Месть русалки

Влады́ко Христе́ Бо́же, И́же страстьми́ Свои́ми стра́сти моя́ исцели́вый и я́звами Свои́ми я́звы моя́ уврачева́вый, да́руй мне́, мно́го Тебе́ прегреши́вшему, сле́зы умиле́ния; сраствори́ моему́ те́лу от обоня́ния Животворя́щаго Те́ла Твоего́, и наслади́ ду́шу мою́ Твое́ю Честно́ю Кро́вию от го́рести, е́юже мя́ сопроти́вник напои́; возвы́си мо́й у́м к Тебе́, до́лу пони́кший, и возведи́ от про́пасти поги́бели: я́ко не и́мам покая́ния, не и́мам умиле́ния, не и́мам сле́зы уте́шительныя, возводя́щия ча́да ко своему́ насле́дию. Омрачи́хся умо́м в жите́йских страсте́х, не могу́ воззре́ти к Тебе́ в боле́зни, не могу́ согре́тися слеза́ми, я́же к Тебе́ любве́. Но, Влады́ко Го́споди Иису́се Христе́, сокро́вище благи́х, да́руй мне́ покая́ние всеце́лое и се́рдце люботру́дное во взыска́ние Твое́, да́руй мне́ благода́ть Твою́ и обнови́ во мне́ зра́ки Твоего́ о́браза. Оста́вих Тя́, не оста́ви мене́; изы́ди на взыска́ние мое́, возведи́ к па́жити Твое́й и сопричти́ мя́ овца́м избра́ннаго Твоего́ ста́да, воспита́й мя́ с ни́ми от зла́ка Боже́ственных Твои́х Та́инств, моли́твами Пречи́стыя Твоея́ Ма́тере и все́х святы́х Твои́х. Ами́нь, — тихий шёпот раздался из тьмы, сопровождаемый тяжёлым дыханием.

***

О милостивый всевышний, пощади рабыню свою грешную, искупи грехи мои совершенные…

***

— Я конечно привыкла к долгим пешим прогулкам, но сейчас я понимаю, что это был перебор… Меня дома не было уже около месяца, ноги мои стёрты в кровь, руки изрезаны ветвями деревьев, от платья и живого места нет, волосы убиты, а я сама опустилась до кражи хлеба в булочных. Ох, что же я натворила, как уровня такого достигла, почему стала такая эгоистичная? Нет прощения мне, и никогда не будет, достойна я лишь той же судьбы, что мои подданные. Ах, моя матушка милая, маменька родненькая, как скучаю я по вам, дорогая! Вы наверное уже успели умереть от страха за меня и мою жизнь, испереживались по дочери своей пропавшей без вести… Простите меня душу испорченную, маменька, мне не оставили другого выбора обстоятельства, хотя о чем я, всё же и так понятно, что я просто выбрала себя, наплевав на всех и на последствия, подставив несколько жизней. Я не стала бы такой как ты, не смогла бы потакать глупым желаниям общества и окружения моего. Я не хочу, чтобы меня судили, осуждали, обсуждали за спиной или жалели, нет, я не желаю ничего из этого, я лишь желаю спокойной жизни, которую мне не суждено взыметь... Я не желала называться любовницей старого идиота, не желала иметь ничего общего с теми, кого знать не желала, не хотела общаться с кем-либо, закрывшись в себе… Мне противно от себя, противно от действий своих необдуманных, противно от того, что не сдержала клятву перед богом, не смогла сохранить счастье своё, на душе моей грех лежит тяжёлый, что не искуплю я никогда, ведь запомнила всё. Я видела всё что не стоило, видела всё вплоть до самого последнего момента, видела огонь, кровь, крики ребёнка и сожаление в глазах матери, которое сопровождалось улыбкой горечливой, я видела то, как ужасен и несправедлив мир, понимала, что лишь вина на мне лежит... Ах, мне страшно даже знать что приключилось с моей подругой единственной и горячо любимой, милой и нежной, красивой и доброй, лучшей во всем, любименькой мною Эму… Сердцу её покоя нет, чую я это. Бедняжка наверное сердиться на меня, на себя, на то что надоумила так поступить, точно винит себя в моей потере, если не гибили. Друг из меня никакой, ведь даже единственного близкого ко мне человека не смогла утешить вестью маленькой. Эгоистично ли было с моей стороны не отправить ей и письмеца за всё это время? Хотя, ответ и так ясен, ибо будь на моем месте она, я уверена, что получила бы хотя бы намёк на