Проблема агрессии
1 июля 2025 г., 20:10
Ярко-красные капли крови одна за другой падали на пол, окрашивая потёртый кафель школьного туалета. Саша зажал нос, пытаясь остановить кровотечение, но красным был теперь не только нос, а всё вокруг него. Шутов посмотрел на свою ладонь, потом на сбитые в щепки костяшки, а затем и на человека перед собой. Тот валялся без сознания весь в крови, рука кажется была сломана, глаза же были закатаны. Ужас волной мурашек прошёлся по коже Александра. Это он его так..?
***
Марк открыл глаза, и на экране высветилось время – 5:57. Ровно три минуты до будильника. Парень протёр заспанные глаза и, встав с кровати, рывком раздвинул шторы. Комнату залило утреннее зарево. Солнечные лучи пробивались сквозь зелёные ветки деревьев, Потоцкий прищурился от яркого света и повалился обратно на кровать. Клетчатые пижамные штаны чуть задрались, а волосы ещё больше растрепались. Француз сегодня спал от силы часа четыре, а может, и меньше. Он думал о звонках, которые поступали ему один за другим. Думал о своих бывших "друзьях". Ему, конечно, приходило в голову, что они не отказались от идеи его "уничтожения", но страх окутывал с новой силой чаще обычного. Раздался звон, Марк устало промычал и провёл пальцем по экрану, выключив надоедливый будильник. Рука безвольно упала на матрас, и ещё через пять минут парень, глубоко вздохнув, поднялся со своего удобного лежбища. Потоцкий потянулся, размял мышцы спины, плеч и, хрустнув шейными позвонками, направился на пробежку, натягивая по дороге футболку. Соседи, похоже, ещё спали, поэтому Марк без лишнего шума вышел в коридор и сбежал вниз по лестнице, попутно проверяя сообщения в телефоне, после чего поставил его на беззвучный режим. Внизу его встретила пустота. Тренировка должна была начаться через час, но волейболисты всё ещё спали. Марк вышел из здания и, надев наушники, побежал вдоль улицы, не вслушиваясь в слова песни, которая сейчас играла. Его голова всё ещё была занята беспокойством. Мысли путались, и Француз едва осознавал всё, что с ним сейчас происходило. По крайней мере, голос, который без устали твердил ему: «Беги», звучал громче всего остального. В общежитие он вернулся примерно через двадцать минут. Дилер к тому времени уже проснулся и сидел на диване, не отрывая глаз от телефона. Он снова был в одних штанах, волосы его были влажными после душа, а на плечах висело полотенце, собирающее капли с рыжих кончиков. – Давно на ногах? – спросил Француз, закрывая за собой входную дверь. – Я встал сразу после твоего ухода, – Рома даже не удостоил его взглядом. – Шут ещё спит, так что иди в душ, пока там свободно. Потоцкий молча кивнул и, взяв полотенце, направился в ванную. Он смотрел на своё отражение минут десять, замечая синяки под глазами и шрамы от лезвия ножа у ключиц. Их ему когда-то оставили, угрожая расправой, если он не даст показания в пользу друзей-преступников. Как можно заметить, Марк не согласился и в итоге поплатился за это. Это было только началом кошмара, который ждал его позже. Уже после того, как тех парней посадили, начались звонки с угрозами прямо из колонии, письма. Однажды они даже заставили кого-то измазать дверь Потоцкого свиной кровью. Потом были и избиения, и личные угрозы от нанятых людей. У Марка до сих пор кровь стынет в жилах, когда он вспоминает об этом. Почему? Из-за собственной оплошности он вынужден оглядываться на улице и бояться каждого прохожего. Потоцкий лично помог одному из них выбраться из этого дерьма, а потом пожалел об этом. Все они хотели лишь одного — мести, а если быть точнее, то смерти самого Марка. Другой расклад их не устроит, даже несмотря на то, что дальше простых угроз и избиений они пока что не заходили. Видимо, хотели помучить и наиграться вдоволь. Француз обвёл кончиками пальцев каждый из четырёх шрамов, прокручивая в голове один за другим моменты своей прошлой жизни. Она, конечно, никуда не делась и будет преследовать его снова и снова, но, по крайней мере, все его старые знакомые находятся более чем в