Деньги не пахнут

На айфон последней модели приходит оповещение, и омега читает его, громко вздыхая. Очередной альфа динамит его, как только тот отказывается слать свои нюдсы. Снова неудача, и парень, распсиховавшись, удаляет приложение для знакомств ко всем чертям. Надоело: всё не то, все не те. Душа сейчас вообще кого-то интересует? Или только тело нужно, без минимальных попыток поухаживать? А он мечтает о любви, большой и красивой, как в дорамах, и чтобы партнёр был и милым, и горячим одновременно. Но, видимо, сайт знакомств — не место для поиска своего идеала. — Чонгук, клиент ждёт, — из раздумий его вырывает коллега, тоже омега, в это время занятый разбором коробок с товаром, и кивком головы указывает в сторону кассы. — Да, Чимин, уже иду, — парень прячет телефон в карман и двигается в указанном направлении, сразу натягивая на лицо дежурную улыбку. Чон Чонгук — омега двадцати пяти лет, работает вместе со своим другом Пак Чимином почти год консультантом в магазине косметики в самом большом торговом центре Сеула. Ему нравится это место, вот только от обилия ароматов к концу дня уже перестаёт чувствовать даже собственный запах сладкой ваты. — Чем могу помочь? — Чонгук становится за кассу, перед которой его ждёт невысокий парень, выкладывающий на стойку коробочки. — Вот, я выбрал эти духи, но мне ещё нужна подарочная карта вашего магазина, — покупатель берёт конвертик с прилавка и протягивает Чону. — Сейчас я Вам всё посчитаю и упакую, минуту, пожалуйста, — Чонгук пробивает товары, складывает в фирменный пакет, добавляет туда бесплатные пробники и кладёт сверху чек. Протягивает покупки и желает хорошего дня, провожая парня взглядом до выхода, который рядом с кассой. А там, в паре метров от магазина, у банкомата, возятся два инкассатора, добавляя купюры из массивной чёрной сумки внутрь аппарата. Благодаря прозрачной стеклянной стене у омеги полный обзор на этот участок. — О, инкассация, наконец-то. Второй день не могу деньги снять, — радостно сообщает подошедший Чимин. — Смотри, сегодня снова твой красавчик, — парень присвистывает и подмигивает Чонгуку, который тут же тушуется и отводит взгляд в сторону. — Он не мой. Прекрати пялиться! — Чон угрожающе шипит на коллегу, но тот не слушает, продолжает рассматривать двух мужчин в форме и бронежилетах. — А второй ого какой! Весь в моём вкусе, вау, — Пак без стеснения пялится в сторону банкомата, где альфы одаривают омег только секундными взглядами, заканчивают свою работу и покидают торговый центр. Чонгук молча смотрит им вслед, а в голове вновь ворох мыслей. Вот так в гляделки с этим инкассатором он играет уже несколько недель, с того момента как он впервые появился здесь. Подойти друг к другу не могут по долгу службы альфы: его время рассчитано посекундно, отвлекаться нельзя ни на что. И Чону остаëтся только вздыхать, любоваться и надеяться, что когда-нибудь этот мужчина придёт в своё нерабочее время. А посмотреть действительно есть на что: высокий, стройный, крепкие мышцы рук и округлые ягодицы, а ещё красивый до невозможности и смотрит тяжело, будто придавить способен одним только взглядом. Выглядит, как влажная мечта любого омеги. Вряд ли такой мужчина окажется свободным, но где-то в глубине души Чонгук надеется, что тот подойдёт к нему и заговорит. — Идём, нужно расставить по полкам новую партию блесков для губ, — Чон возвращается с небес на землю и тянет за собой Чимина, который всё ещё смотрит вслед уходящим инкассаторам. *** Двое мужчин в бронежилетах поспешно усаживаются в бежевый фургон и трогаются с места, направляясь к следующему пункту назначения. Времени на простой у них нет: необходимо действовать быстро и точно, счёт всегда идёт на минуты. Задержка хотя бы в одну — и по адресу уже будет отправлен наряд полиции. Перевозить деньги — задача не из лёгких, а ещё опасна и требует сосредоточенности и внимательности. Только внутри салона авто мужчины позволяют себе наконец выдохнуть и расслабиться хотя бы ненадолго. — Терпеть не могу этот банкомат возле магазина косметики, каждый раз смесь запахов вбивается в нос настолько, что даже глаза режет. Как там люди работают? Это ужас какой-то, мне кажется, я до сих пор пахну, даже тратиться на одеколон не нужно, — Тэхён приоткрывает окно, чтобы впустить свежего воздуха и выветрить амбре. — Заметь, работают там омеги, они же как-то выдерживают, — Намджун за рулём ухмыляется коллеге. — Да, каждый раз один и тот же парень наблюдает за нашей работой, — Ким улыбается сам себе и отворачивается к окну. — Ты же понимаешь, что из-за рабочего графика и правил безопасности не сможешь подойти к нему, так приди после