смехом детей, резвившихся у ярко украшенных телег. — Ну так что, Трейси, присмотрела что-нибудь? — Крыса слегка наклонился к девушке, заговорщически улыбаясь. Она огляделась, раздумывая. Столько всего: ткани, украшения, оружие, даже диковинные специи, которых она раньше не видела. — Пока нет, но точно что-нибудь выберу, — наконец сказала она. — Вот и отлично! — обрадовался Крыса. — Деньги у нас есть, а значит, можно позволить себе небольшие радости! — Главное, чтобы ты не решил проиграть всё это в кости, — пробормотал Волк, направляя коня дальше. Волк скользнул взглядом по рядам лавок, откуда доносились пряные ароматы. Свежий чесночный хлеб с хрустящей корочкой, насыщенный томатный суп, дымящаяся жареная дичь, подрумяненный картофель с ароматными травами… Столько всего, что даже он, привыкший к простым и сытным блюдам, на миг задумался, с чего бы начать. — Чёрт возьми, слюни аж текут, — восторженно выдохнул Крыса, широко улыбаясь. Он с явным удовольствием вдыхал запахи, растирая руки, будто уже готовился к пиршеству. — Ты всегда ведёшь себя как ребёнок, когда дело касается еды? — с прищуром спросил Волк. — Только когда она хорошая, — ухмыльнулся Крыса. Трейси рассмеялась: — А ведь он прав. Тут и правда всё выглядит потрясающе. — Только не вздумайте разориться на еде, — предупредил Волк. Но, судя по тому, как Крыса уже потянулся к мешочку, его слова остались без внимания. — Не ворчи, Волк, — Крыса махнул рукой, будто отгоняя его недовольство, и с довольной ухмылкой уставился на прилавки. — Тем более, как можно экономить на еде? Это же святотатство! Я разве не прав, Трейси? Девушка с улыбкой наблюдала за его энтузиазмом. Запахи жареного мяса, пряных булочек и свежевыпеченного хлеба сводили с ума. — Ну, пожалуй, тут я с тобой соглашусь, — признала она. — Вот! Женская мудрость! — радостно воскликнул Крыса, хлопнув себя по груди. Волк только тяжело вздохнул и покачал головой: — С таким подходом ты останешься без гроша в кармане. — Зато с полным желудком! — парировал Крыса и, недолго думая, протянул продавцу пару монет за подрумяненный кусок мяса на деревянной тарелке. Трейси рассмеялась: — Неужели ты прямо здесь собираешься есть? — А почему бы и нет? Мы же на ярмарке! — беззаботно ответил он, откусывая сочно прожаренный кусок. Волк скрестил руки на груди, но спорить не стал. Трейси же, вдохнув аромат еды, поняла, что тоже не прочь попробовать что-нибудь вкусное. Трейси склонила голову набок и с любопытством посмотрела на Вольпа. — Что себе возьмёшь? — спросила она, переводя взгляд с него на богатый выбор уличной еды. Тот стоял с привычно суровым выражением лица, оглядывая прилавки с прищуром, будто пытался вычислить среди них ловушку. Запахи чесночного хлеба, жареного мяса и пряностей витали в воздухе, но, казалось, его это не впечатляло. — Хм, — протянул Волк, скрестив руки на груди. — Что-то простое. — Ну вот, опять ты за своё, — вздохнула Трейси. — Когда ещё выпадет возможность попробовать что-то вкусное? Волк молчал, раздумывая. В конце концов он указал на прилавок с горячими мясными пирогами. — Этот, — лаконично сказал он, кидая продавцу несколько монет. Трейси с ожиданием наблюдала, как он берёт горячий пирог, обёрнутый в плотную бумагу. Когда Волк откусил первый кусок, она прищурилась, высматривая его реакцию. — И? — Нормально, — ответил он, будто с неохотой признавая, что это действительно вкусно. Крыса, до этого с аппетитом уплетающий свою добычу, хохотнул: — О, значит, действительно хорошо, раз ты не зафыркал и не выдал своё привычное «терпимо». Трейси улыбнулась. Ей нравилось видеть Вольпа в такие моменты — пусть даже он и не привык показывать, что ему что-то по-настоящему нравится. Трейси медленно шла вдоль