Месть русалки

Немного времени прошло с того момента, как Кусанаги познакомилась с друзьями своими новыми. За то малое количество проведенных вместе часов, они сплотились и стали ближе друг другу, как не были близки ни с кем раньше. Никогда Нене не было с кем-либо настолько хорошо, никогда настолько безопасно она себя не чувствовала... Им можно было доверить все секреты, рассказать об страшных тайнах и просто весело провести время, когда в то же время с другой особой такая роскошь была наказуема...

***

Вновь начался день, вновь лучи заката алого просвещают собой землю грешную. Такая рань, а таверна уже работает. Бармен протирает стаканы из-под пива, повариха уже наготовила блюд для завтрака, а певица арии распевает прекрасные. Такое утро мало что могло испортить. Всё было спокойно и тихо, каждый занимался тем, что поручено было. Никто не жаловался. Но, несмотря на всю эту атмосферу, чувствовалось то, что что-то было недосказанно, что что-то утаил кто-то. От этого чувства было тяжело избавиться. Мысли лишние голову сделали тяжелее, что голос дрогнул на ноте невысокой. — Хватить витать в облаках, Нене. Раз устроилась на работу, будь добра делать всё на совесть. Такое жалованье не каждая получает. Да и к тому же, сегодня наш последний день, завтра нас с Саки уже не станет, — закашлял он, — так что... Давай оставим хорошее впечатление друг о друге. — О чём ты, что ты имеешь в виду под "последний день"? Ты же не хочешь сказать, что, — она замолчала и медленно подошла к бармену, а после со страхом произнесла, — собираешься отправиться в мир иной с сестрицей, да так рано?... — Господи, о чем ты думаешь, конечно же нет! Милая ты моя! Нет, у меня и в планах не было такого. Саки разве не рассказывала тебе? Ах, вроде же просил передать, глупец я! Мы сегодня увольняемся и уходим вдвоём в плаванье. Наш капитан и так дал нам слишком много свободного времени, а всё из-за того, что на судне его была поломка. Вот так вот. Вечером мы отбываем на далёкие пол года, может на весь год, кто ж его знает, он у нас со своими тараканами в голове. — Судно... Неужто моряки? — подумала она, — но почему раньше не сказали об этом, могли бы хотя бы предупредить. А так, взяли и оставили в неведении. И ты не подумал, — тяжело вздохнула, собирая гнев в кулак, — что со мной станется? Ты сам придумал то, что я невеста твоя, а теперь же позабыл всё напрочь? Подумай звёздной ты своей головушкой, что будет со мной если узнают, что врали мы насчёт замужества. Мне придется придумывать новые истории и байки, краснеть пред лицом господина. Что я ему скажу, известно ли тебе это? "Ох Господин Шион, беда со мной приключилась, жених мой бросил меня и направился невесть в каком направлении, оставив меня одной пред страшной судьбой!" Так стоит ответить мне, Тенма? — Бог ты мой, Нене, ты преувеличиваешь! Господин Шион не изверг, он бы понял твое положение! — он замолчал, осознав что сказал. Не он ли раньше запугивал девушку вышеупомянутым человеком? — Прости, я погорячился. Боюсь, предлагать тебе это не стоит, наш капитан не из робкого десятка и откажет скорее всего, но... Ты не хотела бы отправиться в морское путешествие со мной и Саки? Мы все будем рады видеть тебя там! Наши юнги совсем уж там скучают, а ты могла бы концерты давать, да и сестрица моя там словно взаперти... Единственная девушка на всё судно. Сама понимаешь, опасно там одной находится. Если не станет меня в одном из выходов, о ней никто и не позаботится, сама же знаешь, болеет сильно та, ох... Наверное, мне не стоило это говорить и пугать тебя вновь, но лучше так, чем быть в неведении. Я конечно постараюсь уговорить мистера ... ! — не завершил он, как его прервали. — Тсукаса, я так подумала... Я согласна. Здесь мне никто уже рад не будет, да и одной жить тяжело, но, пожалуйста, обещай, что защитишь меня в случае чего. Я понимаю, что опасно будет, но уж лучше так, чем никак. Лучше на корабле с друзьями, нежели в баре одинешенькой. Кто ж знает, что произойти может с душой моей грешной, если в неизвестности жить буду. — она запнулась, что-то обдумав, — Тенма, могу ли обнять тебя я? Просто знаешь, отблагодарить хочу тебя за всё то, что сделал для меня... — не дожидаясь ответа знакомого, выполняет действие, вздыхая с лёгкой душой, — спасибо... Вы и Саки спасли меня, когда мне это нужно было. Я у вас в вечном долгу. — Д-да не за что, не стоит благодарностей, — он заикается и гладит по голове девушку, сильно