Да как так-то?

Утро ворвалось в мою жизнь, как ураган, разрушая последние остатки сна. Я проснулся от резкого, и чего греха таить, болезненного толчка в плечо и бок, а также от грохота, сопровождаемого сочными, выразительными ругательствами. Некоторые я услышал в первые. Вздрогнув, я резко сел на кровати, из-за чего мир поплыл, а голова загудела. Сонно моргая и пытаясь сфокусировать зрение, я осмотрелся. Картина, открывшаяся моим глазам, была настолько абсурдной и нелепой, что на несколько секунд я потерял дар речи. В голове промелькнула мысль о том, что это всего лишь кошмар, последствие вчерашнего алкогольного безумия, но, к сожалению, это была реальность. Моя нынешняя реальность. Аарон сидел на полу, поджав под себя одну ногу и опираясь рукой об пол позади себя, другая же нога оставалась на кровати. Он выглядел так, словно его только что выдернули из нормальной реальности и бросили в параллельную вселенную, которой он явно не рад. Его лицо выражало смесь шока, ужаса и недоверия. Глаза были широко распахнуты, словно он увидел привидение, рот приоткрыт, из него вырывались лишь какие-то нечленораздельные звуки, напоминающие то ли мычание, то ли хрип. Его светлые волосы, обычно аккуратно уложенные по пробору, сейчас торчали в разные стороны, создавая хаотичный нимб вокруг головы. При свете дня я заметил, то чего не видел ночью, он был одет в домашние шорты до колена и огромную, явно не его, футболку, которая, казалось, вот-вот сползёт с плеча. Его рука, дрожа, как осиновый лист на ветру, указывала на меня, словно я был виновником всех бед на Земле. Я с трудом оторвал взгляд от этой сцены и перевёл его на другой бок. Там, прижавшись спиной к стене, словно ища защиты, лежал Эндрю. В отличие от Аарона, он не сидел на полу и не издавал никаких звуков, но его напряжение можно было почувствовать даже на расстоянии. Его лицо было спокойным, почти невозмутимым, но я знал, что за этой маской скрывается буря эмоций. Он пристально смотрел на меня, словно пытался просчитать каждый мой шаг, каждое движение. Его глаза изучали меня, словно сканер, пытаясь найти ответы на вопросы, которые, я уверен, сейчас роились в его голове. Одет он был в ту же одежду, что и Аарон – домашние шорты и футболку. Все мышцы его тела были напряжены, готовые в любой момент сорваться в атаку или, наоборот, мгновенно среагировать на опасность. Он выглядел, как дикий зверь, загнанный в угол. Окинув взглядом эту странную, нелепую и, чего уж греха таить, довольно неловкую картину, я тяжело вздохнул, понурив голову вниз. Мой взгляд упал на свои голые ноги и натянутые боксеры. — Мда… — пробормотал я, стараясь не смотреть ни на кого из близнецов. И как мы только до такого докатились? — И вам доброе утро. Подняв голову, я честно признался. Обрывая любые претензии. — Говорю сразу, я ни хера не помню. У меня раскалывается голова, и я понятия не имею, каким образом мы оказались в этом положении. Аарон, очнувшись от своих дум, резко вскочил на ноги, отпрянув от меня, как от чумного. В его глазах плескалось недоверие, ужас и растерянность. Казалось, он не понимал, где находится и что вообще происходит. — Какого черта?! — заорал он, тыча в меня дрожащим пальцем — Какого черта ты делаешь в моей постели?! И почему я… почему я проснулся, обнимая тебя?! И какого хера, здесь забыл еще и Эндрю? Его голос звенел от возмущения и страха, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Я застонал, схватившись за голову. Головная боль, и без того мучительная, от громкого голоса Аарона стала просто невыносимой. Виски словно сдавливали тисками, а в глазах плясали яркие искры. — Аарон, пожалуйста, тише — прохрипел я, корчась от боли — Голова