Пепел на губах

— Нетейам, ты куда? — Кири покинула дерево-дом вместе со мной, пытаясь последние два часа выяснить, почему я такой взвинченный с самого утра. Она шла рядом, немного опережая и пытаясь заглянуть в глаза. Ее можно понять, ведь сегодня я даже не подразнил Ло’ака по своему обыкновению, хотя, признаться честно, был момент, когда хотелось, но тогда были мысли поважнее. — Ты после того, как прошел ритуал Икнимайи стал уж слишком радостным, неужели полеты на икранах тебя так воодушевляют? — Эм… Да, знаешь, не каждый может так приручить икрана, как это сделала ты, — выдал я, выходя на небольшой выступ в скале, чтобы позвать своего икрана. От части это было даже правдой, ведь я и впрямь очень люблю полеты. В момент воссоединения с ящером и первого ощущения невесомости были такими непередаваемыми, что сказать об этом в двух словах не вышло бы. У Кири был свой икран, но он ей достался почти даром. Бабушка говорила, что впервые видит кого-то, кто просто попросил стать икрана его другом. — Брось, я тебе не верю, ты что-то скрываешь? — прищурившись, протянула она, преграждая путь к моему горному банши, неугомонный хвост за ее спиной выдавал нетерпение хозяйки. — Я знаю, что ты летаешь к Древу душ. — Ну раз знаешь, то отойди и дай мне уже полетать, — нетерпеливо топчась на месте, даже не зная, как бы помягче спровадить сестру куда-нибудь подальше, но она упрямо не давала мне этого сделать, заставляя начать немного раздражаться. — Кири. — Я знаю тебя уже тринадцать лет. Ты так себя ведешь только когда происходит что-то очень важное, — возразила она, скрестив руки на груди для большей уверенности, заставляя меня хмыкнуть. Сестра всегда докапывалась до всех и делала это с большим успехом, даже бабушка иногда не знала, что сказать ей в противовес. Однако, не в этот раз, мне не очень хотелось сейчас тратить свободные минуты на этот разговор. Уверен, она ещё сможет вытянуть из меня всю правду, но сейчас я и правда спешил. — Ты не можешь знать меня тринадцать лет, потому что нам всего тринадцать, а осознанный возраст начинается лет с четырех, — похлопав Кири по плечу, мне все же удалось обогнуть ее и запрыгнуть на своего икрана, создавая с ним связь и взлетая до того момента, как Кири успевает как-нибудь ухватиться за меня.       Первые полеты после ритуала Икнимайя ничуть не отличались от полетов сейчас. Может потому что я привык, а может потому, что я был создан для того, чтобы парить в небе. Я пока что не мог понять этого. Очки, подаренные матерью спасали глаза от ветра и процесс доставлял лишь удовольствие. Икран взмыл вверх, стоило только подумать о том, что хотелось бы осмотреть парящие горы Аллилуйя как следует со стороны, прежде чем полететь туда, куда я планировал изначально.       Пандора была удивительна, как днем, так и ночью. Пейзажи завораживали своими видами, особенно когда смотришь на все это с высоты полета горных банши. Восторженный крик изо рта вырвался сам, стоило моему икрану спикировать вниз между горами, под водопадами. Вода освежала, приводя мысли в порядок, а иногда сильнее опьяняя.       К Древу Душ я подлетел слишком воодушевленным, чувствуя, как внутри все сжимается от ожидания чего-то важного. Еще не подойдя к древу, я перекинул косу себе на плечо, готовясь создать связь с нитями Эйвы. Пройдя глубже, к более укромному месту, я уселся на землю, несколько раз сделав судорожные вдохи, чтобы подготовить себя. Несмотря на то, что уже четыре года я хотя бы раз в неделю, если не чаще, прихожу к этому месту, всегда это чувство чего-то очень близкого и привычного, но не менее ожидаемого, заставляло приятный ток пройтись по коже.       