прилавков, изучая ассортимент. В отличие от Вольпа, который предпочёл что-то простое, ей хотелось попробовать что-нибудь необычное. Её взгляд задержался на ароматных яблоках в тягучей карамели. Алые, блестящие, они выглядели, будто только что сошли с ярмарочных иллюстраций. Девушка уже было потянулась за одним, но тут же передумала — слишком приторно. Следующим её вниманием завладели золотистые лепёшки с тянущимся сыром и зеленью. Они источали такой тёплый, уютный аромат, что желудок моментально отозвался требовательным урчанием. — О, это выглядит потрясающе, — пробормотала она, подойдя ближе Купив одну, Трейси осторожно отломила кусочек, чувствуя, как сыр тянется за её пальцами. Она подула на горячий кусочек и отправила его в рот. Лёгкая хрусткость снаружи, мягкость внутри, пикантный вкус зелени, смешанный с насыщенным сыром… — Ох, да, это просто прекрасно, — выдохнула она с довольной улыбкой. Крыса, услышав её восхищение, повернулся и тут же заулыбался. — Отличный выбор! — сказал он, причмокивая и продолжая жевать что-то своё. — Разбираешься в еде, вижу! — Надеюсь, мне хватит одной, — хихикнула Трейси, но уже знала — одной точно не хватит. Де Вольпе, что стоял в стороне и не особо интересуясь едой, в отличие от Крысы. Девушка решила, что ему одного кусочка пирога мало. — Давай я и тебе возьму, попробуешь! — предложила Трейси, поднимая на Волка взгляд. Её зелёные глаза сияли живым любопытством, как будто в этом простом угощении заключалась великая тайна, которую она готова была с ним разделить. Её губы тронула лёгкая, задорная улыбка, а в голосе звучала искренняя доброжелательность. Волк скептически прищурился, но не отвёл взгляда. — Соглашайся, де Вольпе, — вмешался Крыса, с набитым ртом продолжая уминать свой ужин. — А то выглядишь так, будто тебя пытаются отравить! Волк хмыкнул, но всё же коротко кивнул: — Ладно. Только без восторженных возгласов, как у вас. Трейси довольно улыбнулась и тут же развернулась к прилавку, чтобы взять для него ещё одну горячую, ароматную лепёшку. Она протянула ему лепёшку, всё ещё тёплую, с хрустящей корочкой и ароматной начинкой. — Пробуй! — в её голосе звучало лёгкое нетерпение, словно она сама хотела узнать, что он скажет. — И приятного аппетита. Волк взял угощение, бросив на неё быстрый взгляд — недоверчивый, но без прежней суровости. Он неторопливо откусил кусок, пережёвывая медленно, словно взвешивая каждый оттенок вкуса. Трейси и Крыса ждали. — Ну? — не выдержала девушка. Волк молча доел кусок, затем спокойно произнёс: — Есть можно. — О, да ладно тебе! — воскликнула Трейси. — Это высшая похвала от него, — хохотнул Крыса, хлопнув де Вольпе по плечу. — Значит, понравилось! Пройдя чуть вперёд, они оказались в самой гуще праздника. Центральная улица кипела жизнью: повсюду звучали весёлые голоса, торговцы расхваливали свой товар, а над всем этим звоном лились звонкие аккорды скрипок и лютней. В самом центре, прямо на вымощенной камнем площади, кружились в танце крестьяне. Мужчины и женщины, схватившись за руки, смеялись, делая быстрые шаги и ритмично притопывая сапогами. Девушки в пёстрых юбках кружились, а их волосы развевались от быстрого движения. — О! — протянул Крыса, мгновенно подхватывая ритм. Он притопнул ногой, затем, не удержавшись, сделал пару движений, смешно подражая крестьянскому танцу. — Ты серьёзно? — усмехнулся Волк, скрестив руки на груди. — А почему бы и нет? — не унимался Крыса, продолжая двигаться в такт музыке. — Жизнь коротка, друг мой! Трейси хихикнула, наблюдая за ним. Атмосфера праздника действительно была заразительной. Крестьяне кружились в танце, словно листья, подхваченные осенним ветром. Весёлая музыка звенела в воздухе, заставляя сердца биться в такт. Весёлый