жизнь. Интересно, а как себя чувствует знакомый мой хороший Тойя Аояги?... Хотя, откуда мне знать, — подумала она, как её живот заурчал, напоминая о том, что время трапезы давно должно было быть начато, — ах, точно , мною же не было съедено и крошки уже более двух дней. Хлеб кончился ещё в первые дни, о воде и говорить нечего, в лесу остались лишь ядовитые грибы, ибо флора не поспевает воссоздать всё то, что было поглощено несколькими сотнями людей. Иногда задаюсь вопросом я: ну почему такая ненасытная являюсь? Чревоугодие проявляется во мне с каждым днём всё больше и больше, мой разум ослабевает, становиться свирепее из-за нехватки энергии, а сама я начинаю гнить морально. Невольно задаюсь вопросом к самой себе: и что делать в ситуациях таких? А стоило ли поступать так ради этого? — как было сказано, мозг переставал функционировать в полной мере, силы истощались, а желания продолжать борьбу было всё меньше и меньше. Мысли о том, что не так уж и было бы плохо жить в достатке да не в любви, продалбвливались в голову всё сильнее и сильнее, но от них героиня отрекалась вновь и вновь. В глазах двоилось, пелена накрывала взор, а ноги переставали держать тело, опуская его вниз. Голодные обмороки, переутомление, борьба со смертью за право видеть солнца свет, вот что происходило на самом деле. Никакой романтизации не было, не было никаких принцов на белом коне, что спасли бы её, само всё не появлялось в руках, а народ лишь осуждал и высокомерно смотрел. Этого и стоило ожидать уходя из дома родного. Нене, оказывается, была живее всех живых. Хотя, для читателя это было и так понятно, ибо метки со спойлерами читает не каждый. Ну, то и было понятно, да и вообще, ну не может же главный герой умереть во второй главе, наверное... Хоть живой девушка и была, внешний вид совсем не соответствовал статусу. Увидь её кто, сразу бы подумали нищенка, сбежавшая из старых кварталов, но никак не дочь влиятельного купца. Выглядела девушка странно и довольно своеобразно. Лицо потемнело из-за частого времяпровождения на солнце, под глазами появмлись синяки от недосыпа и слишком большой активности, волосы по бёдра, что так красиво развивались на ветру в былые времена, были запутаны и испачканы с корней до кончиков грязью и опилками от деревьев и сена. Одеяние сильно потрепалось и порвалось в местах, что даже пришлось опуститься морально и украсть у мисс Шизуку нитки с иглой. Нене, конечно, вернула украденное на место, но от стыда и совести не сбежала. В общем, если подвести итоги, совсем не как богатая дворянская персона смотрелась в нынешних реалиях она. Всё это время Кусанаги выживала как могла: экономила еду, да так сильно, что корку хлеба растягивала на день, пила из речки воду, и чтобы не отправить себя, кипятила, не раз в последствии сжигая пол платья спичками, ела ягоды и грибы из леса, что иногда приводило к отравлению и обморокам, спала в поле с пшеницей под открытым небом и громкими криками наутро от пастухов, бродила по городу и помогала жителям маленьким за гроши, но не потеряла гордости, не возвратилась домой, дабы выйти замуж за графа Аояги Харумичи, не пошла на сомнительную работку ради наиболее лучшей жизни, и многое другое. Наоборот. Нене хотела быть выше этого всего, хотела показать всем, что трудности не смогут сломить её, ибо, как говорится в народе, если хочешь счастья, то бери все в свои руки и действуй! С таким слоганом и выживала она месяц с лишним. И вновь раздался голосок тихий, да настолько, что трава казалась говорила громче. — А может, мне всё-таки стоит попробовать пойти в таверну, устроиться поудобнее в центре зала, заманивая гостей к себе и показывая им нечто интересное, дабы получить оплату и поесть как в былые времена… Ох, бес