смены. Сколько будешь пялиться искоса? Он ведь тоже глаз с тебя не сводит. Меня с собой возьми, я за компанию познакомился бы с его напарником, — Намджун подаёт разные варианты событий, наблюдая, как его друг вздыхает по консультанту. — Подумаю, но вряд ли он захочет встречаться с таким как я. Омеги сейчас современны, выбор альф огромен, а в истинность верить давно перестали, — с ноткой грусти отвечает Тэхён, заканчивая этот разговор и погружаясь в свои мысли. Ким Тэхёну двадцать семь лет, он молод, красив, спортивно сложен, да и работа у него опасная. Он рос в религиозной семье и верит в истинность и в любовь с одним и навсегда. Поэтому… с каждым годом ему всё сложнее искать себе пару. Но вот когда его впервые отправили на новый объект — недавно установленный банкомат в торговом центре… Обычно инкассаторы не отвлекаются на окружающих, выполняя свою работу максимально точно и чётко, но в тот день внимание альфы привлёк омега из магазина напротив. Он увлечённо рассказывал что-то о помадах покупателю, и Тэхён завис на несколько мгновений, а поймав встречный взор, сразу отвернулся и вернулся к своим обязанностям. Но до самого выхода из здания он чувствовал на себе чужой взгляд и был уверен, что тот явно принадлежал омеге. Красивый, самый красивый в своей чистоте: глаза-бусины, малиновые губы, нежное лицо, почти не тронутое косметикой — всё это так и манит, притягивает к себе. И кажется, Тэхён уже порядком устал смотреть издалека. — Если и дальше молча будешь пялиться, однажды увидишь, как у него обручальное кольцо блестит на пальце, — Намджун паркует автомобиль около банка и выходит первым, давая Тэхёну подумать ещё несколько секунд, прежде чем выйти следом. *** Середина рабочей недели, покупателей сегодня не так много, и Чонгук слоняется по магазину, переставляя косметику и в сотый раз протирая полки от невидимой пыли. Чимин стоит у окна, как вдруг замечает подъезжающий приметный фургон к главному входу — такой всегда заметен и отличается от других машин. До их третьего этажа у него есть примерно… пять минут, и в голову омеге приходит гениальная идея. — Чонгук! Подойди, пожалуйста, — пробравшись незаметно к кассе, зовёт парня Пак. — Что случилось? — Мне срочно нужна наличка, а я карту забыл дома. Можешь снять? Я переведу тебе, не могу отойти от кассы, тут зависло всë, — сумбурно объясняет Чимин и суëт Чону в руки его сумочку с кошельком. — Без проблем. Сколько тебе нужно? — Чонгук достаёт свою карточку и направляется к банкомату. Удачно, что очереди нет, поэтому он сразу вводит ПИН-код и ждёт, когда деньги будут отсчитаны. Вот только банкомат начинает издавать громкий писк, а на экране появляется красный восклицательный знак. Денег нет, но вы держитесь. — Вот чёрт, не повезло, — Чонгук уже разворачивается, чтобы пойти обратно в магазин, как врезается в бронежилет, надетый на того самого красавчика. — Ой, Вы вовремя, — Чон тушуется под взглядом коньячных глаз, отходит чуть в сторону, пропуская инкассаторов. — Это не займёт много времени. Вы можете подождать здесь и снять деньги после того, как мы закончим, — чужой глубокий голос, кажется, проникает прямо под кожу, вызывая стадо мурашек. Его буквально сканируют, впервые находясь так близко. Чонгук пытается почувствовать запах альфы, но то ли нюх пропал из-за тысяч ароматов в магазине, то ли мужчина на подавителях. Как жаль. С трудом Чон отрывает себя с места, к которому буквально прирос ногами, и отходит в сторону, пропуская инкассаторов к банкомату. Те действуют чётко и быстро, а омега пищать готов от того, как серьёзен сейчас этот невероятно красивый альфа, к которому так и тянет, будто магнитом. Литые мышцы рук плавно перекатываются под загорелой медовой кожей. Как хорошо, что от Чонгука сейчас пахнет всеми парфюмами мира, иначе бы он с позором выдал своё состояние. Хотя, приоткрытый рот и расширенные зрачки уже могут дать повод для интересных мыслей. Как хорошо, что мужчина сосредоточен на своей работе и не смотрит в ответ. К щекам тут же приливает кровь, и в этот самый момент альфа заканчивает и выпрямляется, сразу поворачиваясь к Чонгуку. Замечает нежный румянец и улыбается так тепло, что Чону хочется свить гнездо прямо здесь, из одежды и денег. — Мы закончили, можете пользоваться банкоматом, — как из тумана, вырывает из вороха мыслей бархатный голос альфы. Омега даже не успевает что-то ответить, как инкассаторы берут свои сумки и стремительными походками покидают здание торгового центра. Чонгук больше не поднял глаза на мужчину, а потому не заметил ещё одну широкую улыбку, подаренную ему одному. Забыв, зачем вообще сюда подходил, он возвращается