смех, звонкие хлопки и ритмичный топот сапог сливались в общий праздничный гул. — Давай, иди тоже танцевать, — с энтузиазмом сказал Крыса, ткнув локтем Волка. — Нет-нет, даже и не проси, — отмахнулся тот, сложив руки на груди. Его суровое лицо и не думало смягчаться. — Эх, многое теряешь, — протянул Крыса, с лёгким укором покачав головой. Но спорить не стал — вместо этого он развернулся к Трейси, хитро улыбаясь. — Ну ладно! Тогда, леди , позвольте пригласить вас на танец! — с преувеличенной галантностью произнёс он, слегка наклонив голову и протянув ей руку. Трейси удивлённо моргнула, но, заметив его искренний азарт, усмехнулась. Веселье праздника было заразительным, и, пожалуй, она не хотела его упускать. Крыса танцевал с задором, но его движения явно оставляли желать лучшего — порой он запаздывал с шагами, путался в ритме и даже пару раз едва не наступил Трейси на ноги. Однако девушке было не до придирок — она смеялась, искренне наслаждаясь моментом. Её улыбка сияла, зелёные глаза сверкали от удовольствия. — Ну как, я хорош? — с гордостью спросил Крыса, едва не споткнувшись. — Великолепен! — рассмеялась Трейси, чуть отступая, чтобы не оказаться в эпицентре его размашистых движений. Они оба смеялись, крутясь в кругу танцующих крестьян, и казалось, будто весь остальной мир перестал существовать. Но Волк не разделял их восторга. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за происходящим. Губы его дрогнули в едва заметной ухмылке. Он не вмешивался, не делал язвительных замечаний — просто смотрел, позволяя этим двоим наслаждаться своим праздником. После продолжительного танца, когда дыхание слегка сбилось, а лицо раскраснелось от веселья, Крыса наконец притормозил. Он вытер пот со лба, бросил быстрый взгляд на Вильгельма, который по-прежнему стоял в стороне с видом человека, не имеющего никакого желания участвовать в общем веселье. Но Крыса не был из тех, кто оставляет друзей в стороне. С хитрой улыбкой он направился к нему и, не давая тому опомниться, принялся легонько подталкивать его к центру. — Давай, не будь стариком! — подзадорно сказал он, хихикая. — Ты же ещё не настолько древний, чтобы избегать танцев! Вильгельм смерил его тяжёлым взглядом, но тот, казалось, только раззадорил Крысу. — Ну же, не переживай, Трейси танцует намного лучше меня. Поверь, ты в надёжных руках! С этими словами он сделал ещё один толчок, почти вынуждая Волка ступить вперёд.Наконец, поддавшись настойчивости Крысы, Вильгельм раздражённо вздохнул и, бросив на него укоризненный взгляд, сделал шаг вперёд. — Ладно, хватит толкаться, я сам, — проворчал он, поправляя плащ. Крыса довольно усмехнулся и тут же повернулся к Трейси: — Леди, позвольте представить вам нового партнёра! Трейси, всё ещё чуть запыхавшись после предыдущего танца, с улыбкой шагнула навстречу Волку. — Что ж, если ты не передумал… — с лёгким вызовом сказала она, протягивая ему руку. Вильгельм недовольно фыркнул, но всё же взял её ладонь в свою. Она была тёплой, мягкой, и, к его удивлению, лёгкое прикосновение оказалось совсем не таким неприятным, как он ожидал. Музыка вокруг продолжала звучать, крестьяне смеялись и кружились в танце, и Вильгельму не оставалось ничего другого, кроме как сделать шаг навстречу. Волк неловко положил руку на талию Трейси, а та с улыбкой сжала его ладонь в своей. Музыка лилась весёлыми переливами, крестьяне смеялись, отплясывая вокруг, а он чувствовал себя совершенно неуместным в этом празднике жизни. Трейси, заметив его напряжение, мягко повела его в танце, двигаясь плавно и уверенно. — Просто следуй за мной, — тихо сказала она, глядя ему в глаза. Вильгельм скептически выгнул бровь, но подчинился. Его шаги были осторожными, будто он боялся