Мне не нужны бесплатные наушники-капельки

Свобода воли — Полная — Принять.

— Щас что-то очень странное произошло, — задумчиво протянул Антон, на ходу переодеваясь из плавок в спортивки. Арсений блеснул на него стёклами очков из-за компьютерного стола, но даже голову не повернул: — Сейчас, секунду, я книгу пишу. — А ты не можешь писать и слушать одновременно? — нахмурился Антон. — Могу, но тогда буду писать заметно медленнее, а я почти-почти дописал уже. Ща, ща. — И с каких пор ты в писатели подался вообще… — проворчал Антон, собирая грязные тарелки с кофейного столика, чтобы отнести их в раковину Арсений вздохнул со всей тоской человека, который осознал, что от него не отстанут: — С этого утра. Начал вот с книги для детей. — Неожиданно. — Ну было бы странно сразу с автобиографии начинать, — усмехнулся Арсений, — Не дорос пока. Так чего ты там говорил? А, точно. — Да прикинь, — Антон озадаченно опустился на краешек дивана. — Пошёл поплавать, пока тепло, собираюсь вылезать, а лестницы нет. Арсений нахмурился и наконец-то отвлёкся от экрана: — Как это? — Ну вот нет. Бассейн на месте, а лестницы нет. Ну типа ничего страшного, я просто через бортик вылез, но странно. Странно же? — Странно, — подтвердил Арсений. — У меня лестница никогда не пропадала. Может… может, соседи одолжили? — Лестницу для бассейна? — опешил Антон. — Одолжили, пока я плавал? — Ну да, ты на доске не читал объявление разве? Всё можно брать. — Ну отлично, пойду у других соседей лестницу спизжу, — раздражённо всплеснул руками Антон и конечно же, никуда не пошёл. Не клептоман же он, чтобы соседскую собственность таскать, ей богу. Да и потом, вот он украд… одолжит лестницу у соседей, а те у следующих соседей, а те у следующих… Нет. Кто-то должен прервать этот порочный круг. Антон поднялся с дивана, направился в сторону туалета и замер на месте — на полу лежала тарелка со следами жареного сыра. Как он её пропустил? Ничего необычного, но не может же он просто переступить через тарелку и пойти в туалет? Надо её помыть или хотя бы убрать с пути — пусть лежит в другом месте, там, где никому не мешает. А то чего она на полу. Интересно, Арсений её тут оставил или кто-то из гостей? Наверняка Матвиенко, вечно приходит как к себе домой. — Как ты думаешь, главным героем лучше выбрать бегемота или жабу? — донеслось из гостиной. —Слышь, ты, я думал, ты дописываешь уже! — насупился Антон, возвращаясь в комнату. — Мне вообще-то тоже комп нужен, чтобы номер закончить перед работой. Арсений скуксился: — А с телефона не можешь? — А ты книгу свою с телефона писать не можешь? — парировал Антон, опираясь о спинку офисного кресла так, что оно жалобно крякнуло. Арсений задрал голову — не поцеловать его было нельзя, но забывать про компьютер никто не собирался. — Давай живее, — проворковал Антон, кусая его за ухо, — у меня до работы три часа. Арсений открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут экран ноутбука «УИ-X19» от компании «Компьютерные технологии» загадочно мигнул и погас. — Ты чего сделал? — напрягся Антон. — Я ничего. Свет отключили, кажется. Антон выпрямился и потянулся к ближайшей лампе — та и правда отказывалась включаться. Но почему вырубился ноутбук, он же… ну, ноутбук! — Сегодня день без электричества, что ли? — пробормотал он. — Вроде нет… почему тогда? А-а! Арс, ты счета не оплатил вчера? Арсений захлопал глазами: — Какие счета? — Ну вот и понятно, почему отключили, — вздохнул Антон. — Мог бы одну кнопочку в телефоне нажать, а теперь придётся по старинке за квитанцией идти. — Ой тоже мне, двадцать метров до почтового ящика дойти. Я с утра вон уже на пробежке был… — Чего счета тогда не забрал? — не упустил шанса поддеть его Антон. — Не было такой цели. Иди давай, мне надо книгу закончить. А тебе номер. Да, точно. Вздохнув, Антон пошлёпал к входной двери. Он не горел желанием мельтешить перед соседями в своих спортивках с вытянутыми коленками, но что поделать, если мобильный интернет почему-то тоже не работает, когда отключается электричество? На улице стоял непривычно жаркий для осени день — кажется, он поторопился вылезти из бассейна, надо было там торчать часами, пародируя русалку. Или на пляж поехать. Перед работой как раз успел бы окунуться. Через дорогу, во дворе у соседей, тоже изнывал от жары какой-то огромный мясистый цветок. Он тяжело высунул язык, пытаясь охладиться. Блин, может, полить его хотя бы? Антон непонятно зачем глянул по сторонам, переходя дорогу, и подошёл чуть ближе к растению. Ишь какое вымахало! Интересно, чем они его удобряют? Теперь, вблизи, он мог разглядеть, что несчастный цветок не просто так высунул язык — на его большой розовой плоскости примостился аккуратный кусочек тортика. — Это… мне? — смутился Антон и даже немножечко покраснел. Растение загадочно покачало своим мясистым бутоном. Торт выглядел… соблазнительно. Сливочный крем, пушистый бисквит, что это, клубничная прослойка? Очень аппе… Так, стоп. Антон, какой торт. Ты пошёл счета оплачивать, что ты тут вообще ошиваешься? Помотав головой, Шастун отступил назад и медленно вернулся на свой участок. Никакого торта больше не хотелось. В почтовом ящике и правда нашлись просроченные квитанции, и взглянув на них, Антон мгновенно понял, почему не оплатил их сразу после получения. — Сколько? Ого-о. Число было откровенно неприятное. Даже неприличное. Интересно, это за термостат так много накапало? Или они забыли лампочки на автоматический режим перевести? Вернувшись в дом, он первым делом обрадовал Арсения: — Прикинь, у нас столько нету, сколько они просят. — Чего? — Арсений нашёлся на кухне с миской консервированного горошка. — А куда всё делось? Мы же ничего большого не покупали. — Ну кто ныл, что от твёрдого матраса спина болит? И унитаз постоянно течёт? И из холодильника пахнет? — вздохнул Антон. — Вот по мелочи тут обновили, там поменяли, и денежки уплыли. Всегда так. Ты не парься, я с работы приду с деньгами — оплатим, но пока придётся в темноте посидеть. Ок? Арсений и не выглядел как кто-то, кто собирался протестовать. На его лице наоборот было написано, что он только за. Горошек мгновенно куда-то пропал из его рук, а ладони коварно поползли Антону под футболку. Арсений выгнулся, принимая сексапильную позу, и промурчал: — Я знаю, чем мы можем заняться и без электричества… Антон хотел было ответить, что он не в настроении, но кого он обманывал — как можно быть не в настроении, когда тебя соблазняет Арсений? Да и чем ещё, действительно, развлекаться два часа до работы без телика и интернета? — Я давно думал затащить тебя в джакузи, — соблазнительно прошептал Арсений, прижимаясь к нему всем телом. — Арс, какое джакузи? — неловко хихикнул Шастун, обнимая его в ответ. — Ты температуру видел? Мы там сваримся. — Тогда можно в душе, — не растерялся Арсений. — Мне не принципиально, ты так вухуально выглядишь, что я хочу тебя где угодно: в лифте, в шкафу, в палатке, в кустах… Антон удивлённо захлопал глазами: — А в… кровати? — В кровати? — мгновенно скинул флёр соблазнительности Арсений. — Как ты себе это представляешь? Может, он прикалывается? Типа, розыгрыш, пранк такой? — Ну в смысле, как… как обычно? — Опиши мне последовательность действий, — продолжил настаивать Арсений. — Как это должно выглядеть? — Ну, э… Я ложусь на кровать, — начал Антон, — ты ложишься на кровать… — Ага! — Арсений вскинул палец вверх, как будто подловил его на чём-то. — А как я это сделаю? Кровать-то к стене придвинута! На неё только с одной стороны можно лечь! — Ты издеваешься? Ты не можешь лечь на кровать, если она придвинута к стене? — Ну там же стена, как я лягу?! — Да ну ёб твою налево, Арс! Антон всплеснул руками и с намеренным топотом направился к кровати. Матерясь, с противным скрежетом отодвинул её от стены, выпрямился и агрессивно показал на результат своих трудов, мол, та-дам. — Ну вот, другое дело, — просиял Арсений и сразу же запрыгнул на кровать. — Иди ко мне, буду тебя безжалостно щекотать. — А груд в соски целоват и чут-чут кусат? — улыбнулся Антон, мгновенно забывая, что минуту назад ещё злился. — Такого в меню нет, — отрезал Арсений и приподнял край одеяла, зазывая к себе. Они почему-то всегда делали это только под одеялом — в зимние месяцы Антон не был против, но в летнюю жару мог себе позволить вообще отказаться от утех и потех, если это значило, что нужно снова лезть под несколько слоёв текстиля. Нет, определённый шарм в этом был, тепло, уютно… но не каждый же раз? В душ же они не тащат с собой одеяло? Значит, оно не является обязательным элементом в этом действе? Благо, сегодня столбик температуры пока не подобрался к отметке «жесть как жарко», прохлада бассейна ещё сохранялась на коже, и поэтому Антон с готовностью