Внутри все затрепетало, когда тсахейлу переплелось с Эйвой. Глаза закрылись сами собой и уже спустя несколько мгновений почувствовалась привычная знойная жара от вулканических паров и сухой воздух пробился в легкие через нос. Я открыл глаза, осматривая знакомый пейзаж внутреннего мира своей подруги. Сама же девочка наблюдалась на своем привычном месте: на краю большого камня, что-то плела, напевая незамысловатую мелодию под нос. Сердце сделало кульбит и на миг дыхание сперло, когда ее уши дернулись в мою сторону, а мелодия прекратилась. — Тебя давно не было, делал что-то важное? — раздался ее голос, который в этом месте всегда было слышно хорошо и отчетливо, даже если она еле шептала. Это всегда было удивительно, за все время нашего подобного общения я до сих пор иногда вздрагиваю, когда неожиданно слышу ее шепот. — Ты сказала, что расскажешь свое настоящее имя, когда я пройду ритуал Икнимайи, — уверенно это не прозвучало, голос дрогнул в конце, но тем не менее я подошел к ней, усаживаясь рядом. Ее цепкий взгляд прошелся по моей фигуре снизу вверх, останавливаясь сначала на кожаном браслете на моем предплечье, который мне сплела Кири в подарок. А после посмотрела на очки для полетов и ее хвост дернулся, выдавая нетерпение и заинтересованность. — Тебе не нравится то имя, которое ты мне дал? — уязвленно спросила она, нахмурившись и прижав уши к голове, вызывая улыбку на моем лице такой реакцией. Словно маленький ребенок, она надулась, отложив свое плетение в сторону и махнув хвостом из стороны в сторону. Дразнить девчонок всегда было забавно, пусть я делаю это достаточно редко из-за того, что Кири и Тук хватает и Ло’ака с его длинным языком, но так как здесь я был просто каким-то мальчишкой, а не сыном великого Турук Макто, то можно было позволить себе иногда быть не настолько правильным. Во всяком случае я точно знал, что не получу за это выговор. — Я бы не дал тебе имя, которое мне не нравится, — проговорил я, стараясь сгладить ситуацию, чтобы еще больше не провоцировать. Подразниться всегда успеется, а если испорчу ее настрой, то даже если стану оло’эйктаном в ее племени, не смогу и слова вытянуть. — Тогда зови меня Тахи, зачем тебе знать то имя, которое мне даже не нравится? — недовольство так и сочилось в речи подруги, она с каждой секундой хмурилась сильнее, а я просто молча смотрел на нее в ожидании, зная, что это самый действенный способ ее разговорить. Хвост Тахи метался из стороны в сторону, поднимая пыль под ним вверх, еще немного и мы начнем чихать из-за этого, но говорить я об этом, естественно не буду сейчас. — Сначала ты расскажешь, какого это проходить ритуал Икнимайи у вас. — Как будто бы ты сама не знаешь? — усмехнулся было я, но заметив слишком заинтересованный взгляд со стороны подруги, остановился, задумавшись. Все-таки я не знал, к какому племени она относится. Выглядела она почти как лесная на’ви, но как будто бы немного закопченная. — А у вас вообще есть горные банши? — Как бы наше племя не помыкало правилами, которые дала Эйва, мы так же проходим обряды становления охотником, кроме одного, но это не так важно... — хвост Тахи перестал так сильно трепыхаться, что говорило о том, как удачно и вовремя сменилась тема. Тахи не часто говорила о своих чувствах и эмоциях, однако никогда не ограничивала себя в действиях. По одному лишь ее хвосту можно было просто понять, какие мысли роились в ее голове в этот момент. — Но Ли’эй говорит, что я еще не готова к тому, чтобы оседлать икрана. — Ли’эй? — тут же вырвался вопрос из моих уст, прежде чем я вообще успел обдумать, кто бы это мог быть. Утвердительно кивнув, Тахи улыбнулась, наклоняя голову в бок. — Это мой старший брат, иногда