наступить на её ногу или потерять равновесие, но Трейси легко подстраивалась, позволяя ему привыкнуть. Постепенно он начал вливаться в ритм. Музыка подсказывала движения, и Волк, сам того не замечая, стал вести увереннее. Он был прирождённым стратегом и быстро подмечал закономерности — в этом танце тоже были свои правила. Трейси улыбнулась, заметив перемены. — А ты неплохо справляешься, — поддразнила она. — Не насмехайся, — проворчал он, но в голосе не было злости. Их шаги становились всё более слаженными, движения — естественными. Ему даже показалось, что в этом есть что-то приятное: ощущение её руки в своей, лёгкость её движений, музыка, что заполняла пространство вокруг. Крыса, наблюдая за ними с довольной ухмылкой, хлопнул в ладоши: — Вот видишь, де Вольпе! Жизнь — это не только битвы! Вильгельм закатил глаза, но не остановился. Трейси смеялась, и он, сам того не ожидая, почувствовал, как уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Музыка лилась звонкими переливами, перекатываясь через шумную площадь, и Вильгельм двигался в её ритме, пусть и немного скованно. Трейси вела его с лёгкостью, словно танец был для неё столь же естествен, как дыхание. Их руки соприкасались, мягкая ладонь девушки сжимала его пальцы, подсказывая движение. Раз, два, шаг в сторону, плавный поворот… Она улыбалась, её зелёные глаза сверкали в свете фонарей, и когда он встретил этот взгляд, то на мгновение замер. Трейси тоже взглянула на него чуть дольше, чем нужно, заметив голубизну его глаз — холодную, как зимнее небо, но теперь в ней таилось что-то менее суровое, почти тёплое. — Вижу, ты уже не так боишься, — поддразнила она, плавно поворачиваясь в танце. — Я не боюсь, — тихо ответил он, снова ловя её взгляд. Их взгляды пересекались вновь и вновь, почти невольно. Она кружилась перед ним, её волосы мелькали в движении, а он крепче сжимал её руку, словно боялся выпустить. Толпа продолжала веселиться, музыка ускорялась, а они всё больше ощущали этот ритм. Теперь Вильгельм уже не просто следовал за ней — он вёл сам. Её смех разливался лёгкой мелодией, а он… он вдруг понял, что ему это нравится. Этот танец, эта девушка, эти зелёные глаза, в которых отражался свет. Крыса стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и ухмыляясь. Он покачивал головой, наблюдая, как Вильгельм, который ещё недавно упрямо отказывался даже думать о танце, теперь двигался в ритме музыки, ведя Трейси в плавных поворотах. — Ха! Посмотрите-ка, — пробормотал он себе под нос, приподняв бровь. Танцующая пара кружилась среди крестьян, их движения становились всё более уверенными, и Крыса не мог не заметить, как часто их взгляды пересекались. Он видел, как Трейси смеялась, видя неуклюжие попытки Волка сначала, и как постепенно смех сменялся чем-то другим. В её зелёных глазах появилось нечто тёплое, а Вильгельм, чёрт возьми, отвечал ей тем же! Крыса хмыкнул, накинув капюшон на голову. — Ну-ну, де Вольпе, кажется, я тебя недооценил, — произнёс он, качая головой. — Танцевать ты можешь, да ещё и с кем. Он прищурился, наблюдая, как Вильгельм чуть наклоняется к Трейси, что-то тихо говоря ей, а она улыбается в ответ. — Вот это поворот, — усмехнулся он, засунув руки в карманы. Музыка продолжала звучать, а Крыса стоял в тени, наблюдая за разворачивающейся сценой, с выражением чистого удовольствия на лице. Вильгельм поймал себя на мысли, что танцевать с ней… приятно. Не вынуждено, не в тягость, а действительно приятно. Сначала он двигался сдержанно, механически повторяя шаги, просто чтобы не выглядеть полным неумехой. Но с каждой минутой его движения становились увереннее, а напряжение в плечах исчезало. Трейси легко и непринуждённо кружилась рядом, её зелёные глаза