раскалывается… Во-первых, это вообще-то… моя кровать — я с трудом разлепил глаза и ткнул пальцем в сторону его идеально заправленной постели — А твоя — вон там. Во-вторых… — я вздохнул, пытаясь собраться с разбегающимися мыслями — Почему мы проснулись вместе… И что тут делает Эндрю … Я, как и сказал ранее, ни хера не помню. Честно. Засыпал я один. Так что это вопрос к вам, а не ко мне. Я посмотрел ему в глаза, стараясь убедить в своей искренности. Мне было не до шуток. Головная боль, путаница в голове и, ко всему прочему, разъяренный Аарон, готовый разорвать меня на части. Просто песня. Аарон на несколько секунд застыл, словно громом поражённый. Он стоял, неподвижно, переводя взгляд с моей кровати на свою, затем снова на меня и, наконец, на Эндрю. Его лицо выражало полное замешательство и непонимание ситуации. Эндрю, казалось, оценил ситуацию и сделал для себя какие-то соответствующие выводы. Он расслабился, отпустив напряжение в мышцах, и просто лежал на боку, опираясь на локоть. Его взгляд был прикован к нам, но на лице не отражалось никаких эмоций. Он молча наблюдал за разворачивающейся драмой, словно зритель в театре. В его глазах я заметил какое-то странное, незнакомое мне выражение. То ли любопытство, то ли задумчивость, то ли… ревность? Да не, бред. Чего тут ревновать то. Вот именно, нечего и некого. Аарон, уже гораздо тише, почти шёпотом, проговорил, словно разговаривая сам с собой. — В смысле…? Это что получается… Я…? Вчера…? Но… Блядь! — закончил он, отвернувшись и прикрыв лицо ладонью. Мне было нечего сказать. Я молчал, чувствуя себя полным идиотом. В этот момент я вдруг вспомнил про засос на шее, который, ночью оставил мне спящий Аарон. Рука непроизвольно потянулась к этому месту. Я почесал шею, пытаясь скрыть легкое смущение, от воспоминаний. Эндрю, заметив моё движение, медленно и спокойно, но с какой-то угрожающей интонацией в голосе, спросил. — Откуда у тебя засос? Его спокойствие пугало гораздо больше, чем крики Аарона. — Я уверен, что вчера ты был всё время с нами. Ты не мог никуда отлучиться и уж тем более с кем-то переспать, в твоём-то на тот момент состоянии — добавил он, подчеркивая каждое слово. Я смутился ещё больше, отвёл взгляд и принялся судорожно чесать шею, стараясь не смотреть на близнецов. Аарон, услышав вопрос Эндрю и увидев мой смущенный вид, тоже с любопытством уставился на меня. Черт возьми, ну и как мне объяснить, что это "произведение искусства" — дело рук (вернее, губ) Аарона, который, сам того не ведая, во сне решил, что моя шея — это очень вкусный леденец, и принялся её причмокивать? Как это объяснить, чтобы не вызвать ещё больший хаос и не обрушить на себя гнев обоих близнецов? Я понятия не имел. В повисшей тишине можно было услышать, как капля пота скатывается по моему виску. Атмосфера в комнате накалилась до предела, словно перед грозой. Я понимал, что тянуть больше нельзя, и, собравшись с духом, выпалил, как на духу. — Ладно — пробормотал я, растирая виски пальцами, словно пытаясь стереть головную боль вместе с воспоминаниями о прошлой ночи — Слушайте… Что я помню, то и скажу. Я рассказал им о том, как просыпался ночью от духоты и как кое-как разделся, засыпая один. Главное уточнение. И о том, что произошло дальше, я не имею ни малейшего представления. Просто потом повторно проснулся от тяжести, но уже в их компании, как это вышло в душе не ебу. — Короче говоря — закончил я, убирая руку с шеи и демонстрируя, словно трофей, багровое пятно, красующееся на моей коже — Судя по всему, ночью Аарон во сне решил, что моя шея – это филиал подушки или, может быть, его любимая игрушка, и… В общем, переполз с моего плеча на шею и неожиданно начал её… сосать. Что