ты мне очень сильно его напоминаешь, — тепло сказала она, оголяя зубы в улыбке, а спустя мгновение в мое плечо неожиданно прилетел удар кулаком. — Особенно когда дразнишься. Видимо у всех старших братьев это смысл жизни — младших доставать. — А бить старших, когда закончились аргументы это черта младших? — усмехнулся я, почувствовав легкий удар кисточкой хвоста по щеке и увидев недовольно скорчившую рожицу Тахи, я сжалился и начал свой рассказ. Выглядела она настолько заинтересованно, что я бы не удивился, если бы оказалось, что ей никогда не рассказывали подобного. Я вырос на подобных рассказах не только от родителей и бабушки, но все охотники с радостью делились своим опытом и впечатлениями. Сложно было представить, что у Тахи не было тех, кто мог бы рассказать про такие важные вещи. — Икнимайя и впрямь может быть опасной, потому что либо ты седлаешь икрана и создаешь с ним связь, либо он тебя убивает. — Но ведь не все обязательно должны умирать и не у всех получается пройти обряд с первой попытки? — заерзав на месте, она придвинулась ближе, подтянув колени к себе. Тахи была странной, мне с каждым днем становилось все сложнее это отрицать. Иногда мне казалось, что у нее нет друзей, кроме меня, от чего временами становилось грустно, но когда я затрагивал эту тему, она лишь переводила ее в другое русло, расспрашивая о моей семье. Поэтому то, что она упомянула своего брата было удивительно для меня. — Разве то, что икран попытается тебя убить, то он выбрал тебя, это правда? Разве иначе не бывает? — Конечно, бывает иначе. Например моя сестра Кири просто попросила икрана стать ее другом, но поверь, это единичный и очень уникальный случай. Обычно все разлетаются стоит сделать к ним шаг или начать шипеть, но именно твой попытается вступить с тобой в схватку. Некоторые справляются не с первого раза, ни один на’ви не хотел бы провалиться с позором из-за того, что не смог оседлать икрана, — кивнул я на ее вопрос, предполагая, что ее вообще не допускали до горных банши пока что. Во всяком случае Ло’ака отец пока что от них держит на расстоянии. Скорее всего здесь похожая ситуация. — Если быть недостаточно физически и эмоционально подготовленным к Икнимайе, то это вполне вероятный исход событий. Может поэтому твой брат и не пускает тебя туда. — Не будем о моем брате, — нахмурившись, подруга тут же перевела тему. — А что ты чувствовал от связи со своим икраном во время полета? Какого это чувствовать его, как будто ты это он? Было чувство, словно его крылья это твои крылья? — Тахи иногда не замечала, как сокращала дистанцию в момент своей чрезмерной заинтересованности чем-то. Она придвинулась ко мне так близко, заглядывая в мои глаза, что можно было пересчитать веснушки на ее лице или увидеть свое собственное отражение в серых глазах. От такого мне всегда было неловко, а уши обдавало жаром. Раньше я думал, что это от непривычной мне пустыни, коей был внутренний мир подруги, но сейчас я начал понимать, что это обычное смущение. — Ну… Это ощущения очень необычные, хотя чем-то отдаленным напоминает первую связь с лютоконем, — начал я, аккуратно отодвигаясь в сторону, чтобы выдохнуть свободно и продолжить говорить без стесняющих факторов. — Сначала страшно, когда икран на тебя шипит и нападает, нужно действовать, при том без промедлений, иначе может случится непоправимое. Мой икран почти сразу же нашелся, агрессивно шипя и клацая челюстью. — И ты как сверху на него раз! — вскочив с места, воодушевленно проговорила Тахи, жестикулируя руками, изображая то, как она себе это представляет. Улыбка сама озарила мое лицо, смотря на эту неугомонную на’ви, которая вместо меня рассказывала