искрились весельем, а улыбка то и дело мелькала в свете фонарей. Когда их взгляды в очередной раз встретились, он вдруг понял, что больше не думает о том, как выглядят его шаги. Он просто танцевал. Позволял музыке вести их, чувствовал тепло её ладони в своей руке, слышал её тихий смех, и, что самое странное, ему это нравилось. Ещё несколько минут назад он был уверен, что это глупая затея, и Крыса попросту его дразнит, заставляя участвовать в этом безумии. А теперь? Теперь он даже не думал о том, чтобы остановиться. Расслабившись и чуть запыхавшись после танца, Трейси на мгновение закрыла глаза и, почти не осознавая этого, прижалась ближе к Вильгельму. Её голова мягко опустилась на его грудь, а он ощутил, как её дыхание стало ровным, спокойным. Волк замер, но не отстранился. Он чувствовал её тепло, слышал, как чуть учащённо бьётся её сердце после танца. Неожиданно для себя он понял, что это его не раздражает, не вызывает желания сделать шаг назад. Наоборот, в этом касании было что-то естественное, простое. Он не был уверен, сколько секунд или минут они так простояли, но музыка всё ещё играла, а вокруг них продолжался праздник. Люди смеялись, танцевали, торговцы зазывали покупателей, но всё это стало фоном. В этот момент существовали только они двое. Крыса всё ещё наблюдал за ними со стороны, беспечно покачивая головой в такт музыке. Но постепенно его улыбка угасла, сменяясь выражением лёгкого изумления. Что-то изменилось. Он не мог точно сказать, что именно, но почувствовал это всем своим существом. Между Трейси и Волком повисло странное напряжение, почти осязаемое, как перед грозой. Они больше не просто танцевали — их взгляды пересекались дольше, чем того требовала музыка, их движения стали мягче, ближе, будто весь окружающий мир перестал для них существовать. Крыса прищурился, склонив голову набок. Он был далеко не романтиком, но тут даже ему стало ясно: между этими двумя что-то происходит. Когда Трейси, казалось бы, случайно прижалась к Вильгельму, положив голову ему на грудь, а тот не отстранился, не фыркнул раздражённо, а просто стоял, словно опасаясь спугнуть этот момент, у Крысы невольно вырвалось: — Огого… Он усмехнулся, сунув руки в пояс, и покачал головой. «Ну дела… Кажется, у нас тут назревает нечто любопытное.» Когда музыка наконец стихла, в воздухе повисло странное ощущение недосказанности. Музыканты, видимо, решили сделать перерыв, и толпа крестьян медленно рассасывалась, возвращаясь к своим делам, переговариваясь и смеясь. Трейси, будто очнувшись, вдруг отстранилась от Вильгельма. До этого её движения были расслабленными, естественными, но теперь в них появилось что-то неловкое, неуверенное. Она мельком взглянула на него, а затем быстро отвела глаза, поправляя одежду, словно боялась, что этот короткий момент близости мог вызвать у него дискомфорт. — Эм… — начала она, но тут же осеклась, не зная, что сказать. Вильгельм же не сразу пошевелился. Он всё ещё чувствовал её тепло, эхом отзывающееся в груди, и странное, незнакомое ему прежде ощущение — будто что-то привычное дало трещину, открыв перед ним нечто новое. Но, поймав её взгляд, он лишь молча кивнул, признавая этот момент, но не комментируя его. Крыса, наблюдавший за этим со стороны, только усмехнулся, но решил не вставлять своё колкое слово. По крайней мере, пока. Раз уж музыка затихла и толпа начала расходиться, троица решила вновь прогуляться по ярмарке, теперь более неторопливо, наслаждаясь атмосферой. Сейчас они двигались вдоль рядов, где торговцы наперебой расхваливали свои товары: пёстрая одежда, изящные украшения, причудливые головные уборы, замысловатые безделушки, обещавшие защиту от сглаза или привлечь удачу. Трейси с интересом рассматривала все