краснея, а после собирает мысли воедино, — Кхм. Нене, пора нам работать. Ты же не хочешь, чтобы господин Шион выгнал нас раньше времени, хах? Через несколько минут бар открывается, нам нельзя медлить, а ведь мы ещё и не поели! Саки! — он кричит громко её имя, а после начинает смеяться, — пошли позавтракаем! Как я помню, чтобы хорошо петь, нужно поесть. Вдвоём они направились на кухню, где их уже встречала Саки, вся измазанная кремом и мукой. На столах лежали тарелки с яблочным пирогом, которые, если говорить откровенно, пахли горелыми коржами. Спасал их лишь внешний вид, который так и кричал о том, что стоит побыстрее их съесть. На кухне стоял ужасный запах гари, который напомнил Нене о том, как её куклу создавали. Хотелось откашляться и открыть окно на распашку, но промолчав, она уставилась на друзей. В двух-трёх метрах от неё Тсукаса хвалил сестру за усердие. Он поцеловал её в лоб и сразу принялся вместе с ней за еду, пока другая девушка глазела на них. С усталостью послышался выдох. Кусанаги присела рядом с Саки и принялась читать молитву. Она не могла есть, пока не даст дань уважения богу, такой уж она человек. По началу Тенме старшему не нравилось это, ведь его взгляд на существование чего-то сверхъестественного был уже известен нам, но привыкнув к тому, что Нене никому не мешает, стал к утренним чтениям относится преклоннее. — О́чи все́х на Тя́, Го́споди, упова́ют, и Ты́ дае́ши и́м пи́щу во благовре́мении, отверза́еши Ты́ ще́друю ру́ку Твою́ и исполня́еши вся́кое живо́тно благоволе́ния... Го́споди, Иису́се Христе́, Бо́же на́ш, благослови́ на́м пи́щу и питие́ моли́твами Пречи́стыя Твоея́ Ма́тере и все́х святы́х Твои́х, я́ко благослове́н во ве́ки веко́в. Ами́нь, — причитает она, перекрещивая еду. — Приятного аппетита всем. — Нене, наверное я тебя огорчу, — говорит он с набитым ртом, — пока ты это все читала, мы уже закончили есть. Я конечно понимаю, что ты уважаешь бога и все эти глупые правила, но пожалуйста, делай это хотя бы чуточку быстрее и тише. Молитвы можно причитать и про себя. Спасибо конечно за пожелание, но давай чуть быстрее, до открытия буквально две минуты, а ты и распеться не успела. Даже если это последний день, то работать нужно на совесть, сколько раз повторять! — он дует щёки подобно ребёнку, а потом становится серьезнее и встаёт из-за стола, — я пошёл к стойке. Поторопитесь. Шион ждать не будет. — произнес он и скрылся в дверях. Хоть он и казался идиотом, у которого в голове одни хиханьки да хаханьки, на самом деле был серьезный и пунктуальным человеком. Хотя, по нему это и не скажешь, хм. — Саки, твой братец всегда такой? Я думала, прости боженька за сквернословие, что у него шило в одном месте! Ах, — запнулась, перенаправляя взгляд, — хочешь знать мое честное мнение про пирог? Он вышел... Как бы помягче сказать... Не очень. Ты передержала коржи и появилась горечь, что очень неприятна. Да и крем слишком жирный, я бы советовала использовать сливки животного происхождения, а не масло. Так я подумала в начале. Сейчас же я пробую, и это ужасно вкусно! Крем нейтрализовал горечь, а яблоки придали кислинки и сласти, чего так не хватало. И пахнет он расчудесно! Могу поклясться, что он даже готов сравниться с лимоном в моём понимании вкусного. Не поделишься ли рецептом? — Нене, этому пирогу учила меня моя покойная служанка, звали её Хонами... Сама же знаешь, мы с братом сбежали из дома, а она мне помогала в этом. Бедняжка умерла то ли от переутомления, то ли от холеры, что подхватила при бегстве... Она была со мной, и в горечи, и в счастье, и в бедности. Она та самая, которая вытащила меня когда-то из рук смерти. Если бы не её усилия, я бы не встала на ноги... — Она замолчала, а на глазах появились слёзы, — она была моим всем. Такой доброй души как она, я уверена , не будет никогда... Прости за это, давай опустим эту тему. Доедай быстрее и вперёд петь, я не хочу больше говорить о покойной Хонами... Саки было очень жаль. Потеря подруги сказалась на ней большим грузом, это чувствовалось в голосе, надломленном от боли. Нене не по наслышке знает об этом... Девушка кивает, понимая, что разговор зашёл в тупик, и возвращается на свое почетное место около фортепиано, одаривая взглядом помещение. Больше не увидит она это место, возможно скучать будет, но об этом думать рано. Кусанаги принимается распевать ноты, дабы укрепить голос перед долгим днём. — Фух... — она берет воздух в лёгкие, — До-о ♪ , Ре-е-е ♪ , Ми-и ♪ ...