мой ритуал, хотя сама на нем не присутствовала. Я не хотел ее прерывать, давая свободу в своих предположениях. Во всяком случае, когда Тук прерывали в подобный момент, у нее терялся весь запал и дальше она и вовсе не хотела говорить ничего, обиженно насупившись. Что-то мне подсказывало, что здесь будет похожая ситуация. — А потом связь! И он уже не хочет нападать, дыхание синхронизируется, как и сердцебиение! — Да, все почти так, — усмехнулся я, подперев рукой голову, наблюдая за тем, как моя подруга изображает пикирование крылатых ящериц и пересказывает то, что она еще не испытывала, но по видимому очень хотела. Ло’ак тоже был полон восхищения, когда я вернулся с собственным банши, что уж говорить о малышке Тук, которая места себе не находила и устроила мне допрос с пристрастием, задавая все самые уместные и неуместные вопросы. Но такие подробные описания меня немного успокоили и теперь уже не оставалось сомнений, что в племени Тахи были те, кто рассказывал. — Тахи. — Да? — вдруг резко замолчала подруга, поворачиваясь ко мне и заинтересованно смотря на меня, склонив голову в бок. Я сказал тихо, как и всегда. Это было что-то вроде нашей негласной договоренности, чтобы прислушиваться к друг другу. Если тихо сказать имя, то второй обязательно должен выслушать, потому что после этого обязательно прозвучит что-то важное. Начал это не я, но сама Тахи всегда так делала и всегда прислушивалась, когда подобная ситуация происходила. — Ты когда-нибудь уже создавала связь? У вас же не лес, есть ли существа, которые проще в создании связи тсахейлу? — спросил я, внимательно наблюдая за реакцией Тахи, которая даже уселась рядом, взяв в руки кончик хвоста, перебирая кисточку в руках. — К тому же, у тебя ведь особая связь с Великой Матерью? — Не знаю, понял ли ты уже или нет, но наше племя не особо чтит Эйву, — начала она, нервно жуя нижнюю губу между предложениями, словно боясь продолжить говорить то, что собирается. Она почти виновато посмотрела на меня и продолжила, опустив голову вниз. — Я не могу их винить за это, но из-за озлобленности нашего народа мы потеряли много привычных для на’ви обычаев. Мы плохо входим в связь с природой и даже Икнимайя проходит с принуждением… Икраны чувствуют нашу ненависть к Великой Матери, как и другие существа. Я бы сказала, что мы все больше напоминаем небесных людей. — Но ты же не такая, как остальные? — с надеждой и даже какой-то уверенностью спросил я, положив руку на плечо подруги, но с ее стороны послышался странный звук, похожий на смешок. — Нетейам, не будь наивным, даже если мое отношение к Эйве не пропитано ненавистью, я выросла в том месте и во мне нет тех светлых и надежных привычек, которые присуще, к примеру, тебе с твоей семьей, — ухмылка на ее лице не была доброй, она говорила с остротой, хмурясь и скидывая мою руку со своего плеча. — И нет, мне еще не приходилось никогда создавать связь с другими существами. Да, среди нас достаточно наивных дурачков, которые молятся Эйве, чтобы та вернула свой народ обратно, чтобы она спасла заблудившихся детей своих. Но что толку в молитвах, если сам народ глубоко внутри прогнил? Скорее Великая Мать уничтожит наше племя. — Ты говоришь так, как однажды сказала моя бабушка о Небесных людях, — задумался я, смотря на Тахи, которая в свою очередь пристыженно прижала уши к голове. — И даже если все твое племя прогнило, я уверен, что ты сможешь вернуться к Великой Матери и она поможет тебе найти правильный путь. Даже бабушка, будучи тсахик, до последнего верит в небесных людей и в то, что их души смогут найти правильный путь. А ты на’ви, уверен, у тебя куда больше шансов найти его.       