Да как так-то?

Утро. Самое ненавистное время суток. Именно тогда, когда твой организм, измученный вчерашними похождениями, самым наглядным образом напоминает тебе о всех твоих грехах и глупостях. Хотелось бы, чтобы его не существовало вообще. Никто бы не заметил разницы. Первым делом, конечно же, адская головная боль. Будто кто-то решил устроить мне личный аттракцион и вбил в мой бедный череп ржавый гвоздь. Каждый удар сердца отзывался пульсирующей болью, словно пытаясь выбить мозг наружу. Сушняк. Горло пересохло настолько, что казалось, ещё немного, и я заговорю голосом потрескавшейся пустыни. И, конечно же, хаос в голове. Воспоминания о вчерашнем вечере проносились перед глазами, как кадры из порнографического фильма, снятого в стиле арт-хаус: сумбурные, нелогичные, но от этого не менее неприятные. Эспис, который, к счастью, отошел на второй план. Ники, который чуть не задушил меня в танце. Эндрю, который своим поступком завел меня в тупик. Роланд, который, кажется, искренне переживал за моё благополучие. Сука, ну и вечерок! Я застонал, пытаясь сесть на кровати. Не удалось. Сделав ещё одну попытку, с трудом уселся, чувствуя, как мир вокруг меня кружится, а голова вот-вот взорвётся. Собрав последние силы, я кое-как добрел до ванной. Включил душ на полную мощность, надеясь, что холодная вода хоть немного приведет меня в чувство. — Твою мать! — прохрипел я, ругаясь самому себе за вчерашние подвиги. Ну на кой черт, я решил так напиться? Встав под ледяные струи, я попытался смыть с себя все остатки вчерашнего веселья. Почувствовать себя хоть немного человеком. Минут через пятнадцать, когда вода уже стала тёплой (о чудо!), я наконец-то почувствовал себя чуть лучше. Внешне я уже выглядел более-менее прилично, хотя внутри всё равно оставалась эта мерзкая тяжесть. Вытерев полотенцем лицо и ещё раз взглянув в зеркало (да, выгляжу я так себе), я с облегчением вздохнул. Остатки вчерашнего шабаша начали меня покидать. Собрав последние остатки сил, я спустился на кухню. Завтрак. Нужно было хоть что-то съесть, чтобы хоть немного привести себя в чувства. Но есть совершенно не хотелось. В желудке было такое ощущение, будто там кто-то устроил вечеринку с фейерверками и танцами. С трудом запихнув в себя пару сухих бутербродов с сыром и выпив огромную кружку кофе, я почувствовал, что мне стало немного легче. Кофе, казалось, хоть немного приглушил неприятный привкус плесени, который, судя по всему, поселился в моём организме. Часы на стене показывали ровно 6:00 утра. Чёрт, ну и зачем я так рано проснулся? И что я теперь буду делать? В голову пришла совершенно безумная идея. Она промелькнула, как зарница, и тут же захватила меня. Бежать. Да, именно так. Сгонять на пробежку. Выкинуть из головы все эти глупости, всю эту встречу с опасными типами и просто пробежаться, чтобы проветрить мозги. Выпустить пар, в конце концов. Полный бред, конечно, но другого выхода я сейчас не видел. Нужно было как-то пережить этот день. Скрепя сердце, я переоделся в спортивную форму, поплевав на своё состояние. А что мне оставалось? Прятаться под одеялом и вспоминать самые позорные моменты вечера? Нет уж, увольте. Лучше уж бегать. Лучше уж хоть что-то делать, чем бездействовать. Выскочив из дома, я направился в ближайший парк, надеясь, что там меня не подстерегают неожиданные встречи и новые проблемы. Хотя именно после таких слов начинается какой-то пиздец, чур меня, чур меня. Выскочив на улицу, я вдохнул прохладный утренний воздух полной грудью, словно надеясь выдохнуть вместе с ним все вчерашние кошмары