***

День прошёл незаметно, пролетел очень быстро, приведя за собой вечер. Солнце опустилось, а ветер дёргал деревья за окном, создавая кроме этого сильный сквозняк. Рабочий день близился к концу. Сегодня работать пришлось меньше. Обычно бар был открыт вплоть до шести утра, но в этот день было сделано исключение, т.к. троим пришлось уволиться. Шион не горел желанием отпускать таких работников, но знал о том, что идут они не по своей воле, в отличие от новенькой девушки. Та появилась так же резко, как и пропала. Пока тот сидел за столом и выпивал новую кружку пива, к нему обратилась девица. — Господин Шион, спасибо, что помогли нам и дали пожить. Ваша доброта стала нашим ключом к спокойствию, — говорит Саки, улыбаясь что есть сил, — и мы были бы рады отблагодарить вас от всего сердца, да нечем, к сожалению... Сегодня дел было невпроворот, не хотелось огорчать, но видимо, пришлось. Но мы обязательно встретимся в следующем году, когда наш капитан вновь причалит! — Девочка моя, ты чего тут сопли распустила? Я просто рад понимать то, что помог тебе и твоему бартику заработать деньги. Мне платить ничем не стоит, разве что... — он замолкает и переводит взгляд на певицу. — Мистер Шион? — Саки хмурит брови и устремляет взор туда же, куда и мужчина напротив. Она замечает как тот зациклен на её подруге и понимает, что пора уже уходить. Саки встаёт со своего места, снимая фартук, и подходит к Нене, завершая её пение. Тенма взяла ту за руку и повела к выходу, окликнув заодно брата. Даже не попрощавшись, компания вышла из бара, что так нагнетал последние два месяца. Кусанаги впервые за столь долгое время смогла успокоиться. Хоть то место полюбилось ей, оставаться там одинешенькой приравнивалось суициду. И она понимала это. — Саки, спасибо ещё раз. Я не знаю, что делала бы душенька моя, не будь вас рядом. У меня столько мыслей разных в голове крутится, что и описать страшно. Да и не осмелилась сказать и слова вновь тому, кто смотрел и дышал ко мне неровно, — она перебирает волосы, что качаются по ветру, — и ещё... Вы ни разу не произнесли имени капитана вашего. Я ничего о нем не знаю, да и боязно мне, ведь может и не принять меня к себе в ряды. — Не волнуйся об этом, — отвечают они хором, — всё будет хорошо. Наш капитан человек хороший натурой своей, ещё и добр к нам всем. Как вспомню то время, как встретил его впервые, так сердце биться начинает сильнее. Добрее души его, лишь твоя, ха-ха! Он за всё наше знакомство и мухи обидеть не смог, но ты это, как сказать, осторожной всё же будь. У нас на корабле однажды слухи появились о том, что главный наш убил людей нескольких ради выгоды своей. Честно, расскажи мне это кто-нибудь в лицо, рассмеялся бы во весь рот. Он телом слабый, но внешностью красив. Волосы вечно огнём пахнут, а пальцы длиннющие! Ой, я чуть не забыл! А имя его К— ... ! — Вновь прерывают Тсукасу, не давая сказать и слова. — Нене, мы пришли! Видишь корабль с парусами чёрными? Это наш. Напомнить забыла, что мы никакие не моряки, а настоящие пираты! Только не смейся, но у одного из наших юнг есть повязка на глазу, прям как в книжках! О, я уже вижу стоящего там Мизуки! Слушай, иначе точно забуду, он помощник капитана нашего, его рука вторая. Они с детства дружат, если мне память не изменяет. Ой, Мизуки машет нам. Давай, помаши в ответ, ну же! — Саки подпрыгивает несколько раз на месте, махая ладонью в знак приветствия, — ну не стой столбом! — Хэ-э-эй! Давайте быстрее, капитан ждать не будет! — раздается