тысяче километров отсюда, и Марк может спокойно выдохнуть, но это только пока, потом ему снова придётся выкручиваться, благо, он умеет это делать как никто другой. Когда Потоцкий вышел из душа, в комнате его уже ждали Дилер и Шут. Оба выглядели невыспавшимися. Саша зевнул и, едва держась на ногах, побрёл в душ. Француз остался наедине с Ромой. – Готов к первому полноценному дню в нашем дурдоме? – усмехнулся Рома, наблюдая за тем, как Француз сушит волосы. – Это ещё не дурдом, так, диспансер. Бывал в местах и похуже, можешь за меня не переживать, – Марк сел на диван рядом с Дилером, закинув ногу на ногу. Взяв в руки телефон, он увидел несколько пропущенных звонков, но на этот раз решил не обращать на них внимания, оставив телефон на беззвучном режиме, как и во время пробежки. – Просто запомни, что лучше не обращать внимания на Вихрей, – понизил голос Карамалак. – Самый нормальный из них – Балога, к остальным лучше даже не приближаться. – Хочешь сказать, Торчки нормальные? – повернулся к нему Потоцкий. – Как будто название само за себя говорит. – Не мы выбирали, с кем нам быть, – промямлил Дилер, отводя взгляд. – Помнишь, что четверокурсники ушли из команды в этом году? – Француз кивнул. – Так вот, в прошлом году, когда мы только пришли в команду, их было подавляющее большинство. Они и распределили нас по группам. Как видишь, то, что нас разбросали по разным бандам, не очень хорошо повлияло на наши отношения. – Но как тренер мог допустить такое? – Ему было плевать на разграничение на два лагеря внутри команды. Хотя он и старался этого не допускать, поэтому Балогу тогда назначили капитаном, чтобы один из четверокурсников не разгромил команду к чертям. Но успехом это решение не увенчалось, два лагеря, как были, так и остались. – Ну а почему сейчас между вами возникают конфликты? Четверокурсники же больше не в команде. – Вихри брали к себе самых эгоистичных и противных, за исключением Демьяна, остальных бросали к Торчкам. Балогу взяли к Вихрям просто потому, что он сын Михаила Балоги. Может знаешь, известный питерский бизнесмен. Вихри с Торчками всегда были и будут не в ладах, из-за противности первых. – О чём болтаете? – Шут вышел из душа и удивлённо посмотрел на парней. – Да так, – махнул рукой Рома. – Вы вообще собираетесь на тренировку? Ильич нам головы открутит, – Дятел показался из-за двери. – Стучать не учили? – наехал на него Саша, швырнув в сокомандника полотенце. Арсений машинально отбил его рукой в сторону и зло посмотрел на Шутова. – Ты совсем обезумел? Зачем швыряться полотенцем? – Слишком много себе позволяешь, – фыркнул Шут, перекинув сумку через плечо. – А волосы ты не хочешь высушить? – приподнял бровь Потоцкий. – Смысл? Тут ехать минут пять от силы. – Ехать? – Арсений на колёсах, мы всегда ездим вместе, – пожал плечами Рома, поднимаясь с дивана. – А я говорил, что они реально торчки, – послышался смешок Фобьена, который проходил мимо двери парней с Демьяном, вертевшим в руках ключи от «Мерседеса». – Успокойся, Фобьен, – упрекнул его Провидец, подошедший вместе с ними, но, в отличие от Вихрей, оставшийся ждать своих. Балога устало вздохнул, а Даня в свою очередь недовольно хмыкнул. – Ну, Француз, ты идёшь или нет? – обратился к Марку Дилер. Потоцкий подхватил свою сумку и отправился вслед за Торчками. Марк, мягко говоря, удивился, увидев чёрный внедорожник, припаркованный за общежитием. Ему казалось, что у Торчков не может быть таких дорогих вещей, как машина, но он ошибся. – Чего смотришь? Садись уже, – вырвал Француза из собственных мыслей Провидец, сев на переднее сиденье машины и захлопнув дверь. Марк потряс головой, отгоняя ненужные мысли, и сел на заднее сиденье вместе с Дилером и Шутом. По дороге Саша о чём-то спорил с Ромой, Потоцкий особо не вслушивался, Валя же с Арсом вообще не разговаривали. Провидец молча наблюдал за мелькающими деревьями в парке, мимо которого они проезжали, лишь изредка поглядывая в зеркало на Француза, после чего снова отводил взгляд в окно. Когда они подъехали к месту назначения, у входа в спортзал на парковке уже стояли три машины. Две из них были явно дорогими. «Мерседес», ключи от которого вертел в руках Балога, и второй «BMW», кажется, «M5». Последнюю марку Марк не разглядел, потому что парни уже потащили его внутрь, но машина, по всей видимости, принадлежала тренеру. При входе в здание можно было заметить не очень длинный коридор, на стенах которого висели фотографии прошлых составов «Фениксов» и «Жар-Птиц». На одной из них даже была подпись: «Алекса Литвинюк, Марьяна Демьянец, Давид Мех и Денис Тиминских. Первые капитаны и вице-капитаны. 