Пепел на губах

      Горячий ветер и сухой воздух обдали кожу, они стали привычными спустя время. Всё началось давно. Я тогда ещё совсем не понимал ничего. Помню лишь, ледяную воду, которая обволакивала мое тело, когда я погружался в озеро вместе с братом, закрыв его собой, надеясь, что так он меньше пострадает. А вода была настолько холодной, что даже обжигала кожу, из-за онемевших конечностей становилось сложно двигаться. Моя бабушка, тсахик, говорила, что Великая Мать хранит нас везде, куда бы не ступила наша нога. Может из-за этого, а может из-за того, что пещера, в которую мы пошли находилась почти под самой Эйвой, мы в тот день с братом не погибли. — Кто ты такой? — голос маленькой девочки, до безобразия безразлично смотревшей на меня с высоты, пока я лежал на земле в попытке отдышаться. Совсем низкая, даже ниже, чем Небесные люди, она показывала всем своим видом, что видеть меня она не желала и помогать тоже. Образ воинственной безразличной на'ви навсегда отлитым изваянием остался в моей памяти. Такой была наша первая встреча. — Я тебя спрашиваю. Что ты делаешь в этом месте.       Она ближе не подходила, держалась от меня на расстоянии двух больших шагов взрослого на’ви. Её хвост беспокойно метался из стороны в сторону, уши улавливали каждый шорох и дергались, но во взгляде не было враждебности. Глаза были серыми, не такими, как у Оматикайя. У нас они чаще всего были яркими: зелеными или же желтыми, но серые я еще не встречал. — Это место моё, как ты здесь смог оказаться? — всё ещё вопрошала девочка и я наконец-то додумался отвести взгляд от необычных больших глаз и осмотреться. Меня прошибло от страха, ведь это место ничуть не было похоже на ту пещеру, в которую попали я и Ло'ак. Оно было пустынным, ничуть не похожим на леса, к которым я привык. Из-под земли в некоторых местах торчали странные отростки, похожие на обгоревшие деревья, а так же множество острых булыжников, но не было растительности почти нигде. — Я… Меня зовут Нетейам и я… Я со своим братом Ло’аком… — сбивчиво начал объясняться, запинаясь и судорожно соображая, куда мог деться этот маленький проныра, беспокойство сдавливало горло, мешая думать трезво. — Ло’ак? Ты здесь один здесь, Нетейам, — недовольно поморщившись, выдала девочка, подходя ближе и присаживаясь рядом со мной на корточки, смотря на меня. То, как она говорила «это место», заставляло меня задуматься над тем, что же это за место такое, в которое я попал даже не по своей воле?       Внимательные глаза, смотрящие, словно в самую душу, надолго засели в моей голове, потому что это было последним, что я видел, прежде чем очнуться от странного наваждения и откашляться от воды, которой я наглотался, пока пытался вытащить нас с Ло’аком из воды. Во всяком случае так сказал мне он сам, но я не помнил, как оказался на суше и тем более не помнил, как вытаскивал брата. — Великая Мать сохранила вам жизни, Нетейам, — говорила мне бабушка, когда я рассказывал ей, как мы выжили в этой пещере. Мо’ат внимательно слушала, не отрываясь от меня своим мудрым и цепким взглядом. — В той пещере водится много опасных существ, только по воле Эйвы вы всё ещё живы. — А та девочка? Я её никогда не видел и она не похожа ни на кого из нашего племени, — мне тогда не было интересно, как именно я смог выжить, потому что маленького меня интересовали совершенно другие вещи, особенно такие, на которые никто не мог дать ответ. Что может будоражить так же сильно, чем осознание того, что есть вещи, которые никто не может объяснить? Вот и я по сей день думаю точно так же, с трепетом вспоминая тот день и ледяную воду, в которую я упал.       