обратно на своё рабочее место, одновременно и радостный от встречи и такого близкого контакта с альфой, но и грустный, потому что тот даже имени не спросил, сделал свою работу и снова ушёл. — Деньги не снял? — Чимин семенит следом за бредущим в подсобку Чоном. — А, да и чëрт с ними. Почему ты такой грустный? Что он тебе сказал? — В том и дело, что ничего, — Чонгук усаживается на коробки и возмущëнно складывает руки на груди. — Но он такой красивый вблизи, Чимин-и. И его аура… Запаха я не чувствовал, но мне всё равно хотелось прям там у банкомата свить гнездо и утащить в него этого альфу. Я сошёл с ума? — Я наблюдал со стороны, он так смотрел на тебя, — Пак поигрывает бровями и улыбается, пытаясь успокоить друга. — Эх, он даже имени не спросил моего. Хотя, чего я кисну? Он ведь был на работе! А у них, может, не положено разговаривать на отвлечённые темы с посторонними. Ладно, всë, хватит грузиться, идём работать! — Чонгук, весьма взбодрившийся, направляется в торговый зал и принимается консультировать как раз вошедшего покупателя. Чимин же, не скрывая гордой улыбки, становится за кассу, в голове прокручивая образ второго альфы-инкассатора. «Если Чонгуки замутит с этим мужчиной, обязательно нужно будет познакомиться с его напарником», — мысленно ставит галочку напротив такого важного для него сейчас пункта. *** Проведя выходные дома за просмотром дорам и поеданием вкусняшек, Чонгук выходит на работу хорошо отдохнувшим и полным сил. Он буквально порхает мимо стеллажей, переставляя флаконы в нужном порядке и напевая себе под нос песенку. Омега переводит взгляд на вход в магазин, а после округляет глаза от увиденного. Ему кажется, что это уже мерещится, потому что ну не может этого быть! На пороге стоит, широко улыбаясь и держа в руках огромный букет, тот самый инкассатор. Только сегодня на нём нет бронежилета и рации, он одет в синие джинсы и поло небесно-голубого цвета. Светлая ткань подчеркивает медовый оттенок кожи, выделяет рельеф мышц, делая мужчину буквально моделью, способной затмить любую на стенах этого магазина. Чонгук боится пошевелиться, когда мужчина двигается в его сторону. Чимин у кассы сияет ярче бриллиантов из соседнего ювелирного и поддерживающим жестом сжимает кулаки в воздухе. Чем ближе инкассатор, тем громче отдаёт в ушах Чона слишком громкий стук собственного сердца. — Здравствуйте, — вот так просто произносит, всё так же не стирая улыбку с лица, мужчина. — З-здравствуйте, — заикаясь, отвечает Чонгук. — Чем могу Вам помочь? — Ох, мне действительно нужна помощь, — взгляд падает на бейджик, — Чонгук-щи. Я бы хотел пригласить на свидание одного омегу, который уже долгое время радует мои глаза одним только своим видом. — Замечательно, — еле скрывая разочарование, отвечает поникший Чон. — Меня зовут Ким Тэхён. Помогите мне выбрать парфюм для этого омеги. Я доверяю Вашему вкусу, выберите тот аромат, который любите. Пожалуйста, — с надеждой в глазах просит альфа. Ничего не отвечая, Чонгук разворачивается и направляется к рядам с духами. Тэхён идёт за ним, пряча букет за спиной. — Какой он? Ваш омега. Что любит? — задаёт вопросы Чон, глазами блуждая по флаконам. Это так странно испытывать чувство ревности к тому, кто тебе и не принадлежит. А ещё зависть к омеге, для которого сейчас он, Чонгук, должен выбрать подарок, который потом подарит этот потрясающий альфа. Кому-то, но не ему. Чон сглатывает подступающую горечь и берёт себя в руки. — О, я совсем мало его знаю, на самом деле. Но я успел заметить, что он любит музыку, пританцовывая и напевая её себе под нос; он сияет словно самый дорогой алмаз среди других камней; он невероятно красивый, настолько, что у меня сжимается сердце при одном взгляде на него, — вкладывая свои чувства в каждое искренне сказанное слово, отвечает Тэхён. — Вот, думаю этот аромат прекрасно подойдет. Kilian «Roses on ice». Мускусно-древесная основа, свежесть джина, настоянного на болгарской розе и огурце с ноткой лайма. Один из моих любимых ароматов, я очень люблю лайм, — Чонгук даёт понюхать тестер, и Ким, довольный выбором консультанта, просит того упаковать флакон. Чимин растерянно смотрит на обоих, молча пробивает товар, обращая внимание на поникшего коллегу, и немного грубовато суёт пакет с парфюмом мужчине, имевшему наглость прийти сюда и купить подарок кому-то там, а не Чонгуку, (который, между прочим, страдает тут по этому инкассатору), а затем скрещивает руки на груди и не уходит, стоит и ждёт, пока покупатель покинет помещение. Вот только тот стоит на месте и как-то слишком тепло смотрит на Чонгука, витающего где-то в своих мыслях и десятый раз перекладывающего