и переживания. Холод немного обжег лёгкие, но зато привнёс ощущение бодрости, необходимое для начала этого дня. Не мешкая, я побежал в сторону парка, надеясь, что физическая нагрузка поможет мне отвлечься от всего, что произошло. Бег, как известно, лучшее лекарство от хандры. Или так говорят. Парк встретил меня полумраком, ещё не рассеявшимся утренним туманом и робкими лучами восходящего солнца, пробивающимися сквозь кроны деревьев. На дорожках, окаймлённых утренней росой, виднелись одинокие фигуры, такие же, как и я, пытающиеся найти спасение в этом раннем пробуждении. Первым моим "объектом для наблюдения" стала полная женщина, лет сорока, в спортивном костюме размера XXL, если не больше. Лицо её было красным, как раскалённый уголь, а дыхание – прерывистым, словно она пробежала марафон. Она старательно пыталась бежать трусцой, но каждые десять метров останавливалась, хватаясь за бок и тяжело дыша. Затем, превозмогая боль и усталость, она вновь возобновляла свою мучительную пробежку — Воистину, сила воли – страшная вещь — подумал я, криво усмехаясь. Второй жертвой моего "праведного взгляда" стал мужчина, на вид лет пятидесяти, облачённый в спортивные шорты и майку, с наушниками, плотно прилегающими к ушам. Он, видимо, решил совместить полезное с приятным: бег с прослушиванием музыки. Однако его манера бега вызывала у меня улыбку: он делал какие-то странные танцевальные движения, словно пытаясь изобразить пьяного робота. Смешное зрелище — Интересно, что он там слушает? Наверное, что-то очень энергичное, раз его так прёт — подумал я с весельем. Третьей "жертвой" стала молодая девушка, толкающая перед собой коляску с мирно спящим младенцем. Сама девушка, судя по всему, только что вырвалась из объятий Морфея: волосы растрёпаны, на лице полное отсутствие косметики, и выглядит она так, будто ещё немного, и уснёт прямо на ходу — Нелёгкая это работа – быть мамой — подумал я с сочувствием, вспоминая свою мать и то, как тяжело ей приходилось. Рассматривая этих несчастных, пытающихся хоть как-то улучшить свою жизнь, я вдруг осознал, что совершил непростительную ошибку. Забыл самое главное. Воду. И горло мне об этом любезно напомнило. Пересохло, словно по нему прошёлся смерч, а язык прилип к нёбу. А первый магазин, где можно купить заветную жидкость, открывался только в семь утра. — Ну, ёб твою мать! — выругался я про себя, чувствуя, как внутри закипает злость — Вот ведь невезуха! Что ж, раз уж вода – не вариант, придётся выкручиваться. Решив не сдаваться перед лицом стихии и навалившейся усталостью, я продолжил бегать по парку, изо всех сил стараясь не думать о мучительной жажде. Я загонял себя до тех пор, пока в глазах не начало темнеть. Наворачивал круги вокруг парка, словно загнанный зверь, и пытался гнать от себя все назойливые мысли. Наконец, добравшись до предела своих физических и моральных сил, я, пошатываясь, посмотрел на часы. Слава богу, они показывали 7:08. Наконец-то! Спасительное время, когда можно было отправиться в магазин за заветным спасением – обычной, но такой необходимой сейчас, водой. Моя глотка превратилась в пересохший колодец, лёгкие, казалось, отказывались работать, а мысли путались и текли, как растаявшее мороженое в летнюю жару. Нужно было срочно что-то делать, пока мой организм окончательно не взбунтовался. Влетев в ближайший супермаркет, я сразу же столкнулся с проблемой, которая, похоже, преследовала меня всю жизнь: я, как идиот, заблудился в отделах. Всё вокруг пестрило яркими этикетками, соблазнительными изображениями соков, лимонадов, энергетиков