2006 год». У этого места богатая история. На стенах много фотографий, плакатов от фанатов и прочей ерунды, но всего несколько наград. Это, конечно, удручало, но не настолько, как нынешнее положение команды. Чуть дальше находилось ещё одно помещение для собраний. «Ещё одно», потому что в общежитии их и так было немало. Из него вели три двери: за двумя из них находились женская и мужская раздевалки, а за большой третьей — шикарный спортзал с двумя полями, отделанный в цветах команд, то есть в красно-золотых. – Нравится? – ухмыльнулся Дятел, заметив немой восторг в глазах Марка. Тот кивнул, не отрывая взгляда от поля. Ему уже не терпелось выйти на него. – Хоть мы и не одерживаем особых побед, зал всё равно ремонтируют из года в год. Декан считает, что рано или поздно мы возьмёмся за ум. Тренер пугает нас тем, что он хочет распустить команду, но наш декан – ярый фанат волейбола. – Рано или поздно, – пробормотал себе под нос Потоцкий, обводя взглядом натянутую сетку. – Чего зависли? – окликнул парней Шут, который уже стоял у открытой двери в раздевалку вместе с остальными. Они пошли за ним. Само помещение представляло собой обычную комнату со шкафчиками и дверью в душевые. Шкафчик, который показал Марку Балога, числился под номером девять. – Там лежат четыре комплекта формы: красно-золотые для домашних игр, противоположные по цвету для выездных. Ключ внутри, – пояснил ему Демьян. Марк кивнул и, взяв ключ в руку, повертел его, а затем закинул сумку в шкафчик, предварительно достав из неё форму для тренировок и наколенники с нарукавниками, чтобы держать в сохранности колени и предплечья, ведь пальцы и так уже были чуть травмированы. Он стянул с себя футболку через голову и повернулся к товарищам по команде, чтобы окинуть их мимолётным взглядом. Несколько пар глаз оценивающе глазели на него. Потоцкий проследил за тем, куда они смотрят, и понял, что они направлены на его ключицы. Он посмотрел сначала на них, потом снова на парней и ухмыльнулся. – Ты что, псих? – фыркнул Фобьен, хлопнув железной дверцей, после чего облокотился на шкафчик. – Признавайся, кто порезал? – Какая тебе разница, Фобьен? – упрекнул его Волк, бросая футболку на деревянную скамью. – Я не удивлюсь, если чудик вроде него занимается селф-хармом. Когда он повернулся к Марку, перед глазами предстала татуировка в виде крыльев, которая находилась примерно в том же месте, что и шрамы Француза. Кажется, это были крылья Феникса, только чёрные. Этот цвет ощущался как олицетворение души самого Максима. Такой же чёрной и прогнившей изнутри. По крайней мере, в этом Потоцкий был уверен на девяносто процентов. – Мне всё равно, что вы подумаете, – продолжил переодеваться Марк. – Угрозы насилием, если действительно интересно. – А ты, оказывается, интересный, – усмехнулся Провидец, поджимая под себя ноги. – Я думал, что придёт кто-то вроде Волка, такой же придурок и эгоист. А ты даже какой-то цепляющий, в отличие от некоторых, – с явным намёком проговорил он. – Ты кого придурком назвал!? – Максим схватил его за ворот футболки и слегка приподнял. Явно не сдерживал себя. – Всё, хватит, – оттащил его Балога, преграждая дальнейший путь к Провидцу. – Не хватало ещё, чтобы вы подрались прямо здесь. – Волк всегда непрочь помахать кулаками впустую, лучше бы направил свою гиперактивность в нужное русло. Например, ебался почаще, за километр несёт недотрахом, – прокомментировал и усмехнулся Шут, выходя из