В молчании, которое наступило после этих слов, она внимательно смотрела на меня, в глазах было множество эмоций, которые она испытывала в этот момент и которые она, по видимому, не хотела скрывать от меня. Подруга колебалась, это было видно, но торопить ее не было никакого смысла, ведь со временем то, что кроется в сердце само по себе выплескивается. — Лу’тейр, — вдруг тихо проговорила она, опуская голову вниз, но я не понял, что бы это значило, видимо ей тоже было известно, что я не понял ее, поэтому она неуверенно продолжила. — Это означает «быть белым», меня назвали так, потому что нашли меня после очередного извержения вулкана живую в пепле совсем младенцем тринадцать лет назад. Это говорит о том, что я другая, не такая, как они. Меня многие сторонятся в моем племени только из-за имени. Ли’эй сказал однажды, что у небесных людей есть фраза «быть белой вороной», это необычно, потому что вороны обычно черные… — тихо говорила Тахи, выводя что-то указательным пальцем на земле. Она выглядела очень грустно и обиженно, словно это я ее только что обидел, хотя я точно знал, что она наверняка уже давно хранит эту обиду глубоко внутри себя. — Я не знаю, что такое вороны… Но мне кажется, что мне дали это имя с таким же умыслом. — Я тебя вижу, Лу’тейр, — с улыбкой ответил я, делая привычный жест рукой, а после потрепав подругу по голове, как обычно трепал своих младших. В серых глазах девочки, сидящей напротив меня, плескалось что-то очень похожее на благодарность и признательность. Я не был уверен, что это сработает, но как оказалось, я был прав. — Но я буду признательна, если ты будешь видеть меня звездой, а не белой… — начала она, кивая и собираясь отойти в сторону. Я почему-то не был удовлетворен ее реакцией, поэтому аккуратно взял ее ладонь в свою и вернул на прежнее место. — Я вижу тебя, Тахи, — вылетело мгновенно и с искренностью, а на душе стало легко. Рот ее на мгновение приоткрылся, а глаза широко раскрылись. Отчего-то это мимолетное и привычное действие, которое каждый делает постоянно, было сейчас чем-то особенно важным. Спустя несколько томительных секунд молчания прозвучал робкий голос, от которого по телу словно прошёлся табун мурашек. — Я вижу тебя, Нетейам. ***       Когда я вернулся домой, было уже достаточно поздно, поэтому я старался максимально, насколько это было возможно, пройти к себе, чтобы не наткнуться на младших или родителей. — А кто-то вернулся со свидания! — вдруг раздался громкий голос за моей спиной, заставивший меня встрепенуться и резко обернуться на Ло’ака, который откровенно веселился с этой ситуации. Я оказался рядом с ним в ту же секунду, закрывая его болтливый рот ладонью, чтобы он не разбудил никого ненароком. — Прекрати орать, если родители услышат… — прошипел я, но я свозь руки чувствовал, как улыбается брат и как горят его глаза озорным огоньком. А в следующую секунду я почувствовал что-то скользкое на внутренней стороне ладони, которая закрывала рот Ло’ака. — Фу! Ты меня облизал!       Я тут же оторвал ладони от его лица, смотря на обслюнявленную кожу, проводя ею по лицу брата, от чего его смех стал громче. Он даже попытался уклониться, но был слабее меня, поэтому все его слюни были размазаны по его щекам. — Какие вы мерзкие, — голос Кири отвлек нас от нашего противостояния. Возможность уйти без вопросов ускользала сквозь пальцы за считанные секунды. А если быть точнее, то когда здесь появилась сестра, эта возможность испарилась сразу же. — Кири, а у Нетейама было свидание с духом Эйвы, — озорно проговорил Ло’ак, выглядывая и ловя взгляд сестры. — Да простит меня Великая Мать, что я буду братоубийцей из-за его длинного языка и моего доверия к