эти сокровища, иногда беря что-то в руки, но, кажется, больше ради любопытства, чем с настоящим желанием купить. Вильгельм, шагавший чуть позади, машинально скользил взглядом по прилавкам, пока его внимание вдруг не привлекло одно украшение. Это было ожерелье — простое, но элегантное. Тёмный шнур, на котором висел резной медальон с тонким узором, напоминающим извивающиеся ветви. Он не был кричащим, не сиял драгоценными камнями, но в его лаконичности и аккуратности было что-то… притягательное. Волк остановился, разглядывая украшение, не осознавая, что уже какое-то время смотрит на него слишком пристально. Вильгельм смотрел на ожерелье, словно оно само манило его взять в руки. Вещица была простой, но в этом и крылась её прелесть — изящные узоры на медальоне напоминали ветви старого дерева, запутанные, но гармоничные. Поколебавшись, он протянул руку и взял украшение, чувствуя под пальцами гладкую поверхность дерева. Ожерелье было лёгким, но прочным, и почему-то ему показалось, что оно идеально подойдёт Трейси. — Трейси, — окликнул он девушку, которая в этот момент разглядывала причудливый головной убор неподалёку. Она повернулась к нему, удивлённо приподняв бровь. Волк шагнул ближе, держа ожерелье перед собой. — Попробуй примерить, — сказал он, протягивая украшение. Трейси удивлённо посмотрела на него, а затем перевела взгляд на медальон. В её глазах мелькнуло любопытство, и она взяла ожерелье, позволив ему скользнуть между пальцами. — Оно красивое, — сказала она, медленно поднося украшение к шее. — Посмотрим, как будет на тебе, — коротко ответил Вильгельм, уже готовый помочь ей застегнуть. Трейси слегка откинула волосы назад, обнажая шею. Вильгельм, держа ожерелье в руках, шагнул ближе, чувствуя тепло её кожи, когда его пальцы коснулись застёжки. Медальон покоился на её ключицах, а цепочка была тонкой, но прочной. Волк сосредоточенно продел тонкий крючок в маленькое ушко застёжки, стараясь не задеть её кожу. Однако его пальцы всё же случайно скользнули по её затылку, вызывая едва заметный вздох у Трейси. Она не шевелилась, только слегка склонила голову вперёд, позволяя ему закончить. Волк, наконец, застегнул ожерелье и чуть отступил, чтобы взглянуть. Медальон идеально лёг на её грудь, словно всегда принадлежал ей. — Ну? — с лёгкой улыбкой спросила Трейси, оборачиваясь к нему. Вильгельм задержал взгляд на её зелёных глазах и, скрестив руки на груди, хмыкнул: — Вполне неплохо. Де Вольпе задумчиво провёл пальцем по краю медальона, изучая узор, выгравированный на серебре. Ожерелье действительно выглядело изысканно: тонкая работа, цепочка лёгкая, но прочная, а небольшой изумруд переливался в лучах солнца. — За сколько монет продаёшь? — спросил он, не поднимая взгляда. Продавец, пожилой мужчина с густыми седыми бровями, словно специально выдержал паузу, прежде чем ответить. — О, это ожерелье сделано из серебра высшей пробы, а изумруд чист и без изъянов! — он указал пальцем на камень, словно убеждая в его ценности. — Настоящая редкость, да ещё и работа искусного мастера. Де Вольпе едва заметно сжал губы. Он знал, что торговцы любят приукрашивать, но с ходу определил, что работа действительно тонкая. Оставалось выяснить, насколько завышена цена. Торговец довольно улыбнулся, огладил бороду и с нарочитой медлительностью ответил: — Ах, сударь, вижу, вы человек с хорошим вкусом! Такое украшение — редкость, особенно в наших краях… Де Вольпе скрестил руки на груди, глядя на него с лёгким раздражением. — Так за сколько? Не тяни. Торговец театрально вздохнул, словно ему не хотелось расставаться с такой ценностью, но всё же назвал цену: — Пятьдесят золотых монет. Крыса, который стоял чуть в стороне, едва не поперхнулся от