Деньги не пахнут

Чонгук, Чимин и ещё несколько консультантов во главе с директором магазина Хван Хëнджином стоят у входа в ожидании главного гостя. Сегодня презентация нового парфюма, и приезжает лично его создатель — Киллиан Хеннесси. Рядом множество репортëров и фанатов в ожидании прибытия одного из самых знаменитых и талантливых парфюмеров. Спустя ещё минут тридцать в торговый центр входит высокий стройный альфа с вьющимися волосами до плеч и аккуратной щетиной. На нём костюм-тройка и блестящие лакированные туфли. По обеим сторонам от него — охрана, а позади — менеджер. Киллиан издалека замечает встречающего его Хëнджина и улыбается, ослепляя своей очаровательной улыбкой всех вокруг. — Ну вот мы и встретились, куколка. Столько лет прошло, а ты всё так же прекрасен, — аккуратно обнимая и целуя в обе щёки, нахваливает Хвана парфюмер. — А ты не меняешься и не теряешь надежду, да? Здравствуй, дорогой, — Хëнджин приветствует в ответ и приглашает Киллиана в магазин. — Говорят, Хеннесси несколько лет пытается добиться руки нашего директора, а тот, строптивый омега, отказывает ему каждый раз, — шепчет Чимин на ухо Чонгуку. — А ты откуда знаешь? — удивлённо смотрит Чон. — Птичка на хвосте принесла, — подмигивает Пак и ведëт коллегу ближе к презентации. Уже через два часа ноги омеги гудят, потому что он не присел ни разу. В конце мероприятия, когда все выстраиваются для общей фотографии, Чонгук буквально теряет равновесие, и его тут же подхватывает за талию Киллиан. — Осторожнее! С Вами всё хорошо? — взволнованно спрашивает Хеннесси. — Да, я в порядке, просто споткнулся на ровном месте, — отвечает Чонгук и улыбается на камеру. Хëнджин по другую сторону от парфюмера стискивает зубы, но всё же сдерживается и виду не подаёт. Именно в этот момент к банкомату подходят два инкассатора. Тэхён и Намджун. Первый интуитивно переводит взгляд на магазин и всё видит, в ту же секунду подрываясь с места. — С ума сошëл? — перехватывает альфу Намджун и тянет обратно. — Успокойся, Отелло, мы на работе, у нас время уходит. Хочешь, чтобы сюда приехал наряд полиции, а СМИ осветили сие событие на всю Корею? Посмотри, здесь репортёры! — Какого чёрта этот напыщенный индюк лапает моего омегу? Я должен стоять и смотреть? — у Тэхёна лицо красное от ярости, он готов рвать и метать за свою пару и не побоится ни СМИ, ни охраны. — Отвернись и не смотри! Делай свою работу, Ким. Это последний на сегодня банкомат, вернёмся в банк, и вали на все четыре стороны, — Намджун убеждается, что Тэхён взял себя в руки, спешно заканчивает возиться с деньгами и буквально утаскивает Кима, который вертит головой влево и вправо и матерится впервые в жизни так много! В фургоне они едут в полной тишине, только аура Тэхёна настолько давит сейчас, что воздух ещё чуть-чуть и заискрит. Оказавшись на месте в нужное время, Ким, спихнув документы на напарника, спешит переодеться и привести себя в порядок. На выходе чуть не сносит того же Намджуна — будто если опоздает хотя бы на минуту, его Чонгука украдут и увезут во Францию. Или где там живёт этот кудрявый альфа? Как хорошо, что Ким вчера после работы заехал в один магазин и купил для своего омеги… подарок. Если можно так его назвать. Покрутив в руке коробочку, Тэхён садится в свой автомобиль и выезжает в сторону торгового центра. Ещё когда альфа осознал свои чувства, он понял, что хочет быть с Чоном не месяц, не год, а всю жизнь. Узнав об истинности, только больше утвердился в своём желании. Смысла тянуть время нет, тратить его впустую на короткие встречи не хочется, ведь сердце требует Чонгука рядом с собой днём, ночью, по утрам — всегда. В магазине презентация уже близится к концу, Киллиан прощается со всеми сотрудниками, обнимая каждого и вручая подарки — флаконы новых ароматов. И именно в тот момент, когда он держит в объятиях Чонгука на долю секунды дольше чем остальных, в магазин влетает Тэхён, сверкая глазами от ярости. — Уберите свои руки от моего омеги, иначе я прострелю Вам колено, — Ким зол, и пусть с собой у него оружия нет — кажется, что выстрелить он