и прочей дряни, которая лишь усугубила бы моё и без того плачевное состояние. Где же, чёрт возьми, вода?! Я потратил не меньше пяти драгоценных минут, перебирая полки, проклиная производителей и маркетологов, пока наконец не обнаружил заветную бутылку с надписью "Вода без газов". Схватив бутылку с жадно-подозрительной скоростью, я поспешил к кассе, предвкушая прохладный глоток, который хоть немного приведёт меня в чувство. Но, как обычно, всё пошло не по плану. Бух! Я врезался в кого-то с такой силой, что оба повалились на пол. Меня пронесло – я едва удержался на ногах. — Ты, блядь, куда смотришь?! — раздался разъярённый голос, полный праведного гнева — Совсем, что ли, охренел?! Глаза разуй, имбецил слепошарый. Меня, что называется, обматерили с ног до головы. Причём, по всей видимости, совершенно заслуженно. В моей голове промелькнула мысль "Я – говно", и я, стараясь сохранять ледяное спокойствие (хотя внутри всё кипело от злости и разочарования), пробормотал сухие извинения и, уже по привычке, протянул руку, чтобы помочь бедолаге подняться. Но помощь не понадобилась: мою руку, словно я прокажённый, оттолкнули. Несчастный с трудом поднялся на ноги, отряхивая одежду и что-то тихонько бурча себе под нос. И вот тут-то меня пронзило осознание, что за "бедное существо" я сбил. Это оказался… блядь… Аарон. Тот самый Аарон, который вчера, словно призрак, восседал на заднем сиденье машины, глядя в окно. Тот самый Аарон, которому, похоже, тоже пришлось несладко прошлой ночью. Взгляд у него был потухший, мешки под глазами говорили о бессонной ночи, а вид – ну, скажем так, не самый презентабельный. От встречи, которая, казалось, была предначертана судьбой (или проклятием), со всей компанией "монстров", я, кажется, окончательно прихерел. За одни сутки мне удалось встретиться со всеми из них. Комбо, блин! Я уже начинал верить в какую-то мистику. Пока я, пребывая в шоке, тупо таращился на пол, пытаясь осмыслить происходящее, Аарон, не теряя времени даром, ещё раз обрушился на меня потоком словесных оскорблений. Добавил, что я косорукий идиот, а мои родители, должно быть, в гробу перевернулись от такого "гениального" сыночка. Затем, смерив меня презрительным взглядом, он собирался идти дальше, нарочно толкнув меня плечом. Вот тут уж моё терпение лопнуло. — Эй, ты — крикнул я, стараясь перекрыть его презрительный тон — ты чего тут встал, как статуя? Почему посреди прохода стоишь, как корова на льду, перегораживая дорогу?! Если бы ты шёл по краю, как нормальный человек, я бы в тебя и не врезался! Жеватель соплей, блин! Аарон, видимо, был не в самом лучшем расположении духа, что вполне объяснимо, и молчать, конечно же, не собирался. Мы начали сраться прямо посреди торгового зала, словно два разъярённых гладиатора на арене, только вместо мечей у нас были языки, а вместо зрителей – ошалевшие покупатели. Меряясь, кто изобретательнее, кто унизительнее обматерит оппонента. Изначально это было всего лишь реакцией на ситуацию, но очень быстро превратилось в соревнование, в котором я был полон решимости победить. — Ты, блядь, куда прёшь, косоглазый?! — прошипел Аарон, сверкнув глазами, словно дикий зверь, запертый в клетке —Слепой, что ли?! Или очки забыл надеть, придурок?! Сходи к окулисту! — А ты, как тупой баран, стоишь посреди прохода! — огрызнулся я, не желая уступать — Идиот! Тебе вообще в голову не приходило, что люди ходят по сторонам, а не стоят, как вкопанные, загораживая дорогу?! — Да ты сам, блядь, как телега по рельсам без тормозов! — рявкнул Аарон, голос его звучал всё