там ему снилось в этот момент, я могу только догадываться, но вот, собственно, результат — Я беспомощно развёл руками, надеясь, что хоть кто-нибудь из них поверит в эту абсурдную историю. В комнате воцарилась оглушительная тишина. Аарон, казалось, напрочь лишился дара речи. Он судорожно моргал, словно пытаясь проснуться, и беспомощно мотал головой, как будто отрицая саму возможность произошедшего. Его щеки мгновенно вспыхнули, и он стал похож на спелый помидор. — Это… Это бред! — пролепетал он, отчаянно жестикулируя руками, словно пытаясь отмахнуться от нависшей над ним угрозы — Я… Я тут ни при чём! Я бы никогда… Это… Это какое-то чудовищное недоразумение! Бред! Вымысел! Эндрю, в отличие от брата, извергающего потоки возмущения, оставался внешне невозмутим. Но его спокойствие пугало гораздо больше, чем истерика Аарона. Он не кричал, не жестикулировал, не пытался отрицать очевидное. Он просто молча смотрел на Аарона, и в этом молчании чувствовалась огромная, всепоглощающая ярость. Его взгляд был тяжёлым, словно свинец, и пронзительным, словно лезвие бритвы. Он словно пытался разглядеть душу Аарона, заглянуть в самые тёмные уголки его сознания. Аарон, почувствовав на себе этот обжигающий взгляд, запсиховал ещё сильнее. Он метался по комнате, как зверь в клетке, не зная, куда себя деть. — Да что ты так смотришь?! — взорвался он, обращаясь к Эндрю — Я же говорю, я ничего не делал! Это всё… Он придумал! И вообще! Какого хера ты-то здесь забыл? Твоя комната следующая! Эндрю игнорируя его претензии, медленно, словно смакуя каждое слово, произнёс, растягивая гласные. — Вот оно что… Не знал, что тебе моя… неудачная копия… так нравится, лисёнок. В этих словах прозвучала такая неприкрытая ирония и горечь, что по моей спине пробежали мурашки. Казалось, Эндрю ранил Аарона в самое сердце, попав в какую-то больную точку. Аарон в мгновение ока стал багровым, как перезрелый бурак. Он судорожно вздохнул, пытаясь унять дрожь в голосе, и, наконец, выкрикнул. — Да что ты несёшь, придурок?! — Он сорвался на крик, потеряв остатки самоконтроля — Я… Я не педик! Меня не интересуют парни! Это всё какое-то грёбаное недоразумение! Я просто… Просто заснул рядом, и всё! Ничего не было! Не могло быть! Я, не выдержав этого цирка, рухнул обратно на кровать, закрыв лицо руками. Моя голова раскалывалась на части, словно кто-то бил по ней молотком. Чертово похмелье! Казалось, что в моей голове поселился целый оркестр, играющий какофонию из звуков, усиливающих мою боль. Я пытался абстрагироваться от шума и спора между братьями, отгородиться от их гнева и непонимания. — Чёрт возьми, что они так прицепились к этому несчастному засосу? — думал я, перевернувшись на живот и уткнувшись лицом в подушку — Ну, случайность же! Просто нелепая случайность! Ладно бы мы переспали, тогда ещё можно было бы понять. А так… Просто уснули вместе. Ничего больше не было. Мы даже не целовались! Почему они так бурно реагируют? Это же просто смешно! Но, несмотря на все мои попытки убедить себя в том, что ничего страшного не произошло, я не мог избавиться от ощущения тревоги. Реакция Эндрю меня немного напрягала. Обычно ему на всё было плевать, он оставался невозмутимым в любой ситуации, а тут он вдруг с таким рвением зацепился за этот засос. Что-то здесь было не так. Что-то ускользало от моего понимания. И я в который раз убедился, что Аарон – настоящая истеричка. Точнее, он становится невыносимо громким и агрессивным, когда им захлёстывают эмоции. Ему просто необходимо выпустить пар, высказать всё, что у него накипело, даже если это доводит меня до грани безумия. Бля, почему он не мог сейчас вести себя тише? Он же всегда был относительно тихим, хоть