голову вскружил мне, нечисть испоганить разум мой невинный решила, нет, не спущусь до такого уровня ни в коем случае! Не стану позорить себя и имя свое ради крошек, не стану очаровывать одиноких путников песнями своими, в последствии вымогая последние деньги из их кошельков, нет, ни в коем случае не стану, хотя, кто знает, что сотворит со мной разум ненасытный и желудок голодный... Голова расскалывается, мысли путаются, кружат голову до упаду, заставляют задуматься... — прошептала тихо она самой себе, показывая, что всё становится только хуже. Не подумайте ни о чем развратном, милостивые читатели. Тут Кусанаги думала лишь о благом заработке, что не противоречил её смыслам жизни. Идея заключалась в том, что стоило пойти в бар, очаровав владельца внешностью своей и игрой и устраивать там грандиозные вечера поэзии или искусства, ставя спектакли одного актера или концерты сольные оперные за деньги малые. Девушка думала, что если всё получится, то хотя бы три серебряных наберёт за неделю и оплатит себе комнатку на окраине города, что поможет не чувствовать себя уставшей, да и еду купит, если конечно, возможность появиться. Столько всего можно было бы сделать. И вновь монолог начинается, вновь мысли разум забивают: Ах, голод мой совсем овладел моим разумом, не позволяет ни о чем думать кроме хлеба куска и боли ноющей внутри живота. Разумеется, так не может продолжаться, — уверенно произносит она, присаживаясь на землю холодную, — я уже взрослая женщина, что может постоять за себя, женщина, которая будет вершить судьбу свою самостоятельно, с позволения бога конечно... Пора бы мне взяться за ум, набраться сил, а после найти стоящую работу, что не будет противоположна идеалам моим… Но проблем не обернусь, чует душенька моя грешная, ибо в городе этом знают все имя и личико моё, хоть и старалась не светиться на глазах чужих, вот и вопрос сам собой появляется, что же мне сделать, как остаться незамеченной? Если найдут меня, то в живых не оставят, обвинят во всём , да и сердце мое будет ныть от печали, что не выдержу я и руки невольно наложу на себя... Выход единственный мой, путь спасения посланный мне с небес, тот самый порт новосозданный, тот что около трёх месяцев назад открылся. Ох, не могла я раньше идти туда, ибо страхи мои съедали здравый смысл, боязнь людей новых останавливала всё время, и только благодаря этому я имею возможность остаться в живых, — почесав голову, прошептала еле слышно она, — Стыдно конечно будет петь на публику, стыдно будет концерты устраивать перед мужиками взрослыми и немытыми, но сильными, перед их жёнами красивыми, но ночлег искать пора, да и прокормить себя нужно же чем-то, ибо одними ягодами и травами я не наемся в полной мере. Виню себя я за свою страсть к еде, но поделать ничего не могу, как бы печально то ни было. Помниться матушка моя в тайне от батюшки кормила хлебом с вареньем, чтобы я улыбнулась ей... — Слезы выступили на глазах, руки задрожали, а пульс участился. От воспоминаний о былых временах, моментах когда Нене ещё не была взрослой, не была испорчена, слёзы лились ручьём. То тепло никто не смог бы передать вновь, что печалило сильно. Хоть она и была уверена в том, что дома ей было бы хуже, где-то в глубине души хотелось вернуться в объятья матери, крепко взять её за талию и уткнуться в плечо, рассказать ужасы мира сего и уснуть у неё на коленках. И такое состояние могло оставить Кусанаги надолго с собой, если бы не возглас женщины старой и злой, который раздался из-за спины. — Хэй, ты! Стой где стоишь, воровка неблагодарная! Бог тебя покарает, грешную дуру чёрную! Рабыня по типу тебя не имела и права трогать моего сыночку, да даже вставать и дышать рядом с ним нельзя, а ты как посмело, чучело