Бабушка в тот день посмотрела на меня с нисхождением, не как тсахик, хотя я только сейчас начал понимать, что она была взволнованна не меньше, чем я. Она долго долго думала, прежде чем произнести хоть слово мне в ответ на мой вопрос. — Иногда Великая Мать дает нам видеть то, что мы пока что не можем понять, но со временем она может дать ответ, — многозначительно выдала бабушка, смотря на веселящихся рядом Ло’ака и Кири. Обернувшись на меня, её взгляд стал каким-то странно грустным. — А может и не дать, но ты не должен расстраиваться из-за этого, у Эйвы не бывает случайностей. — Я понял…       Второй мой визит в то странное место был совсем скоро. Ло’ак любил лес и риски, а я буду наглым вруном, если скажу, что мне самому не было интересно, когда Кири или Паук, или даже Ло'ак рассказывали о чем-то найденном в лесу. Хоть отец всегда предупреждал, что Пандора опасна и всегда нужно держать ухо востро, будучи совсем детьми мы игнорировали это и частенько попадали в неприятности. — Ребят, мне кажется, что мы уже слишком далеко… — настороженно начал я, оборачиваясь назад, чтобы посмотреть на нашу деревню, но тут же получил тычок в плечо. Ло’ак закатил глаза и обогнал меня. — Ой, я такой правильный сын, смотрите, какой я молодец и не захожу дальше, чем нужно, — передразнил брат, кривляясь предо мной, за что уже получил тычок от Кири. Он всегда так делал, стоило мне только сказать о чем-то, что могло напомнить о существовании правил и запретов. Провоцировать его тоже со временем стало для меня, как какое-то обязательное дело на день и конечно же он это прекрасно понимал, поэтому отвечал язвительно, не скупясь на колкости. — Если так беспокоишься, то мог не идти, маменькин сынок... — Ага, сейчас как миленький развернусь и пойду домой, размечтался, — фыркнул я, потрепав Ло’ака по голове, от чего тот зашипел на меня, вызывая лишь усмешку. Еще немного и мы бы вступили в драку, мне нужно было только ещё немного его подначить и… — Сдохнешь без меня, что я потом родителям скажу?       Дело сделано. Ло’ак тут же бросился на меня с криком, я был готов к этому, с ухмылкой уворачиваясь от удара, пока Кири пыталась нас разнять. Дрались мы тогда ожесточённо, пытаясь доказать, кто правее, если бы мама или папа сейчас это увидели, то одним наказанием бы не отделались. При отце драться было не лучшей идеей, а маму расстраивать в принципе не хотелось. — Я ничуть не хуже! — Ага, именно поэтому всегда все шишки на мне! — Прекратите пожалуйста!       Я старший, поэтому мне часто говорят о том, что я должен делать, но когда держишь младшего брата за плечи и дерешься с ним, мысли о том, как нужно себя правильно вести отходят на второй план. Кири кое-как нас расцепила, тяжело дышала и очень долго сидела между нами, держа руки наготове, чтобы вовремя остановить, если мы снова захотим сцепиться в драке. Забавно, что с Ло’аком дрался каждый хотя бы раз. Сама Кири тоже не гнушалась этим делом, тогда уже мне приходилось их разнимать. Мы были детьми, оглядываясь назад, я понимаю это, но тогда думать не приходилось. — Почему ты снова в этом месте? — вопрос прозвучал внезапно. Когда я оказался там, я не помнил. Скорее всего уже вылетело из головы, ведь это было достаточно давно. И снова я лежу на земле, а незнакомая девочка сидит на корточках перед моей головой, смотря в ожидании ответа. А я просто лежал, смотря в глаза напротив. Девочка на’ви из неизвестного мне племени выглядела немного иначе, чем в первую встречу. Её волосы были коротко острижены, а в глазах была странная тоска, не понятная мне. — Что это за место? — этот вопрос волновал меня ещё с того момента, как я сюда впервые попал. Поднимаясь с земли, я осмотрел пустынные и бескрайние возвышенности, из верхушек некоторых гор выходил густой дым, это даже отдаленно не было похоже на леса Оматикайя. — Раньше я думала, что это мой внутренний мир, но ты уже второй раз вторгаешься в него, поэтому я уже даже не уверена, — слегка недовольно пробубнила девочка, уперевшись щекой на свою ладонь и сдунув с лица короткую прядь чёлки. Она и правда выглядела необычно. На’ви Оматикайя были ярко-синими, а её кожа была бледнее, так же руки и ноги были темнее, на самых кончиках пальцев кожа была совсем темной, почти черной. Кожа напоминала остывший уголь, на котором в некоторых местах остался пепел. — Ты тоже не знаешь, что это за место? — удивился я. Мне казалось, что раз она так уверенно говорит, то точно должна знать больше, но её лицо выражало лишь замешательство. — Нет, я всё-таки уверена, что это мой внутренний мир, — нахмурилась она, плюхаясь на землю и скрестив руки на груди. Её хвост заметался из стороны в сторону, это напомнило мне Кири, когда ей что-то не нравилось, от этого на губах появилась слабая улыбка. В моменте она посмотрела мне в глаза и уверенно сказала. — И тебя здесь быть не должно.       