нырнул в кровать, на ходу скидывая одежду. И кто говорил, что после свадьбы страсть только угасает? У этих двоих всё самое интересное начало происходить как раз в браке, и представить, что что-то изменится, было сложно. А как ещё может быть, если ты замужем за своим лучшим другом, собственно? Каждый раз — до фейерверков перед глазами и никак иначе. Блаженно выдохнув, Арсений прижался к плечу супруга и прикрыл глаза. — Чего это ты? — усмехнулся Антон. — Спать так будешь? В ответ Арсений сонно промурчал что-то утвердительное. — А раньше ты всегда был за то, чтобы спать раздельно, каждый на своей половине кровати, — заметил Антон. — Что-то изменилось? — Нет, но сейчас изменится в худшую сторону, если не заткнёшься, Шаст. Не порть романтическое настроение, дай понежиться. Нет, понежиться дело святое, кто бы спорил. Но спать сейчас не хотелось совершенно. Это Арс в пять утра вскочил, на пробежку сходил, с собаками погулял, книжку написал, и к обеду был готов к сиесте. Антон к пяти только лёг и теперь проснулся полным сил. Полежав для приличия с сопящим Арсением минут десять, Антон всё-таки осторожно выбрался из кровати и направился на кухню — собакам надо было наполнить кормушки, а то они наиграются у бассейна и прибегут голодные и дикие. Но на пути возникло неожиданное препятствие в виде… тарелки. Опять?! Большое белое блюдо почему-то лежало на полу прямо посреди коридора. Антон остановился около него, задумчиво разглядывая находку. Кто додумался его сюда положить? Уж точно не такой чистюля как Арсений. И вообще, разве у них была такая тарелка? Может, это кто-то из соседей заносил свой отвратительный фруктовый торт и не забрал посуду? Маловероятно, что кто-то из жильцов стырил тарелку из буфета, или что одна из собак стащила её с чужого пикника в парке. Так как она могла появиться тут, посреди коридора? Чем больше Антон всматривался в тарелку, тем больше ему казалось, что сейчас тарелка начнет смотреть на него в ответ. Мрачное, гнетущее чувство наполнило коридор, а потом словно взорвалось у Антона в висках, когда по всему дому вспыхнул яркий свет. Уже приготовившись паниковать, Антон всё же заставил себя успокоиться — это просто разом включились электроприборы и люстры. Антон помотал головой, стряхивая наваждение, поднял тарелку с пола и понёс её в теперь работающую посудомойку. Повернувшись к выходу, он снова вздрогнул: в дверях мрачно стоял Арсений со своим зелёным горошком. И зачем он его в миску пересыпает каждый раз, нельзя, что ли, прямо из банки есть? — Я думал, ты спишь, — признался Антон настороженно. — Очень тревожно спать, когда боишься во сне умереть от голода, — резонно заметил Арсений и запихнул в рот полную ложку горошка. — Я думал, тебя разбудило то, что свет включили. Арсений помотал головой: — Его включили, потому что я счета оплатил. Что-то не билось. Антон нахмурился и почесал нос: — Чего? А денег же не было? — Ну я там, поскрёб по сусекам, — Арсений загадочно помахал ложкой в воздухе. Это по каким это таким сусекам? Коллекционную фигурку на Продавито толкнул или сбегал помог кому-то постричь газон? Антон прищурился с подозрением, но получил поцелуй в щёку и мгновенно передумал о чём-либо думать, в животе принялись порхать бабочки, а лицо начало гореть. Фух, ну и жара, действительно. Он потянулся к шторе, чтобы отдёрнуть её и открыть окно, но вот штука — окна за шторой не было. Тяжёлые зелёные портьеры висели на своём месте, но между ними покоилась стена с жёлтыми обоями в цветочек. — А где… где окно? — почесал затылок Антон. Арсений поднял на него озадаченный взгляд: — Какое окно? — Ну было же у нас в кухне окно, нет? — Было? — Арсений нахмурился и перевёл взгляд на стену между портьерами. — Нет, ну вообще, звучит логично, откуда бы тут взяться шторам, если не было окна. Но куда оно делось, по-твоему? Так, ему теперь ещё и объяснение надо придумать, чтобы он поверил, что окно пропало? Самого очевидного факта недостаточно? — Я не знаю, — закатил глаза Антон. — Потому и спрашиваю. — Однажды я разговорился с нашим почтальоном и узнал, что он клептоман, — пожал плечами Арсений. — Может, заходил оставить счета и не сдержался? — Не сдержался и украл окно?! — взвизгнул Антон. — Ну кто так делает? Клептоманы по мелочи штуки тащат, часы там, статуэтки всякие. Арсений задумчиво кивнул: — Ну да, действительно. Слушай, а может, соседи одолжили? Ну, как лестницу для бассейна. Здравый смысл стремительно покидал помещение. — Одолжили окно?! — готов был заплакать Антон. — Ты себя слышишь вообще? — А то, что они холодильник у нас на прошлой неделе одолжили, тебя не смущает, — цокнул языком Арсений. И правда, было такое. Даже не предупредили, просто пришли и утащили холодильник, а что, мол, у нас в районе все так делают. Принято так, ага. Но вот окна — это было что-то новенькое. И как будто уже за гранью. — Может, у меня просто крыша едет? — пробубнил Антон, опускаясь на стул. — Ещё бы не ехала, — промурчал Арсений, чмокая его в макушку. — Ты когда выходной последний раз брал? Если не в офисе, то дома сидишь номера пишешь или по открытым микрофонам шаришься. Да даже когда мы дома какую-нибудь комедию смотрим, я вижу, как у тебя в голове шестерёнки крутятся — каждую шутку анализируешь. Антон поморщился и пожал плечами: — Профессия комика высасывает из жизни всё веселье. — Ты же так у меня выгоришь, кукушечкой поедешь и на старости лет решишь, что хочешь ракетостроением увлечься или на ветеринара пойти учиться. Антон проворно ухватил его за воротник и притянул к себе, чтобы чмокнуть в щёку, а потом фыркнул: — Ага, что для Арсения Попова обычный вторник, то для меня «кукушечкой поехал», так и запишем. Арсений выпрямился подозрительно мягко, словно больного, погладил его по голове. — Шаст, я серьёзно. Может, нам в отпуск съездить? М? На острова? Или на лыжах покататься. Что скажешь? — Нет, спасибо, я фанат такого явления как «пассивный отдых дома», — помотал головой Антон и получил в ответ разочарованный вздох. Вот вечно у них так, Арсения тянет на приключения, причём непременно такие, чтобы жуки в штанах и древние проклятия в карманах, иначе он чахнет на глазах. А Антон чахнет вдали от возможности помыться нормально и поспать в своей кровати. Неужели нельзя какой-то компромисс найти? — Давай обойдёмся без дорогостоящих поездок, — вздохнул Антон, заглядывая мужу в лицо. — Они, ну… дорого стоят. А мы еле счета оплатили. Но Арсений всё равно недовольно сморщил нос: — Да ты и бесплатно никуда не хочешь из дома выходить. Вот там сейчас вечеринка на утёсах, между прочим, можно было бы пойти, потанцевать, пообщаться с людьми, но тебя же хрен вытащишь, потому что… — Потому что мне на работу скоро выходить, Арс, какая вечеринка? — Ну Матвиенко это что-то не мешает, он в любой момент готов, — пожал плечом Арсений и выпутался из объятий. — Ещё бы, — фыркнул Антон, — он тусер. Ты его вообще работающим видел? Мне кажется, на него деньги с неба падают, и он даже сам не знает, откуда они берутся. — Может, это он тырит у соседей окна и продаёт их? — предположил Арсений. — Вот, где кроется золотая жила? Присмотрись к этой карьере, Шаст. — Я?! — деланно возмутился Антон. — А сам-то? Ему ответила уже спина Арсения из коридора: — А у меня щас как книга взлетит, как роялти посыпятся… Ну да, конечно, взлетит. За одно утро написанная самоучкой книга. А потом ещё они в лотерею выиграют, и денег в наследство сверху дадут, ага. Удачливость Антона ограничилась на том, что однажды соседи пришли в гости и принесли не тошнотный фруктовый торт, на большее рассчитывать не приходилось. Нет, может, когда-нибудь актёрская карьера Арсения пойдёт в гору (когда он вспомнит, что нужно записываться на прослушивания, а не только числиться в агентстве) и Антон проснётся в постели со знаменитостью, но пока что… Пока что остаётся исправно ходить на работу и надеяться на то, что обаяние и юмор Антона оценят по заслугам и дадут чуть больше денюжек. Да и чего жаловаться, если работа непыльная, можно так-то и расслабиться, и попиздеть с коллегами, и даже с боссом посплетничать. А потом вернуться домой к любящему мужу… И обнаружить пустой тёмный дом. — Арс? — неуверенно позвал Антон, входя в кухню. Ответом ему послужил скулёж трёх лабрадоров, которых никто так и не выпустил после ужина на улицу. Так, значит, уже как минимум исключается вариант, что Арсений пошёл гулять с собаками. О прослушиваниях сегодня он тоже не предупреждал заранее, бегает он по утрам… Несмотря на его склонность к спонтанным поступкам, как-то это было не похоже на него вот так пропасть и ничего не сказать. Одной рукой открыв дверь во двор, чтобы выпустить настрадавшихся в духоте пёселей на свежий воздух, второй Антон набрал первый номер в