Сатанинское! Думаешь, если я богата и толста, то совсем тупая и не узнаю, что это ты украла у ребенка деньги? Иди сюда, крестьянка неугодная, разбираться буду я, потому что вижу, что мало били тебя, раз рученки такие красивые и тоненькие. Как тебя твой хозяин ещё не выпорол, скотина! Платончик мой плачет из-за тебя навзрыд, ведь денюжек даже на булочку не оставила, сволочь! Всё выкрала, обобрала Платона моего до последней копейки! — Женщина, о чем вы говорите, хотелось бы мне узнать?.. Я уверена, что обознались вы, ибо, — промямлила она вставая с земли и не поворачиваясь лицом к взрослой даме, — я и понятия не имею что за ребенок, а уж тем более не крала и денег! Побойтесь Бога нашего милостивого, что видит и слышит всё сквернословие наше людское. Предоставьте доказательства моего преступления, ведь если не будет их у вас, то поспешу удалиться прочь по делам своим, как вы выразились, крестьянским. Сами себя оскорбили, так ещё и на меня вину складываете?... — Да по твоему лицу видно, что это ты сделала, грязнокровка! Говором своим решила одурманить голову мою, ведьма ужасная. Разве порядочный человек выглядел бы как немытый страшный вор? Ты небось настолько бедна, что даже не знаешь что такое вода и мыло. Твоей одежде стоит гореть, в принципе как и тебе, — женщина подошла к Нене и схватила её за руку, — Верни деньги, воровка! Мой сынуля говорит, что это ты украла. Мой мальчик врать не может, Платон самый честный ребёнок королевства! — Ох, во что я ввязалась... Спаси Боже, сохрани от неё, сохрани от женщины сумасшедшей и исцели сознание её, — пронеслось в голове, — Сколько раз говорить, что я не виновата. Умоляю вас, перестаньте говорить обо мне в плохом ключе, не опускайтесь до такого уровня... Женщина не выдержала и резко дернула Кусанаги за руку, разворачивая её к себе лицом. Но как только заметила глаза её аметистовые, так сразу отшатнулась и упала своей толстой богатой задницей на грязную землю. Барышня узнала купеческую дочку, ибо слогали в королевстве легенды, что девочка боярская, что глаза из аметистов имела, дочку королевскую к себе расположила, что из-за неё легло несколько людей, которые обижали когда-то раньше её саму. И к тому же... Барышня эта была одной из учителей сбежавшей, и учила ту пению оперному, вплоть до момента выпуска из школы музыкальной. — Это бедное чучело не может быть той девочкой, которую я обучала когда-то... То была девушка высшего сорта. Красива умом и голосом, правда формами слаба, но глаза её закрывали на всё остальное вид... А вдруг это она? Тогда голову отсекут мне, она же знакома с дочерью короля... — судорожно подумала женщина и потеряла сознание от страха за жизнь свою. Мальчик её по имени Платон закричал громко и привлёк много внимания. Нене не выдержала от понимания того, что этот избалованный богатей испортил её одиночное выживание и диалог и сбежала куда только глаза глядят. Она понеслась что есть силы в порт, дабы скрыться от сбежавшихся на крик ребёнка маленького людей. Не хватало ещё расскрыть лицо своё и домой вернуться. По правде говоря, леди ничего никогда не крала кроме ниток и двух хлебов, что были испорчены плесенью, а деньги она зарабатывала помогая детям с их проблемами. За несколько медных девушка была не прочь достать котёнка с дерева или домашнее задание подделать, ибо грамоте научена была. Но неужели какой-то олух богатый, который ни ставит ничьи жизни и помощь выше эго своего забыл о том, что взрослая тётя с запоминающимся глазами цвета аметиста что-то да сделала вместо него да ещё и за деньги? Может такое и могло бы случиться, этого не отрицаем, но давайте будем честны, больше эта ситуация смахивала на мошенника, который захотел вернуть себе медные обратно.