громкий крик. На удивление голос нежен и красив, даже немного девичий напоминает, — Мы только вас и жде-е-ем! Ох, а кто это с вами? — мужчина берётся за горло, — голос сядет... Я больше кричать не буду, добегайте и обсудим вашу подружку. Троица добегает до места назначения и пытается отдышаться. Нене же в свою очередь, оглядывает вновь корабль. Его размер пугает, а фигура на носу судна заставляет впасть в дрожь. Слишком страшно, но настолько же и интересно. Раньше о пиратах были лишь слухи и рассказы из книг, а теперь же они стоят напротив и беседуют о жизни как ни в чём не бывало. Это расслабляло в каком-то плане. — З-здравствуйте ... М-м-меня Кусанаги Нене звать. Я... Хотелось бы стать такой же как вы, — она заикается и не знает что говорить, ведь язык заплетается сам собой, — Саки и Тсукаса... Я встретила их месяца два назад в баре, они работали там, помогли мне и... Сейчас мне некуда идти, кроме как к вам. Н-не могли бы вы обговорить с капитаном на счёт моего нахождения здесь?... Я буду делать всё что скажете, да. Да и к тому же Тенма говорил, что сестра его тут единственная женщина на судне. Я компанию составить могла бы... — Я конечно попробую договориться, но не легче ли вам самой сделать это? — оборачивается он, видя кого-то знакомого, — ох, Камиширо, неужто вы решили явиться собственной персоной? Знакомьтесь, это гостья наша, просится на корабль от учести своей печальной. Гостья, это капитан этого корабля — Руи Камиширо. Глаза Нене распахнулись, а сама она ахнула от неожиданности. Неужели она попала на корабль к тому, кого уже видела когда-то в детстве? Да и не просто к знакомому, а к тому, кого обидела сильно?... Такого исхода событий не ждал никто. Кусанаги решила умолчать о том, что с Камиширо уже знакомы были раньше. Сделав полную гримасу безразличия, обращается к парню напротив, — Камиширо, здравствуйте. Я Кусанаги Нене. Я хотела бы попросить вас о... Милостыни? Не могли бы вы принять меня к себе на судно? Как вы слышали от вашей правой руки, судьба моя печальна. Изгоем неким стала в семье своей, пропасть без вести надумала, да о последствиях не знала. Я была бы благодарна вам, если бы вы забрали меня на кор... — в этот раз затыкают её. Она не успевает и слова сказать, как её тут же берут за руку и проводят к палубе. — Мой корабль всегда рад видеть людей новых. Мы, можно сказать, изгои общества, брошенные на произвол судьбы. Все те, кто находятся здесь по той или иной причине домой вернуться не могут. Мой борт держит у себя лишь тех, кому жизнь вставила палки в колеса. Вы знаете, но устоять перед вашей красой я не в силах, да и опасно будет брать женщину с собой в путь долгий. Не боитесь, что сделают с вами что-то опасное, милая леди? — игриво усмехается тот, запуская ладонь в её волосы, — не боитесь того, что бунт юнги мои устроят против вас? Если вы согласны на такую жизнь, если готовы терпеть всё и идти на риск, то добро пожаловать! — Камиширо, вы запугать меня пытаетесь? — отталкивает руку оппонента, — Я повидала многое, и опасностей на пути своем не боюсь. Сами посудите, будь я девочкой маленькой, дожила бы до этого момента? Стояла бы пред вами в полной сохранности? Вот и я думаю о том же. Не недооцениваете меня. И пожалуйста, — она встаёт на цыпочки и шепчет на ухо, — не забывайте о том, кто кого бросил в детстве. Не я была обиженным на весь мир мальчиком, от которого отвернулись все и даже собственные родители, — несколько шагов назад и расстояние вновь прежнее, пока товарищ стоит в недоумении, перебирая осколки прошлого, — извините. Не могли бы ввести меня в краткий экскурс дела? Хотела бы положение остальных на судне узнать. — Вы, пожалуйста, перестаньте лицемерить. Раз думаете, что ваше богатство позволяет вам вести себя так, — он отводит её в дальнюю сторону палубы, где их никто не увидит, — вспомните, что не я был маленькой девочкой, которая и пискнуть что-то боялась, пока её нагло зажимали в углу комнаты, — Руи заставляет Нене упереться в стену, а после нависает над ней, — Да и не уверен я в том, что вы полностью нетронуты, — саркастически добавляет он, проводя указательным пальцем начиная с шеи, заканчивая грудью, натягивая чужую одежду, — Вам бы язык свой затолкнуть поглубже в глотку и замолчать, пока головушка ещё на месте. Ты подумай, прежде чем враждовать со мной. Взрослые обиды прощаются, а вот детские — никогда, — он отпускает девушку, видя её испуг, —Мне ничего не стоит взять тебя сейчас же и вышвырнуть за борт, но я так делать не буду. Я надеюсь на то, что мы вновь станем друзьями. Вы запомнили мои слова, Кусанаги? И на что вы обозлены так, леди? — Замолчи, выродок. И хватит трогать меня, идиот. Я не давала разрешения... Ты даже не знаешь, почему я в детстве отказалась дружить с тобой. Я тогда и так была мишенью воров, ведь была знакомой с Эму Отори! Ты представляешь, что случилось бы со мной, если ещё прознали бы, что я дружу с ребенком первого ученого королевства? Ты думаешь, что я не хотела дружить с тобою? Ах, что я поясняю идиоту! — Я хочу дружить с вами, а не вести войну. Я надеюсь на то, что смогу стать тем, кто поможет вам в любой ситуации, так что да. Сейчас кратко расскажу биографию каждого. И можно ли перейти на ты? Мне кажется, что удобнее так будет. — Камиширо, конечно можно. Как никак мы будем на корабле очень долго, так что ссоры нам и вправду не нужны. — Так, пора перестать разглагольствования пустые. Слушай, я расскажу лишь раз, чтобы времени не терять. На судне пятеро человек, включая меня. Со мной ты знакома. Далее. Мизуки, тот парень с волосами розовыми, он моя вторая рука. Единственный человек, которому я доверяю. Он с самого начала был изгоем семьи из-за свою любовь к вещам женским. Поэтому труда не составило уйти ко мне и создать это судно. Тсукаса и Саки Тенмы. Эти двое жили у помешанных на религии аристократах, что даже собственную дочь лечили молитвами, а не медициной. Брат забрал с собой сестру и дабы не скитаться, обратился ко мне. Мы познакомились у таверны. Как вспомню мертвое тело, лежащее рядом с ними, так в дрожь пробирает. Акито Шинономэ. Взрослый мужчина, который, как знаю я по слухам, бросил жену свою малолетнюю с ребёнком больным на руках и направился в море. Но капитан из него никудышный был, да и судно своё угробил в первый же месяц. Вот и пошел ко мне, дабы опыта набраться. Ну и я... Мою историю знать не обязательно, — глаза втыкаются в деревянный пол, — надеюсь на ваше понимание. Так, а теперь предлагаю перестать унывать. Идёмте познакомлю вас лично со всеми, а то неправильно получается, фу-фу. А после этого мы направимся в плаванье. Камиширо повел за собой вновь Кусанаги и представил её всем. Люди приняли её тепло и с распростёртыми объятьями. Каждый был рад тому, что их ряды пополняются, а Саки была довольнее всех, так как больше не будет одинока. Все поговорили около часа и пошли по делам. Корабль поднял якорь, отвязался от пристани и направился в далёкий путь. Путь, неизведанный и опасный, но такой манящий.

