Финское лето

Спать в тюрьме было не возможно. Койки твёрдые, скрипучие и неприятные. Одеяло воняло чем-то затхлым, матрас был тоньше, чем надежда выбраться отсюда пораньше. Я вертелся, пытаясь устроиться хоть как-то, но каждый раз, когда находил более-менее удобную позу, кто-то в камере начинал двигаться, сопеть или кашлять. Лаури спал, как убитый. Этот человек, кажется, мог вырубиться даже в окопе под обстрелом. Слава тоже пытался задремать, но постоянно переворачивался, ворча себе под нос. А вот наш «дружелюбный» сосед не спал. Он сидел на своей койке, опершись спиной о стену, и смотрел в темноту. — Ты чё не спишь? — тихо спросил я, чтобы не будить остальных. Он хмыкнул. — Привычка. — Долго сидишь? — Достаточно, чтобы понять, что ночью лучше бодрствовать. Я сглотнул. — Почему? Он посмотрел на меня. — Потому что ночью люди становятся другими. Я отвернулся, уставившись в трещины на потолке. Сон как рукой сняло. — Мгх.. удевляет.. сколько сидишь? Мужик усмехнулся. — Достаточно. — Это сколько? — Достаточно, чтобы знать, что никто тут не спит спокойно. Я посмотрел на него. — Жёстко. Он пожал плечами. — Жизнь вообще штука жёсткая, малой. Я вздохнул, снова отвернувшись. В камере повисло молчание, нарушаемое только редкими всхрапами Лаури. — Ты не ответил, за что сел, — снова заговорил я, глядя в темноту. — И не отвечу, — спокойно сказал он. — Меньше знаешь — крепче спишь. Я усмехнулся. — Ну, с этим ты, походу, переборщил. Он рассмеялся, тихо, глухо. — Может быть. Слава шевельнулся, ворча во сне. Я закрыл глаза, но сон так и не пришёл. За окном проижали редкие машины, лишь лунный свет в ришотке на улице давал возможность.. посмотреть на ружу Я приподнялся, посмотрел наружу. Город спал, всё выглядело тихо и мирно — совсем не так, как у нас внутри. Мужик заметил мой взгляд. — Думаешь, там лучше? Я пожал плечами. — Там хотя бы воздух другой. Он усмехнулся. — Воздух как воздух. Ты вот о чём сейчас думаешь? Я задумался. — О том, как мы вообще до такого докатились. Он хмыкнул. — Бывает. Главное, урок выучи. — А ты свой выучил? Он посмотрел на меня, задержал взгляд. — А тебе зачем знать? Я отвёл глаза, снова лёг на койку. — Просто интересно. — Ну так не суй нос, куда не надо, — он вздохнул. — Спи, малой. Но я знал, что этой ночью уснуть не получится. Утро, я всё утро не мог заснуть..Единым моим собиседником был завсегдатый мужик.. Он сидел в той же позе, как и ночью, задумчиво глядя на решётку. — Не спал? — спросил я, садясь. — Ага, — кивнул он. — А ты? Я усмехнулся. — Да какой там… Он молча достал из кармана пачку сигарет, повертел её в руках, будто взвешивая. — Куришь? Я покачал головой. — Бросил. Он усмехнулся. — Везёт. Слава зашевелился, протёр лицо и сел на койке, зевая. — Бля… где я… — В санатории, — буркнул Лаури, не открывая глаз. — Сука, как же голова болит… Я вздохнул и посмотрел на решётку. За ней уже слышались шаги — похоже, новый день в этом месте официально начался. Интересно, почему я сказал что бросил, если позавчера ещё с Славой курил на улице..? Может, просто не хотел брать у него сигарету? Или сам не заметил, как сбрехнул? Мужик покосился на меня, усмехнулся. — Сам себя наебал, малой? Я усмехнулся в ответ, потерев виски. — Да вроде того… Слава встал с койки, потянулся, тихо выругался. — Бля… воды бы… башка трещит… Лаури приоткрыл один глаз. — Доброе утро, заключённые. Как спалось в уютных кроватках? Я покачал головой. — Как на гвоздях. Он усмехнулся. — Ну, привыкайте. Я посмотрел в окно. За решёткой светало, и этот день точно не сулил ничего хорошего. зашёл коп, и дал команду