бальзамы для губ, лишь бы занять себя. — Чонгук-и, — низкий бархатный голос ласкает слух и заставляет хрупкое омежье сердце пропустить удар. — Вы пойдëте со мной на свидание? Это кстати Вам — и цветы, и духи, — Тэхён протягивает подарки всё ещё ничего не понимающему парню. Чимин переобувается в полёте и теперь держит свои ладошки у лица, умиляясь от этой сцены. Порчу на понос он мысленно отменяет сию же минуту. Повисает долгая пауза, и до Чонгука наконец доходит, чего от него хотят. Альфа описал его! О нём он рассказывал несколько минут назад! А теперь на свидание зовёт… Чон принимает подарки и бросается на шею Тэхёну, обнимая так крепко, будто скучал сто тысяч лет. Ким теряется от такого напора, сначала не знает, куда деть свои руки, а потом максимально бережно кладёт их на плечи омеге, едва касаясь. — Я так понимаю, это да? — мягко смеётся Ким прямо в ушко Чонгука и слышит согласное мычание. — Тогда я украду тебя прямо сейчас. Готов? — Тэхён выбирается из цепких объятий и берёт чужую нежную ладонь в свою. — О, иди, Чонгук, я прикрою тебя перед директором Хваном, — поддерживает Чимин и протягивает личные вещи и рюкзак омеги. Он всё так же с улыбкой любуется вслед уходящей паре, надеясь, что и к нему тоже придут вот так и украдут в разгар рабочего дня. *** Чонгук попивает мохито из огромного стаканчика и жмурится на солнце. Тёплые лучи ласкают его светлую кожу, которая мечтает хотя бы о лёгком дуновении ветерка. В парке сегодня не многолюдно, поэтому омега рад, что его любимая скамейка свободна. Чонгук счастлив. Сейчас, когда он уже месяц как встречается с самым красивым и безумно горячим альфой в мире, он действительно может сказать, что счастлив. С каждым днём Тэхён раскрывается всё больше, демонстрируя невероятно добрый характер и неуëмное желание закомфортить свою пару. Хочешь кушать? Получи доставку прямо на работе. Захотелось чего-то сладенького? Встречай посылку с самыми разными мармеладками и маршмеллоу. Устал после работы? Отправляйся на сеанс массажа прямо из торгового центра, всё уже оплачено! Ну а самолично Тэхён каждый день вручает Чонгуку самые красивые цветы, которые, по его мнению, никак не способны затмить красоту омеги. Альфа провожает после каждой встречи, целомудренно целует руку и щëку, шлёт каждый вечер пожелания спокойной ночи. Тэхён водит Чонгука в кафе, рестораны, в музеи, в театр и в кино, пару раз были в зоопарке и в парке аттракционов. Ким на каждом свидании крепко держит за руку, иногда позволяет себе приобнять за хрупкую талию, но всё же старается личное пространство не нарушать. Чонгук пищит внутри себя, а потом еще и дома вслух, от такой галантности его парня. Он ощущает себя прекрасным принцем, нет, даже не так — хрустальной вазой, которую оберегают, холят и лелеят. Омега тоже открывается всё больше, проявляя нежность в ответ, тонкими пальчиками перебирая темные волосы альфы, сидя рядом, поглаживая затылок до утробного урчания; дарит самые горящие взгляды и лучезарные улыбки теперь одному ему, не переставая благодарить и мягко целуя в загорелую щëку. Чонгук чувствует, что Тэхён не торопится, осторожничает, и Чон не давит на мужчину, позволяя тому брать на себя бразды правления, заботясь и оберегая. А омеге это нравится, ведь несмотря на всю нежность, Чонгук ощущает внутри альфы силу и властность, которой хочется подчиниться. Но вот сдерживает он её по пока ещё неясным причинам. Они медленно, даже слишком медленно, но подойдут к этому, Чон уверен. — Угадай, кто, — низкий глубокий голос раздаётся за спиной, и Чонгук резко оборачивается, но там уже никого нет. Поворачивает голову обратно и буквально натыкается лицом на пëстрый букет, за которым скрывается сияющий Тэхён. — Не напугал? — Немного. Какие красивые, спасибо, — Чон клюëт севшего рядом на скамейку альфу в щëку и гладит его шею. Как мало нужно, чтобы быть счастливыми в одно мгновение. Кажется, вокруг себя они не видят никого, только тонут в омутах глаз друг друга. Думали ли они, что так бывает? Могли только мечтать. — Ты себя хорошо чувствуешь? Выглядишь бледным, — Тэхён с беспокойством осматривает Чонгука, замечая в нём изменения. — Да, неважно себя чувствую, но этому есть объяснение. Через несколько дней наступит течка, и я хочу провести её с тобой, — Чон ластится, льнëт ближе. — Чонгук-и, я не смогу, прости, — отворачивается, чтобы не смотреть в миг погрустневшие глаза омеги. — У тебя намечается командировка? — Нет. — У тебя кто-то болен, и тебе срочно нужно дать свою кровь или органы на донорство? — Боже, нет! — Тогда какая может быть причина? Или… ты меня не хочешь? — чуть слышно произносит Чонгук; его нижняя