списке быстрого доступа. В трубке раздался гудок, ещё один, третий… А потом наступила какая-то неуютная тишина, и соединение сбросилось. Так. Волноваться точно не стоило. Арсений просто поддался соблазну и отправился на свою вечеринку на утёсах. Или решил прошвырнуться по блошиному рынку. Или вписался в спонтанное испытание потребностей. С кем не бывает, да? Антон изо всех сил постарался отвлечься и привести мысли в порядок после работы: сходил в душ, затолкал в себя макароны с сыром, попытался немного порепетировать номер на завтра. Потом плюхнулся на диван, потянулся за пультом, нажал на красную кнопку и мгновенно пожалел: по телевизору шла «Полуночная резня 3». Сразу какие-то нехорошие мысли в голову полезли, и тревога накатила, и захотелось прижаться к Арсению. А Арсения-то рядом и не было. Чтобы не выглядеть совсем навязчиво со своими звонками и расспросами, нужно было найти повод что-то написать. Смешных мемов под рукой не нашлось, поэтому Антон щёлкнул на фото сонную собачью морду у себя на коленях и скинул мужу в диалог. Сообщение осталось непрочитанным. Вот это было уже совсем страшно. Подгоняемый дребезжащими от напряжения нервами, Антон вышел на террасу и принялся вглядываться в вечернюю дымку. В полумраке отчётливо горела свечка на торте у мясистого растения через дорогу. Зловеще, но всё равно успокаивающе — по крайней мере, было понятно, что Арсений не повёлся на это подозрительное угощение. Ещё чуть дальше по улице дома у Позовых горел свет во всех окнах. Может, у них что-то случилось, и это они попросили Арсения помочь? Антон вздохнул и почапал к друзьям прямо в тапочках и пижамных штанах. На стук в дверь долго никто не реагировал, но из дома доносились трагичные завывания: либо наступал конец света, либо кому-то из детей не купили шоколадку. Наконец на пороге возникла ошалевшая Катя, но пройти внутрь не пригласила, а сразу рявкнула: — Димы нет! — Арсения тоже! — выпалил в ответ Антон и выпучил глаза. — Что происходит? Куда они пропали? Катя открыла рот и тут же его захлопнула, мгновенно стушевавшись: — Эм… нет, Дима… он не пропал, с ним всё совершенно нормально. Он в порядке. — А почему звучит так как будто не в порядке? — прищурился Антон, пытаясь заглянуть через Катино плечо в прихожую. Полупрозрачная тень мелькнула у двери в кухню, и Антон схватился за сердце: — У вас что, призрак дома?! На Катином лице отобразилась смесь ужаса и неловкости, а потом из-за её плеча выплыл её благоверный — неприлично довольный и подозрительно прозрачный. — Поз! — всплеснул руками Антон, на секунду даже забыв, зачем он сюда пришёл. — Ну как так-то? Какая-то непреодолимая удушающая грусть мгновенно опустилась на плечи Антона, и это ощущение никак не вязалось с радостной рожей Позова, левитирующей рядом. — Прикинь, выпил зелье бессмертия… и вот! — доложила рожа. — Могу теперь через стены ходить. И смотри! Неловко разбежавшись, Дима влетел в шкаф в прихожей, тот приподнялся над полом и начал угрожающе качаться, поскрипывая дверцами. Антон перевёл взгляд с беснующейся мебели на растерянное Катино лицо со стремительно краснеющими глазами. Захотелось её обнять и утешить, но как-то странно было это делать, когда сам почивший не воспринимал ситуацию серьёзно. — Дим, а чё ты радостный такой? — поинтересовался Антон у шкафа, и тот мгновенно перестал трястись. Димин призрак снова явился перед ними, пожал плечами и издевательски завис над полом: — А чего грустить? Прикольно же. Ну, странно немного, да. Но я вообще не понимаю, чего они все ревут, я же всё ещё здесь. — Действительно, чего это мы, — обиженно фыркнула Катя, резко развернулась и исчезла в дверном проёме. Её происходящее явно не развлекало. — Где ты вообще взял зелье бессмертия? — продолжил попытки разобраться Антон. — Только не говори, что на «Продавито» купил! Позов потупился: — Да ну какая теперь разница. Деньги уже не вернёшь за него, там на этикетке была приписка мелким шрифтом, что возможны непредвиденные последствия. Если так посмотреть, умереть я теперь действительно не могу. — Потому что уже умер?! — истерично взвизгнул Антон. — Да это временный побочный эффект, — вдруг поведал Дима и обернулся через плечо на дверь в кухню. — Я домашним пока не говорил, потому что когда ещё я посмотрю, как они по мне горюют, правильно? Зато смотри, чё у меня есть! Он ухватил Антона за рукав неожиданно крепко и вполне себе ощутимо, и заставил пройти несколько шагов в гостиную, чтобы показать гордо возвышающуюся на каминной полке урну. Антон глупо захлопал глазами: — Это что? Это… твой прах? — Прикинь! — радостно подтвердил Позов. У Антона в голове завертелись шестерёнки. Опять что-то не клеилось. — Но если это временный эффект, и ты потом снова станешь обычным, то прах… исчезнет? Или останется? Откуда он вообще взялся, если ты… — Понятия не имею! — перебил его Дима. — Но смотрится эффектно, согласись? Антону не хотелось ни соглашаться, ни прикидывать, ему хотелось схватить Позова за плечи и хорошенько потрясти, как тот шкаф из прихожей. Но он не был до конца уверен, можно ли его сейчас за что-то схватить, поэтому вздохнул, мысленно досчитал до десяти и велел: — А ну немедленно скажи семье, что умер не навсегда. — Всенепременнейше, — кивнул Дима. — Вот сразу, как только Катя признает, что в последнем споре была не права, и очень жалеет, что спорила со мной, так сразу… А ты чего вообще заявился, Шаст? Нотации мне читать? Точно, зачем влезать в чужую семейную драму, если и своей полные карманы. — Арсений пропал! — спохватился Антон. — Ты не знаешь, куда он мог деться? Дима пожал плечами: — Я не знаю, но ты это, проверь на всякий случай его историю покупок на «Продавито». — Очень смешно, — насупился Антон. Но его тревоги не были приняты серьёзно. — Да что с ним случится? Это же Арс, у него шило в жопе. Небось решил срочно научиться на сноуборде кататься. Или катакомбы исследует. Или на вечеринке какой-нибудь с Серёгой завис. Чё ты, кстати, к нему первому не пошёл? Я бы сказал, это главный подозреваемый. — Серёга? Ну да, — тут пришлось согласиться. — Он следующий на очереди. Просто у вас тут шум, гам, свет горит. Я думал, что-то случилось. — Всего лишь глава семейства помер, — отмахнулся Дима. — Мелочи, с кем не бывает. До Матвиенко идти было немного дольше, этот хрыч себе пентхаус забабахал в центре. Поэтому прежде всего была провальная попытка дозвониться. То есть, дозвониться-то Антон дозвонился, просто ничего не услышал. — Алло? — кричал голос Серёжи на том конце провода, стараясь переорать латинскую поп-музыку на фоне. — Я вас не слышу! — А чего трубку тогда берёшь? — хмуро поинтересовался Антон. — Ничего не слышно! — радостно ответил Серёжа. — Тоха, это ты? Го тусить! Я пока дома, но скоро на вечеринку поеду! — Арсений с тобой? — пропустил приглашение мимо ушей Антон. — А? Нет, не надо брать растения с собой, там есть! Всё жду! — хохотнул Серёжа и отключился. Молодец какой. Придётся всё-таки ехать к нему в даунтаун, чтобы выяснить, не провалился ли Арсений в чёрную дыру бесконечных тусовок. Да вероятнее всего, там он, где он ещё может быть? А трубку не брал, потому что не слышит звонок в таком шуме. Представляя, каких люлей выпишет обоим этим гусям за лишние поводы для волнения, Антон выдвинулся в сторону Серёжиной резиденции. Та мгновенно выдавала образ жизни хозяина: стробоскопы на танцполе, музыка, хохочущие дамочки в джакузи — и всё это только патио. Антон приличия ради постучался и сразу толкнул дверь, проходя внутрь. Сделал несколько шагов и замер в ужасе, чувствуя, как холодеют пальцы. Посреди пёстрой Серёжиной гостиной высилась фигура Мрачного Жнеца. Ноги задрожали и ослабели, Антон начал крениться, но кто-то своевременно подхватил его под локоть. — Кто… кто умер… — пробормотал Шастун, готовясь услышать самое худшее. — Да никто не умер, — раздражённо отмахнулся Серёжа, усаживая его на кресло. — Просто тусим, развлекаемся, хорошо проводим время… — Со Смертью? — ужаснулся Антон. Услышав своё имя, Смерть повернулась и кокетливо помахала Серёже костлявой рукой. Тот послал ей воздушный поцелуй в ответ. До Антона потихоньку начало доходить. — Серёг, ты что, мутишь со Смертью? — Ну… да… — смутился мутящий. — Мы не пара официально, но я бы сказал, я эти отношения оцениваю как полностью удовлетворительные. Если ты понимаешь, о чём я. Звон в голове потихоньку начал проходить, и стёкший по креслу вниз Антон наконец-то сел ровно: — И она здесь не потому, что Арсений умер? — С чего бы Арсению умереть? — опешил Серёжа. — С того, что он пропал, и я нигде не могу его найти. Практически мгновенно затихла музыка, засобирались домой дамочки из джакузи, и деликатно удалился Мрачный Жнец. На Серёжином лице наконец-то отобразилась