нему, — прошипел я, прижав уши к голове и продолжая перепалку с братом, которая не переросла в серьезную только из-за того, что он откровенно издевался, смеясь и ускользая от моих захватов и тычков как юркий ящер. — Нетейам, — позвала Кири, отвлекая меня от дерганья косичек брата и его от постоянных подколов. И я был бы ей безмерно благодарен, если бы она не начала тут допрос для меня, оборачиваясь и слишком внимательно смотря на меня. Я прекрасно знал этот взгляд, означающий, что я бесповоротно влип и сейчас у меня не будет ни единой возможности отвязаться. — Ты правда видишься с духом Эйвы? — Тахи не дух! — возразил я, хмурясь тому, что Кири восприняла слова Ло’ака всерьез. Пожалел я о своем возражении в ту же секунду. — Так твою девушку зовут Тахи? — найдя новую тему для подколок, брат тут же вывернулся, зная заранее, что я попробую его ударить и подлетел к Кири, чтобы спрятаться за ее спиной. — Ты встречаешься с девушкой, душа которой давно принадлежит Великой Матери? Нетейам, ты же будущий оло’эйктан, тебе нужно продолжать род, выбрал бы себе реальную девушку, а не духа. — Она не моя девушка! И она не дух, она реальная! — возразил я, подходя ближе, но через сестру тянуться к этому проныре я не рисковал, потому что Кири может и за руку укусить, если захочет. — Подожди, Нетейам… прекратите этот детский сад! — попыталась вернуть нас в реальность сестра, которая почти что смогла нас успокоить. Ло’ак сел рядом с ней, а я просто стоял и смотрел на его довольный вид, от того, что он смог вывести меня на эмоции своими шутками. — Ты приходишь к Древу Душ, входишь с ней в связь и видишь какую-то девушку? — Не какую-то, а свою девушку, — поправил брат, хитро улыбаясь и смотря на мою реакцию. Проще было бы проигнорировать, поэтому недовольно закатив глаза, я уселся на коробку в другом конце комнаты. Мой хвост хлестал спину, но приходилось игнорировать. — Во-первых, она не на много старше тебя, Ло’ак, какая девушка? Во-вторых, где родители и Тук? — перевел я тему, решив игнорировать брата с его дурацкими шутками и поведением, которое намеренно выводит меня на эмоции. — Родители пошли на охоту, а Тук у бабушки, — пожала плечами Кири и теперь моя надежда избежать все-таки разговор катится туда, куда наш отец выгнал Небесных людей. — Кто эта девочка такая? Ты уверен, что она действительно все еще существует в нашем мире? Разве в Эйве могут находится души, которые не покинули наш мир? — Да, братишка, весьма странно то, что ты видишь ее каждый раз, когда туда идешь, — протянул Ло’ак, который по-видимому уже немного успокоил свой язвительный нрав и решил разобраться без своих шуточек. — Не каждый раз. Бывало, что я не мог с ней связаться, — возразил я, вспоминая те дни, когда я приходил к Древу Душ, входил с ней в связь, но кроме голосов предков внутри Эйвы не было ничего. Даже внутренний мир Тахи я не мог увидеть. — Она не всегда там, что говорит о том, что она не просто душа. — Как ты вообще это понял? — Кири, единственная, кто не слышал эту историю и совсем не понимала, что происходит. А младший брат веселился, потому что однажды я имел глупость рассказать ему свои впечатления от очередной встречи. — Я встретился с ней где-то лет пять назад, когда мы с этим мелким идиотом упали в озеро, находящееся в пещере по его вине, — проговорил я, скрестив руки на груди и смотря на брата с укором. Наконец-то и у меня получилось его подколоть, но это и близко не стояло с его шутками. — Где ты ее встретил? В озере? Она спасла вас? — искренне не понимала Кири, потирая виски и внимательно смотря то на меня, то на Ло’ака. — Нет, нас вытащил Нетейам, но он этого не помнит, — добавил он, потом повернулся