и ворчливым. Сейчас, из-за его криков, у меня в голове будто звонят все колокола мира, грозя разорвать мой мозг на мелкие кусочки. Мой предел был достигнут, минут через пять, я больше не мог выносить этот хаос. Нервы натянулись, как струны, готовые вот-вот лопнуть. Не выдержав, я сорвался. — Заебло! — рявкнул я, хватаясь за пульсирующие виски. Боль была настолько сильной, что казалось, будто кто-то пытается расколоть мой череп изнутри — Аарон, заткнись, пожалуйста! Дайте мне хоть немного тишины! У меня сейчас башка лопнет! Я просто сдохну, если ты продолжишь так орать! К моему огромному удивлению, мой грубый и неожиданный выпад возымел действие. Аарон, словно получив оплеуху, мгновенно замолчал, уставившись на меня, как на инопланетянина, прилетевшего с другой планеты. В его глазах читалось искреннее изумление, смешанное с каким-то детским испугом и… раскаянием? Я не мог поверить своим глазам. Неужели этот вечно самоуверенный и надменный парень, испугался моего крика? Потом я вспомнил, что его мать, Тильда вроде, была наркоманкой и лупила его за любую оплошность. Может я ему напомнил те времена? Чёрт, даже как то совестно стало. Не нужно было срываться, но сейчас тишина была для меня приоритетнее. Может потом извинюсь. Чуть успокоившись, я выдохнул с облегчением, от наступившей тишину. Она была подобна бальзаму на мои измученные нервы. Собрав остатки сил, я, словно зомби, поднялся с кровати, потянулся, хрустнув всеми костями, и, направляясь к двери, пробормотал, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я на кухню. И очень надеюсь, что там найдутся какие-нибудь чудодейственные таблетки от похмелья. Иначе я просто умру. Не успел я коснуться дверной ручки, как услышал холодный, как лёд, и, вместе с тем, властный голос Эндрю, словно отрезавший меня от свободы. — Ты в таком виде собрался спускаться? Я остановился, как вкопанный, и оглядел себя, критически оценивая свой внешний вид. В голове промелькнула мысль о том, что я, наверное, выгляжу, как побитая собака. Всклокоченные волосы, опухшее лицо, запавшие глаза и полуголый вид, демонстрирующий все последствия моего вчерашнего алкогольного безумия. И правда, не хотелось представать в таком виде перед Ники и Кевином, да ещё и пугать их своими шрамами и труселями. С мыслью о том, что нужно выглядеть хотя бы немного прилично, я быстро схватил первую попавшуюся под руку футболку и штаны, которые валялись на стуле возле кровати, и натянул их на себя. После этого, вздохнув, оставил близнецов наедине, наконец, вышел из комнаты, направляясь на поиски спасительных таблеток. Спускаясь по лестнице, я услышал возобновившуюся ругань, доносившуюся из комнаты Аарона. Вернее, я слышал в основном громкий, возмущенный голос Аарона, который то и дело срывался на визг. Похоже, они продолжили выяснять отношения, как только я покинул поле боя. — Надеюсь, Эндрю его не прибьёт, — подумал я с усмешкой, шагая по ступеням. Впрочем, зная Эндрю, я сомневался, что он позволит себе опуститься до рукоприкладства. Скорее, он просто доведет Аарона до белого каления своим спокойствием и циничными замечаниями. Пока не примет таблетки, там уже будет гораздо опаснее. Зайдя на кухню, я увидел весьма печальное зрелище. За столом, обхватив голову руками, сидел умирающий Кевин. Лицо его было бледным и измученным, а глаза были закрыты. На его затылке, словно компресс, красовались замороженные пельмени. — Ну хоть не одному мне так плохо — пробормотал я, слегка повеселев от вида Кевина. Мысленно я поблагодарил судьбу за то, что я не единственный, кто страдает от последствий вчерашнего вечера. Смотря на него, во мне проснулся саркастичный бес. Не удержавшись от едкого