Внутренняя борьба

-Андрей Константинович, признаться честно я не ожидал услышать подобное, но не буду скрывать, вы правы, я действительно испытываю к вашей дочери глубокие чувства и уверяю, вы можете не сомневаться в их искренности. -Рад это слышать, ведь вы показались человеком порядочным и я не хотел разочаровываться в вас. Но, позвольте мне, как отцу той в кого вы влюблены, задать весьма личный вопрос. -Конечно, вы ведь пришли за откровенным и серьёзным разговором, поэтому спрашивайте что угодно. -Настенька знает о ваших чувствах? -Да, я вчера признался ей -Неужели? И что она ответила? -Еë ответ был неопределён, она волновалась, сказала что-то про необходимое ей время, Париж и прочее. -Вот как... Андрей Константинович замолчал и будто бы над чем-то задумался, Тарас же не знал что и сказать, от того снова погрузился в тяжёлые мысли. -Знаете, Тарас Петрович, -начал спустя время Андрей Константинович. -думаю Анастасия и сама не знает чего хочет, либо знает, но опасается новых для неё чувств. Но я знаю, что она доверяет вам безмерно. Видите ли, в те минуты перед возможной смертью, когда мы были заперты, она говорила о вас. (Представим, что это действительно было, ведь кто знает о чем говорили Настя с отцом пока Тарас их искал) -Правда? И что же она говорила? -«В любом случае мы выберемся отсюда, я верю... Он не может опоздать, он всегда приходит...». Я не сразу понял о ком речь, а когда спросил она ответила «Он один из самых толковых и благородных приставов которых я знала, пусть мне и не дали дозволения на службу, но он всегда поддерживает меня. Мы с ним стали одной командой, и он всегда спасает меня из бед. Поэтому я уверена он найдёт нас во чтобы то ни стало, сейчас мы беспомощны, но я доверяю ему свою жизнь». Тогда то я и понял, что она испытывает к вам больше, чем просто уважение. -Неужели она действительно так сказала? Значит она всë таки любит меня... -Полагаю что да, поэтому вам, Тарас Петрович ни в коем случае нельзя отпускать её в Париж, конечно же если вы любите её так сильно как говорите. -Не сомневайтесь, Андрей Константинович. Что насчёт отпустить в Париж, я уже думал об этом, отец мне сказал то же самое. -Похоже мы с вашим отцом быстро найдём общий язык. -губы Андрея Константиновича тронула лёгкая улыбка. Его душу грело осознание, что не он один заметил искру между приставом и дочерью, и в то же время оно подкрепляло в нём уверенность в правильности его действий. В частности, чересчур личного разговора с Тарасом Петровичем. -Знаете, ваши слова вселили в меня уверенность, укрепили мою надежду. К тому же не каждый отец согласиться на такую партию для своей дочери. В конце концов кто я такой. За это я вам безмерно благодарен. -Не благодарите, Тарас Петрович, я лишь хочу, чтобы моя дочь была счастлива, в её жизни итак было много трудностей и печалей. Да и ваш статус для меня не важен, я ведь всë ещё каторжник, а потому мой статус и моя репутация сильно подпорчены, а вы честный и благородный человек, это самое важное. И вы спасли нам жизнь, я многим вам обязан, если вам что-то нужно будет я всегда к вашим услугам. -Андрей Константинович встал, явно собираясь уходить. -Благодарю, для меня это большая честь. А насчёт каторжника, вы не переживайте, господин Виноградов решит этот вопрос, а я сделаю всë возможное чтобы ускорить этот процесс. -Спасибо, уверен вы не подведете. Поездка запланирована через неделю, удачи. До скорых встреч. -До свидания. Андрей Константинович покинул кабинет, а Тарас тем временем задумался как бы помешать отъезду Насти.