***

Гуляя по обширной территории, Нене подмечала всё больше новых деталей её окружения. Справа от главной улицы был рынок, в котором находилась аллея купцов, что продавали снасти из стран зарубежных. Помниться ей, что отец хотел лавку свою открыть там, но отказался из-за чего-то. Причин к принятию такого решения было мало, и ни одну из них Кусанаги не нашла, но пошло это лишь на пользу. В основном все рыбой выловленной торговали, чуть меньше драгоценными камнями, украшениями и рабами, а меньше всего фруктами заморскими и специями по типу паприки. Они были предметом роскоши, в особенности грейпфруты и лимоны. Нене смотрела на них с желанием в глазах, ибо очень сильно любила эти сладости кислые, но понимала, что не получит ни одного в нынешнем положении. Они (фрукты) продавались по заоблачной цене, т.к. были привезены из самой Голландии. Туда тяжело было добраться, но тяжелее было вернуться, ибо пираты не спали и были готовы обобрать до последней ниточки судно. Слева от главной улицы был порт, в котором находилась пристань, где корабли оставляли после путешествия или наоборот уезжали в дальние края. Судна были большими и устрашающими, а паруса их развивались на ветру. В основном они были белые, созданные из дорогой прочной ткани, но были и алые, которые выделялись своей красотой и роскошью. Но среди них пригляделся только один корабль, тот что был с черными парусами и со странным носом, на котором была выгравирована русалка, распластавшаяся вплоть до бушприта. Выглядела фигура довольно таки плачевно, нежели страшно. Руки словно прикованы кандалами, а голова поднята вверх, будто насильно держит кто-то её. Такое изображение лишь вызвало у Кусанаги приступ сочувствия, заставив ту встать посреди улицы и отдать дань уважения деревянному монстру. На самом деле девушка никогда не считала русалок чем-то страшным и неприятным, наоборот, она любила их, иногда рисовала в блокноте, даже бывала мечтала стать ими. Но как всем известно, это лишь легенды, которые распускают все кому не лень. И легенды те ни о чем хорошем не говорили. Одни утверждали, что существа морские дьяволы во плоти, что готовы перегрызть глотку всем, другие утверждали, что они убивают лишь по делу, но никто не говорил, что они безопасны. Все боялись водяных. И это очень даже выгодно считай было. Моряков всё меньше и меньше, ибо с детства пугают сиренами бедных мальчишек, что те и в воду лезть боятся. А девочкам говорят, что за непослушание отдадут их сиренам на корм. Помнит Нене из детства сказку одну с концом печальным. Настолько тронула книга ее, что та отказывалась ещё долго общаться с мальчишками и покидать дом родной. Может из-за неё она и стала такой... Может из-за книжки и стала бояться кораблей и поэтому в порт не ходила, кто ж знает... Сама того не захотев, Кусанаги вспомнила весь сюжет книги в подробностях. — И о чем только матушка думала, читая этот рассказ мне семилетней...

***

Говорят, что была раньше девушка, чьи глаза блистали ярче звёзд, а волосы переливались цветом ночного неба. Она умела всё, начиная от танцев, заканчивая грамотой, была красивее всех богов мира. То была превосходная во всем персона, смотря на которую люди испытывали гордость за свою деревню. И влюбилась она в парня бедного, чумазого, но такого красивого в душе, что расплавилась однажды прямо в объятиях его. Не смотря на наставления матушки, девушка не послушалась и сбежала к нему, занялась любовью, а потом решила брать все в свои руки. Посватались, получил муженёк приданное, дом, хозяйство, деньги, т. е. все о чем мечтал раньше. Жили в мире и здравии, почти. Но случился в один день ужас с ними, из-за которого отношения распались сразу же. После долгой прогулки по лесу, зайти решила девица в магазинчик местный, воды прикупить и еды набрать. Но люди там были отнюдь не хороши. И был там муж её , который сидел и играл в карты на деньги. Проигрывал мужчина сильно, всё поднимал и поднимал ставку, а потом оказывался в дураках. Настолько заигрался он, что жену поставил свою как додеп в окончательном итоге. И