более яростно — Тупой, как пробка! Ты хоть понимаешь, что такое "правила дорожного движения"? Или, может, тебя в детстве по голове стукнули, когда ты в школу ходил, и мозги все вышибло?! — Это ты, видимо, головой о стену долбился, когда учился! — парировал я — Иначе бы знал, что нельзя стоять на дороге, как истукан, загораживая проход! А то, что ты там себе вообразил про "правила", вообще смешно! Ты откуда это высрал? — Заткнись! — выкрикнул Аарон — Ты вообще в курсе, что такое интеллект и мыслительный процесс? Или твоя голова набита опилками, как у винни-пуха?! Даже секс кукла поумнее тебя будет, она хотя бы молчит и не возникает, в отличии от тебя, у которого язык как помело, все говно собирает. — Сам заткнись, имбецил! — рассмеялся я — Ты, видимо, своим интеллектом в сортире пользуешься! Либо же когда у ширинки находишься, думая как бы взять в рот по глубже! — Да у тебя мозгов, вообще, нет, тупее инфузории туфельки — процедил Аарон сквозь зубы — Ты, наверное, настолько тупой, что даже свои штаны не можешь застегнуть, без "братской" помощи, придурок! — Да у тебя, судя по всему, мозги вообще отсутствуют — усмехнулся я — Ты, похоже, своё серое вещество под юбкой у мамы оставил! Ты вообще хоть что-нибудь соображаешь или только языком чешешь, как базарная баба?! Я начал понимать, что чем больше мы ругаемся, тем легче мне становится. Вся накопившаяся злость, раздражение, разочарование — всё это вырывалось наружу через словесную брань, как лава из вулкана. Это была своеобразная терапия, пусть и с использованием нецензурной лексики. Я уже не просто ругался, а получал удовольствие. Глядя на Аарона, который начал расслабляться, его глаза заблестели, я понял, что он испытывает те же чувства. Эта словесная схватка стала для нас обоих способом выпустить пар, избавиться от накопившегося напряжения. Это было дико, абсурдно, но, чёрт побери, эффективно. — Да пошёл ты! — наконец выдохнул Аарон, первым сдавшись — Не собираюсь я тратить на тебя свой драгоценный словарный запас, урод! Взяв банку кофе и энергетик (за которыми он, судя по всему, изначально и пришёл), Аарон повернулся ко мне спиной и, направившись к кассе, не забыл продемонстрировать мне свой средний палец. Я рассмеялся, настроение поднялось, и, казалось, появилось больше энергии — Неплохая встреча, спасибо тебе, Аарон — мысленно поблагодарил я его. И направился к кассе, шагая по магазину с куда большей уверенностью. Пожалуй, это была самая продуктивная ругань в моей жизни. Выйдя из магазина, я ощутил приятное чувство удовлетворения. Вдоволь напившись воды и выпустив пар в словесной перепалке с Аароном, я почувствовал, что жизнь налаживается. Не скажу, что всё стало идеально, но по крайней мере, головная боль отступила, а настроение заметно улучшилось. Впереди забрезжил просвет. Хотелось просто побродить по району, насладиться утренней свежестью и подумать о чём-нибудь приятном. Не успел я сделать и нескольких шагов, как из-за ближайших гаражей донеслись громкие голоса, полные ярости и ненависти — Ну, ёб твою мать, я что магнит для неприятностей? — подумал я. Неужели этот день решил испытывать моё терпение до конца? Любопытство, как известно, коварная штука. И, несмотря на то, что мой внутренний голос кричал "Опасно", ноги сами понесли меня в сторону источника шума. А точнее, я осторожно, словно крадущаяся кошка, стал продвигаться вперёд, надеясь остаться незамеченным. Заглянув за угол, я увидел отвратительную картину. Четверо здоровенных парней, явно перебравших с алкоголем, окружили Аарона (мда, долго же я тебя