раздевалки. – Че ты сказал? – крикнул ему вслед Максим. – Всё, спокойно, – теперь и Сокол удерживал его, чтобы тот окончательно не слетел с катушек. У Волка из ушей шёл пар от мнимой ярости, которую он выпускал наружу без зазрения совести. – Быстро все на выход! – раздался твёрдый и недовольный крик тренера. Парни переглянулись между собой. Балога и Илья отпустили Максима, надеясь, что тот всё же успокоился. Приняв свою участь, Фениксы по одному выползли из раздевалки. Только у самой двери Рома с Марком переглянулись, что означало: «Ну и пиздец». – Что вы тут устроили? – Владимир Ильич исподлобья смотрел на всех. – Юлия Игоревна приедет завтра, а я вас только добить могу. – Кто такая Юлия Игоревна? – прошептал Потоцкий Роме. – Наша медсестра, святая женщина. – Отставить разговоры и на разминку, – тренер указал пальцем в сторону зала. – Ещё одна такая выходка, и ты будешь сидеть на скамейке запасных до конца сезона, – обратился он к Волку. – Я же знаю, что вы так не поступите, тренер, вы слишком любите побеждать, – огрызнулся Максим, уворачиваясь от ладони тренера, который хотел ударить его по затылку. После этого Волков тут же скрылся в зале. – Вот засранец, – выругался Никитин себе под нос и перевёл взгляд на Марка, смягчив тон. – Иди на разминку и скажи всем, что после тренировки у нас собрание. Надеюсь, ты меня порадуешь. – В этом можете не сомневаться, тренер, – улыбнулся Потоцкий, следуя указаниям.***
Тренировка закончилась около двадцати минут назад, и Фениксы сидели в комнате для собраний, уже готовые как можно скорее свалить отсюда и отправиться по своим делам, ведь до конца каникул осталось не так уж много, а хочется провести эти дни по максимуму. Но тренера всё не было, нарастал гул споров и препирательств по поводу нахождения парней в этой душной комнате. – И почему я должен тратить своё драгоценное время, находясь с этими придурками в одном помещении? – возникал Даня, с издёвкой косясь на Торчков, что сидели на противоположной стороне от Вихрей. – Завали уже своё рот, мы тоже не в восторге, – поддался на провокацию Провидец. – Слышь, наркоман, сам рот закрой, – встал напротив него Фобьен. Марк, как ни в чём не бывало, сидел и просматривал историю звонков, пытаясь абстрагироваться от всех. В голове царила пелена возмущения и лёгкого страха, он сам не понимал, что именно ощущал. Потоцкий был из тех людей, которые, безусловно, нуждались в поддержке, но никогда не требовали её, а лишь надеялись на себя. Возможно, ему и хотелось рассказать кому-то обо всём, что он сейчас чувствовал, но такого человека не было, ни рядом, ни даже поблизости. Оставалось только нести на себе этот тяжкий груз ответственности, ведь это его проблемы, которые он должен решить сам. Пока Марк размышлял о том, каким будет следующий ход, в помещение вошёл тренер. В руках у него была небольшая стопка каких-то бумажек, а вид был явно нерадостный. Фениксы замолчали и, обратив свои взгляды на Никитина, ждали, когда тот начнёт свою тираду. Владимир Ильич выдержал паузу в полминуты, дождавшись полной тишины, а затем, тяжело вздохнув, наконец заговорил: – Как я уже говорил, вы выбыли из турнирной таблицы, соответственно, в этом году вам придётся играть отборочные матчи. Они будут проходить следующим образом: – тренер взял верхний листок и начал читать. – «Каждая команда сыграет с другими пятью по одному разу. Две лучшие команды пройдут в турнир». Первую игру «Фениксы» сыграют с «Волками», она состоится тридцатого сентября, далее игры каждые два дня. Вопросы есть? В ответ послышалось молчание, и, когда Владимир Ильич уже собирался всех отпустить, Максим подал голос: – Что насчёт стартового состава? – Всему своё время. Когда буду готов, то оглашу, – отмахнулся от него тренер. – Идите уже, не мозольте глаза, Потоцкий, останься. Парни в ту же минуту испарились. Марк остался сидеть на месте, закинув ногу на ногу, как и до этого. Владимир Ильич сверлил его изучающим взглядом, пытаясь что-то понять для себя из мимики парня. Француз же был непоколебим, он