губа начинает дрожать от обиды, которую очень трудно сейчас скрывать. — Хочу, разумеется, хочу. Тебя невозможно не хотеть! Я еле сдерживаюсь рядом с тобой, и картинки не самого приличного содержания постоянно предстают перед глазами, но… — Тэхён выпускает из объятий растерянного Чона и обхватывает свою голову руками, зарываясь пальцами в волосы. — Что но? Тэхён-и, если у тебя какие-то проблемы со здоровьем, расскажи мне, я всё пойму, — Чонгук наклоняется ближе и поглаживает чужую сильную спину своей ладошкой. — Нет, я абсолютно здоров и каждый год прохожу медицинскую комиссию. Дело в другом, — Ким откидывается на спинку скамьи, берёт руку Чона в свою, смотрит в глаза пристально, будто заранее ищет ответы на свои вопросы. А в них только нежность плещется, и хочется верить, что вот сейчас его примут таким, какой он есть. — Ты меня пугаешь, Ким Тэхён, — уже едва не лопаясь от нетерпения и с толикой злости произносит Чонгук. Он у себя в голове уже напридумывал сотни плохих финалов, и готов либо расплакаться прямо здесь и сейчас, либо стукнуть своего альфу за неудачные шутки. — Я уже говорил, что я из очень религиозной семьи, учился в церковно-приходской школе. Меня воспитывали в строгости, и это касается всех сфер моей жизни. Я никогда не проводил течки с омегами, а свои гоны заглушал блокаторами, — Тэхён делает паузу и искоса смотрит на реакцию Чонгука. — Хочешь сказать, что ты девственник? Вот ты? Девственник? — с сомнением осматривает альфу Чон, окидывая взглядом с ног до головы и рукой показывая на его, словно вылепленное лучшими скульпторами, тело. Словно рыбка, оказавшаяся на суше, он открывает и закрывает рот, потому что ну слов нет! — Да, это так. — Ну, для меня будет честью это исправить, — поигрывая бровями, отвечает Чонгук, пальчиками гуляя по бëдрам альфы и заглядывая в чужие глаза с самым невинным взглядом. Альфа в ответ щурится, но улыбку сдержать не может, ловит ладошку омеги и, поднеся к своим губам, легко целует её. — Это ещё не всё, — руку из своей не выпускает, держит крепко, будто боится, что после ещё одной новости Чонгук точно сбежит. — Мы обязательно займёмся с тобой сексом и проведём вместе все твои течки и мои гоны. Но только после свадьбы. Наступает оглушающая тишина, и кажется, будто пчёлы, кружащие вокруг букета, замерли в немом шоке вместе с Чоном. Словно кто-то нажал на кнопку и остановил время, потому что омега не моргает и, наверно, даже не дышит. — Скажи уже что-нибудь, — спустя, наверно, целую вечность Тэхён первым нарушает молчание. По лицу омеги ничего не понять, он застыл, словно от заклятия. Альфе уже становится страшно. Ещё страшнее, когда Чон всё же отмирает, медленно поворачивает голову к Киму, щурит глаза и сжимает его крупную ладонь в своей маленькой с такой силой, что слышится легкий хруст. Тэхён терпит, он всё стерпит, его и не такому учили в спецназе. — То есть ты хочешь сказать, Ким-чëрт-бы-тебя-побрал-Тэхëн, что я, здоровый взрослый омега в самом расцвете лет останусь без секса при наличии рядом сексуального альфы на херову тучу лет? — Чонгук не кричит, но лучше бы кричал. Его едкий шёпот пробирает до костей, словно мороз. Учили в спецназе не всему. Как справиться с разъярëнным омегой — ни на одних учениях не показывали. Особенно когда омега не чужой, а твой собственный. Пока что. — Ну почему же на херову тучу лет… — Помолчи! Хрусть. — Ай! — Тэхён вырывает свою руку и отряхивает её, пытаясь унять боль. Не сломана, но приятного мало. И откуда в этом хрупком омеге столько силы? — Радуйся, что это всего лишь рука, а не твой член, — Чонгук резко подрывается с места и шагает в противоположную сторону, по пути, размахивая букетом, пинает куст, ругается на него, видимо, представляя на его месте Кима. Альфа так и сидит на скамейке, наблюдая, пытаясь не попасть под горячую руку, и улыбка расцветает на его лице, когда видит, что омега возвращается обратно. — Чонгук-и, — Тэхён пытается встать, но его усаживают обратно, надавливая на мощные плечи. Тонкие ноготки впиваются в чужие мышцы, но Ким терпит. Букет летит на скамейку, и пчëлы вновь кружат вокруг него, не обращая внимания на парочку. — Я стукну тебя по голове и изнасилую, Ким Тэхён. Затащу прямо в эти кусты, ты понял меня? Я объезжу твой член так, что у тебя закончится сперма в яйцах, и вместе с потерей девственности ты познаешь прелесть сухого оргазма, — пляшущие черти в потемневших глазах Чонгука дают понять, что он не шутит. — Мой Чонгук-и, — Тэхён улыбается, как дурачок, потому что его омега не сбежал, не оставил, а вернулся, пусть и бешеной фурией, но вот он здесь, рядом. Даже пчëлы начинают жужжать громче. Поздравляют наверно. — Ты бросаешь пить блокаторы сегодня же. Раз уж я по твоей милости в течку останусь без альфы, мне нужны будут твои вещи, и много. Стирать ничего нельзя, всё передашь мне через Чимина. Во время течки и за несколько дней до неё нам на работе дают выходные, так что и мой запах наконец станет чистым, — Чонгук всё сильнее сжимает чужие плечи, а потом начинает канючить и стучать ножкой, словно ребёнок.