не видел), выкрикивая угрозы и оскорбления. Судя по их виду и по тому, что я услышал, они явно намеревались устроить ему показательную расправу. — Ты, сука, ответишь за всё, что сделал! — орал один из громил, с красным, потным лицом и выпученными глазами — Ты отправил на койку Джонни! Он из-за тебя теперь ест только растворы из капельниц! — Эндрю, ты пожалеешь что связался с нами! — поддержал его второй, шатаясь из стороны в сторону — Мы отомстим за наших братьев, отправив тебя в инвалидное кресло, а лучше в состояние овоща! Я быстро сообразил, в чём дело. Эти идиоты перепутали Аарона с Эндрю. Видимо, это были друзья тех придурков, которых Эндрю избил, защищая Ники, превратив тех в котлеты. Ребята решили отомстить и выместить свою злобу. Ситуация складывалась, мягко говоря, неприятная. В частности, для Аарона. Не уверен, что он хороший боец и имеет столько же дури, как Эндрю. Да и оружие вряд ли у него есть. Его же реально отправят сейчас в инвалидное кресло. А Эндрю, узнав об этом, убьёт этих дебилов и сядет. И даже жалеть не будет ведь. Аарон, как мог, пытался объяснить им, что они ошиблись, что он – не Эндрю, что он вообще не имеет никакого отношения к этой истории. Но парни были слишком пьяны и ослеплены жаждой мести, чтобы его слушать. — Отвалите от меня, я не понимаю, о чём вы говорите! — кричал Аарон, отступая назад и стараясь держаться от них на расстоянии, кофе и энергетик, купленный недавно, давно валяются где-то на земле — Вы обознались, я не тот, за кого вы меня принимаете! — Не пизди, сука! — рявкнул один из амбалов — Мы всё знаем! Нам подробно описали твою внешность, особенно рост! Ты один такой мелкий говнюк. Так что сожми зубы крепче, сучонок! Не успел я и глазом моргнуть, как один из амбалов, не выдержав словесной перепалки(у него видать сильнее всего кулаки чешутся), со всей силы ударил Аарона в лицо. Тот, естественно, не ожидал такого поворота событий и, не удержавшись на ногах, повалился на землю. Ярость мгновенно затмила страх, и он, остервенело вскочив на ноги, бросился в драку, демонстрируя неплохую технику и отчаянную решимость. Но против четверых, пусть и пьяных, громил, у него было мало шансов. Они были больше, сильнее, и их было больше в количестве. И, судя по всему, они не собирались останавливаться. Били жестоко, безжалостно, с явным намерением покалечить или даже убить. Я понял, что долго так продолжаться не может. Аарон, конечно, парень крепкий, но рано или поздно ему придёт конец. И если я ничего не предприму, всё может закончиться очень плохо. Кулаки – не мой конёк. Связываться с этими отморозками в рукопашной – самоубийство. Да и, если честно, совершенно не хотелось мараться и тратить энергию. Тогда оставался один вариант – использовать "аргумент", который теперь, всегда был у меня под рукой. Быстро достав из кармана тот самый кинжал, который я нашел вместе с заначкой, я, стараясь двигаться бесшумно, как тень, подкрался к нападавшим сзади. На моём лице, вероятно, застыло выражение полного безразличия, хотя внутри всё кипело от адреналина и небольшого волнения. Нужно было действовать быстро и решительно, не давая им опомниться. Выбрав ближайшего ко мне громилу, самого агрессивного, я резким, отточенным движением полоснул ему по руке от локтя до плеча. Нож вошёл в плоть, как в масло, и прорезал мышцы. Крик боли, полный ярости, разнёсся по всей округе. Из раны хлынула кровь, заливая одежду и землю. Пролилась первая – и, как мне кажется, далеко не последняя сегодня – кровь. И я, честно говоря, не испытывал ни малейшего сожаления. Я