там тоже проиграл к сожалению парнишка. Жена его как увидела это, так сразу броситься к выходу хотела, но задержали сразу. Муж извинился перед ней, снял с пальца той кольцо обручальное и ушёл. — Скорее всего продаст и дальше проигрывать будет — раздался тихий голосок девицы. Как ни странно, все произошло так, как ожидала она сама. Тем же вечером забрали её насильно в дом самого богатого из игравших, заперли в чулане без еды и воды, а наутро повели на корабль. Оказались те мужчины пиратами опасными, местными жуликами и ворами. Пустились в плаванье, девицу держать в заперти продолжили. По вечерам песенки распевали, в карты играли, пили водку крепкую, а потом тому кто выиграл, приз давали в виде девушки. Победитель уходил на ночь с ней в каюту специальную, делал что хотел, а наутро рассказывал о похождениях своих. Не выдержала в один день девица и бросилась за борт самостоятельно. Пожелала утопиться, но перед тем как сознание потерять, желание загадала. — Если когда-нибудь смогу переродиться, то умоляю, Боженька, сделай меня сиреной самой опасной, что отомстит за всех девиц брошенных и использованных пиратами, аминь. Со словами этими закрыла глаза девушка и потеряла сознание. Проснулась на глубине моря, но не одна. Рядом чудо стояло какое-то инородное. Женщина с хвостом рыбы. Сразу поняла героиня, что русалкой та была, да обрадовалась настолько сильно, что обнять было хотела, как почувствовала боль острую в животе. Посмотрела вниз, а там ног нет больше. Вместо них плавники красуются с конечностью склеенной, покрытой чешуёй. В начале испугалась, но после обрадовалась она. Желание исполнилось. После она пошла мстить пиратам, спела песню, наслала шторм и туман сильные, а сама капитана схватила и за собой повела в воду. Такой конец Нене никогда не любила, уж больно предсказуемый был он, да и сюжет пугал сильно. После прочтения этой легенды девица лишь убедилась в том, что не стоит доверять кому попало.

***

Прогулка по порту окончена была уже давно. Всё что можно было изучено и запомнено, остальное не имело значения. Но всё же не покидал мысли никак корабль тот с парусом чёрным, уж больно на пиратский похож был, хотя, если думать логически, порту не выгодно принимать пиратов у себя, так что тут скорее капитан интересный дизайн выбрал. Но кто она такая чтобы обвинять кого-то без причин? Выбросив из головы все эти надоедающие раздумья, Кусанаги направилась в ближайшую к ней таверну в поиске работы. Как устраиваться куда-либо никогда не поясняли девушке, поэтому было страшно немного. — А вдруг нужно будет что-то, а этого не будет? Или придумают что-нибудь запретное, скажут, что это обязанность при входе в должность и кинут? Нужно быть предельно осторожным, — вновь и вновь повторяла она эти слова, стараясь не забыть их. Нужное место было найдено сразу. Кусанаги прошла к входу, у которого стояли несколько пьяных в хлам человек и аккуратно приоткрыла дверь. Калитка медленно распахнулась и в помещение вошла она. На полках картины разные, но с одной тематикой связанные, столы расположены параллельно друг другу, а в конце помещения длинный стол вытянулся, рядом с которым стулья странные были. За ним были бочки с чем-то странным, с тем, что Нене не пила никогда и названия не знала. Народа полно было в месте этом, все компаниями сидели и обсуждали что-то громко, а некоторые спорили на что-то и армреслингом пытались выявить кто круче. Она осматрелась, убедилась что относительно безопасно и медленно прошла к стойке, где бармен наливал всем стакан напитка вкусного. Кусанаги присела, поправив платье своё, и позвала мужчину настолько громко, насколько смогла, т.е. чуть громче шёпота. — З-здравствуйте... Ам.. А...