всем идти мытся.. Слава простонал, Лаури только закатил глаза, а наш новый знакомый молча поднялся с койки и потянулся, как будто его это вообще не касалось. Мы вышли в коридор, шаги глухо отдавались по серому полу. Коп шёл впереди, даже не глядя на нас, а второй замыкал цепочку, похрустывая суставами, будто намекая, что лучше идти без фокусов. — Ну хоть горячая вода будет? — спросил Слава, потирая лицо. — Будет, — хмыкнул первый коп. — Минут пять. Потом ледяная. Слава закатил глаза. — Охуенно. Лаури усмехнулся. — Хочешь комфорта — иди в пятизвёздочный отель, дружище. Мы зашли в душевую. Грубая плитка, проржавевшие краны, где-то по углам мутные лужи. Воняло сыростью, потом и дешевым мылом. — Ну чё, пацаны, ванна люкс, — фыркнул я. Никто даже не улыбнулся. Вода была ледяной и неприятной, оущение что мы не в тюрьме а в бомжатнике, стены облуплинные, вода через раз льёт, А мыло.. Про него вообще стоит молчать. Я сжал зубы, быстро намочил голову и растёр волосы ладонями. — Чтоб я ещё раз сюда попал… Слава простонал, стоя под потоком воды, обняв себя руками. — Бля… Холоднее, чем у меня на даче… Лаури взял кусок мыла, скривился. — Сука… Оно пахнет так, будто его варили из прошлых заключённых. — Варили-то его точно хуй знает когда, — пробормотал я, пытаясь хоть как-то отмыться. Мужик, с которым мы сидели в камере, спокойно намыливал руки, словно его это всё вообще не трогало. — Привыкайте, — сказал он спокойно. — Это ещё норм. Я покосился на него. — Бывало хуже? Он усмехнулся. — Если ты спрашиваешь, значит, ты вообще ещё жизни не видел. Я вздохнул и продолжил пытаться смыть с себя запах вчерашней тюрьмы, но казалось, что он уже въелся в кожу. Только мужику было побоку, он привык, сидел тут наверное давно. После того как мы помылись нас отвели в столовую Пахло там… ну, как и везде — сыростью, затхлостью и чем-то ещё, напоминающим смесь мокрой тряпки и дешёвой каши. Мы взяли подносы, на которых нас уже ждал тюремный завтрак: сероватая овсянка, кусок хлеба и что-то, что должно было быть чаем. — Ну, чё, гурманы, приятного аппетита, — хмыкнул Лаури, садясь за стол. Слава взял ложку, ковырнул кашу, понюхал её и с сомнением покосился на меня. — Слушай, а если мы это есть не будем, нас отпустят пораньше? — Отпустят, но в морг, — хмыкнул наш новый знакомый, начиная молча хлебать свою кашу. Я вздохнул, попробовал чай. Тёплая мутная вода с привкусом металла. Отличное утро. Лаури хлебнул свой, помолчал и выдал: — Это не чай. Это отвар из надежд и мечт. — И какие выводы? — спросил я, ковыряя кашу. Он вздохнул, качая головой. — Надежды мертвы, братан. Пока мы пытались есть.. к нам прикопался какой то сокамерник.. У него были притензии.. — Чё, новенькие, харчи не нравятся? — раздался грубый голос. Я медленно поднял голову. Перед нами стоял какой-то коренастый мужик с перекошенной рожей, в синей робе, руки в татуировках. На пальцах — набиты какие-то буквы, но я разглядывать не стал. — Да нормальные харчи, — буркнул Слава, не поднимая глаз. — Тогда чё морды скорчили? — мужик хмыкнул, опёрся кулаками о стол. — Не нравится — можно поделиться. Я поставил ложку. — Ты хочешь мою кашу? Забирай. Он скривился. — Да нахер она мне… — Тогда что ты хочешь? — спросил Лаури, потягивая этот несчастный "чай". Мужик осклабился, явно наслаждаясь моментом. — Да так, уважение, новенькие. А то сидите тут, кашу носами крутите, будто вы не в тюрьме, а в ресторане. Я переглянулся со Славой. — И как, по-твоему, мы должны выразить уважение? Мужик хлопнул меня по плечу. Сильно. — Да просто бабки скинуть, и всё. Я усмехнулся. — Бабки? Мы