***

Прошло около недели. Путь был плавен и тих. Море спокойное, погода солнечная, что может быть лучше? О большем и мечтать нельзя. Но в этот раз что-то явно пошло не так. Дабы отвлечься от рутины, поздно ночью Акито заставил Руи в карты играть на выпивку. Камиширо, как бы того сильно не хотел , выиграть не смог, и поэтому наспор заставили его выпить рому крепкого маленькую рюмочку, да голова настолько болеть начала, что думать ясно перестал. А минут через десять, когда алкоголь прошёлся по организму, Нене проходила, держа в руках подушку. Куда та направлялась было понять не тяжело. Путь, который она держала, мог вести лишь в каюту к Саки. — Мизуки, замени меня пожалуйста на часик второй, мне отойти по делам нужно, — говорит он, убегая в сторону Кусанаги. Камиширо сталкивается с новой старой знакомой, стараясь обмолвиться несколькими словами, — Нене, а куда ты так поздно держишь путь? Не опасно ли посреди ночи идти туда сюда? — Еле стоя на ногах, пытается сказать он, больше заикаясь и запинаясь, нежели говоря что-то внятно, — Хочешь провожу тебя до Саки, мне не сложно... — Он берет её за талию, притягивая к себе. — Что ты делаешь?... Отпусти... Меня провожать не стоит, сама в состоянии дойти. И пожалуйста, иди к Мизуки или иди спать, ибо от тебя несёт ромом за несколько метров, — девушка старается не обращать внимания. Она почти привыкла к таким идиотам, что распивают алкоголь до потери пульса, пока работала в баре. Немного приподняв платье, она обнажает бедро, а после достает нож из набедренной ножны, раня Камиширо достаточно, чтобы тот отошёл. — Прости Руи, но давай поговорим днём, хорошо? — Она убегает в каюту к Саки, пока тот сидя на полу обдумывает своё поведение. Раренине немного отрезвило его и заставило задуматься. Он медленно прошёл к себе в каюту. Дойдя до нужного места, он запирается на замок и подходит к зеркалу,умывая лицо ледяной водой, а после разглядывая себя, в особенности свое тело, — собери себя в руки, Камиширо. Ты выше этого, ты не позволишь себе такое... Ты не такой человек. Убери дымку со своего взгляда и смотри трезво! Подумай о том, что сказала бы мама... Возьми себя в руки! — он бьёт себя по щеке, стараясь опомниться. Он падает на пол и закрывает глаза, желая быстрее уснуть и забыть это недоразумение. Он клянётся, что не притронется к алкоголю. В это время Нене уже дошла до комнаты Саки. Она тихо постучала в дверь и попыталась отворить её, но та была заперта. Через минуту две проход открылся. — Саки, ты не спала? Мне страшно самую малость одной находится в темной комнате , не привыкла ещё, и имею ли я права прилечь к тебе?... Боюсь, кошмар вновь одолеет разум мой, — сказала она последнее предложение еле издавая звуки, которые больше были похожи на попытки немного произнести что-либо. — М-м... — раздался тихий стон, — пока ещё нет, но собиралась уже. Нене, конечно же ты можешь прилечь, я же не монстр, — весело произнесла Тенма и протёрла свои глаза от накопившейся в них жидкости, — Ам... Ты точно не хочешь поговорить о чем-то? У тебя лицо такое, будто ужасы вновь увидела или чего похуже. Тебе опять снился тот кошмар?... Если хочешь, можешь рассказать мне всё, что у тебя накопилось в душе, как никак, два с лишним месяца уже знакомы. А я чем смогу, тем помогу. — Саки, спасибо огромное. Думаю, мы достаточно провели друг с другом времени, почему-то я не босюь ни о чем говорить тебе, — она прилегла рядом и приобняла подругу, притягивая к себе, — и... Ты права. Тот кошмар не покидает меня по сей день. Но сегодня он был видоизменен, возможно из-за стресса, но к сожалению не врач я, не могу диагнозы ставить. Мне в какой раз сниться она. И не только она, но и другие... Сегодня были лицезримы мною головы тех, кого убили руки мои, да пепел с криком детским, — из глаз полилась слеза, — скажи, Саки, — Кусанаги сжала талию Тенмы, — как ты думаешь, я убийца? — Нене, — голос перестал быть ярким и наполненным весельем, — о чем ты говоришь? Ты не убийца, из-за тебя никто не погибал, ну, как минимум я уверенна в этом. Я не поверю в то, — она задумалась и произнесла первую попавшуюся мысль, — что кто-нибудь был бы