выжидал. – Что ж, – выдохнул тренер, облокотившись на стену, – я хочу с тобой поговорить, ты же не против? – А у меня есть выбор? – усмехнулся Марк, подперев кулаком подбородок. – Верно, его нет. В общем, как ты думаешь, почему я взял тебя в команду? – наклонился Никитин, будто заглядывая своими карими глазами прямиком в душу. – Вы не любите проигрывать? – Высокого ты о себе мнения, Потоцкий, – ухмыльнулся тренер, смягчая взгляд. – Вот именно, я не люблю проигрывать, больше всего самому себе. Моя методика выбора игроков в команду заключается во взгляде на игру. Это первое, второе то, что мне нравятся интересные люди, которые могут меня чем-то завлечь, например, своим прошлым. – То есть, вы всё же проигрываете самому себе. – Нет, самому себе никогда. Я не ошибаюсь в людях, в тебе тоже не хочу. Ты толком ничего о себе не рассказываешь, прошлое сомнительное, а сам ты ведёшь себя завораживающе, это мне и нравится. Ты уже сказал, что не разочаруешь меня, и я хочу в этом убедиться. Я вижу тебя насквозь, ты о чём-то переживаешь и в то же время скрываешь, – Марк не дышал, спокойно слушая монолог мужчины, пристально смотрящего на него. – Я могу тебе помочь отвлечься от этого, а ты поможешь мне. – И как же? – подтвердил Потоцкий слова тренера о том, что он что-то скрывает. – Наладь отношения в команде. Я знаю, что это по твоим силам, не так ли? Тюрьмы ты избежал, а значит и с этим справишься, – Француз опешил. Сейчас он чувствовал что-то очень противоречивое внутри себя, с опаской относясь к словам Никитина. – Разве вам не плевать на отношения среди игроков? – Видишь ли, эти парни для меня не просто игроки, которые мне нужны для достижения своих целей, хотя отчасти так и есть, для меня они много значат. Но у тебя ведь тоже есть какая-то цель и что-то ценное, иначе тебя бы здесь не было. – Я постараюсь выполнить вашу просьбу, но что я получу взамен? – проигнорировал Марк последнее предложение, сложив руки на груди. – Ты уже получаешь, разве я не сказал, что так ты сможешь отвлечься от ненужных переживаний? Таким образом ты станешь ещё более ценным игроком, чем был до этого. Я хочу тебе доверять Потоцкий, а ты мне? Фениксы вышли из здания, тут же разбившись на группы. Пока Торчки разговаривали о какой-то вечеринке, которая должна была состояться сегодня после вечерней тренировки, Вихри встретили Птичек, направлявшихся в спортзал. Взгляд Марка, вышедшего спустя десять минут, упал на Волка, обнимавшего одну из девушек. Максим мельком посмотрел на Француза и приподнял бровь, мол, «что надо?», после чего снова включился в разговор. Потоцкий недовольно фыркнул, сложил руки на груди и повернулся к товарищам, которые уже две минуты молчали и с интересом его разглядывали. – На кого это ты там пялился? – улыбнулся Шут, ткнув пальцем в грудь парня. – На одну из Птичек? Мне казалось, что французы больше любят лягушек. – Руки при себе держи, – ударил его Марк по запястью. – И вообще, девушки меня не интересуют. Он не знал, почему сказал это, просто вырвалось. Голова была забита словами тренера, а потому Потоцкий совсем не думал о том, что говорил. – Значит парни? Ну и на кого же ты тогда засмотрелся? – усмехнулся Рома. – Ни на кого, отвяньте уже, – процедил Француз. – Интересно, а ты предпочитаешь быть сверху или снизу? – направил взгляд вверх Арс, словно задумался над чем-то философским. – Да он даже выглядит, как омежка, конечно снизу, – рассмеялся Шут, не в силах себя сдержать. – Эта омежка сейчас тебе язык вырвет, – со злобой в голосе прошипел Марк. – Так я был прав? – ещё больше развеселился Саша. – Да заебал, что вы там говорили о вечеринке? – попытался перевести тему Француз, пока их разговор не услышали Вихри. – Сегодня в девять в актовом зале. Вообще её устраивают старшие, поэтому перваков обычно не зовут, но раз уж ты с нами, то обязан пойти, отказы не принимаются, – ответил Дятел. Марк уж было обрадовался, что сможет побыть наедине с собой в этот вечер, когда в общежитии никого не будет, но с другой стороны есть шанс отвлечься