встал перед Аароном, загородив его своим телом, как стена. Он, с разбитым носом, синяком, который уже начинал расплываться, и, судя по всему, парой гематом на рёбрах, всё ещё находился в состоянии шока, не понимая, что происходит, откуда я выполз и что ему вообще делать. Вытянув руку с кинжалом, я старался, чтобы моё лицо выражало ледяное спокойствие. Хотя внутри меня бушевала буря. Адреналин хлестал в кровь, сердце бешено колотилось, но я должен был сохранить самообладание. — Ты, блядь, что творишь, урод?! — зарычал один из амбалов, отступая на шаг. — Ты, сука, пожалеешь об этом! Мы тебе бошку оторвём! — Да вы сейчас оба у нас попляшете! — поддержал его второй, сжимая кулаки и делая пару шагов вперёд — Эндрю это твой спаситель, да? Ну, сейчас мы вам покажем, как надо спасать! — Ты, ублюдок, за это заплатишь! — кричал третий, видимо, пытаясь напугать меня. Несмотря на то что из его руки хлещет кровь, и сам он побелел как полотно. Четвёртый, самый крупный и, судя по всему, самый "умный" из них, нахмурился, оглядел меня с ног до головы и, оценив ситуацию, выдал свою "гениальную" стратегию. — Да мы вас сейчас обоих тут нагнём, выебем в жопу, а потом закопаем! Будете знать, как с нормальными пацанами связываться! Эти слова, словно щелчок затвора, стали спусковым крючком. Что-то внутри меня оборвалось, как старая струна. Ярость, накопившаяся за время, все обиды и унижения, все страхи и боль, связанные с воспоминаниями об Эсписе, о том, как он чуть не сломал мою жизнь, вырвались наружу, сметая на своём пути все преграды. Это был не просто гнев, это была жажда, желание растоптать, уничтожить. Без единого предупреждения, срываясь с места, я бросился в атаку. Используя свою скорость, ловкость и, что самое главное, ярость, я обрушился на них, словно ураган. Первым делом я решил вывести из строя того самого говоруна. Я, словно молния, проскользнул под его замах рукой, уходя от удара, и, развернувшись, нанёс удар коленом в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, выронив кулаки и тяжело дыша. Не мешкая, я схватил его за волосы и со всей силы ударил головой о шершавый бетон гаража. Хруст кости, дикий крик боли – и амбал рухнул на землю, без сознания, с разбитой башкой. Второго громилу, уверенного в своей силе, я не стал ждать. Он попытался меня схватить, но я, словно танцор, уклонился от его неуклюжих замахов, ныряя под его руки, нанося удары в пах, в лицо, в живот. Он пытался меня ударить, но его удары проходили мимо цели. Когда он попытался схватить меня, я нанёс ему удар в колено кинжалом, заставляя согнуться от боли. Не медля ни секунды, я нанёс ему удар локтем в висок, и он, потеряв равновесие, упал на землю. Быстро наступив ему на грудь, чтобы точно не встал, и нанёс пару быстрых ударов кинжалом по груди. Пусть запомнит нашу встречу. Кровь хлынула на асфальт. Третий амбал, увидев, что происходит, попытался убежать, оставляя за собой следы крови. Но я не позволил ему этого. Догнав его, я подсёк ему ноги, и он рухнул на асфальт. Я навалился на него сверху, придавив коленями. Угрожающе наклонившись, я нанёс ему несколько быстрых, точных ударов кинжалом в суставы плеч, заставляя кричать. Кровь брызнула во все стороны, заливая гаражи и асфальт. Тот потерял сознание от боли. Оставшись с четвёртым, самым крупным, я понял, что кулаками тут не обойтись. Он был слишком здоров, силён, и пытался меня схватить. Если он поймает меня, то одной рукой раздавит мне голову, как гнилое яблоко. Я ушёл от его замаха, и, оказавшись у него за спиной, нанёс стремительный удар кинжалом