сожжён из-за тебя или казнён. Отпусти эти гнусные мысли из головушки своей и смотри на меня, — Саки повернулась лицом к Нене и коснулась её щеки ладонью, — ты самая невинная девушка, которую я когда-либо встречала. Перестань видеть кровь алую на руках своих нежных и... — она не закончила, ибо взглянув на соседку поняла, что взгляд той устремлён был в угол дальний, — посмотри в очи мои распахнутые, — она взяла подругу за подбородок и повернула как ей надо было, —не соврут они тебе никогда, ни в этой жизни. Успокойся. Тот кошмар лишь смесь твоих переживаний из-за побега, ничего более. Слушай меня... Сделай глубокий вдох и коснись ладонью сердца моего. Почувствуй биение его и подстройся под него. Расслабься и подумай о хорошем, о том, что утром ты увидишь рассвет, друга своего, весёлый народ... — Она замолчала. Дальше были лишь мысли не высказанные, — Я знаю, что это поможет, ведь брат меня так спасал, пока я была к кровати в панике прикована. Ей станет лучше... — Саки, я... — она прослушала всё и глубоко вздохнула, набирая воздух в грудь, — ты не знаешь всей картины... Из-за меня умерла моя служанка и сын её, из-за меня погибли невинные люди, и поняла я это только недавно! Из-за моей наивности лишилось жизни множество ни в чем не повинных. Я все семнадцать лет жила с мыслью о том, что являюсь ангелом во плоти, что совесть чиста моя, когда на самом деле гнусным демоном оказалась! Зачем я спросила тебя вопрос, ответ на который и так знала?! — она открыла глаза и увидела испуг подруги, — С... Саки... Прости. Я не это имела в виду. В смысле, это, но ты не так поняла... Что я натворила... Прости за беспокойство, за то что сон испортила твой разговором бессмысленным, — Нене встала с кровати и ушла было обратно к себе в спальню, как схватили за руку её, тяжело кашляя, — М-м? — Кусанаги, ты сейчас же расскажешь мне обо всём. Я уверена, что вины нет твоей, но раз ты говоришь так, то мне услышать слова твои стоит. Начни повествование, я подожду. Ты же знаешь, что я поддержу тебя в любой ситуации. —Помнишь я говорила об Отори?.. С Эму было и весело, и интересно, но всецело довериться ей нельзя было ни в коем случае, ибо была она в детстве болтуньей сильной. Чуть что узнает, сразу всем разболтает... Причем заметно это стало лишь тогда, когда правда вся о ней вскрылась. Многие пострадали по её вине, хотя, было бы правильней считать виновной меня. Но как так вышло, с чего такие выводы? А все из-за того, что я ненароком проговаривалась, что обижал её кто-то, и только потом понимала, что совершила. Отори тогда, несмотря на просьбу мою ничего не делать, ходила и рассказывала взрослым о том, что служанки плохие, рыцари злые, и все из-за того что сказали что-то не то мне. Ладно бы просто говорила об этом, но ещё и преувеличивала всё так, как те самые дети гостей... Обычное замечание приравнивала к наказанию и сквернословию. Ну дедушка же её в свою очередь лишал головы всех тех, о ком говорила внучка его любимая. Вину я чувствовала, но пыталась доказать самой себе, что всё сделала правильно. В итоге совесть не мучала никогда, а кошмары обходили стороной. Сколько же крови было пролито из-за меня... И поняла я это только тогда, когда вновь человек умер из-за меня. Именно поэтому сейчас, точнее тогда, остарожна с дочерью королевской была, ибо знаю все стороны её плохие. Хотя до последнего отказывалась это принимать. Да и к тому же, легче дружить с кем-то подобным себе, нежели с тем, кто выше по статусу и по жизни. Хоть и было это в детстве, а казни давно отменили, осадок остался. Хоть раньше и говорила то, что всецело доверяла Отори, оказалось это было правдиво лишь для детской версии её. Понимая это, случайно вспоминались, причем каждый раз, головы тех, кто получил кару царскую. Страшное то было время, не то что нынешнее. Но как же страшно было осознавать, что грех лежит на мне сильный, который даже не я совершила... — Нене, людям свойственно ошибаться. Да и вины нет твоей ни в чем том, что рассказала ты. Служанка сама знала на что шла. Но если тебе так будет спокойнее, то она отдала жизнь за тебя. Постарайся прожить её так, чтобы потом в раю не