тут по ошибке, братан, у нас и шнурков-то не осталось. Слава хмыкнул. — Да и кому в голову придёт брать в тюрьму бумажник? Мужик сузил глаза, склонился ближе. — Это не моя проблема. У вас теперь есть должок. Я вздохнул, посмотрел на Лаури. — Ну, что скажешь, философ? Тот поставил чашку, медленно кивнул. — Скажу, что мы в жопе, братцы. Сидящий с нами мужик остоновил приставшего — А не ахуел ли ты моих трогать? Голос у него был ровный, без лишних эмоций, но в нем чувствовалось что-то такое, от чего воздух будто стал тяжелее. Коренастый мужик замер. Я заметил, как у него дёрнулся глаз. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, передумал. — Чё, твои, да? — буркнул он, отступая на шаг. — Мои, — коротко ответил наш новый знакомый. — Так что катись, пока цел. Коренастый скрипнул зубами, метнул на нас последний злобный взгляд и отошёл, с силой задвинув стул. Я осторожно посмотрел на нашего защитника. — Спасибо, мужик… Он спокойно доел кашу, отпил чая и сказал: — Должок. Мы переглянулись. Лаури выдохнул: — Ну вот и всё… Теперь у нас новый долг. Доев кое как, мы вернулись в камеру... Лаури первым делом завалился на койку и уставился в потолок. — Ахуенное утро, чё сказать… Слава молча присел рядом, потёр лицо ладонями. — Теперь у нас должок перед этим типом. И хер знает, что он за него попросит. Я сел на свою койку, задумчиво посмотрел на нашего нового знакомого. Он спокойно опустился на своё место, заложил руки за голову и прикрыл глаза, будто вообще не парился. — Ну и когда ты собираешься напомнить нам про наш долг? — спросил я. Мужик хмыкнул, не открывая глаз. — Когда придёт время. — Это когда? — А вот когда, тогда и узнаете. Мы переглянулись. Лаури вздохнул, повернулся к стене. — Отлично. Просто заебись. Так мы и отсидели 14 долгих, мучительных, отвратительных дней в тюряжке, после чего нас на легендарном старом полумёртвом автобусе привезли обратно в деревню, остановились мы у магазина Лаури сидел у окна, смотрел на поля, на старые дома, на лес, который, казалось, не изменился ни на каплю за эти две недели. Слава дремал, подперев голову кулаком. Я просто сидел и думал, как всё это, мать его, произошло. Как за один вечер мы ухитрились оказаться в тюрьме, просрать две недели жизни, вляпаться в какой-то тюремный долг… Автобус резко дёрнулся, захрипел и остановился у магазина. В пабе напротив кто-то уже напивался. Возле остановки курил какой-то дед. Всё было так, будто нас вообще не было эти две недели. Мы вышли из автобуса, молча встали, глядя друг на друга. Лаури вздохнул, потянулся, хрустнул спиной. — Ну чё, пацаны, домой? Слава зевнул, почесал затылок. — Сначала за пивом. Я усмехнулся. — Какого хрена, Лаури, ты опять был прав? Он пожал плечами. — Надежды мертвы, братан. Лаури пошёл в магаз, закупатся провизией, а мы со Славиком решили зайти в паб. Дверь старого заведения отворилась с привычным скрипом, и нас тут же окатило тёплым, терпким запахом табака, перегара и жирной еды. За дальним столом сидели несколько мужиков, с азартом обсуждая что-то под пиво. Бармен, массивный дядька с вечной сигаретой в зубах, лениво взглянул на нас, но ничего не сказал. Мы заняли место у барной стойки, и Слава, шлёпнув рукой по дереву, кивнул бармену: — Два светлых. — Бабки есть? — лениво поинтересовался тот, вынимая сигарету. Я достал из кармана мятые купюры, кивнул. — Всё по-честному, братан. Бармен не стал спорить, налил два бокала и молча отодвинул их нам. Мы выпили, не торопясь, наслаждаясь этим простым, до боли привычным ощущением — холодное пиво, гул голосов вокруг, никого, кто смотрит на тебя