сможет одним взглядом. — О, прошу прощения, не знал, что он принадлежит Вам: метки нет, кольца нет, — пытаясь разрядить обстановку, шутит Хеннесси. — Это не значит, что Вам позволено лапать всех не меченых омег, — Тэхён тянет Чонгука за руку и прячет за своей спиной, а тот только рот от удивления держит открытым и смотрит то на одного альфу, то на другого. На чужого — с извинениями, на своего — с восхищением. Ну надо же, а Ким горяч, когда ревнует и злится: примчался, чуть ли кулаками не машет, очень сердится, но остаётся вежливым, ставит другого на место словами и даже в такой ситуации не теряет собственного достоинства. И омеге ни капельки не стыдно за своего мужчину: нечего было руки распускать! Чон очень горд, что теперь за него есть кому заступиться. И хорошо, что Тэхён не на службе — пистолета с собой нет. — Чонгук, твоя смена закончена, можешь забрать своего альфу и идти домой, — примирительно сообщает Хëнджин, закрывая собой парфюмера. — Да, хорошо, мы уже уходим, — омега тянет за руку Кима, но тот разворачивается и смотрит очень серьёзно, пугая Чонгука. — Ты уходишь и больше сюда не вернёшься. Это не приказ, но просьба, — Тэхён становится на одно колено и берёт вмиг задрожавшие руки омеги в свои. — Чонгук-и, твой запах сводит меня с ума, а из-за твоей работы я не могу его чувствовать, и мне так плохо. И это не главное. Ещё я заметил за это время, как слезятся твои очаровательные глаза и как часто ты чихаешь, твоя кожа рук трескается и чешется из-за постоянных проб косметики. Это не моя прихоть, это просьба поберечь своё здоровье. — Как ты всё замечаешь… — стирая покатившуюся слезу, говорит Чонгук. — Я же люблю тебя, по-другому и быть не может, — Тэхён улыбается своей квадратной улыбкой и достаёт из кармана коробочку под громкие ахи всех присутствующих. А эти двое кажется забыли, что находятся не одни, видят только друг друга. — Что ты делаешь? — еле слышно произносит омега, почти плача. — Делаю предложение любви всей моей жизни, что же ещё? Будь моим мужем, Чон Чонгук, — альфа открывает коробочку, демонстрируя маленькое аккуратное колечко с розовым камушком в оправе в виде сердца. — Буду, буду, буду, — буквально прыгает на месте Чон; пальцы цепляют кольцо, которое оказывается идеальным по размеру, и Чонгук бросается в крепкие объятия теперь уже его жениха. Первым от радости за друга начинает хлопать Чимин, следом за ним подтягиваются и остальные, а Хеннесси даже присвистывает. И только на парковке в салоне автомобиля Чон первым тянется к Киму и целует, притягивая за шею к себе и проникая языком в рот. Альфа не теряется и отвечает, перехватывая инициативу и смакуя сладкие губы, засасывая сначала верхнюю, затем нижнюю, а после издавая слабый стон, когда уже омега захватывает в свой плен чужой горячий язык. Шумно дышат, кислорода не хватает, и кажется, что воздух внутри салона становится раскалëнным — настолько им жарко от такой откровенной близости. Держат друг друга, вплетая пальцы в волосы, будто стоит им отстраниться — и их раскидает по разным частям планеты. — Мне всё это снится? — не открывая глаз, спрашивает Чонгук. — Нет, кроха, самая настоящая реальность, — отвечает Тэхён, поглаживая нежную кожу мягких щëк омеги. Снова целует, вдыхая любимый запах сладкой ваты, пытается насытиться, но ему всё мало. — Что мы будем делать дальше? — Чон ластится, отвечает на прикосновения, сам вкладывает в поцелуи все свои чувства и эмоции. — Любить друг друга! — со всей серьёзностью шепчет Ким. — Отличный план, — соглашается Чонгук. ***

Два месяца спустя