комментария, я ехидно поздоровался с Кевином. — Доброе утро, солнышко. Выглядишь просто отменно. Как спалось? На кладбище свободно, кстати? Кевин, не поднимая головы от стола, промычал что-то нечленораздельное. Поняв, что нормального ответа мне не дождаться, я решил перейти к делу. — Ладно, пропустим светскую беседу. Скажи лучше, есть у тебя что-нибудь от похмелья? Или я прямо сейчас отправлюсь на поиски топора, чтобы облегчить свои страдания. Кевин, продолжая лежать на столе, раздражённо кинул в меня упаковкой таблеток. — Большое спасибо за проявленную заботу — прохмыкал я, ловя упаковку на лету — Прямо почувствовал, как ты любишь меня. С облегчением обнаружив в кухонном шкафу чистый стакан, я налил себе холодной воды прямо из-под крана и, не церемонясь, залпом выпил таблетки. Живительная влага сразу же принесла некоторое облегчение. Головная боль немного утихла, а во рту перестало быть так противно. — Ну что, как ты там, жив? — спросил я, садясь на соседний стул и тыкая пальцем в щеку Кевина — Или ты уже мысленно составляешь завещание? Тот промычал что-то невнятное, из чего я смог вычленить лишь слова "полпути в могилу". — Ну, я чувствую себя немногим лучше — фыркнул я, честно говоря — Пока ещё не собираюсь вступать в ряды зомби, но перспективка весьма заманчивая. Чтобы хоть как-то облегчить свои страдания, я без церемоний забрал с головы Кевина замороженные пельмени и, недолго думая, переложил их себе на лоб. Холод был просто восхитительным! Я тут же расслабился и откинулся на спинку стула, наслаждаясь этим блаженством. Кевин что-то проворчал недовольно, видимо, жалея о потерянном охлаждающем компрессе, но, не став спорить, он просто достал из холодильника пакет с замороженными овощами и приложил его к своей голове. Теперь мы оба сидели за кухонным столом, как два идиота, обогревая замороженную еду у себя на голове. Пока мы предавались своим страданиям, на кухню пожаловал ещё один зомби. Это был Ники. Он шёл, шатаясь и сутулясь, как старый дед, опираясь на стены и мебель, словно боялся упасть. Его волосы были растрёпаны, на щеке красовался след от подушки, а на подбородке засохла слюна. Он застонал и, из последних сил, прохрипел. — Воды… Он обессиленно плюхнулся за стол рядом с нами, словно на него свалился груз всех мировых проблем. — Ну, и тебя с добрым утром, лучик света — саркастически поздоровался я — Что, совсем плохо? — Хуже не бывает — простонал Ники, обхватив голову руками — Чувствую себя так, словно меня переехал каток, а потом ещё и танцевали на костях. Затем пытались собрать обратно, но все перепутали местами. Проявляя великодушие, я налил ему стакан холодной воды и сунул под руку упаковку таблеток от похмелья. — Держи, дружище — сказал я — Может, это хоть немного облегчит твои страдания. — Спасибо, спасибо, Господи ты мой спаситель. Нил, я тебя люблю — просипел он, тут же запивая таблетки водой и опустошая стакан до дна. Затем он безвольно развалился на столе, начиная жаловаться на ужасное самочувствие и кляня всех и вся за то, что его никто вчера не остановил. — А почему тебя кто-то должен был останавливать? — фыркнул я, не удержавшись от саркастического замечания — Ты сам же вчера больше всех орал, что хочешь напиться до потери пульса. Или я что-то пропустил? Кевин, не поднимая головы от стола, прохрипел в подтверждение моих слов. — Типа, да. Ты сам вчера просил, чтобы мы наливали тебе ещё и ещё. Так что не надо тут строить из себя жертву. Но на минуточку, началось все с тебя, Нил. Так что не выёбывайся. Я вздохнул, понимая, что он, в общем-то, прав. Вчера я действительно был в ударе. — Что ж — констатировал я — получается, мы сидим тут, как три вестника апокалипсиса, и страдаем