— слова застряли в горле. А что нужно говорить в такой ситуации? Нужно было в начале продумать речь, а после уже позориться, но похоже, думать нормально не получается без еды. Нене вдохнула глубоко, представила что никого нет и вновь заговорила, но чуть тише прошлого, — А вам тут не нужна певица в зал?... Я ищу работу и подумала, что смогу развлекать гостей своим пением... Мне срочно нужны деньги и место для ночлега, я не могу больше жить на улице... — Девушка, вы слышите о чём говорите? Вы уверены, что хотите находиться здесь на протяжении 12 часов и петь, при этом не сорвав голос? Я понимаю вас, деньги сейчас всем нужны, в особенности после поднятия налогов, но позаботьтесь о своей безопасности. — Мужчина похлопал ту по плечу, — Если вы уверены в своем выборе, то я могу конечно спросить у барина... Но скажу по секрету, — он наклонился к ней и тихим шёпотом произнес несколько слов, — барин всегда будет пытаться забрать вас. Он человек страшный по сути своей. Не знает слов нет и не хочу, если он дал приказ или просто чего-то захотел, то получит точно. А такие как вы приходитесь ему по вкусу, поэтому настоятельно прошу не работать здесь. Вы не первая кто тут пел, и далеко не последняя, и все кто были — закончили плачевно, — закончил было он, как вдруг появился хозяин таверны. Глаза бармена наполнились страхом за очередную бедную девушку, ибо он уже насмотрелся на ужасы происходящие за пределами таверны, и быстро прижал её к себе, стараясь сымитировать поцелуй, при этом не касаясь ее губ своими. Он надеялся, что так барину будет все равно на нее. — Тсукаса, какого чёрта ты прохлаждаешься с бабой? Тебя давно не пороли? Если хочешь, я устрою тебе такую сказку, которая и не снилась тебе. Я для чего разрешил тебе работать, выродок? Ты обязан вырочку увеличивать и напитки разливать, а не с бабами целоваться, небось замужнюю взял, лоботряс! Бегом за работу, скотина! — раздался громкий крик мужчины. — Что вы, я не лоботряс... Я работаю, господин. Эта девушка... она... — он было замолк, как выдал сразу, — невеста моя. Мы через несколько месяцев собирались посвататься. Она прямо душа моя родственная. Познакомились мы у лавки с травами лечебными. Ну и влюбились. Она пришла навестить меня, да и к тому же насчёт работы спросить. В последнее время у нас туго с финансами, поэтому и свадьбы провести не можем... Невестушка моя ещё заказала у меня стакан пива холодного, я уточнял не хочет ли она рыбки сушенной к напитку, но та и ответить не успела как вы пришли! Клянусь вам честью сестры своей, господин. — как же искусно он врёт... Никакой чести сестры и в помине нет, а про напиток думаю стоит умолчать. Мало того, что Нене такое не пьет, так и от рыбы у неё не очень хорошое состояние. Да и в бога парень не верит, так что клятвы эти слова пустые для него, но об этом же никто не знает... О боже, а назвать Нене невестой своей! Он видит её первый раз в жизни, но уже невестой кличет. Спасибо на том, что помог сразу душе бедной. — Раз девушка хочет пива, так неси быстрее, остолоп гнойный! Да и невестку то дай осмотреть. Не сказал мне о поволвке, ещё и жалуешься на нехватку денег. Сказал бы, я бы увеличил тебе доход, а её, — он встал над Кусанаги и посмотрел на неё сверху вниз, — я конечно могу принять. Кем она быть хотела, дай угадаю, официанткой? Нам как раз не хватает молоденьких девочек, — мужчина почесал бороду, — И как зовут красавицу твою? — Господин, о чем вы! Невестка моя певицей тут быть хочет, ибо голос её такой, будто боженька с небес спослал ангела нам! Нежный, манящий и влюбляющий в себя, именно им она мне и понравилась. А зовут её... Её зовут... — и тут он замолчал. А ведь действительно, он даже имени узнать не успел, и что делать тогда? Барин уже начал подозревать что-то, как вдруг к ним подбежала девушка какая-то из задней комнаты, крича что-то громко. — Братик, вот ты где! Нене, и ты тут! Я вас обыскалась, голубки влюблённые. И как долго вы тут уже разговариваете? О, здравствуйте господин Шион! Как поживаете, как дочь ваша? Я слышала что ей стало лучше. Я вот на кухне работу закончила и пришла Тсукасу искать, даже не думала что он невестку свою привёл сюда, тут как по мне не место женщине. Место каждой уважающей себя девочки на кухне, хе-хе, — весело произнесла она свою речь. — Ох, здравствуй, Саки. Молодец что закончила работу, ты в отличие от брата своего смыслишь хоть в чем-то и понимаешь что