— Намджун-хëн, ты принёс то, что я просил? — заговорщически шепчет Чонгук, утащив альфу из шумного зала в беседку. Тот весь вечер не отлипал от своего нового парня, Чимина, который так же в ответ, словно магнитик, держался рядом. — Да, они в подарочной коробке от нас с Чимином, ключ там же. Смотри, верни мне напарника целым и невредимым, — Ким хлопает омегу по плечу и выходит, оглядываясь, не заметили ли его отсутствие. Чонгук же выходит минуты через две после него. — Вот ты где, а я тебя ищу, — Тэхён заметно нервничает, ослабляет галстук и расстегивает две верхние пуговицы рубашки. — Уже начинается? — Да, думаю, нам пора попрощаться с гостями и ехать в нашу квартиру, — Тэхён берёт своего теперь уже мужа за руку и ведёт в помещение ресторана. Сегодня самый долгожданный день, особенно для Чонгука, и у того большие планы на его мужчину, у которого так удачно именно сегодня начинается гон. Они прощаются с гостями, чуть больше задерживаются с родителями альфы, а омегу долго не выпускает из объятий дедушка Кима — Мин Юнги. — Наконец-то этот цветочек будет сорван, — поигрывая бровями и толкая под бок Чонгука, смеётся дед. — Отец, ты и здесь не прекращаешь отпускать свои шуточки! — Ким-старший закатывает глаза, уже не удивляясь такой дружбе между стариком и омегой. — Всё, нам пора бежать, — Тэхён утягивает мужа за собой, слыша вслед наставления Юнги поскорее заделать омеге детишек. А Чонгук что? Он чуть не лопнул за эти два месяца, получая только поцелуи на заднем сидении авто; дрочить друг на друга в эфире они больше не пробовали — это всё уже не то. В квартиру вваливаются, целуясь и сшибая все углы. Пора уже Тэхёну всю теорию, полученную от Чонгука, применить на практике; дорвался, теперь можно, никто не осудит и пальчиком не пригрозит за грехопадение. С трудом отрываясь от своего мужа, Чон, который теперь уже Ким, пытается отдышаться и скрыться в ванной вместе с пакетом, прихваченным в последний момент со стола подарков. — Я иду в ванную, а ты, мой дорогой альфа, жди меня в спальне, — напоследок целует слишком развязно, буквально вылизывая чужой рот и прикусывая уже припухшую губу Тэхёна. Чонгук скрывается за дверью, шурша целлофаном, смотрит в зеркало и выдыхает. Такое ощущение, что это он сегодня лишится девственности, а не его муж. Умывшись, приняв душ и максимально себя растянув, он возится с халатом и вытаскивает наконец свой сюрприз, пряча его в кармашке. Тэхён не волнуется и не трясётся по двум причинам: на свадьбе он успел выпить бутылочку соджу; гон подстёгивает овладеть своей парой, присвоить себе и обозначить принадлежность меткой. Альфа снимает костюм, вешает его в шкаф, приглаживая, чтобы не мялось; ходит туда сюда, прислушиваясь к плеску воды в ванной, и снимает с себя остатки одежды, аккуратно складывая носки и трусы, чтобы потом Чонгук не бегал не собирал его вещи по полу. Пойти в ванну и забрать оттуда омегу самому? Нет, лучше подождать его здесь, прямо на кровати. И он укладывается, подкладывая руки под голову. Смотрит в потолок, прокручивая в голове последние три месяца жизни, и понимает, что хоть он со своим истинным и потерял покой, но обрёл счастье и любовь. Чонгук скрасил его будни, в которых была только ответственная и порой нервная работа, добавил вкуса и страсти, проявив чудеса выдержки и терпения. За круговоротом мыслей Тэхён не замечает, как его как-то слишком быстро седлает муж, захватывая в плен задранные руки и приковывая их к кровати наручниками. — Думал, что, лишив меня секса на несколько месяцев и оставив в течку одного, останешься безнаказанным? О нет, Ким Тэхён, сегодня я объезжу тебя и твой член за то, что я каждый день просыпался с болезненным стояком, — Чонгук слышит, как его муж громко сглатывает, понимая, что попал. Переживёт ли он первую брачную ночь? Разумеется. Останется ли его член целым и невредимым? Это уже сомнительно. — Кроха, ну наручники зачем? Ты вообще где их взял? — альфа пытается расслабиться, дëргает руками, но металл впивается в кожу, причиняя боль. Придётся быть паинькой. — Это наш подарок на свадьбу от твоего напарника, — омега облизывает губы и начинает нарочно медленно стягивать с себя халат, сначала распахивая левую сторону, затем правую. Упивается реакцией мужа: глаза темнеют, дыхание учащается и язык постоянно облизывает сохнущие из-за этого губы. Ему бы сейчас повалить Чонгука на кровать, зацеловать, заласкать и взять наконец, крепко сжимая в руках тонкую талию. Но что мы скажем сексу в миссионерской позе? Не сегодня! — Боюсь кончить от одного твоего вида: ты прекрасен, любовь моя, — Тэхён смотрит