от заслуженного похмелья — Я обвёл их взглядом — Кто-нибудь знает, когда придёт конец света? Ники застонал. — Надеюсь, что скоро. Потому что я больше так не могу. Мы сидели, молча, каждый погруженный в свои страдания, словно три падших ангела, изгнанных из рая. Атмосфера на кухне была настолько мрачной, что казалось, можно резать ножом. Казалось, что ещё немного, и мы все просто рухнем на пол и умрем от похмелья. Ники, постепенно отходя от своих страданий и немного придя в себя после живительной силы таблеток, вдруг оторвал голову от стола и, оглядев нас сонными и слегка покрасневшими глазами, поинтересовался. — Кстати, ребят, а кто-нибудь вообще знает, что там у Аарона и Эндрю с утра пораньше происходит? Что-то они срутся не по-детски… Я, блин, проснулся как раз из-за криков Аарона. Честное слово, такое ощущение, что у него в глотке сирена! Чёрт, ну и чего он такой голосистый в такую рань? Вроде, вчера тоже прилично выпил… Кевин, не поднимая головы от столешницы и продолжая блаженно прижимать к ней свое измученное лицо, прохрипел. — Без понятия. Я до комнаты даже доползти не смог. Вырубился на диване в гостиной. Так что я ничего не знаю и ничего не слышал. Слишком плохо было, чтобы хоть что-то воспринимать… Я вздохнул, вспоминая утренний сюрреализм, и махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Да там своя драма, забей. Лучше не лезь. Я и сам толком не понял, чего это они так завелись. Какая-то чушь на пустом месте. Я устало покачал головой, вспоминая бессмысленную перепалку между близнецами. — Это ещё хорошо, что Эндрю не успел принять свои таблетки — добавил я с усмешкой, представив последствия, которые могли бы возникнуть, если бы Эндрю ввязался в перепалку в другом состоянии — Иначе мы бы сейчас слушали не истеричные крики Аарона, а предсмертные хрипы. И кровь бы пришлось отмывать со стен. Я откинулся на спинку стула, запрокинув голову назад и стараясь сохранить равновесие пакета с замороженными пельменями на лбу. Охлаждающий эффект был просто потрясающим. Ники, жалобно скривившись и потерев виски, спросил. — Эй, ребята, а у нас в холодильнике ещё что-нибудь холодное осталось? Голова просто горит… Кажется, у меня мозг плавится… Я пожал плечами, не зная, что ему ответить. Кевин отрицательно покачал головой, по-прежнему не желая отрываться от столешницы. Было ясно, что состояние обоих оставляло желать лучшего. Ники совсем сник. Его плечи поникли, а на лице отразилось глубокое разочарование. Пожалев его, я небрежно кинул в его сторону пакет с замороженными пельменями, которые до этого блаженно покоились у меня на лбу. — Держи — буркнул я — На, не мучайся. Ники, словно по волшебству, тут же оживился. Его лицо расплылось в широкой, благодарной улыбке, и он чуть ли не бросился меня целовать в знак признательности. — Спасибо, Нили! — воскликнул он, протягивая ко мне руки — Ты просто ангел, ты меня спас! — Отвянь, придурок — оттолкнул я его лицо ладонью, брезгливо морщась — Сейчас же получишь ледяной компресс прямо в глаз. Не хватало ещё, чтобы ты меня обслюнявил. Я приложил пакет с пельменями к его пылающему лбу. Ники блаженно закрыл глаза, мгновенно успокоившись и расплывшись в улыбке. — Ох, вот это другое дело — промурлыкал он, наслаждаясь прохладой — Сразу полегчало… Я хмыкнул, наблюдая за его преображением. Кевин, тем временем, с трудом приподнял голову от стола и проворчал, скривившись. — Боже, какой же ты пиздецки громкий, Ники… Реально, просто невозможно тебя слушать. Так и хочется тебе чем-нибудь тяжёлым по голове заехать, желательно кочергой. Ники захихикал и, внезапно приняв кокетливый вид, начал красоваться перед нами, хлопая глазками и томно закатывая глаза. — Да