— Ну Тэхён, ну почему всё так? Ладно, в конце концов, в отношениях секс не главное, а ты за этот месяц дал мне понять, какой ты замечательный альфа. — Прости меня, мы всё наверстаем, обещаю, — Ким, всё так же сидя на скамейке, обнимает Чона, предвкушая, как скоро узнает наконец его природный аромат. Кто знает, может, судьба сжалится над ним и за все годы воздержания подбросит ему сюрприз в виде истинного в лице Чонгука. *** — Ким-чëрт-бы-тебя-побрал-Тэхëн! — раздаётся крик в телефоне альфы, стоит тому ответить на звонок. — Привет, Чонгук-и, как ты? — максимально осторожно подбирая слова, будто идёт по минному полю, говорит Тэхён. — Если через час на пороге моей квартиры не будет сумки с твоими вещами, которые будут пахнуть тобой, я клянусь, я найду тебя, достану из-под земли, и даже твой бронежилет не спасëт! Ай, чëрт, как больно, — скулит в конце своей пламенной речи омега — видимо, течка уже вступила в свою силу. — Я сейчас на работе, кроха, я не мог… — Я сейчас сяду за руль, а ты пойдёшь, ай, в мою задницу! Я проеду через весь город, силой оседлаю твой член и не слезу, пока ты не трахнешь меня своим узлом, ай! Время пошло! — Чонгук бросает трубку и корчится от очередного приступа. Ему так нужен сейчас его альфа, а тот даже сумку с одеждой передать не может. Вот она первая трещина на идеальном образе святого Кима. Тэхён добросовестно собирал свои вещи, но перед этим носил их по несколько дней подряд и даже раскладывал на свою постель, когда ложился спать, чтобы одежда максимально впитывала его запах. Всё давно собрано, оставалось теперь как-то передать Чону, у которого течка началась на день раньше. Сам альфа тоже почувствовал себя неважно, постоянно отвлекался на работе и не находил себе места, нервно постукивая пальцами по бедру. Пару раз сорвался на Намджуна из-за пустяка, не в силах вовремя остановить потоки внезапной агрессии. Зверь внутри скребëтся и просится к своей паре, да и сам Ким уже понимает, что что-то идёт не так. Почему он чувствует, что Чонгуку плохо? Самому воздуха не хватает, из-за беспокойства за омегу задыхается, и Намджун, глядя на такого никакого напарника, сообщает диспетчеру, что они возвращаются в банк и досрочно заканчивают смену. Звонок разъярённого Чона, которого, кажется, слышит весь офис, настигает Тэхёна уже в холле. Ким пулей летит домой, где у подъезда его уже ждёт Чимин, передаёт сумку и под сочувственный взгляд бредёт домой. Принимает душ и заворачивается в мягкий халат, а в руке держит баночку холодного пива. От напитка становится чуточку легче, а раз Чонгук не звонит, значит, посылка доставлена вовремя. Тем временем Чимин действительно успевает привезти сумку, вручает её растрёпанному Чону вместе с пакетом продуктов, которые попросил купить Тэхён, и уезжает. Альфа заранее побеспокоился и ещё три дня назад отправил своему омеге курьера со всем необходимым: продукты, средства гигиены и, конечно, цветы — всё это не могло заменить альфу, но чуточку растопило сердце злого в предтечном состоянии Чонгука. Когда омега ставит сумку на свою постель и открывает её, он сразу вытряхивает всё её содержимое. Что было дальше — он помнит как в тумане, теряя ясность ума и будто проваливаясь в полудрëму. Кислый резкий аромат — его альфа пахнет любимым лаймом, и этот запах сейчас самый вкусный в мире для Чона. Он ныряет в ворох вещей, делает гнездо и зарывается в него с головой. Дышит, сходит с ума и тихонько стонет от невозможности прикоснуться к его источнику, зарыться носом в изгиб шеи, почувствовать близко, впитать в себя; шепчет имя Тэхёна, словно в бреду. Так ничего и не поев, оставив пакет продуктов на полу в коридоре, Чонгук проваливается в сон почти на сутки, отключив звук в телефоне. Альфа же наоборот спит очень плохо, не может найти себе места, ворочается с боку на бок, не в силах унять скулящего зверя, а расслабление после пива улетучивается слишком быстро. Он пишет несколько сообщений Чонгуку, но те остаются не прочитанными. Промучившись до утра, он всё же засыпает только к пяти часам, благо что ему дали ещё пару выходных. Ким просыпается ближе к вечеру с ощущением, будто по нему поезд проехал. А ведь где-то сейчас его омега страдает один, и всё из-за