когда следует сказать. Ладно, смотри, я дам тебе важное задание, так что исполнь его, пожалуйста. Покажи гостье нашей, невестке брата твоего остолопого, что где находиться, потому что на работу я принял её. Петь девочка будет на публику и деньги зарабатывать. Как тебя... Нене? — обратился мужчина к Кусанаги ласково и с добротой, — выручку делить будем семьдесят на тридцать, чаевые твои. Спать можешь в комнате своего мужа идиота, тут в задней части таверны специально выделил за его сестры заслуги. Завтра с восьми тут чтоб была, ясно тебе, золотко? — Д-да... Спасибо огромное, господин Шион, за работу... Я благодарна вам, честное слово, я искренне благодарна вам... Можете положиться на меня и мою компетентность, ибо я окончила школу музыкальную и грамоте обучена... Я обещаю вам, что буду стараться... — Нене была рада, но и напугана в глубине души. Во-первых, как... Саки? Так её назвал господин? Как она узнала её имя. Во-вторых, зачем Тсукасе было защищать её и помогать, ну а в-третьих же, почему Шион оказался не таким, каким его описывал бармен? Было слишком много вопросов, но так мало ответов. — Как же хорошо, что я нашла работу стоящую... Наконец-то голод уталить смогу свой адский, хвала небесам, что ниспослали возможность мне эту...— подумала Кусанаги и вдохнула с облегчением. Как только хозяин ушёл, Кусанаги повернулась лицом к Саки и спросила в лоб, стараясь не глотать слова. — Саки, так тебя зовут?... Спасибо что помогла мне, и вам спасибо, а... Я вашего имени не знаю, простите. Саки его говорила, но я забыла его, мм... Но всё же, у меня есть несколько вопросов, — она заговорила шёпотом, — как вы узнали мое имя? Тсукаса опешил. И вправду, как сестра его новой знакомой незнакомки имя прознала? Неужто встречалась уже где-то с Нене, да так, что та её не запомнила? Он взглянул на сестру свою и увидел улыбку её настоящую, которая значила то, что у неё есть объяснение. — Его зовут Тсукаса, — вмешалась девушка, — Нене, откуда я имя твоё знаю? Ну... — она посмотрела в пол и подвигала ногой, — это же логично. Я когда ходила в город за нарядом новым своим, встретила несколько плакатов. Там была изображена девушка точь в точь как "невестка" твоя, и надпись снизу: "Потеряна дочь купца знатного Кусанаги Нене, просьба при её нахождении обратиться по этому адресу." Ну я и запомнила... — она улыбнулась, — Пока вы разговаривали, я подслушивал и подмечала факты. Нене, ты сказала, что больше не можешь спать вне дома, из этого я вывела для себя то, что ты либо сбежала, либо лишилась места ночлега. А твои слова о нехватке денег лишь укрепили мою вторую гипотезу. Всё легче лёгкого! Ну а если бы я не угадала, то все равно наш барин имени её не знает, так что могли бы называть её этим прозвищем, а в тайне спросили бы настоящее имя. А ты, Тсукаса, молодец что помог ей, но не стоило запугивать господином! Не пугай бедную девочку, идиот! Шион прав, ты остолоп, ха-ха! — Теперь я ещё больше запуталась... — пронеслось в голове дочери купца. Вроде так понятно разъяснили, но для себя ничего полезного вывести из этого объяснения девушка не смогла. Видимо, ей следует больше читать книги, развивать логическое мышление и причинно-следственные связи. — Спасибо вам огромное, спасибо обоим... Я не знаю, что делала бы без вашей поддержки и помощи, честно... Вы спасли меня! И... Вы не будете против если я поживу с вами?... Сейчас жилье найти тяжело, да и налоги гигантские... — сказала без зазрения совести она. Почему то с ними хотелось быть предельно честной, хотелось рассказать любую правду, даже самую противную. В королевстве в котором жила Нене всё было не так как в остальных. Здесь женщины имели право работать и получать деньги, могли получить документ в виде паспорта по достижению совершеннолетия. Для Кусанаги всегда был странным тот факт, что в государстве поощряют слабый пол, но всё так же ограничивают его. В девятнадцатом веке такое было большой редкостью. Обычно же всё было по другому, не так как здесь. Но, я думаю не стоит говорить об этом. Как-нибудь в следущий раз...