ладно тебе, Кеви, не злись — промурлыкал он, подмигивая Кевину — Ты же не посмеешь изуродовать такое прекрасное лицо! Я, не выдержав, рассмеялся. Эта сцена была настолько абсурдной и комичной, что я просто не мог сдержаться. — Да уж, просто прелесть — подхватил я, продолжая смеяться — Заспанное, опухшее, на щеке след от подушки, на подбородке засохшие слюни… И, как вишенка на торте, пельмени на голове. Ну, да, просто ходячий идеал красоты. Прямо мечта поэта! Ники, услышав мои слова, тут же вскрикнул, словно его ужалили. — В смысле слюни?! Он судорожно начал вытирать рот рукавом, пытаясь избавиться от загрязнений. Видимо, эта часть моего описания зацепила его больше всего. Кевин, как и я, фыркнул от смеха, глядя на суетливые движения Ники. Всё-таки, Ники был настоящим мастером по созданию комических ситуаций и поднятию настроения. Даже в таком жутком состоянии, когда все мы чувствовали себя отвратительно, он умудрялся нас развеселить и заставить хоть немного улыбнуться. Он тоже посмеялся с этого, а потом поднял голову выше и, оживлённо жестикулируя руками, начал просто болтать. Много, без особого смысла, перескакивая с одной темы на другую. Но, что удивительно, говорил он не громко, не так, как обычно. Мы с Кевином просто слушали его, время от времени угукая или кивая в знак согласия. Внезапно он замолчал на полуслове и с широко раскрытыми глазами уставился на меня. Меня пронзил холодок. Что-то в его взгляде было… странным. На кухне воцарилась неловкая тишина, из-за того что единственный источник звука, замолчал. Он, казалось, совершенно не чувствовал напряжения, которое повисло в воздухе, по его же вине. Его взгляд был прикован ко мне, и в этих глазах читалось такое детское любопытство, что мне стало не по себе. Кевин кажись не заметил заминки, и чуть ли не спал на столе. Вот она, невозмутимость. Я вопросительно выгнул бровь, как бы спрашивая — Что? Что случилось? Чего ты такого увидел во мне?. Он продолжал испытывающе смотреть на меня, в конце концов, не выдержав, я спросил. — Что? Что-то не так? Чего замолчал? Ники, словно очнувшись от гипноза, моргнул и расплылся в хитрой улыбке. Его глаза заблестели, предвкушением и любопытством. — Нил, дорогой — промурлыкал он, положив подбородок на сложенные руки — А ты чего нам не рассказывал, что оказывается провёл вчера прекрасную ночь? Что за тайны от друзей? Кто эта прекрасная незнакомка? Или, может быть, прекрасный незнакомец? Я переспросил, не понимая, о чём он говорит. Какая прекрасная ночь? С близнецами? О да, это было просто "прекрасно". Нет, если не учитывать утро, то мне даже понравилось, правда. Но к чему он это? — Чего? Ты о чём вообще? Кевин, тоже ничего не понимая, посмотрел на меня, но, в отличие от Ники, быстро утратил интерес к происходящему и, вздохнув, безразлично лёг обратно на стол, прижавшись к нему щекой. Было ясно, что ему абсолютно плевать на наши разговоры. Ники, хихикнув, помахал пальчиком в воздухе и театрально вздохнул. — Ну, ты и шалунишка, Нил! Какой скрытный, оказывается! Сам вчера кого-то подцепил, получил массу удовольствия, а теперь ходишь с засосом на шее и даже не хвастаешься! Ну, это вообще не порядок! Я тебя за всё время нашего знакомства ни с кем не видел, а тут такое! Просто невероятно! Ну-ка, давай рассказывай всё в подробностях! Кто это был? Как это произошло? — Он буквально засыпал меня вопросами, словно допрашивающий следователь. Он выглядел взволнованным и возбуждённым, словно ребёнок, которому пообещали показать цирковое представление. Я, наконец, понял, что он имеет в виду. Он увидел засос на моей шее, тот самый злополучный засос, который мне "подарил" Аарон. Мои щёки залились краской, которую я