удивления. — Пятьдесят?! — выдохнул он. — Да за такие деньги можно купить… — …несколько неплохих мечей, — закончил за него Де Вольпе, недоверчиво прищурившись. — Не слишком ли дорого за украшение, которое просто висит на шее? Трейси покачала головой, едва заметно улыбнувшись. — Не стоит покупать, правда, — мягко сказала она, чуть касаясь его руки, словно надеясь переубедить. Но Де Вольпе будто не слышал её слов. Он всё так же пристально смотрел на торговца, словно оценивая, можно ли сбить цену. — Если отдашь тридцать, я ещё подумаю, — произнёс он ровным голосом, скрестив руки на груди. Торговец приподнял брови, будто сомневался, но тут же принялся жестикулировать, словно его сердце кровью обливалось от такой сделки. — Тридцать?! О, вы меня разоряете! Но… быть может… Крыса, наблюдая за этим, тихонько фыркнул. — Вот же хитрюга, — пробормотал он, усмехнувшись. Торговец всплеснул руками, качая головой, будто предложение Де Вольпе причинило ему физическую боль. — Да вы меня обираете! За такое искусное серебряное украшение, с изумрудом, чистым, как капля утренней росы… Не могу продать дешевле двадцати пяти монет! Де Вольпе скептически вскинул бровь, скрестив руки на груди. — Тридцать. Торговец театрально застонал: — Да вы шутите! Мне же ещё кормить семью! Вы же благородный человек, посмотрите, какая работа! Никаких изъянов, никакой подделки, всё настоящее! Сорок пять монет — это моя финальная цена. Крыса, стоявший рядом, ухмыльнулся. — О, это настоящее представление, мне нравится! Трейси чуть покачала головой, глядя на них с лёгкой улыбкой. — Правда, не стоит… Но Де Вольпе продолжал стоять непреклонно, взглянув на торговца холодными голубыми глазами. — Тридцать. — Сорок! — Тридцать пять. Торговец вздохнул, закатил глаза к небу, будто прося у богов терпения, но затем тяжело кивнул. — Ладно, пусть будет тридцать пять… Но вы разорите меня! Де Вольпе молча извлёк из мешочка нужную сумму и передал ему. Торговец тут же просиял. — Приятно иметь с вами дело! Крыса прыснул, наклонившись к Трейси: — Готов спорить, он доволен даже больше, чем если бы продал его за пятьдесят. Трейси покачала головой, но в уголках её губ всё же играла улыбка. Когда они двинулись вперед, она снова обратилась к Волку. — Ни к чему это было, правда, — тихо сказала Трейси, опуская взгляд. Но её улыбка, едва заметная, словно утренний луч сквозь облака, выдавала истинные чувства. Она несмело провела пальцами по серебряной цепочке, ощущая её прохладу на коже. Изумруд, сияя на солнце, переливался разными оттенками зелёного — почти в тон её глазам. Де Вольпе, наблюдая за этим, только хмыкнул, пряча довольную усмешку. — Разве я не говорил, что оно тебе подходит? Трейси подняла на него взгляд — её зелёные глаза заиграли лукавым светом. — Всё равно не стоило… — Но ты ведь его не снимешь? Она чуть замялась, но потом лишь коротко рассмеялась, покачав головой. — Нет. Трейси не могла поверить, что он действительно это сделал ради неё. Ещё три дня назад де Вольпе едва терпел её присутствие, встречая каждый её взгляд холодной отчуждённостью, а теперь… Теперь он покупает ей ожерелье, не особо заботясь о цене, словно это было чем-то совершенно естественным. Она украдкой посмотрела на него. Высокий, сдержанный, с тем вечным прищуром голубых глаз, которые прежде выражали лишь подозрение и недовольство. Но сегодня в них читалось что-то другое — может, легкое смущение? Или же принятие? Похоже, он действительно не был таким уж плохим и, главное, совсем не подлым человеком. Ведь мог же просто закрыть глаза на то, что она дважды спасла его. И всё же… Неужели он действительно изменил своё мнение о ней? Или это просто благодарность? Трейси тронула ожерелье кончиками пальцев, чувствуя его прохладу.