принципов Тэхёна. В эту же минуту будто чувствуя, что альфа думает о нëм, звонит телефон, и на экране высвечивается уже ставшее родным имя. — Тэхён-а, — голос Чона тихий, жалобный, и у альфы едва хватает терпения сдержаться и не рвануть к нему. — Кроха, как ты? Тебе помогла моя одежда? — Знал бы ты, насколько, удивился бы, — тон голоса меняется, и в нём уже слышатся игривые нотки в тоне Чонгука, и Тэхён немного расслабляется, усаживаясь в кресло. — Ты сделал гнездо? — О да, оно такое тëплое и уютное, я бы позвал тебя посмотреть, а может, даже пустил бы к себе полежать вместе. Только от представления этой картины у обоих бегут мурашки по коже. Пустить альфу в своё гнездо — высшая степень доверия. Тэхён уверен, что слышит, как Чонгук мягко урчит в трубку, а затем раздается какой-то шорох. — Что ты там делаешь? — без задней мысли спрашивает Ким. — Раздеваюсь. Я вчера уснул прямо в одежде, и сейчас она так противно липнет к телу, — Чонгук действительно снимает всё с себя, пытаясь не выронить телефон, и слышит, как заходится кашлем Тэхён. — Кхм, я… я… наверно, я тебе сейчас мешаю, да? Отдохни, если нужны будут ещё мои вещи, скажи, я всё передам, — альфа заметно нервничает, потому что перед глазами уже чётко стоит образ голого Чонгука в гнезде, сделанном из его, Тэхёна, одежды. — Стоять, Ким Тэхён, не смей класть трубку, — обманчиво милым голосом произносит Чон, укладываясь на постели на живот поудобнее и нечаянно нажимая на экране кнопку видеосвязи. — Ой, привет! — Ты что делаешь, кроха? Зачем, боже, — альфа давится воздухом, когда омега отодвигает телефон и демонстрирует своё обнажённое тело. Округлые ягодицы, две впадинки на пояснице, тонкая талия — этот вид заставляет Тэхёна заëрзать на месте и почувствовать давление белья на полувставший член. — Хëн, ты же поможешь мне? — Чонгук встаёт медленно на колени, выпрямляется, включает торшер, и взору альфы предстаёт картина, от которой он готов позорно кончить, едва себя коснувшись. Чон медленно оглаживает свою шею, грудь и бëдра, а затем ладонью обхватывает уже налитый кровью член, растирает пальцем каплю предэякулята и пристально смотрит в экран телефона, который поставил возле подушки. — Сумасшедший, — шепчет едва слышно Ким, потому что в горле пересохло. Он уже хотел было сбросить вызов, но оказался не в состоянии оторваться от вида голого парня. Зверь внутри скребёт и не понимает, почему ему нельзя к омеге. А всё из-за дурацких принципов, которые в эту минуту сражаются с желанием обладать своей парой. — Так и будешь сидеть и пялиться? Давай, покажи, как ты выглядишь, когда кончаешь, хотя бы так хочу это увидеть. А я буду растягивать себя, смотри и запоминай, — Чонгук разворачивается и становится в коленно-локтевую. Смазка, стекающая по бëдрам, блестит при свете лампы, и Чон собирает её, сразу проникая двумя пальцами. Тэхён наконец стягивает штаны и бельё, освобождая колом стоящий член, и выдыхает шумно с облегчением. Хотя, от вида раскрытого омеги ни капли не легче. Он должен быть там, его пальцы должны проникать внутрь, готовя для его члена, чтобы насадить по основание и трахнуть узлом. Но чëртово воспитание не позволяет ему ничего этого делать, пока Чонгук не станет его мужем. Если бы не оно, и мучиться бы не пришлось. — Обалдеть, Ким Тэхён, ты как с таким членом всё ещё девственником остался? Господи, какой он большой, он должен быть во мне сейчас и всегда! Я отыграюсь на тебе, я не слезу с него неделю! — Чонгук снова разворачивается и присаживается на колени, пальцы одной руки вгоняя в свой растянутый анус, а второй — надрачивая себе, наблюдая, как это делает альфа. Он старается подстроиться под его ритм, представляя этот увитый венами крупный орган внутри. — Я бы мог говорить тебе, что я с тобой сделаю, в каких позах возьму и как долго буду выбивать из тебя стоны, но я никогда этого не делал, а пустым трëпом заниматься не хочу, поэтому смотри в телефон, кроха, смотри на меня и не отводи взгляд, — шепчет Тэхён, всë быстрее подводя себя к разрядке. Он задирает подол чёрной футболки, цепляя его зубами, оголяет мощный пресс и кончает себе на живот, громко простонав. Перед глазами жёлтые круги, а в ушах шум от только что пережитого оргазма. — Это было невероятно, хëн, мне стало чуточку легче, но всё же лучше бы ты оказался здесь, — Чонгук, кончив сразу вслед за Кимом, довольно тянется на кровати, и, вытерев руки салфетками, берёт телефон. Его альфа красив в послеоргазменной неге, расслаблен, грудь вздымается, а глаза сияют. Потрясающий мужчина, а от осознания, что ни один омега не был им обласкан, хочется пищать от радости. Такая редкость, буквально