попытался скрыть. Я почувствовал себя загнанным в угол. Застыл, не зная, что говорить. Как объяснить эту ситуацию? Ну, не скажешь же ему: Слушай, Ники, это не то, что ты думаешь. Это не какая-то тайная любовница, а Аарон. Аарон Миньярд! Да, тот самый. Он мне это сделал во сне! И, да, ссора, из-за которой ты проснулся, как раз из-за этого грёбаного засоса!. Это звучало слишком абсурдно и нелепо, чтобы быть правдой. Я замялся, избегая испытывающего взгляда Ники. Слова застряли у меня в горле, словно кость. Тот, заметив мою заминку и смущенное выражение лица, хитро посмеялся и махнул рукой, подбадривая меня. — Да ладно, Нил, не стесняйся! Тут же все свои, все друзья! Рассказывай, не бойся! Или, может быть, ты был с парнем? Ох, если это так, то это просто прекрасно! Я только за! Давай, выкладывай всё в подробностях! Взамен я расскажу тебе, как всё у меня и у Эрика. Ну же, не томи, расскажи скорее, у меня сейчас сердце выскочит от любопытства! Кевин, услышав имя Эрика, лишь фыркнул, показывая всем своим видом, что ему абсолютно плевать на чужие любовные похождения. Я же, окончательно запутавшись и не желая вдаваться в подробности, решил как можно быстрее закончить этот разговор и отговориться. — Нет, Ники, это моё личное дело, и я не обязан рассказывать тебе подробности своей личной жизни. Это касается только меня и… и всё. Ники, надулся, нахмурил брови и стал ныть, дёргая меня за рукав и упрашивая рассказать ему хоть что-нибудь. — Ну, пожалуйста, Нил! — канючил он жалобно — Ну, расскажи хоть чуть-чуть! Мне же так интересно! Это же так волнующе! Я впервые вижу на тебе хоть какие-то интимные "признаки". Я же твой лучший друг, расскажи мне свой секрет! Пожалуйста! Ну хоть скажи, это девушка или парень? Прошу! Не успел я придумать, как отвязаться от назойливого Ники и придумать хоть сколько-нибудь правдоподобную историю, как услышал шаги, приближающиеся к кухне. В проеме появились Аарон и Эндрю. Они переоделись. Аарон надел тёплую толстовку и спортивные штаны, словно пытаясь скрыть свое прошлое смущение и неловкость. Эндрю же, наоборот, надел более облегающую футболку и узкие штаны, демонстрируя свою подтянутую фигуру и игнорируя все правила приличия. Он был спокоен и даже холоден, словно ничего не произошло. Видимо, ещё не успел принять свои таблетки. Аарон, напротив, выглядел раздражённым, скрестив руки на груди и хмуро нахмурившись. — Что тут происходит? — спросил он, окидывая нас подозрительным взглядом. В его голосе звучало раздражение и легкая угроза. Ники, словно по щелчку пальцев, тут же оживился и, совершенно забыв о своём утреннем нытье, переключил своё внимание на новоприбывших. Он снял с головы пакет с пельменями и, указывая на меня пальцем, с воодушевлением начал рассказывать. — Ребята, представляете? У Нила засос! И я тут пытаеюсь выяснить, откуда он взялся и кто ему это сделал! Прямо детективная история! Но он, зараза, молчит, как партизан! Ничего не хочет рассказывать! Вот я и пытаюсь вытянуть из него правду! Эндрю, услышав слова Ники, тут же уставился на меня, прожигая взглядом. Его глаза сузились, а в выражении лица появилось что-то зловещее. От этого взгляда у меня по спине пробежал холодок, и я невольно съёжился. В голове промелькнула мысль о том, что сейчас на кухне произойдет что-то плохое. Аарон же, смутившись и покраснев, пристально посмотрел на засос на моей шее, а затем, хмыкнув, отвернулся, словно ничего не видел. Я вздохнул, глядя на эту нелепую сцену. Господи, как же я хочу стать Кевином, который просто лежит на столе и ни о чем не думает. Чтобы мне вообще было плевать на то, что происходит вокруг, на чужие тайны и секреты. Просто лежать и наслаждаться тишиной и покоем.