влюблёнными глазами, сдаваясь полностью во власть своей пары. Халат летит в сторону, а омега наклоняется, грудью к груди прижимаясь, и целует мокро, шумно втягивая воздух через нос. Его ладони скользят вдоль мускулистого тела, к которому до этой минуты у него не было допуска, и за это он сегодня отомстит сполна. — Считай это моей маленькой местью: я не мог касаться тебя так, как мне хотелось, поэтому сегодня ты не сможешь касаться меня. Только смотри и чувствуй, как много потерял за эти три месяца, — словно змей-искуситель, шепчет куда-то в шею и прикусывает медовую кожу. Запах лайма становится всё сильнее, забивается в ноздри и проникает прямо в кровь вместе с кислородом. Альфе определённо нравится то, что с ним делают. И пусть ладони зудят, желая в ответ касаться этого хрупкого тела, он потерпит: не сегодня, так завтра утопит в ласке, заобнимает до отметин на молочной коже и десятки меток оставит. Слишком неожиданно омега насаживается на член, придерживая его двумя руками, и оба стонут одновременно: один — от горячей узости, сжимающей его пульсирующий орган; другой — от идеальной заполненности, член так правильно растягивает, что Чонгуку тоже кажется: он кончит раньше, чем думал. — Ты создан для этого: сидеть на моём члене, а затем и на узле, кроха. Покажи, любовь моя, как ты умеешь, — Тэхён снова дëргает руками в попытке освободиться, но буквально растекается по постели, расслабляясь, когда омега начинает двигаться. Сначала медленно, плавно раскачивается, давая привыкнуть обоим, ладонями упирается в крепкую разгорячённую грудь и сам уже жалеет что заковал мужа. Хочется сейчас ощутить его касания, чтобы помогал двигаться, задавая темп, чтобы кожу сминал до синяков, прижимал к себе, впивался в волосы. Но Чонгук так быстро не сдастся. Принимается буквально скакать на члене, поднимая и опуская таз; отклоняется назад, упираясь ладонями в мускулистые бëдра и запрокидывает голову. Ему очень хорошо, всю усталость за прошедший день как рукой снимает, стоило оказаться настолько близко со своим мужчиной. Собственный член требует прикосновений, и омега обхватывает его, надрачивая медленно, с оттяжкой, демонстрирует всего себя своему мужчине, показывает во всей красе то, чем и кем давно уже тот мог обладать. Тэхёна окончательно размазывает от этой картины: он держится из последних сил и чувствует, что вот-вот и взорвётся на атомы. Бессвязно шепчет имя мужа и всё же первым кончает без предупреждения, пульсируя внутри него. Чонгук наклоняется и целует, продолжая двигать бëдрами, то соскальзывая с члена, то вбирая его обратно. Естественная смазка пошло хлюпает, смешиваясь со спермой, и омега выпускает член из себя полностью до сцепки. — Теперь ты мой, а я твой. Ну почти, — прямо в губы Тэхёну шепчет. А у того гон в самом разгаре, и после первого оргазма облегчение не наступает, нужно с узлом трахнуть и поставить метки, покрыть алыми бутонами всё омежье тело. — Чонгук, освободи уже меня, — дëргает руками в очередной попытке выбраться, но тщетно. Боль от металла начинает раздражать, ладони зудят и краснеют. — Я ещё не кончил, любовь моя, — целует глубоко, вылизывая горячий рот мужа, ладонью направляет его так и стоящую колом плоть в себя и вновь принимается двигаться вверх вниз. Тэхёна от сверхстимуляции ведёт, ему и больно и слишком хорошо одновременно, жаркая узость сжимает его так правильно, что начинает закладывать уши. Ему надоедает лежать бревном, и он на пробу толкается бëдрами навстречу Чонгуку, подкидывая его до громких шлепков ягодиц. Не очень удобно, но так хотя бы капля инициативы перепадает альфе, и при глубоком толчке он наконец попадает куда нужно. Омегу подбрасывает на месте от стимуляции простаты, он стонет ещё громче и чаще до хрипоты; по позвоночнику мелкой дрожью пробегают импульсы, и Чонгук, не прикасаясь к себе, кончает, пачкая животы своей спермой. Он сжимает крупный член в себе сильнее, пока его прошибает оргазм, а Тэхён снова кончает глубоко внутри, толкаясь до тех пор, пока не проявляется узел. После этого омега опадает на мужа, шарит рукой