обеспокоенность: — Так. Чего? Антон снова деморализованно откинулся на спинку кресла и пояснил: — Он не говорил, что куда-то собирается, дома его нет, трубку не берёт. Я знаю, что это не страшно совсем звучит, просто мы обычно так не делаем. Я думал, он с тобой тусит. Ты же его зазывал на вечеринку на Утёсах? Серёжа кивнул: — Зазывал. Но она давно закончилась. И его там не было. Опа. Снизу снова начала подниматься неприятная липкая волна тревоги. Чтобы не позволить себе в ней захлебнуться, Антон вскочил на ноги и принялся мерить шагами комнату, норовя споткнуться о многочисленные хаотично набросанные предметы декора. — Так, когда ты его последний раз видел? — включил режим детектива Серёжи детектив Серёжа. — Перед тем как на работу ушёл, он дома был! Но собирался с тобой тусить. Матвиенко задумчиво потёр бороду: — Но он со мной не тусил. Я звонил ему утр… ну ладно, скорее, уже днём. Спрашивал, что делать с гномами. — С кем? Закатив глаза, Серёжа кивнул на статуэтки садовых гномов, разбросанные по комнате среди прочего хлама. Их-то Антон и не приметил. Гномы негодовали. Матвиенко пустился в объяснения: — Появились хрен пойми откуда, хотят хрен пойми чего. Салат им давал, кофе давал — ругаются. Я хз, чего им надо. Вот звонил Арсению спросить, может, он знает. Он говорит, торт им дай. А у меня торта нет, я на ПП. Вот они гневаются до сих пор. Холодильник мне сломали. Пришлось заказывать пиццу, а там доставщица симпатичная, ну мы поболтали, потом закрутилось-завертелось, так что я решил, что, может, оно и к лучшему, что они… Э-э-э… О чём это я? — Арсений пропал, — мрачно напомнил Антон. — Он ничего не говорил в звонке? Типа, что собирается пойти на гору взбираться или учиться под парусом ходить? — Я не помню, — жалобно признался Серёжа. — Может, и говорил, но ты же знаешь мою память. Надо просто поискать его, прочесать всё. — Пешком?! — полуистерично взвизгнул Антон и сам себя тут же устыдился. — Ты представляешь, сколько времени на это уйдёт? Серёжа успокаивающе похлопал его по спине: — Ну можно на велосипеде, так побыстрее будет. Или найти волшебника, который умеет на метле летать, о, или вообще транспорталить. У меня, правда, нет таких среди знакомых. То есть, есть, но она не захочет нам помогать после того, как мы расстались… Блин, вот почему для простых людей не сделать такую штуку на колёсах, чтобы можно было быстро и далеко путешествовать? И чтобы много человек одновременно… — Как машина? — нахмурился Антон. — Как что? Снова какое-то странное беспокойство, но уже не связанное с Арсением, начало зудеть где-то внутри. — Ну знаешь, в некоторых районах припаркованы такие штуки, на четырёх колёсах, — пояснил Антон, смакуя странное послевкусие от собственных слов. — И в телефоне у тебя иконка такая зелёная, не обращал внимание? Теперь Серёжа растерялся вместе с ним: — Я думал, это абстрактная иконка… А как… А где такое купить? Я бы три штуки сразу взял. Так, на всякий случай, разных цветов. — Я не… я не знаю, где купить, — так же растерянно ответил Антон. — Я не видел, чтобы они по улицам ездили, только стоят и всё. Думаешь, Арсения на такой штуке увезли? — Что? — нахмурился Серёжа. — Как его увезут, если они не ездят? Слушай, ты совсем уже в какие-то теории заговора ударился. Я вот, что скажу, надо позвонить по знакомым, поискать его. О, может, с собачками по запаху попробовать найти? Он же не мог уйти далеко. — Да он уже в Сельвадораде может быть! — топнул ногой Антон. — В ловушке в древней пирамиде! Или в лапах у заколдованных скелетов! — Ну он бы не стал спонтанно в такие штуки лезть, — попытался успокоить его Серёжа. — Арсений не такой человек… Ладно, кого я обманываю, Арсений такой человек. — И припасы покупать зажопится! — подкинул дров в топку собственной тревоги Антон. — В том-то и дело, что он в любую передрягу влезть может, а я тут сиди, волнуйся. — Давай не это, — насупился Серёжа. — Не волнуйся. Сиди, но не волнуйся. Нет, не сиди тоже. Знаешь, что, может, вернёмся к вам домой и посмотрим, забрал ли он с собой какие-то вещи? Или, может, записку оставил? — Да не было там никакой записки, — проворчал Антон, тем не менее, направляясь к двери. — Может, была, а ты не заметил, потому что не понял, что это записка, — хохотнул Серёжа. — Он тебе небось какой-нибудь ребус оставил и сидит в шкафу голый, ждёт, когда ты его найдёшь, а ты тут панику разводишь. Вот увидишь. Это же Арс, с ним вечно так. И Антон правда бы очень хотел что-то вот увидеть по возвращении домой, но не увидел ничего. Точнее, увидел всё то же самое, что было и до отбытия: пустой дом с тремя тревожными собаками. Даже ошивающийся под дверью подозрительный сосед Владислав Штраус признался, что заявился сюда, чтобы полакомиться кровью Арсения после того, как увидел его в рекламе стирального порошка, но остался ни с чем. Антон его сначала поблагодарил за информацию, а потом прогнал пинком и парой совсем уж неприличных оскорблений его мамы. Ох уж эти фанаты, в край одурели. Внутри ответов было не больше. На всякий случай проверив шкаф, холодильник, чемодан с костюмами и даже микроволновку, Антон не обнаружил там ни Арсения, ни записок, ни элементов головоломки, которую надо было бы разгадать. — Ты знаешь, — вздохнул Серёжа, отряхивая коленки после того, как заглянул под кровать. — Вынужден признать… Что именно он был вынужден признать, никто не узнал — потому что он оборвал предложение на полуслове, когда комнату залило мистическим зеленоватым светом. Антон сощурился, прикрывая глаза рукой, а потом метнулся к окну — свечение шло с улицы. Спотыкаясь о собственные ноги, Антон ломанулся к двери, сердце заколотилось в груди совсем истерично. Но он был там. Арсений был снаружи, ошалевший и пришибленный, он, пошатываясь, опустился на бордюр и обхватил голову руками, словно пытался прийти в себя после чего-то шокирующего. Но он был тут, дома! Живой! Кинувшись к нему со всех ног, Антон сначала не подумал, что Арсений может быть ранен, но увидев его бледное лицо, замедлил бег и испуганно остановился в метре от места, где тот сидел. — Т-ты в порядке? — неловко поинтересовался Антон, судорожно бегая по Арсению взглядом. — Арс, что случилось?! — гораздо более уместно отреагировал подбежавший в этот момент Серёжа. — Куда ты пропал? Арсений поднял голову и одарил их осоловевшим взглядом. По его лицу растеклась умеренно безумная улыбка: — Пацаны… Кажется, меня инопланетяне похитили. — Кажется?! — истерично всхрюкнул Антон. — То есть, ты ещё и не уверен? Серёга «кажется» трахнул Смерть, Позов «кажется» умер, а тебя «кажется» инопланетяне похитили? — Позов умер? — обеспокоенно поинтересовался Серёжа на заднем плане, но его вопрос остался без ответа. Арсений обескураженно развёл руками, а потом понял, что по его лицу всё ещё гуляет странная улыбка, и потрогал себя за уголок губ. — Шаст, я не знаю, как так вышло… — Да как-как, — стиснул зубы Антон, — небось, на звёздное небо в телескоп смотрел, и оно подумало, что ты флиртуешь. — Так давно уже никто не делает, — чуть ли не с укором в голосе проговорил Арсений и протянул руки, чтобы Антон помог ему подняться с бордюра. — Я просто, знаешь, сидел, своими делами занимался, а потом… А потом не помню. Вышел из дома, и меня унесло куда-то наверх. — Нет, подождите, реально Димка умер? — не унимался Серёжа. — Фифти-фифти, — отмахнулся от него Антон и схватил Арсения за плечи. — Ты в порядке? Они на тебе опыты ставили? — Я не хочу об этом говорить, — потупил взгляд Арсений. — Я нормально, просто мутит немножко. Ничего страшного не произошло, Шаст, правда. Антон поджал губы, внимательно посмотрел Арсению в глаза, а потом глубоко вздохнул и с силой прижал его к себе: — Я почему-то так испугался за тебя, как никогда не пугался. И мыслей столько в голове, сколько раньше не было. Я подумал, вдруг ты никогда не вернёшься уже? — Ну глупости не говори, — прогундел ему в плечо Арсений. — Куда я денусь-то? — Я не знаю, — признался Антон и почувствовал, как почему-то начинает щипать глаза. — Лестница из бассейна куда-то делась, и окно куда-то делось, и вдруг ты бы… тоже… Из дома Позовых донёсся визг, а потом взрыв хохота — видимо, Серёжа устал ждать ответов и пошёл проверять обстановку сам. Вот даже с Димкиной смертью всё не так страшно оказалось, почему тогда у Антона сердце до сих пор колотилось как бешеное, даже сейчас, когда Арсений был дома и утыкался носом в его шершавую щёку? — Пошли внутрь, — зевнул Арсений, выпутываясь из его объятий. — Мне холодно ночью на улице в плавках стоять. Кивнув, Антон потянулся снять с себя рабочий пиджак, чтобы накинуть его хотя бы Арсению на плечи, но руки не слушались. Словно во сне, когда пытаешься выполнить простейшее действие, но раз за разом