Не успев возразить и вообще что-либо сказать, я почувствовал, как её указательный палец прикасается к моему лбу. А потом я очнулся. Мы всё ещё были в лесу, в какой-то расщелине между камнями и корнями деревьев. Кири и Ло’ак испуганно жались к краю, снаружи шёл дождь. Я так до сих пор и не вспомнил, что в тот день произошло, но я помню рассерженного отца и взволнованную мать. Тогда я поклялся себе, что не дам им больше волноваться так сильно.       Кири и Ло’ак тогда тоже были напуганными, поэтому долгое время от них не было никаких проделок. А мои мысли были заняты совсем другим. — Если ты хочешь получить ответ на свой вопрос, то тебе следует обратиться к Великой Матери, Нетейам, — сказала мне бабушка одним утром, присаживаясь ко мне и положив свою теплую ладонь на мое плечо. Ее руки были теплыми, как и у остальных на’ви в нашем племени, но у той девочки пальцы были совсем холодными. Это было необычно. — А если я не получу ответ? — поинтересовался я, поджимая губы, в надежде не услышать разочаровывающий ответ. — Значит, еще не пришло время.       Тем же вечером я не смог удержаться от того, чтобы не воспользоваться советом бабушки, ведь она тсахик, я уверен, что она знает, о чём говорит. Я не дошёл до Древа Душ, потерялся в лесу из-за дождя и смог лишь последовать тому совету, которому учил отец, если потерялся, то нужно стоять на месте, рано или поздно меня найдут. Так я и нашёл небольшую пещеру и забрался туда. Было уже поздно и глаза сами собой закрывались, но страх, что стоит мне заснуть, то пропущу момент нападения, не давал покоя. Я сильно зажмурился, чтобы убрать эти мысли. — Ты! Как ты это делаешь? — голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Резко раскрыв глаза, я обернулся, тут же наткнувшись на палец уже знакомой девочки. Холодный палец уткнулся мне в грудь, заставляя сердце замереть в ожидании, а хозяйка этого места была недовольна, морща нос. — Я был в лесу… — пожал плечами я, не зная, что и сказать, однако теперь я не хотел уходить из этого места, пока не понял бы, что происходит и как я попал сюда. — Ты потерялся? — хмыкнула она, убирая свой палец, чтобы скрестить руки между собой. Я медленно кивнул, на что в её глазах отразилось что-то вроде понимания, хотелось спросить, о чем она думает, но девочка и не собиралась молчать. — Эйва не хочет твоей смерти. Уверена, это она так надо мной смеётся. — Что значит смеётся? Великая Мать? Над тобой? — удивленно раскрыв глаза, спросил я, не веря своим ушам. Кто-то так открыто был недоволен Великой Матерью и открыто говорил об этом. Это было сродни непослушанию тсахик или оло’эйктану, может даже хуже. — Над кем же ещё? Видимо пока ты не перестанешь пытать судьбу в попытке умереть, будешь тут перед глазами мешаться, — отмахнулась девочка, смешно надув губы. Хвост выдавал её недовольство сильнее хозяйки, хлестая ее ноги. — Тебе бы аккуратнее быть, а то снова ко мне попадёшь. — Но если я сам искал встречи с тобой? — вырвалось из моих уст прежде, чем я успел осознать. Уходить снова без единого ответа не хотелось, но от такого откровенного вопроса со своей стороны мои щеки загорели от стыда. — Я имел в виду… — Тогда в следующий раз просто пойди к этому своему священному дереву и попроси, не стоит рисковать жизнью только чтобы увидеть незнакомку, — протянула она, медленно приближаясь ко мне, останавливаясь совсем близко. Последнее, что она мне сказала, прежде чем я почувствовал её холодные руки на плечах. — И если получится, то мы встретимся вновь. Продолжение следует…