с угрозой или пытается выжать из тебя деньги. Слава посмотрел в сторону выхода, чуть прищурился. — А что, если кто-то всё же помнит, что мы творили до посадки? Я усмехнулся, облокотился на стойку. — Так узнаем… Резко зашёл Лаури и сказал — Пацаны, у нас траблы. Микко доебался.. Деньги хочет.. Я чуть не подавился пивом. — Чё?! Лаури сел рядом, быстро заглотил половину нашего бокала и вытер рот. — Говорит, что мы тогда в пьяном угаре не заплатили за хавку. У него запись с камеры, где мы вроде как берём бухло и валим без оплаты. Слава фыркнул, нахмурился. — Это бред. Мы ж заплатили. Лаури покачал головой. — Может, ты заплатил, но там на записи хер знает что. Он сказал: или гасите долг, или он идёт в ментовку. Я закатил глаза. — Бля… мы только что оттуда вышли. Лаури пожал плечами. — Ну… добро пожаловать обратно, пацаны. Слава допил своё пиво, глухо поставил бокал на стойку. — А если мы его просто… убедим забыть? Я хмыкнул. — Ты серьёзно? — Да шучу я… но всё равно, что делать будем? Лаури вздохнул, почесал подбородок. — Или платим, или… находим, как эту запись стереть. Я недовльно хмыкнул — Мы же оплатили за прошлую херню.. Чё он теперь от нас ебёт? Лаури развёл руками. — Да кто его знает? Может, бабок реально не хватает, вот и решил срубить с нас ещё. Слава нахмурился, барабаня пальцами по столу. — Уверен, что он не блефует? — Он мне прямо на экран показал. Там мы, пьяные в хлам, берём бухло и валим. Я выругался, выдохнул через зубы. — Либо у него реально запись, либо он нашёл какую-то старую и решил на нас надавить. Лаури пожал плечами. — Без разницы. Он сказал, что даёт сутки. Или платим, или он сдаёт нас ментам. Я отпил пиво, задумался. — Ладно… а если реально стереть запись? Лаури усмехнулся. — То надо как-то пробраться в магазин, в подсобку, и найти, где он хранит архив. Слава фыркнул. — Гениально. То есть мы уже за кражу сидели, а теперь предлагаешь вломиться в магазин? Я покачал головой. — Нет, не вломиться. Просто… зайти, отвлечь его и посмотреть, что можно сделать. Лаури ухмыльнулся. — Пацаны, ну что, ещё одна авантюра? Я резко вспомнил что в жеревне живёт мой дядя Тойво. И решил ему набрать, мужик умеет решать вопросы. Гудки тянулись мучительно долго. Потом, наконец, раздался сиплый, чуть охрипший голос: — Ну? — Дядь Тойво, здорово. Это я, слушай, тут фигня вышла… — я вкратце объяснил ситуацию, как мы только что отсидели, а теперь Микко хочет денег за какую-то левую запись. На том конце провода повисла тишина. Потом я услышал шум зажигалки, и Тойво лениво ответил: — Значит так, пацан. Вы сидели? — Ну да. — И хватило? Я скрипнул зубами. — Очевидно. — Вот и хорошо. Тогда не вздумайте лезть в его лавку, понял? — А если запись реально есть? Тойво хмыкнул. — Разберёмся. Через час буду у магазина. Пусть Микко меня подождёт. Я кивнул, хоть он и не мог видеть. — Ладно, дядь, спасибо. Тойво усмехнулся. — Не благодари, ещё не вечер. Связь оборвалась. Я убрал телефон, посмотрел на парней. — Ждём. Тойво разберётся. Лаури хмыкнул, сделал вид, что вытирает слезу. — Ах, семейные узы… Ну что, ещё по пиву? Я отрецательно покачал головой — Харе тебе патрячить, философ хуев. Дядю ждём. Пока вопрос не решили, бухать не будем. Лаури фыркнул и откинулся на спинку стула. — Ну ты, конечно, зануда… Слава усмехнулся. — Да просто у него мозг впервые за неделю включился. Надо же порадоваться. Я лишь закатил глаза и допил воду вместо пива. Мы сидели в пабе, пока за окном темнело. Музыка глухо играла в динамиках, кто-то смеялся у стойки, а мы просто ждали. Через сорок минут перед пабом остановилась старая «Волга» с ржавыми дверями. Тойво вышел из машины, зевнул и, даже не посмотрев по сторонам, направился прямиком в магазин. Я хлопнул Лаури по плечу. — Пошли. Мы встали и быстрым шагом двинулись за ним. Когда мы вошли в магазин, Тойво уже стоял перед Микко, лениво ковыряя зубочисткой в зубах. — Ну что, торговец, рассказывай. За что ты моих пацанов трясёшь? Он посмотрел на того и сказал — Они моё пиво спиздили и не оплатили. Он достал сигу из пачки и закурив сказал — Ебать ты умный, торговец. Схуяли взял что это они? Микко показал ему запись — Они ещё вчера у меня пиво стыбзили Дядя резко потушил об него сигарету — Я тебе чё, на дебила похож. Они вчера в тюряге сидели. Ты меня за придурка не диржи! Микко взвизгнул, отскочил назад, хватаясь за руку. — Ты чё творишь, Тойво?! Дядя не моргнул. — Я тебе задал вопрос. Где ты запись взял? Микко замялся, переступил с ноги на ногу, вытер пот со лба. — Ну… это… старая запись, да… Но они же могли и раньше что-то взять! Тойво фыркнул. — Ну ты и гнида, Микко. Шантажировать своих же, да ещё за пару бутылок пива… Это, конечно, сильно. Он нагнулся к нему, понизив голос. — Я тебе так скажу… Если ещё раз кого-то решишь кинуть на бабки или наедешь на моих — я тебе в следующий раз не руку сожгу. Понял? Микко кивнул, сглотнув. — Понял… — Запись удали. — Уже… Тойво выпрямился, кивнул нам. — Всё, валим. Я обернулся к Микко, ухмыльнулся. — Приятной работы, дружище. Мы вышли на улицу, и я выдохнул. — Ну и дядя у меня… Лаури покачал головой. — Чувак, я теперь точно уверен, что ты приёмный. Я лишь выхватив бутылку пива из ящика открыл её и стал пить — Вопрос решили, теперь тусить. Тойво усмехнулся, закуривая новую сигарету. — Ну да, справились… Только не проебитесь опять, а то в следующий раз я вас выкупать не буду. Он хлопнул меня по плечу и направился к своей старой «Волге». Я сделал глоток пива, ощущая, как холодная горечь разливается по организму. Лаури поднял бутылку. — За успешное разрешение конфликта! Слава чокнулся с ним. — И за то, что нас не закопали в этом богом забытом селе. Мы засмеялись и, открыв ещё по бутылке, двинулись обратно в паб. Вечер только начинался. Бухишь был весёлый. Попивая пивандрый, мы базарили с бармэном. Лаури как всегда пиздел сам с собой. Хотя на этот раз он рассуждал какое пиво лучше Слава играл в денежный автомат стоящий в пабе. А дядя, дядя купил себе ящик пивандеполы и уехал в закат Ночь постепенно окутывала деревню, но нам было плевать. В пабе было тепло, уютно, а в голове уже приятно шумело от алкоголя. Слава, матерясь, проигрывал последние монеты в автомате. — Да чтоб тебя… Ну дай хоть что-то, железяка тупая! Лаури всё так же вёл философские беседы с самим собой. — Вот смотри… Крафтовое — это, конечно, для хипстеров, но вкус же ведь богаче… А классика — это основа, душа, традиция… Что выбрать? Бармен, вытирая стаканы, устало вздохнул. — Лаури, ты заебал. Пей, что дали. Я усмехнулся, делая глоток. — Ну что, господа, планы на ночь? Слава, наконец, отвлёкшись от автомата, потянулся и щёлкнул шеей. — Я бы на озеро махнул. Там вон, пляжик есть, костёрчик можно развести… Лаури хлопнул в ладони. — Да! И пивка с собой возьмём! Я кивнул, допивая остатки бутылки. — Ну что, братцы… Вперёд, к приключениям! Мы зганяли на реку. Кваканье жаб и сверчки разбавляли тишену... Славик уже сиганул в воду. А я с Философом стал просто наблюдать, попивая пиво.. Лаури задумчиво смотрел на воду, раскачивая бутылку в руке. — Знаешь, есть что-то умиротворяющее в этом всём… Жабы, тёмная гладь реки, алкоголь… — он сделал глоток и криво усмехнулся. — Жаль, что