терпишь неудачу. Вот же на нём рубашка, а вот пиджак, почему он тогда не может снять пиджак и остаться в рубашке? Почему пуговицы не расстёгиваются, почему джинсы он снять может, а этот чёртов пиджак словно прирос к рубашке, или они сшиты вместе… — Чего ты там встал? — крикнул ему Арсений с порога и мгновенно юркнул в дом, делая всю эту суету со снятием пиджака совершенно бессмысленной. И тогда Антон понял одну очень странную вещь: несмотря на то, что Арсений вернулся, тревога не прошла. Неприятное и тяжёлое чувство, что что-то не так, всё ещё сидело в самом центре груди. Когда собаки наконец-то успокоились и перестали радостно лаять, Антон добрался до спальни, чтобы обнаружить Арсения уже в постели. Захотелось лечь рядом с ним, как они лежали всегда, почувствовать что-то простое и знакомое, успокаивающее. Но вместо этого Антон сделал то, чего никогда почему-то не делал: сел в одежде прямо на одеяло и согнулся пополам, кладя голову Арсению на бедро. Тот, не открывая глаз, запустил пальцы Антону в волосы и спросил негромко: — Ты чего? — Ничего, — пробубнил Антон, чувствуя, как в горле почему-то формируется ком, словно он готов заплакать в любую минуту. — Ты просто никогда так не делал. — Я много чего никогда не делал, — подтвердил Антон и отвратительно шмыгнул носом. — Я, кажется, сегодня понял, что просто бездумно повторяю одни и те же действия раз за разом, раз за разом… — Так все живут, — неуверенно отозвался Арсений. Антон продолжил: — И только то, что ты рядом, делает эту жизнь терпимой. И вот тебя сегодня не было, и я… — Испугался? — Нет, не то. То есть, да, но не совсем. Я почувствовал себя таким беспомощным. Вот знаешь, я чётко понимал, что готов сделать всё что угодно, чтобы тебя найти, но что именно? Мне хотелось позвонить в полицию, и написать в соцсетях, что ты пропал, как я писал, когда Рафаэль убегал, и на телевидение обратиться, и волонтёров поднять на поиски, и на вертолёте летать тебя высматривать — что угодно! А всё, что я мог — это тупо слоняться от участка к участку и проверять, нет ли тебя там. В темноте маленькие звуки заполнили комнату: шумное сопение Антона, и цокот когтей по полу в коридоре, и тиканье часов, и тихий голос Арсения. Он прошептал: — Извини. Я не хотел, чтобы ты беспокоился. У меня просто… выбора не было. — Думаешь, он есть вообще? — Кто? — Выбор. Арсений вздохнул, а потом заёрзался и сел на кровати, обнимая руками колени: — Шаст. Что происходит? Было видно только его силуэт и очертания волос, но Антон всё равно прекрасно представлял, какое у него сейчас уставшее и обеспокоенное лицо. — У тебя нет ощущения, что что-то не так? Что всё не так. Что мы не контролируем свою жизнь? — Да я же говорю, все так живут! — попытался отбиться Арсений. — Почему… про что ты говоришь? Опять про лестницу свою? — Про лестницу! — стиснув зубы, прорычал Антон и снова не к месту шмыгнул носом. — Про окно! Про машины! Почему я не могу купить машину, Арс? Почему я не могу уехать жить в Гранит Фоллз? Почему я не могу работать пожарным? Или купить гуся, м? Ответить Арсению было нечего. Поэтому он пошуршал одеялом и пробубнил растерянно: — Я не знал, что ты хочешь гуся. Да и в Гранит Фоллз нечего делать толком… — Я не хочу гуся! — прохрипел Антон на грани крика и шёпота. — И я не хочу жить в Гранит Фоллз! Но я хочу иметь выбор, понимаешь? Я не хочу, чтобы хуй пойми кто за меня решал, как мне жить эту жизнь! Они сегодня решат, что нельзя больше проводить митинги в поддержку цели «миру — мир», а завтра — что нам нельзя быть семьёй и заводить детей, потому что мы оба мужчины. Я хочу. Свободу. Воли. Понимаешь, Арс? Прерывисто вздохнув, Арсений протянул руку и включил лампу на прикроватной тумбочке. Глаза у него, оказывается, тоже были красные. — У нас её нет, разве? — спросил он глухо и посмотрел на Антона так пронзительно, что у того внутри сердце начало саднить, словно по асфальту проехалось коленками. — Я захотел стать актёром — и стал. Захотел поцеловать тебя — и поцеловал. И предложение сделал. И замуж вышел — всё в один день, между прочим. Потому что я так захотел, не потому что мне кто-то сверху так сказал. Или скажешь, где-то там на облачке тоже сидит боженька и на кнопки нажимает? Антону очень хотелось ответить, что нет, не сидит, что это всё они точно выбрали сами, но он ответил честно: — Я не знаю. Может, вся наша жизнь — это эксперимент. Игра. Как этот, симулятор, в который ты на компе играешь. — Симс? — Ага. Там человечки, наверное, тоже думают, что сами всё делают, они же не знают, что ты на облачке сидишь и на кнопки нажимаешь. А они в свой симс играют и тоже считают, что это они боженька. И так бесконечно. — Да ну, я не верю в такое, — слабо улыбнулся Арсений. — Какой психопат станет придумывать симуляцию внутри симуляции? Мы в реальности, Шаст. И мы сами решаем, что делать. Это не игра и не программа, это просто мы два уставш… — Почему мы тогда никогда не занимались любовью? — перебил его на полуслове Антон. Несколько раз моргнув, Арсений наклонил голову набок, ожидая пояснений. — У нас был вуху в душе, в кладовке, под кустом. В джакузи был, и на покрывале для пикника, и в палатке, и в фотобудке, и в домике на дереве. И в космическом корабле даже, по-моему, было. У нас был миллион вуху. Но ни разу я не занимался с тобой любовью вот просто так, при свете, без этого чёртового одеяла, без этих дурацких фейерверков. Глядя тебе в лицо. Целуя тебя. Ни разу. Вот здесь бы пригодились машины — Антон представил, как они ездят по дорогам в темноте, шуршат шинами, разбивая ночную тишину, бегают светом фар по стенам незашторенных спален. Но машин не было, и поэтому в комнате были только он, Арсений и давящая царапающая тишина. — Этого… правда не было, — наконец признал Арсений нетвёрдо. — Но не потому, что я этого не хочу, просто… По его лицу было видно, как он силится найти слова, закапывается всё глубже и глубже в себя, но не может сформулировать чёткий и понятный ответ на такой простой вопрос — почему? Почему этого не было? — Потому что у нас нет такой опции, — подсказал Антон, и сам недовольно отметил, что его голос звучит если не торжествующим, то хотя бы довольным подтверждением самых неприглядных теорий. — У нас есть такая опция, — помотал головой Арсений. — Мы просто… Он не договорил, замолчал, будто искал слова, а потом придвинулся к Антону ближе, выпутался из-под одеяла и поцеловал его. Легко, нервно, медленно — и по-настоящему. Антон застыл, пытаясь переварить это, казалось бы, хорошо известное, но почему-то новое и непривычное ощущение. Когда они поцеловались в самый первый раз, была ранняя весна, и на улице было ещё довольно холодно, и пальцы у Арсения были совсем ледяные, и Антон грел их в своих больших ладонях, потому что он весь горел как вулкан в Сулани. Но даже тогда всё внутри него не переворачивалось так, как переворачивалось сейчас. Он подался навстречу, положил ладонь Арсению на щёку, а затем вторую, и с наслаждением смял его лицо в руках, не переставая целовать. Арсений возмущённо замычал, а потом, словно почувствовав вкус отсутствия правил, укусил Антона за нижнюю губу. Это тоже было что-то новенькое. Антону понравилось что-то новенькое, но не понравилось то, что губа заболела. Поэтому он запустил руку Арсению в волосы и нежно оттянул его от себя, глядя в глаза. — Так ты используешь свободу воли? — улыбнулся Антон, облизывая губы. — Это только начало, — предупредил Арсений и приглашающе откинул голову ещё дальше, подставляя шею под поцелуи. Долго ждать их не пришлось. Антон вмял его в подушки, сжал, вдыхая его запах, наслаждаясь жаром его кожи. — Я пахну как лаборатория на летающей тарелке, — предположил Арсений извиняющимся тоном и спрятал лицо в изгибе локтя почти смущённо. — Да, — сказал Антон. А потом широко провёл языком по его шее и зарылся носом в тёмный завиток волос за ухом. Такой родной, такой знакомый, и всё равно почему-то будоражащий. — Ты щекотно дышишь мне в шею, — отвлёк его Арсений. — Ты всегда теперь будешь так много разговаривать во время секса? — поинтересовался Антон, заглядывая ему в лицо. — Свобода воли, — напомнил Арсений с укором. — Это значит, что я могу разговаривать, и могу кусаться, и могу ещё сделать вот так. Ловко вывернувшись из-под Антона, он дёрнул на себя кусок одеяла, чтобы скомкать его и столкнуть с кровати на пол. Цокот дюжины когтей в коридоре оживился и направился расследовать происшествие, но Антон вовремя вытянул руку и толкнул дверь в спальню так, чтобы она закрылась. — Они тебе этого не простят, — предупредил Арсений, поудобнее устраиваясь на его бёдрах сверху. — Простят за три угощения и два пузочесания, — отмахнулся Антон. — Я не хочу отвлекаться. Арсений наклонил голову, разглядывая