ко мне и добавил. — Кстати ты не говорил мне, что встретился с ней тогда. Я думал, что ты ее встретил впервые три года назад, когда мы с семьей отправились к Древу Душ. — Нет, есть два способа с ней увидеться, — задумчиво начал я. Отчего-то мне не хотелось теперь утаивать это. На самом деле то, как Кири и Ло’ак заинтересованно спрашивали располагало. Как бы мы не ссорились, не дрались, Салли друг за друга горой и я мог доверять им больше, чем себе. — Когда мне угрожает опасность, близкая к смерти, мой разум переносится в ее внутренний мир, а так же я туда могу попасть с помощью Эйвы. — Погоди-ка, внутренний мир? Ты бредишь? — скептично спросил брат, пытаясь понять, что же я имел в виду под этими словами. Но иначе я не мог объяснить, даже Тахи именно так называла то место, в котором мы с ней виделись. Я уверен, что больше нигде не видел подобную местность. — Типо ты попадаешь в ее сознание? — Я не уверен, что это так работает, — и я говорил правду. Даже если я и интересовался у Тахи, как работает то место, которое она называет своим внутренним миром, получал лишь пожимание плечами и отрицательные мотания головой. Ей и самой было неизвестно, как работало ее подсознание, если таковым хотя бы являлось. — Значит мне уже стоит разочаровать родителей и сказать им, что от тебя внуков они не дождутся, потому что даже если она и существует на самом деле, то ты даже не знаешь, где ее искать, — высказался Ло’ак и я впервые не мог сказать ничего против или возмутиться, потому что мог только предполагать, где можно ее искать, но вулканическая местность на Пандоре встречается не так уж и редко, а пока что спрашивать у отца об этом или еще у кого я не хотел. — Ты ее хотя бы спрашивал из какого она племени? — Нет… Точнее да, но она не особо любит говорить об этом, поэтому я не стал на нее давить, я и так из нее еле вытянул настоящее имя, — пробубнил я, отводя взгляд в сторону, понимая, как наверное жалко это выглядело со стороны. За пять лет, что я наведывался к ней, удалось узнать не так много информации о ней самой и о том, где она живет. — И все-таки, может она просто тобой пользуется? — вдруг выдал Ло’ак, вызывая во мне бурю негодования и возмущения. — Она бы никогда!.. — нахохлившись, начал я, даже слегка приподнявшись с места, но меня опередила Кири, которая как нельзя кстати начала говорить, переводя внимание на себя. — И даже так, очень интересно, что бы это могло быть? Раз вы можете связываться через Эйву, то это почти что как у Небесных людей эти их технологии дистанционной связи друг с другом, — восхищенно размышляла сестра, потирая подбородок. — Моя мама наверное была бы очень увлечена, если бы узнала об этом! Это же невероятно! Я видела ее записи о нейронных связях по всей поверхности Пандоры. — Может спросить об этом у Норма? — предположил Ло’ак и эта мысль была самой практичной из звучавших ранее. И почему же я сам не додумался у него об этом спросить? — Хотя если бабушка не знает ответ, то вряд ли Норм сможет ответить. — У них разные подходы к работе, бабушка смотрит как тсахик, она лечит, докапывается до того, что хочет Великая Мать, а Норм ученный, он не может и предположить того, что в мыслях у Эйвы, — пустились в рассуждения они, не нуждаясь даже в том, чтобы я что-то говорил по этому поводу. И в какой-то степени это мне помогло, потому что я смог тихо ретироваться оттуда и направиться к себе. Они могли еще минут пять не замечать моего отсутствия, потому что обычно я не лезу сильно в их полемику. К тому же, это была отличная возможность остаться наедине со своими мыслями хотя бы на некоторое время. — Что же, интересно, делает сейчас Тахи?.. Продолжение следует…