от гнетущих мыслей, было бы грубо его упускать. Всё время, пока парни разговаривали, Провидец молча курил в стороне, не встревая в разговор. Может не хотел, а может ему было неинтересно. – Так что, я был прав? – вновь начал свои подколы Шут по дороге к машине. – Завались, – Марк оглянулся, почувствовав, как кто-то сверлит его спину. Он посмотрел на всех, кто там стоял, и заметил Волка. Тот ухмыльнулся и потрогал мочку на правом ухе. Потоцкий, поняв намёк, нахмурился и отвёл взгляд. «Твою мать», – промелькнуло у него в мыслях. Это был явный намёк на то, что геи носят серёжку в правом ухе, в то время как у Марка она в левом. Значит этот ублюдок всё слышал. На часах было ровно восемь вечера, и за всё время, проведённое в общежитии сегодня, Марк ни разу не выходил из комнаты, кроме как в магазин. Всё, что он делал, — это перебирал учебники, разбирал вещи и только один раз сходил за парой энергетиков, пачкой сигарет, едой и некоторыми вещами, которые он оставил в Волгограде. Резкая потребность в никотине настигла его, поэтому из комнаты всё же пришлось выйти, так как москитной сетки не было только в гостиной. – Ты куришь? – удивился Карамалак, выйдя из комнаты. – А что, нельзя? Даже пепельница стоит, – Потоцкий затянулся и стряхнул пепел. Он сидел на подоконнике у открытого окна и наблюдал за закатом. – Конечно можно, просто ты не похож на человека, который курит, – Рома сел напротив. – Есть ещё одна? – Марк протянул товарищу сигарету и зажигалку. – Насчет сегодняшнего разговора у спортзала. Вихрям лучше об этом не знать, ради твоей же безопасности. Француз молча кивнул, не отрывая взгляда от небосвода, погружавшегося в оранжево-жёлтые тона закатного солнца. Знал бы Рома, что Вихри и так уже обо всём догадались. Раз Максим знает, значит знают и остальные. – Можно вопрос? – не дожидаясь ответа, Дилер продолжил: – Почему ты в основном молчишь о себе, но об этом рассказал? – Ты спросил, можно ли задать вопрос, но хочу ли я на него отвечать? – Марк повернулся к нему. – Вы тоже не особо распространяетесь о себе, я просто сказал что-то незначительное. То, что нельзя использовать против меня. – И всё же ты ответил на вопрос, – улыбнулся Карамалак. – Раз уж я ответил, расскажи мне что-нибудь взамен. – Это нечестно, мы так не договаривались. – Мы не договаривались и о том, что я буду что-то делать, не получая ничего взамен. – Хорошо, о чём тебе рассказать? – Рома выпустил изо рта клубень едкого дыма. – Какая у тебя ориентация? – Потоцкий смотрел прямо в душу, без единого намёка на шутку. Рома выдержал паузу, думая, как лучше ответить, после чего сказал: – Допустим, я гей, зачем тебе это знать? – он потушил окурок. – Стало интересно, – Француз бросил окурок в пепельницу и слез с подоконника. Кармалак лишь хмыкнул в ответ, направляясь в свою комнату: – Встретимся в университете, – хлопнула дверь. Марк же направился на кухню, чтобы разогреть еду, купленную ещё днём. Открыв холодильник, он почувствовал на мочке своего правого уха чужие пальцы и машинально ударил локтем позади себя, после чего услышал лёгкий кашель. – Кха-кха, а силы тебе не занимать, – это был Волк, и что этому придурку нужно от Марка? – Чего тебе, ублюдок? – Потоцкий закрыл холодильник и, облокотившись на столешницу, посмотрел на Максима. – Француз, тебя в детстве не учили, что бить людей просто так – плохо? – Волков выпрямился во весь рост и подошёл ближе, демонстрируя своё превосходство. – Дистанцию соблюдай, – Марк толкнул его в грудь, чтобы тот отодвинулся. – И держи руки при себе, тогда и бить будет не за что. – Мне вот интересно, тебе ведь нравятся парни, да? – Тебя это не касается, – парень сложил руки на груди. – Я ведь прав, просто ты не хочешь болтать об этом с кем-то вроде меня. Так вот, – в одно мгновение Максим оказался рядом с ухом Француза и начал шептать, – почему ты не носишь её в другой дырке, как положено? Раньше же носил, раз она у тебя есть, – он провёл языком по серёжке, а затем по мочке уха, слегка прикусив её. Марк сначала застыл от удивления, а