распластавшееся под собой тело, хотя разглядывать нужно было его самого, а потом хитро улыбнулся: — Правильно. Смотри внимательно. И Антон изо всех сил раскрыл глаза, приготовившись смотреть, впитывать каждый кадр, ласкающий его сетчатку. Словно в замедленной съёмке, Арсений стащил с себя майку и отправил её к одеялу в лагерь провинившегося текстиля. Замер его силуэт, стройный и подтянутый, слишком идеальный, чтобы быть человеческим телом, слишком живой, чтобы быть скульптурой. Как хорошо, что он включил свет. Как хорошо, что они оплатили счёт за электричество. Чёрт с ним, с окном, Антон бы продал всю мебель в этом доме, лишь бы продолжать видеть Арсения сейчас. А тот словно любовался любованием собой, двигался плавно, подставляясь под свет, под взгляд, и Антон совсем не заметил, когда он успел раздеться полностью. Горло пересохло. И это всё — его? — Я же говорил тебе, что люблю тебя? — прошептал Антон, гладя кончиками пальцев крепкие бёдра. — Примерно миллион раз на прошлом свидании, но ни разу за последнюю неделю, — фыркнул Арсений и опустился ниже, прижимаясь к Антону своим горячим телом. Руки как-то сами скользнули с бёдер на ягодицы, пальцы как-то сами сжали их — кажется, хвалёная свобода воли Антона стремительно покидала, потому что он на глазах терял способность себя контролировать. Но вряд ли тут проблема была в симуляции. Скорее, в стимуляции. Снова прикусив его губу, очевидно, из вредности, Арсений одной рукой расстегнул брюки Антона и сам себя пригласил внутрь. Хозяин брюк поджал губы и позорно заскулил, когда чужая рука уверенно сжала его яйца через бельё. Они уже две с половиной недели женаты, а Арсений всё равно вызывает такую бурную реакцию, ну как это возможно? — Я не уверен в своей выдержке, — признался Антон, когда последняя преграда в виде трусов пропала, и ладонь Арсения коснулась его члена напрямую. Тот (Арсений, не член) раздражённо вздохнул, но руку сжал только крепче: — Ну что я могу сказать? Плохо. А как же эта твоя сила воли? — Свобода, — поправил Шастун, нетерпеливо ёрзая бёдрами. — Силы воли у меня рядом с тобой никогда не было. Арсений фыркнул, прижался носом к его шее, и от тяжести его тела, от этого прекрасного давления какой-то туман застелил разум. — Ты уж продержись там, ладно? — промурчал Арсений куда-то прямо в душу. — Подумай о чём-нибудь, что тебя остудит. Об Агнес Толстопятко подумай. — Это всё ещё опасно, — помотал головой Антон и пробежался кончиками пальцев по арсеньевским позвонкам. — Ты что, мой тип не знаешь? Мне нравятся непредсказуемые, с характером и себе на уме… Я такими темпами кончу раньше, чем ты вообще будешь готов. — На этот счёт не волнуйся, я уже готов, — каким-то странным тоном проинформировал его Арсений, притираясь ягодицами к его колом стоящему члену. — Это как это так? — поинтересовался Антон и мазнул губами по его скуле, когда Арсений начал выпрямляться, снова садясь на нём. — Когда успел? — Знаешь шутки про инопланетян и анальные зонды? — Ну? — Это не шутки, — мрачно сообщил Арсений и зачем-то выбрал именно этот момент, чтобы направить член Антона внутрь. Среди нахлынувших одновременно эмоций было сложно различить конкретные, они все смешались в одну серо-буро-малиновую радугу и напрыгнули на Антона так резко, что он смог выдавить из себя только жалобно-вожделенное с нотками беспокойства: — Арс! Достаточно проворно опустившись на член, Арсений откинулся назад, опираясь на вытянутые руки, и усмехнулся: — Не волнуйся, мне такое нравится. Может даже войду во вкус и попрошу тебя купить костюм зелёного человечка… — Я сейчас встану и уйду, — пригрозил Антон, но остался лежать ровно на том же месте, где лежал, только бёдра немного приподнял. И опустил. И снова приподнял. Расслабившись, Арсений позволил себе не выгибать спину, подбирая ритм, а просто сидеть, опираясь на колени, и в этом было что-то такое спокойное и доверительное, и настоящее — уже не для камер и даже не для Антона — что у самого Антона в груди дыхание спёрло. Вот такой Арсений был самый-самый красивый. Ладони Антона заскользили по его животу, по пояснице, по бёдрам, заставляя вздрагивать и отзываться на прикосновения, а потом правая рука осторожно легла на член Арсения, и он тут же накрыл её своей — хотел контролировать. И так легко было его понимать, так легко отзываться на его движения, как не было, кажется, никогда. У них был секс раньше, но ощущалось всё иначе, на автомате. А сейчас как будто пелена спала, как будто с экрана сняли голубую защитную плёнку. Был ли у них секс раньше? Когда щёки Арсения совсем раскраснелись, а взмокшие пряди прилипли ко лбу, Антон скользнул руками ему на поясницу и прошептал сбивчиво: — Ид… ид сюда. И Арсений упал послушно ему на грудь, горячий, липкий, позволил перехватить себя за талию. Позволил вбиваться в него быстро, резко, мелко. Позволил кончить в себя. Закусив губу, Антон уткнулся лицом ему в шею и глухо простонал, совсем не сексуально, как раненая сова в лесу. Но очень всамделишно и очень искренне. Под горячим одеялом из Арсения лежать хотелось вечно, расслабленно, влюблённо тяжело дыша, но пока что было нельзя. Антон нежно погладил замершее на нём тело по спине, а потом потянул его бёдра выше, на себя. Арсений понял не сразу, растерялся на пару секунд, но быстро сориентировался и подался вперёд, опираясь о спинку кровати. Антон поднял голову ему навстречу и позволил растерянному не до конца вставшему члену скользнуть себе в рот. Приготовился и тут задавать ритм, но Арсений уверенно опрокинул его обратно на подушку — лежи, тут я сам. И Антон лёг, где-то внутри даже почувствовав странное удовлетворение от собственного бездействия. Или это от того, как над ним тихо скулил Арсений, ритмично вгоняющий член ему в рот? Последний раз коротко всхлипнув, он вцепился в спинку кровати до побелевших костяшек, а потом выдохнул, весь обмяк и рухнул рядом с Антоном, закинув на него ноги. Фейерверков перед глазами не было, но Антон и без них был уверен: это лучше. Это настоящее. Он перевернулся на бок и закинул на Арсения руку, пригвождая его к кровати. — Нет, подожди, — вяло запротестовал тот. — Надо в душ. И практически сразу за этим засопел. Антон поискал свободной рукой одеяло, чтобы накинуть на них обоих, потом вспомнил, что оно покоится на полу, решил поднять и… тоже уснул, так и не сделав того, что планировал. А проснулся уже когда в окно (окно было на месте, он теперь решил вести учёт всех окон) бил тёплый утренний свет. Очень хотелось потянуться и понежиться ещё в мятой постели, но звук, который Антона разбудил, к этому не располагал. Эхом отражаясь от дизайнерской плитки в ванной, голос Арсения звенел: — Твою мать, блядь! Следом раздалась симфония обеспокоенного собачьего лая, и только после этого Антон растерянно поинтересовался: — Что? Что случилось? У Арсения не было привычки так эмоционально реагировать на закончившуюся зубную пасту или порез от бритвы, но мало ли, он всё ещё был в себе после похищения? Когда Арсений появился на пороге спальни с мокрыми волосами и в халате, Антон ничего необычного и не приметил, но потом Актёр рекламы и кино Арсений Попов распахнул халат в свойственной ему драматичной манере, и лучи нежного утреннего солнца легли на его слегка округлившийся животик. Антон мгновенно сел на кровати: — Что это? — А на что это похоже? — всплеснул руками Арсений. — Думаешь, я утром первым делом побежал блевать, потому что переел тако с тофу? Перед глазами всё закружилось, и Антон сам себя мысленно поблагодарил за то, что не успел встать с кровати. — Это… я тебя? Вчера? — пробормотал он растерянно, изображая ладошкой беременный живот. — Ты?! — почти возмущённо переспросил Арсений. — Нет, Шаст, я боюсь, у тебя таких технологий нет. А вот у этой сучки есть? — К-какой? — Главный Опылитель Номер Три, — прорычал Арсений с ненавистью и запахнул халат. — Опылила так опылила, блядь. Наконец найдя в себе силы встать, Антон поднялся на ноги и тут же чуть не грохнулся на пол, запутавшись в валяющемся одеяле. Возможно, одеяло просто хотело дать ему законный повод, но глупый Антон этого не понял, поводом не воспользовался, и вместо этого решил переживать потрясения стоически и стоя. — У нас… будет ребёнок? — наконец заставил себя спросить вслух он и поднял на Арсения растерянный взгляд. — У нас с тобой — наверное, когда-нибудь. У нас с Главным Опылителем Номер Три — исключено. Я этого не просил. Я на это даже не соглашался. Потоптавшись на месте и поморгав, как инопланетный слизень в аквариуме, Антон вздохнул, всё-таки поднял одеяло, а потом уточнил: — То есть, ты рожать не собираешься? Арсений ожесточённо помотал головой: — Этот. Ребёнок. Покинет моё тело. Ногами вперёд! — Ауч, — поморщился