в почку. Тот взвыл от боли и попытался развернуться, но было поздно. Я вонзил кинжал глубже, провернув для профилактики, и использовав его вес, чтобы прижать к земле, нанёс несколько быстрых, жестоких ударов по затылку, тупой стороной кинжала, сделав небольшую вмятину в черепе. Драка закончилась быстро и жестоко. Кровь, крики, сдавленные стоны – всё это смешалось в единый хаос. Когда всё стихло, я стоял, тяжело дыша, среди поверженных тел. Земля была залита кровью, а воздух пропитался металлическим запахом. Удивительно, но на моей одежде не было ни капли крови. Я был чист, словно только что вышел из душа. Аарон, приходя в себя от шока, смотрел на меня с широко раскрытыми глазами, с насторожённостью и ужасом одновременно. — Чёрт… — прошептал он — ты – зверь… Постояв немного, приходя в себя и успокаиваясь, я убрал окровавленный кинжал в карман, обошёл тела, лежащие на земле. Неприятное зрелище. Кровь, лужи крови, запах крови… Мерзость. Подойдя к Аарону, который сидел, привалившись к гаражу, я увидел, как тот отшатнулся, испугавшись. Видимо, вид поверженных врагов и мои руки с кинжалом режущие плоть как масло, произвели на него неизгладимое впечатление. Я вздохнул, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. Присел на корточки перед ним, поднял руки, показывая, что не собираюсь причинять ему вред. — Всё в порядке — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно — Я тебе не враг. Медленно, не делая резких движений, я протянул руку к его лицу. Несколько синяков, ссадины… Перелома, вроде, нет. Осторожно взяв Аарона за подбородок, я стал аккуратно поворачивать его голову из стороны в сторону, проверяя повреждения. Он не дёргался, не сопротивлялся. Видимо, всё ещё был в шоке от происходящего. Но через мгновение, будто очнувшись от наваждения, он резко отстранил мою руку, отшатнулся назад и, с трудом поднявшись на ноги, зашипел от боли, схватившись за бок. Понятно, рёбра, скорее всего. Я вздохнул ещё раз, понимая, что это только начало. Поднялся на ноги, и наклонился подняв кофе и энергетик Аарона, которые валялись рядом. Засунув их в карманы олимпийки, я подошёл к нему. — Так, слушай — сказал я, стараясь звучать как можно спокойнее — Тебе нужна помощь. И я тебе её окажу. Сейчас мы пойдём ко мне домой, обработаем раны, и всё будет в порядке. Закинув его руку себе за шею, я осторожно обхватил его за талию, стараясь не причинять лишней боли. Затем, стараясь не делать резких движений, медленно, но уверенно направился в сторону своей квартиры. — Куда ты меня тащишь?! — прошипел Аарон, пытаясь вырваться — Отпусти меня! — Тащу тебя, как ты выразился, к себе домой — спокойно повторил я, придерживая его за бок, стараясь не причинять боли и так его настрадавшимся ребрам — Нужно обработать твои раны. Да и тебе сейчас нужен отдых. Ты же, вроде, не собирался тут сидеть, среди тел и крови? Я живу недалеко. Кстати, меня зовут Нил. Аарон, видимо, поняв, что сопротивляться бесполезно, перестал дёргаться. Он выдохнул, словно сбрасывая с себя напряжение. И медленно начал расслабляться в моей хватке, отдавая больший вес своего тела, мне. — Аарон — представился он в ответ, слегка морщась — Я Аарон. — Аарон — повторил я, будто пробуя его имя на вкус — Приятно познакомиться, Аарон. Имя его, действительно, пришлось мне по душе. Я буквально пропел его. Мне нравилось, как оно звучало на моём языке, как перекатывалось на языке, как какая-то сладость. Аарон косо посмотрел на меня, нахмурился, но ничего не сказал. Шёл, стараясь не показывать боль, и держась за меня, намного крепче.