потом его накрыла волна возмущения вперемешку со злостью. Он ударил парня в живот, а потом схватил его за волосы и повернул его физиономию на себя: – Если ты ещё раз меня тронешь, я размажу твоё самодовольное личико по этой столешнице, понял? – Потоцкий выпустил волосы Максима из своей хватки. – И только попробуй кому-нибудь об этом рассказать, тебя ждёт та же участь. – И не собирался, кому ты нужен, чтобы информация была настолько полезной? – Заткнись уже, тошно слушать, – аппетит как рукой сняло, и Марк пошёл к себе, чтобы провести оставшееся время в тишине. – Увидимся в универе, Француз, – сказал ему вслед Максим, на что Марк лишь закатил глаза. Вокруг много людей, алкоголя и девушек. Музыка звучит отовсюду, а в помещении так душно, что трудно дышать. Марк не пил, не танцевал и вообще ни с кем особо не общался, кроме товарищей по команде. Он никогда не любил такие сборища людей, но всё же пошёл, чтобы проветрить голову. Парни увлечённо болтали, держа в руках стаканы, а Марк безучастно разглядывал толпу людей, снующих по танцполу. Где-то в этой куче народа он даже смог разглядеть Вихрей, и в мыслях всплыла сегодняшняя сцена на кухне. Потоцкий стиснул зубы. Чёртов придурок и его фразочки никак не выходили у Француза из головы. – О чём задумался? – Рома подошёл ближе. – Да так, ничего особенного. – Если ничего особенного, то предлагаю отправиться прямиком в самую гущу событий, – Дятел указал на сборище пьяных людей в глубине танцпола, после чего схватил Марка за руку и потащил туда. Какой-то очередной испанский хит бил по перепонкам, и студенты активно танцевали под бит. Все они уже давно потеряли свои пары, с которыми пришли сюда, танцуя со всеми подряд, не замечая ничего вокруг. Марк пытался сопротивляться, но к сожалению Арс был сильнее его, поэтому спустя мгновение они оказались в этой куче. Моментами Потоцкий чувствовал на себе чьи-то руки, иногда – как чьи-то тела соприкасались с его, как будто вжимаясь, пытаясь стать с ним одним целым. Краем глаза парень замечает Волкова, что танцевал, попутно беседуя с какой-то милой девушкой. Марк сразу понял, что это не та девушка, с которой он видел Максима до этого. Внимательно наблюдая за этой парой, Потоцкий не заметил смены настроения людей на танцполе, криков и.. хруста костей? Как будто выйдя из транса он оглянулся – буквально перед ним Шут набивал лицо какому-то парню. Быстро оценив ситуацию, Марк понял, что у бедолаги точно сломан нос и выбито пару зубов. Удивлённо смотря на это всё, он не успел заметить, как Дилер с Дятлом уже пытались оттащить приятеля от невиновного парня. Рома старался успокоить и вразумить Сашу, пока Сеня помогал жертве сокомандника, намереваясь предоставить ему первую медицинскую помощь. Краем глаза Потоцкий заметил, как разъярённый Шутов покидает помещение, что-то кинув Карамалаку на последок. Тот в свою очередь устало посмотрел на Марка, встретившись с ним взглядом, и потер переносицу. Ему явно было тяжело уживаться со столь конфликтным соседом. Благо, мозг Француза быстро переключился на другое, а именно на потребность получения желанной порции никотина. Поэтому он как можно быстрее покинул помещение, отправляясь к зоне, предназначенной для курения. Выпуская изо рта клубья дыма один за другим, Марк обдумывал произошедшее. Всё случилось настолько быстро, что он был даже в неком смятении. Тренер действительно хочет, чтобы Потоцкий сблизился с этими ненормальными и сплотил их? Звучит, как что-то из ряда вон выходящего. Пока Марк восстанавливал рассудок, за углом послышался грохот и крик отчаянья. Когда он выглянул, чтобы посмотреть, что там происходит, заметил Сашу, который держал у уха телефон, приложив ладонь ко лбу. Рядом валялся мусорный бак, что только что со злости пнул Шут, а сам парень нервно дышал в трубку: – Нет, я всё понимаю, но ... Послушайте, я не знаю, почему так вышло ... Да, принимал ... Очнулся уже после ... А-ах, вот же чёрт ... Да, завтра появлюсь, не беспокойтесь, всё улажу, – после этих слов Александр тяжело вздохнул