Антон. — По-моему, так больнее. — Ты понял, что я имею в виду, — прошипел Арсений и с яростью дёрнул на себя ящик комода. — Одевайся, мы едем в больницу решать этот вопрос прямо сейчас! У меня ещё прослушивание сегодня, я не могу туда беременный заявиться! Практика, однако, показала, что Арсений несколько переоценил скорость оказания медицинских услуг, да и вообще готовность эти услуги оказывать. Улыбчивая девушка за стойкой администратора, услышав в ответ на вопрос о том, какая услуга интересует посетителей, «прерывание беременности», занесла палец над терминалом, да так и зависла. — Что, простите? — переспросила она, хлопая ресницами. — Я не расслышала, наверное. — Прерывание. Беременности, — чуть ли не по слогам повторил Арсений и выразительно обвёл рукой свой живот. — Я беременный. А хочу быть не беременный. — Для этого вам надо родить, — растерянно отозвалась девушка, взглядом ища поддержку в лице Антона. Для неё явно ситуация была не рядовая, и Антон даже начинал подозревать, что сама концепция такой процедуры ей была не знакома. — Я не собираюсь никого рожать! — рявкнул Арсений. — Меня обрюхатили инопланетяне, не спросив согласия; мне приходится продавать мебель, чтобы заплатить за электричество; и моё тело не приспособлено к родам! У меня должна быть возможность что-то сделать с этой ситуацией. Это моё тело, блядь! У меня должен быть выбор! Скукожившись, девушка почти спряталась за стойкой и проблеяла оттуда: — М-мы… м-мы не предоставляем таких услуг. — Доктора мне позовите! — Доктор вам скажет то же самое! — чуть ли не всхлипнула она. — Вы можете только родить этого ребёнка. Арсений шумно вдохнул, раздувая ноздри, выдохнул, явно досчитал до десяти, а потом спросил на тон спокойнее: — Хорошо. Допустим. Допустим, я рожу этого ребёнка. Меня же не могут заставить его растить? Я могу просто оставить его здесь. Из-за стойки было плохо видно — девушка в ответ то ли затряслась, то ли принялась очень активно качать головой. Возможно, и то, и то. — Н-нет, вы в любом случае должны его забрать. — Но я могу позвонить в социальную службу, и они за ним приедут? — не терял надежды Арсений. — Т-только если вы не будете его кормить и менять пелёнки, то тогда… Всё досчитанное до десяти отправилось коту под хвост — Арсений грохнул кулаком по стойке и заорал, уже не сдерживаясь: — То есть, вы мне хотите сказать, что можно умереть и воскреснуть примерно пятью разными способами, но нет ни одного способа избавиться от ребёнка, которого я не хотел, кроме как родить его на этот свет и морить голодом? Вы себя вообще слы… Антон осторожно положил руку Арсению на плечо и кивнул на направляющегося в их сторону охранника. Здраво оценив свои размеры и сопоставив их с размерами приближающейся угрозы, Арсений недовольно фыркнул, развернулся на месте и сам себя проводил на улицу, не дожидаясь, пока его выведут под руки или даже вынесут. Когда Антон вышел за ним следом, Арсений рассерженно пинал пожарный гидрант и бормотал себе под нос такие ругательства, которых от него обычно (да никогда!) слышать не приходилось. — Слушай, — начал Антон, опасливо подходя ближе. — Если это про то, что я не смогу воспитывать чужого ребёнка, то я постараюсь привыкнуть. Даже если он будет зелёный. Арсений тяжело вздохнул и помотал головой: — Шаст, я ценю твою самоотверженность, но это действительно в первую очередь про то, что я не хочу никого рожать. И меня злит, что у меня нет выбора. Я засыпал вчера такой счастливый… Я думал, знаешь, даже если твои сумасшедшие теории верны, и наш мир — это симуляция, даже если это чья-то тупая компьютерная игра, по крайней мере, я в ней делаю то, что я сам хочу. Я с любимым человеком, я на любимой работе… Хуйня это всё, получается. — Ну ты не хорони свою свободу воли тоже, — возразил Антон. — Ну бывает, что случаются неприятности всякие, Позов вон вообще умер вчера нечаянно. Но ты правильно сказал, если от смерти есть средство, и не одно, наверное, и от беременности есть. Просто надо, ну, поискать получше. Подумать, поспрашивать. Может, у того отшельника из Гранит Фоллз есть рецепт какой, или заклинание у чародеев. — Или у Главного Опылителя Номер Три, — горько усмехнулся Арсений. — Тоже вариант, на самом деле! — подхватил Антон. — Надо найти ракету и слетать поговорить с ней! Но прослушивание придётся отменить. Арсений сморщил нос и опустился на бордюр, вытянув ноги на дорогу — всё равно по ней никто не ездил. — С ракетой мимо, — вздохнул он. — Я знаю только ту, которая на Умниконе, но до ближайшего Умникона я родить успею. — Может, к учёным в лабораторию пробраться? — предложил Антон. — В ту, которая в Стрейнджервиле? — Нет, в нормальную, ту, где Поз работал. Он говорил, у них там куча всяких научных штук, вроде, и ракета тоже была, но на крайняк хотя бы там есть толпа умных людей, не сдерживаемых нормами морали. Какое-то время Арсений оставался сидеть у дороги, разглядывая свои руки, а потом решительно кивнул и поднялся: — Ладно. Ты прав. Надо перепробовать все варианты, прежде чем сдаваться. Но сначала всё-таки на прослушивание, когда мне ещё выпадет шанс сыграть в «Детстве Толстопятко»? — А пробоваться ты собираешься на беременную Пруденцию Толстопятко? — хихикнул Антон и увернулся от ласкового, но увесистого шлепка по заднице, в последний момент отпрыгнув из коридора… в гостиную? — Арс, — растерянно позвал он. — А когда мы домой приехать успели если мы собирались куда угодно, но не домой? — Может, на автомате вернулись и не заметили? — пожал плечами Арсений и направился к двери, но остановился через пару шагов. Потому что двери не было. — А… э-э… — растерялся Антон. — Опять на какие-то счета не хватило денег? — Или кто-то очень не хочет, чтобы мы отсюда ушли, — нахмурился Арсений и развернулся на сто восемьдесят градусов. — Но этот кто-то не знает, что, если мне надо, я уйду через окно. — Да по ходу, знает, — заметил Антон и грустно отдёрнул штору. Окна за ней не было. — Твою мать, да как? Выругавшись, Арсений кинулся нервно обходить комнату по периметру, только чтобы заключить, что ни одного окна и ни одной двери в ней не осталось. Камин тоже куда-то делся, словно невидимая управляющая ими сила верила в способность Арсения вылезти через дымоход. И правильно делала, наверное. Зато в очерченном золой от давнего пожара прямоугольнике на месте камина возвышалась трогательная детская колыбелька. Не пришлось лишний раз спрашивать, чтобы знать — никто из них её не покупал. Послание было до невозможного ясным: можете упражняться в своей свободе воли сколько хотите, но никто не покинет эту комнату, пока ребёнок не родится. Арсений ошарашенно замер посреди гостиной, сверля взглядом колыбель. В лучших традициях хорроров, она была вся такая нежная, пастельная, украшенная зайчиками и кружевами — и при этом Антон никогда в жизни не видел ничего более жуткого. — Вот и всё? — спросил он, опускаясь на край дивана. — Нет, — пугающе спокойным голосом не согласился Арсений, а затем ухватился за стоящий рядом стул и запустил его в детскую кроватку. Она, конечно, от одного удара не развалилась, поэтому Арсению пришлось поднять стул за спинку и опустить его на несчастную люльку снова и снова. Только когда её ножки подкосились, бортики смялись, а пастельная ткань с зайчиками осталась лежать на испачканном золой полу, он выдохнул и отпустил спинку стула, прислонив её к стене, так как ножек у него тоже не наблюдалось больше. — Вот теперь всё, — довольно заключил он и пересёк комнату, чтобы усесться на диван рядом с Антоном. Тишина казалась неестественной. Всё ещё было слышно их дыхание, и скрип диванных подушек, и тиканье часов, но снаружи не доносилось ни звука. Ни пения птиц, ни голосов прохожих, ни цокота когтей. — Интересно, у собак кормушка полная? — бесцветно проговорил Антон, глядя в голую стену между изумрудными портьерами. — Амброзиус умный, — Арсений успокаивающе опустил руку ему на плечо. — Он додумается добежать до Позовых. Или Позовы додумаются, когда увидят, что Кусто в их бассейне плавает и на лужайке срёт. Антон кивнул. Странно было переживать за собак, когда они хотя бы снаружи, а не заперты в бетонном кубе без воды и еды. Но он всё равно переживал. За все непочищенные уши, непомытые лапы и непочёсанные животы переживал. И за себя без этих ушей и животов немного тоже. — Арс, — позвал Антон негромко. — М? — Почему мы их так назвали? — Кого, собак? — Да. Дурацкие имена. Это ты или я придумал? — Я… не помню, — признался Арсений. — Я даже не помню, как мы решили завести трёх лабрадоров сразу вместо одного. Действительно. Это же безумная идея, почему никто из них не отговорил другого? Наверное, потому что на самом деле они никогда это не обсуждали. Ничего они не обсуждали, ни о чём