стыдиться смотреть ей в глаза. Хорошо? — Саки обнимает подругу и валит ее на кровать., — рассказывай, как тебе на корабле? — Честно, я напугана сильно... Камиширо каждый день засматривается на меня, а сегодня черту вседозволенного перешёл. Выпил рому, судя по запаху, крепкого, и начал приставать ко мне. Он вплотную подошел и взял меня за талию,— на глазах вновь образовались слёзы, — я уверена, что он захотел сделать большее... Мне страшно. Его хватка была настолько крепка, что я настолько испугалась, что достала нож из под платья, который подарила ты мне... Я вроде порезала ему руку, точно не скажу. А потом побежала к тебе. И Акито мне не нравится. Он, как бы сказать, слишком опасен, что-ли... А его вечное: "Одна баба — это хорошо, две — уже слишком неинтересно и опасно; на борту девица, беде дано случиться" меня сильно смущает... Я уже жалею, что ввязалась в это. А ещё представь, но моя каюта единственная каюта, в которой замок сломан окончательно. — Бог ты мой, Нене! Ты такая бедная, мне тебя очень жаль. Ты не плачь. А Руи странно ведёт себя... Даже когда был в опьянении никогда не подходил ко мне, а наоборот, запирался в каюте и делал дела. Что же сейчас происходит, я боюсь даже представить... Не волнуйся, мой брат защитит нас от всего. А пока замок не починят, спи у меня. Так безопаснее будет, хорошо? — Саки гладит Кусанаги по макушке, — а теперь ложись спать. Сегодня кошмар не тронет тебя... И, ох, ужас! Что на тебе? Ты не меняла этот наряд, или почему он такой грязный? Ну-ка бегом переоделась! — Тенма поднимает подругу и толкает ее до шкафа с зеркалом, — раздевайся. — С-саки! Не стоит, мне и так хорошо, честно ... Не нужно отдавать мне наряд для сна, — она краснеет. — Глупышка, в такой одежде спать нельзя, ты что, забыла о гигиене? Мигом разделась, да догола. Я оценю твои размеры и подберу тряпье. Не волнуйся, мне не жалко, денег хватит на десятки таких тряпок, — видя, что гостья медлит, девушка помогает с пуговицами и расстёгивает их, а после тянет платье вниз, — ну и чего ты стесняешься? Мы же обе девочки, или ты и перед служанками боялась? — С-саки! Перестань, пожалуйста... — Нене прикрывает грудь руками, стараясь не провалиться под землю от стыда. Она сама на своё тело смотреть не может, куда другим людям? — Отвернись! — Как я тебе отвернусь, если мне нужно размеры приметить? Стой ровно, я быстро, чем дольше ты воротиться, тем дольше я буду смотреть на тебя, — Тенма расправляет руки Нене в разные стороны через её "не хочу" и принимается щупать всё тело Кусанаги, примерно записывая размеры в своей голове. Вдруг на её лице появляется ухмылка. Она подходит со спины к Кусанаги и берет её за грудь, начиная мять ту, как пакет с тёплой водой, а знакомая лишь закрывает глаза, перебирая брань под нос, думая, что это обязательно нужно для узнавания параметров, — М-да, тебе повезло, что твоя грудь меньше моей, иначе не влезла бы в платье, — говорит блондинка, даже не думая прекращать свои развратные действия. Неужто надеется услышать что-то? — У нас примерно одинаковые размеры, тебе повезло. Я думаю, что найду что-нибудь. Вот, сейчас, погоди, — она отходит от Нене, давая ей прикрыться руками вновь, и начинает искать что-то в шкафу, — Это! — выкрикивает она клич радости, — Примерь-ка. Голубенькое, тебе должно подойти. Нене надевает ночнушку и смотрит на себя в зеркало, оценивая свой внешний вид, — Вау... Это и вправду очень красивый наряд, наверное дорогой... у меня был похожий дома, я как сейчас его помню... Саки, спасибо огромное за такую красоту. Я вновь у тебя в долгу... Скажи, как я могу отплатить тебе? — Глупышка, это я тебе должна! Знаешь почему? — она смотрит на девушку напротив, что качает головой в отрицательном жесте, — потому что грудь твою трогать было не обязательно. Я лишь хотела посмотреть у кого мягче, а-а-а! — Саки кричит, когда Кусанаги со злобой в глазах нападает на неё. Начинается бой подушками, который помогает отвлечься от всего того, что произошло за эту долгую по ощущениям неделю. Такой опыт они обе запомнят... Он пригодится им в недалёком будущем. А сейчас пусть веселятся, пока ад ещё не начался...