нас сюда занесло не по собственной воле. Я хмыкнул, глядя, как Славик бултыхается в воде, размахивая руками. — Да брось, братан. Всё лучше, чем опять в камере тухнуть. Лаури кивнул, но тут же добавил: — Хотя, если подумать… Возможно, тюрьма была лишь частью более крупного пути, который вселенная уготовила нам. Понимаешь, что я имею в виду? Я закатил глаза. — Да-да, опять пошло… Славик, вынырнув, посмотрел на нас и заорал: — Э, вы чё там? Хватит философствовать, прыгайте в воду! Я ухмыльнулся, поставил бутылку на землю и потянулся. — Ну что, философ, проверим, как вселенная отнесётся к тому, что ты полетишь в воду? Лаури не успел ответить, как я с размаху толкнул его в реку. С громким «БЛЯЯЯЯ!» он ушёл под воду, а я только рассмеялся и сиганул следом. Было весело, на последок мы пошли на вечеринку, как в старые добрые. Вечеринка была в старом доме на окраине деревни. Музыка гремела из видавших виды колонок, народ тусовался во дворе, а внутри всё было пропитано запахом алкоголя и дешёвых сигарет. Славик сразу врубился в движ, ухватил бутылку и влился в толпу. Лаури же, как обычно, завис где-то в углу, обсуждая что-то заумное с местными завсегдатаями. Я же просто наслаждался моментом — музыка, смех, разговоры. Всё, как в те самые времена, когда мы были молоды и думали, что жизнь будет вечным праздником. — Братан! — заорал Славик, уже будучи навеселе, обняв меня за плечи. — Ну признайся, это ж лучше, чем сидеть в камере! Я усмехнулся, поднял бутылку и стукнулся с его бутылкой. — Не поспоришь. За старые времена! Мы дружно выпили, а ночь продолжала своё безумное веселье. Утро впалило нам в лица палящим солнцем.. Мы пьяные в хлам с похмелом валялись возле вечеринки. Где то блевали местные алкаши. Кто то пытался отойти от похмела. А кто то дрыхнет Я с трудом приоткрыл глаза. Голова гудела, рот пересох, а солнце било прямо в лицо, словно насмехаясь надо мной. Рядом храпел Лаури, раскинувшись на траве, будто его только что вышвырнули из окна. Славик валялся на боку, обнимая пустую бутылку, и что-то бормотал сквозь сон. Вдалеке кто-то отчаянно блевал в кусты, а ещё дальше слышались голоса — похоже, самые стойкие всё ещё пили. Я сел, держась за голову, и осмотрел поле после битвы. Бутылки, окурки, чей-то ботинок… — Ебать, — простонал Славик, открывая один глаз. — Мы ещё живы? Лаури застонал, повернулся на другой бок и прохрипел: — Физически — да… Душевно — я умер. Я выдохнул и, с трудом поднимаясь, огляделся. — Так, нам нужен план. Вода, хавчик… И, мать его, кофе. Славик медленно сел, потирая лицо: — И ещё одно… Я вопросительно посмотрел на него. — Где, блядь, наша машина? Славик рассмеялся — Её на штраф стоянку забрали, теперь мы либо бабло заплатим либо пишком идти будем — Пиздец, — выдохнул я, закрывая лицо руками. Лаури с трудом приподнялся на локтях и хрипло спросил: — А сколько платить-то? Славик потянулся за телефоном, глянул что-то и покачал головой: — Да дохуя… Проще реально пешком дойти. Я посмотрел на него с недоверием. — Пешком? До дачи? Это же километров десять! Славик пожал плечами: — Ну, можем ещё автостопом попробовать… Хотя, с нашим видом нас вряд ли кто-то подберёт. Лаури кряхтя сел, провёл рукой по лицу и глубокомысленно изрёк: — Значит, придётся идти. Будем как древние финны… Путешествовать пешком… Искать смысл жизни… Я хлопнул его по плечу. — Ладно, философ, пошли искать твою грёбаную истину. И, главное, воду где-нибудь найдём, иначе сдохнем по дороге. Так мы, три похмельных идиота, двинулись в путь, шатаясь по обочине и надеясь, что удача ещё не совсем от нас отвернулась.