не думали, просто делали. Познакомились, влюбились, поженились, съехались — так быстро, словно кто-то извне хотел, чтобы они поскорее были вместе. Антон, конечно, тоже хотел, но теперь не мог не думать: сам? Он сам любил Арсения? Любил бы он его без постороннего вмешательства? И любил бы Арсений его в ответ. Шмыгнув носом, Антон отвернулся к стене (тут теперь везде было к стене). Какой смысл об этом думать, если он всё равно не знает, какие параметры подвластны всесильному разрушителю дверей? Вон в той игре, где можно создавать человечков, можно выбрать им цвет волос и знак зодиака, а желания у них всё равно какие-то свои. Интересно, если бы они знали, что они не настоящие человечки, а компьютерные, они бы расстроились? Злились? Протестовали? Хлопнув себя ладонями по коленям, Антон решительно поднялся с дивана. Кажется, это выдернуло Арсения из какой-то своей пучины раздумий, потому что он встрепенулся от внезапного звука и поднял удивлённое лицо на Антона: — Ты чего? — Я вспомнил, что у меня в багаже семьи лежит компьютер, который мне за карьеру программиста дали когда-то, — пояснил Антон. — Хочу поиграть в эту игру с симуляцией, может, какие-то подсказки найду о том, как нас отсюда вызволить. — А если нет? — А если нет, то хотя бы развлеку себя перед тем, как умереть от голода, а то в стену смотреть что-то не очень весело. С тоской осмотрев обломки последнего стула, Антон придвинул стол ближе к дивану и выгрузил на него компьютер «Совершенно секретно». Дизайн у него, конечно, был так себе, но начинки должно было быть достаточно, чтобы потянуть древнюю игрушку. — Если будешь создавать меня, не делай меня беременным, — попросил Арсений и растянулся на диване с телефоном, закидывая ноги на Антона. — Я пока напишу объяснительную о том, почему не явился на прослушивание. — Всю правду напишешь? — улыбнулся Антон. Арсений усмехнулся в ответ и кивнул: — Обязательно. Зря я, что ли, вчера всё утро писательский навык прокачивал. Ободряюще сжав его ступню у себя на коленях, Антон вернулся к компьютеру. Честно говоря, план был так себе. Что он рассчитывал тут найти? Скрытые функции? Тайное послание? Инструкцию по выходу из матрицы? Задумчиво шлёпая по кнопкам, Антон зашёл к каким-то симам в дом, поменял цвет их занавесок, продал хомяка и вышел обратно в город. Пересчитал домики, общественные здания и пустые лоты, на которых можно было построить что-то своё или скачать готовый вариант из галереи. — «Прерывание» или «прирывание»? — поинтересовался насупленный Арсений с другого конца дивана. — Пре. Слушай, а если у тебя есть интернет, почему ты Серёге не напишешь? Или Позову? — отвлёкся от игры Антон. — А я написал уже, — Арсений с готовностью продемонстрировал ему переписку с Димой, которая завершалась фотографией их крыльца без входной двери вместе с обеспокоенным лицом Поза. — Чего он сделает, стену нам снесёт? — Как вариант! — Не может, — развёл руками Арсений. — Я его послал собак искать хотя бы. Тяжело вздохнув, Антон разочарованно повернулся обратно к монитору. Так, у него была какая-то важная мысль до того, как Арсений его отвлёк, но ускользнула. Общественные участки, галерея, интернет… — А Серёга знаешь, чего, — продолжил Арсений. — Тусит? — Да, но прикинь где! На Батуу! Антон нахмурился: — Он разве смотрел «Звёздные войны»? — Неа. А когда это ему мешало? Он там вообще не за этим. Я ему пишу, мол, ты осторожнее там с космическими интригами, там, повстанцы, империя… А ему, оказывается, пофиг на это всё, он как приехал, засел в кантине, обыграл всех в сабакк и тусит с местными инопланетяночками. — Только для них он инопланетянин, раз они местные, — поправил Антон. — Но вообще, узнаю Серёжу, сразу пошёл налаживать связь с цивилизациями извне… Точно! Извне! Связь! Антон подпрыгнул на месте так, что Арсений подпрыгнул вместе с ним. — Чего ты орёшь? От избытка эмоций пришлось вскочить из-за стола и навернуть пару кругов по комнате. — Симс это однопользовательская игра, но у неё всё равно есть выход в интернет, — затараторил Антон. — Но не в весь интернет, а к тем узлам, к которым указан доступ в файлах игры. Если я изменю их в игре, у человечков внутри игры появится доступ к миру извне и возможность связаться с нами — если, конечно, они разумны и вообще до такого додумаются. Про них мы не знаем, так? Но мы, мы разумны! Если мы в игре, и я смогу взломать её файлы, я могу сделать так, что у нас появится выход в большой мир, который над нами, который настоящий — ну, или просто симуляция уровнем выше. Надо только разобраться, как устроены их доменные имена и обойти файрволл, он наверняка мешает загрузке данных в обратную сторону. — Я ничего не понял, но на всякий случай возбудился, — проинформировал его Арсений. — Щас, щас, мне надо понять, как обмануть систему, — пробормотал Антон, усаживаясь обратно за компьютер. — У того, кто удаляет нашу мебель, есть админские права, а у меня нет, но если подменить пару значений… Перед глазами замелькали файлы, папки и строчки кода. Задачка не из простых, но Антон уже как-то взламывал сверхмощный компьютер ради развлечения (и денег на рамен), неужели с этим не справится? Арсений отложил телефон и сел рядом, напряжённо сжав руку у Антона на колене. Ну нет, действительно. Варианта не справиться нет. Если бы Антон делал это для себя, он бы ещё, может, рассмотрел возможность сдаться, но он же делает это для Арсения. Для них. Антон потёр виски, сосредотачиваясь. Так, не надо мудрить, никто не станет делать у обычной игрушки защиту как у военного объекта или серверов компании «Толстопятко», значит, достаточно правильно понять, какие адреса поменять, и как получить доступ к реестру, чтобы перезаписать права, а потом внести нужные узлы в список и… Антон клацнул по клавише ввода и хотел было зажмуриться от ужаса, но не успел — Арсений вцепился в его плечо за секунду до этого. — Блядь, что это?! На стене, которую раньше занимал камин, зиял белый прямоугольник, но такого белого Антон не видел никогда. Это был не белый как дерево, не белый как неоновый знак, не белый как гранит. Это был белый как пустота. Угрожающее ничто смотрело на них прямо со стены гостиной, а всё, о чём Антон мог думать — это о том, чтобы засунуть в него голову. — Это… выход? — прошептал Арсений. — Я не знаю, — признался Антон. — Но это… что-то. Арсений медленно поднялся с дивана, не отрывая взгляда от тревожного белого прямоугольника, подошёл ближе, пытаясь разглядеть, есть ли что-то за ним, попробовал взглянуть на него через камеру телефона, осторожно закинул туда ножку от стула. Ножка пропала. Непонятно, какие результаты ему принёс этот эксперимент, но Антону стало только тревожнее. — Мы не знаем, что там, — предупредил Антон, и его голос прозвучал как-то слабо и жалко. Арсений обернулся, и уже в этот момент Антон знал, что всё потеряно — в его глазах горел тот огонь, в который невозможно было не влюбиться, и которого невозможно было не бояться. — Там что-то другое, — ответил Арсений уверенно и протянул Антону руку. — Возможно, нам даже дадут самим решить, что. — Арс, я серьёзно, — с нажимом повторил Антон. — Я просто хочу, чтобы ты подумал ещё раз. Мы не знаем, попадём ли в настоящий мир, а если попадём, не знаем, какой он. Вдруг там, я не знаю, войны. Болезни. Вдруг там у нас тоже не будет никакого контроля? Я знаю, нам тут не всё нравится, но надо признать, у нас тут своё «долго и счастливо». Мы вместе, в доме с белым забором и тремя собаками, и у нас будет ребёнок, прости господи. Это, ну… хэппи энд? — А меня спросили, хочу ли я такой хэппи энд? — грустно улыбнулся Арсений, так и не опуская руку. — Или я всё-таки сам могу решить, как выглядит моё «долго и счастливо»? В горле пересохло, Антон заставил себя сделать шаг, ещё один ближе к Арсению, но ноги были совсем ватные. — И как он выглядит? — поинтересовался он, вкладывая ладонь в протянутую руку. Арсений поднёс её к лицу и потёрся шершавой щекой, а потом посмотрел ему прямо в глаза. — Как возможность самому придумывать имена для собак. Есть на завтрак что угодно, а не блюдо из большого, но чётко ограниченного списка. Завести гуся. Возможность импровизировать, а не идти по одному и тому же сценарию каждый день, понимаешь? Антон кивнул. — А ещё, — Арсений улыбнулся, и Антон был готов поклясться, что в жизни не видел такого тёплого голубого цвета, как у него в глазах, — как уверенность, что я люблю тебя, потому что я этого хочу, а не потому, что мне так велели. Антон издал какой-то глупый смешок пополам с всхлипом и крепко-крепко сжал ладонь, которую держал в руке. А потом глубоко вдохнул и сделал широкий шаг, переступая через обломки детской кроватки, — вперёд, в парализующий страх управлять своей жизнью самостоятельно.