и сел на лестницу, ведущую к пожарному выходу, параллельно закуривая. Марк потушил окурок о стену здания, мысленно перекрестился и, сложив руки в карманы, вышел из-за угла, направляясь к сокоманднику. Потоцкий встал напротив Шутова, осматривая его потрёпанный вид. – Эй, – привлёк он внимание, не отрывая взгляд от следов чужой крови на клетчатой рубашке. – Чего тебе, Француз? – усмехнулся Саша, делая глубокую затяжку. – Всё слышал? Если захотел поиздеваться, то можешь валить нахрен. – Даже если бы и хотел, то не стал бы, – пожал плечами Марк, усаживаясь рядом с Шутом. – Тебе надо кому-то рассказать о том, что с тобой происходит, но это твоё право, рассказывать мне или нет, – облокотился он на ступеньку позади себя. – В чём тогда вообще смысл твоих слов, если это моё право? – повернулся на Потоцкого Саша. – И почему я должен тебе доверять? – произнёс это Шутов с усмешкой, его позабавила сложившаяся ситуация, но тем не менее он оставался таким же серьёзным и в малой степени подавленным. – Потому что мне плевать на твои проблемы, я не заинтересован в том, чтобы кому-то раскрывать твои тайны, но могу стать отличным слушателем, – Марк смотрел на давно явившуюся луну, не отводя от неё глаз. Просто не хотел, уж слишком красив этот вид и атмосфера, когда внутри здания находилось с тысячу студентов, музыка и жизнь били ключом, а парни просто сидели тут и разговаривали, вроде как, по душам, как ни в чём не бывало. – Это не тоже самое, что рассказывать обо всём психологу. – Мда уж, чувствую себя ничтожеством, – улыбнулся невзначай Шут, переведя взгляд туда же, куда сейчас был направлен взор Француза. – Ты и правда проницательный парень, откуда узнал про психолога? – Я и не знал, просто в голову мысль пришла, вот и бросил, не подумав, – пожал плечами Потоцкий. Конечно, он соврал, но объяснять сейчас ход его мыслей Саше ему вовсе не хотелось. Ложь во благо себе. А разве бывает по-другому? Марк не был в этом уверен. – Думаю, ты заметил, что у меня присутствуют некоторые проблемы с тем, чтобы контролировать свою агрессию, – спустя некоторое время наконец выдал Шутов, почесав затылок. – Тот парень сказал, что-то про моё лицо, а дальше ничего не помню. Очнулся, когда Дилер пытался до меня достучаться. Такое бывает не часто, не подумай, я не совсем отшибленный. – А кто из нас не отшибленный? Мы же Фениксы. – А ты врубился, – выкинул окурок Саша, потушив его о подошву кроссовка. – Когда это началось? Ну, твоя "проблема агрессии". – В старшей школе, – не задумываясь, ответил парень. – Меня все считали изгоем и пытались всячески задеть за всё подряд. Ну и однажды я слетел с катушек, чела до полусмерти избил, после этого по психологам гоняю. – И как, помогает? – повернулся наконец Марк. – Да не то что бы... – отвёл взгляд сокомандник. – Но так легче справляться с моим изъяном, по крайней мере, я не чувствую себя таким уж ненормальным. – Можно ещё вопрос? – после кивка Потоцкий продолжил. – Об этом ведь никто не знает, а мне почему всё таки рассказал? – Думаю, что ты прав, это не то же самое, что выговариваться психологу. Тем более ничего полезного для тебя эта информация не представляет, – Саша поднялся со ступенек и протянул руку Марку. – За мной должок, проси что угодно, помогу в любой ситуации. – Не кидайся такими словами на право и на лево, – ухватился Француз за протянутую ему руку. – Это ведь может и против тебя сыграть. – Пусть, я ведь всё равно уже выговорился, терять мне нечего. Марк знал, что Шут рассказал далеко не всё, лишь часть, которую было не жалко, но был рад даже этой мелочи. И когда он начал становиться таким мягкосердечным? Наверное, Владимир Ильич был прав, когда говорил, что эта затея сможет помочь избавиться от всего, что тревожит Потоцкого. Почти от всего. На экране вновь высветился пропущенный звонок. Марк вздохнул и отложил телефон в карман, идя следом за Шутовым. На входе в здание его не покидала тень сомнения, он резко развернулся, вглядываясь в ночную пустоту, но там никого не было. Может просто показалось?