под подушкой и достаëт ключик. Еле отрываясь от вспотевшей груди, всё же дотягивается до наручников и отстëгивает альфу. У Тэхёна руки затекли, и Чонгук нежно массирует их, целует покрасневшие запястья и только после этого милого проявления заботы наконец отключается, положив голову Киму на плечо. Последнее, что он чувствует, это трепетные поглаживания по спине и волосам, а затем — мягкое одеяло, которым их укрывает альфа. *** Сквозь сон Чонгук чувствует горячие прикосновения на своих ягодицах, спине и шее. Он разлепляет глаза, замечая, что уже глубокая ночь, и пытается всмотреться в темноту. Запах лайма кружит голову, сильный и резкий, перебивающий его собственную сахарную вату. Ласки всё настойчивее, и где-то совсем рядом раздаётся низкий грудной рокот. Очевидно, что гон снова набирает обороты, и Тэхён, не нападая на свою пару как голодный зверь, принялся просто обнюхивать его, гладить и целовать нежную кожу, ожидая пробуждения омеги. Альфа чувствует, что из растраханного ануса вновь течёт ароматная смазка, собирает её пальцами и облизывает их, смакуя сладость. После этого Чонгук выдаёт себя с потрохами, скуля в подушку: мог бы он подумать, что его невинный муж решится на такое? Настолько интимный жест, что сложно было сдержаться и не среагировать. — Я тебя разбудил, кроха, прости, но я слишком сильно хочу тебя. Позволишь? — и, получив разрешение в виде согласного мычания, сначала на пробу касается языком нежного входа, наконец попробовав омегу на вкус, а после проникает двумя пальцами. Чонгук умиляется тому, что даже в состоянии гона его мужчина остаётся джентельменом, заботясь о своей паре. Собрав ещё смазки, альфа распределяет её по своему члену и медленно входит, буквально вжимая омегу в матрас и наваливаясь сверху. На пробу двигает бëдрами, одной рукой упираясь в подушку у его головы, а второй гуляя по разнеженному телу мужа. Особенно полюбились ему округлые бёдра и сочные ягодицы, которые едва помещаются в немаленькой ладони Тэхёна. Он мнёт их, параллельно выцеловывая шею и спину, всё так же размеренно толкается, никуда не торопясь. Хочется растянуть удовольствие, довести до исступления медленно и чувственно, пройти по тонкой грани вместе и сойти с ума от ласк. — Тэхён-а, я не хрустальная ваза, не бойся быть грубее, — чувствуя, что скоро растает окончательно, просит Чонгук. У него уже пальцы сводит от этой близости, ему так хорошо, что даже слишком. Альфа смелеет, стараясь запомнить, как нравится его мужу, на какие касания он отзывается, под каким углом нужно войти, чтобы найти простату. Толкается быстрее, подстëгиваемый стонами омеги и просьбами не останавливаться. Капли пота стекают вдоль позвоночника и по вискам, литые мышцы напряжены — Тэхён не сдерживается больше, шумно дышит сквозь стиснутые зубы. — Если ты сейчас же не поставишь мне метку, Ким Тэхён, я снова прикую тебя к кровати наручниками, — кричит куда-то в подушку Чонгук, и его слышат. На грани оргазма он чувствует, как в его шею впиваются клыки, навсегда делая принадлежным одному мужчине. Альфа зализывает крошечные ранки, а после выпрямляется и срывается на бешеный темп, буквально натягивая хрупкое тело на свой член и взбивая смазку до состояния пены. Ещё немного, ему нужно буквально чуть-чуть, и Чонгук, будто чувствуя, специально сжимает горячую плоть внутри, подводя к краю. Тэхён дрожит всем телом от сильного оргазма, в голове слышен только писк. Он ловит круги перед глазами, толкаясь последний раз и запирая свою сперму внутри омеги узлом. — Знаешь, двадцать семь лет воздержания этого стоили, — бормочет альфа куда-то в шею, укладываясь на бок вместе с Чонгуком. — Да, тебе повезло, что ты так воспитан. И мне повезло, конечно, тоже. Иначе я бы сожрал тебя своей ревностью, — отвечает Чонгук и вдыхает аромат теперь уже смешанных запахов. Ни один парфюм в мире не способен превзойти эту смесь секса, лайма и сахарной ваты. Этот мужчина принадлежит теперь только ему одному, как и он. А впереди ещё несколько дней гона и вся жизнь, чтобы наверстать упущенное время и насладиться друг другом.