алмаз, настоящая скала, крепость, которую Чон обязательно покорит. *** — Привет, кроха, как ты? — Тэхён после окончания смены звонит Чонгуку, у которого сегодня последний выходной после течки, и покидает здание банка. — Я объелся сладостей, которые ты прислал. Кислые мармеладки теперь мои фавориты! Спасибо тебе за заботу, хëн, — Чон сидит дома на диване, наслаждаясь отдыхом. Его настроение заметно улучшилось и он перестал быть похожим на злую фурию. А всё благодаря заботе альфы. — Я собираюсь заехать к тебе прямо сейчас, но сначала должен кое-что сказать. И пока я буду добираться, у тебя будет время подумать, хорошо? — Ким садится в своё авто, но не спешит заводить его. — Какие-то новости? — Чонгук взволнованно спрашивает и попутно облизывает пальцы — после сладкого они слишком липкие. — Не совсем… Чонгук-и, я за эти дни понял одну важную для себя вещь… Ты так стойко принял мой непростой образ жизни, не ушёл даже когда я оставил тебя мучиться в течку одного… — Тэхён… — Дослушай, пожалуйста. Я люблю тебя, Чонгук! Ничего не говори сейчас. Я приеду, и мы всё обсудим, — не дав возможности что-то возразить или сказать, Ким кладёт трубку и заводит автомобиль, выезжает с парковки в сторону дома Чона, по пути покупая ему букет цветов и коробку кислых мармеладок. Чонгук переодевается в домашний лёгкий костюм, причёсывается, заваривает кофе и ждёт в предвкушении. Он смотрит в окно, представляя в мыслях, какой будет реакция Кима на его запах. Почувствует ли он сразу их истинность? А ещё слова альфы не выходят из головы… любит… Тэхён его любит, пусть и времени мало прошло, но Чон не сомневается в его чувствах. И кажется, тоже влюблëн в ответ. Такого сложного, но заботливого. Хоть и стукнуть его иногда хочется за упрямство, но добрее и заботливее человека не найти. Ну а после их необычного видеозвонка Чонгук увидел то, что должно теперь принадлежать только ему одному. Сейчас в воздержании Тэхёна Чон находит и плюсы. Делить такого мужчину он не хочет ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Стоя у окна, омега замечает внизу идущего Кима, красивого, как всегда, и такого родного. Входная дверь в квартиру открыта, и Чонгук не спеша проходит в прихожую, облокачиваясь о стену. Ему любопытна реакция альфы, ведь он верит в истинность, словно ребёнок в Деда Мороза. И то, что Тэхён осознал свои чувства до этого момента, греет душу. Полюбил просто так, без инстинктов, а как человек человека. Для Чона это было очень важно, и теперь он сам готов сказать Киму заветные слова. Дверь открывается, и на пороге появляется сначала букет, а затем Тэхён. Он проходит, разувается, успевает отметить про себя, какой спокойный, домашний, уютный и красивый Чонгук терпеливо его ждëт, а затем Ким замирает. Вручает букет своему омеге и наклоняется к его шее, вдыхает так глубоко, словно до этого был под толщей воды и задыхался. Щекочет носом нежную кожу, вызывая смешок Чона, и жадно хватает ртом воздух. Альфа внутри, чувствуя своë, радостно виляет хвостом и ходит кругами; у Тэхёна клыки заостряются — присвоить сию же минуту, чтобы все знали, кому принадлежит его кроха. Но Ким только целует внезапно пересохшими губами местечко, где бьётся жилка, и наконец сгребает в свои медвежьи объятия хрупкое тело. И именно сейчас им двоим кажется, что только вот так, в руках друг друга, им лучше всего. Чонгук мурашками покрывается от нежности альфы и чувствует, что это тот самый момент. — Я люблю тебя, Тэхён-и, — шепчет на ухо и улыбку прячет, уткнувшись лицом в плечо Кима. Никому никогда таких слов не говорил, а теперь у него есть его истинный, с которым ничего не страшно. Сильный, надëжный, заботливый мужчина и весь для Чонгука. — Мой кроха, — Тэхён лицо омеги к себе поворачивает, всматривается в чёрные бусины и целует. Первый раз губами приникает к чужим и одновременно родным, самым сладким в мире. Аромат сахарной ваты кружит голову, проникая в лёгкие, и только им одним хочется дышать. Поцелуй неторопливый, но Ким в него вкладывает всю любовь и нежность, наслаждаясь касаниями пухлых уст. Кажется, этот поцелуй не только между ними, но и в принципе в жизни Тэхёна первый. Чонгук не напирает, хотя хочется уже растерзать и искусать, языком зализать и проникнуть им же в рот альфы. Он обязательно этому научит, а пока наслаждается такими драгоценными прикосновениями. Словно кусочек масла на горячем блинчике, тает сейчас омега в руках своего истинного. Если бы Ким не держал его крепко за талию, Чон бы точно рухнул, потому что колени дрожат от переизбытка чувств. У них будет еще сотня, тысяча страстных поцелуев, но этот, самый первый, оба запомнят на всю жизнь.