За каждым великим человеком

      После Хогвартса жизнь действительно стала лучше, размышлял Драко Малфой.       Конечно, сначала было хуже — Азкабан, смерть отца, восемнадцать месяцев домашнего ареста, — но теперь, спустя шесть лет после Последней битвы, он чувствовал себя счастливым ублюдком.       После Хогвартса у него было два пути, и иногда, просыпаясь в своей двуспальной кровати в родовом поместье, Малфой осознавал, что привело его на этот путь.       Этот проводник лежал в его вышеупомянутой кровати в Малфой Мэноре, а вокруг него, словно плющ, обвилась изящная ведьма, дремлющая после впечатляющего секса без обязательств.       Драко самозабвенно поглаживал мягкую кожу на ее плече и едва не зашипел, когда она зашевелилась, задрав ногу на его талию. К счастью, она не проснулась.       Грейнджер так редко оставалась после этого.       Конечно, это было нормально. Он всё понимал. Она была занятой ведьмой с успешной карьерой и бурной общественной жизнью. Драко же не умолял ее провести ночь в его постели. В конце концов, у них была негласная договоренность, которая вполне устроила их за те полгода, что они поддерживали связь.       Но было бы неплохо получить и физический комфорт. Отдохнуть после лучшего оргазма в своей жизни в объятиях, а не помогать Грейнджер найти нижнее бельё перед тем, как она уйдёт.       Так что это был бы один из способов улучшить его жизнь. Если бы его знакомая с особыми привилегиями оставалась у него ночевать после их еженедельных свиданий, тогда у него действительно было бы всё. После этого ему не к чему будет стремиться.       Сегодня вечером он планомерно изнурял ее, занимаясь любовью часами, после чего удивил ее едой на вынос, состоящей из всех ее любимых углеводов, которые можно было с удовольствием съесть в постели. Конечно, у нее не было ни единого шанса. Было уже почти пять утра, а она все еще лежала в его постели.       Драко не мог удержаться, чтобы не провести рукой по ее фигуре под египетским хлопком, по упругой коже руки, по боку груди, где она соприкасалась с его грудью, и дальше по мягкому изгибу талии к ее попке. Он ласкал ее, ощупывал сочные мышцы, а потом слегка вздрогнул, почувствовав нечто неожиданное.       Правая ягодица Грейнджер была горячей. Ужасно горячей.       Оторвав шею от подушки и приподняв простыню, Драко постарался не толкнуть ее, чтобы взглянуть на ее тело.       Ее миндалевидная кожа, обычно гладкая и ровная, была красной, как вишня.       Драко покраснел, почувствовав, как его собственные щеки стали такого же оттенка.       Должно быть…       Во время занятий любовью…       Он не удержался и снова провел ладонью по ее попке, сжимая воспаленную кожу, и Грейнджер застонала.       Чёрт, он не хотел её будить…       Если она проснётся, то может уйти… — Ой, — раздался сонный голос, и Малфой перестал шевелиться, обнаружив, что Грейнджер безмятежно смотрит на него. — Прости, Грейнджер, — пробормотал он. Драко убрал руку с ее попки и вернулся к талии, — спи. — Мне немного больно, — сказала она, вывернув шею и приподняв простыню, чтобы посмотреть на свой зад, — ого. — Прости, Грейнджер. Я был слишком груб. — Она такая красная, — подумав прошептала она. — Этого больше не повторится, — сказал Драко.       Ее кудри скрывали лицо, когда Гермиона смотрела под простыни. Ее руки сжались вокруг его груди, а пальцы впились в ребра.       Когда она снова подняла к нему лицо, в ее глазах появился капризный блеск. — Это разочаровывает, — она погладила его по шее, а ее пальцы прошлись от груди до бедра.       Драко моргнул. Его тело быстрее уловило смысл ее слов, чем мозг, который словно плыл сквозь патоку. Ее рука погладила его по бедру, и он уже был в полуобморочном состоянии.       Мерлин, он был простым человеком. — Тебе нравится, когда я груб, Грейнджер? — спросил Драко, его голос звучал как гравий.       Она ухмыльнулась и вместо ответа притянула его в поцелуй, теперь уже всерьез. Он задыхался от ее губ, когда ее маленькая рука обхватила его член.       Малфой переместил руку обратно к ее попке, взял и сжал. Она прервала поцелуй, задыхаясь. — Это было слишком? — спросил он, задыхаясь, — или тебе понравилось?       Она жадно поцеловала его и прикусила губу. — Сделай это еще раз, — приказала она.       Он попеременно гладил ее попку, а потом сжимал, когда она упиралась ему в бедро. Гермиона была слишком отвлечена, чтобы много делать с рукой, обхватившей его член, который теперь был очень твердым, что его вполне устраивало. Было раннее утро, они двигались медленно и неторопливо. — Тебе нравится, когда твоя маленькая попка побаливает под юбкой на работе? — прорычал он ей на ухо, поскольку, похоже, ей нравились эти грязные разговоры, — болит, когда ты сидишь целый день? Мерлин, как бы мне хотелось увидеть твою розовую попку под колготками и юбкой, задравшейся до талии.       Она застонала. — Я бы хотел это увидеть. Скажи, что когда-нибудь я смогу навестить тебя в Министерстве, Грейнджер, — сказал он, переместив ее тело прямо к себе на грудь. Теперь он мог обеими руками ласкать и сжимать ее ягодицы, — что ты смогла бы нагнуться над своим столом для меня на работе.       Она издала долгий вздрагивающий вздох. — Да. Как-нибудь я приду в рабочей одежде, — сказала она.       Ему нравилось, что голос Грейнджер, обычно такой властный, становился с придыханием и мягким, когда она была в таком настроении. — Ты прогнешься ради меня, Грейнджер? Ответь мне, — произнес он. В этой позе ее промежность оказалась прямо над ним, и он направил ее бедра так, что головка его члена уперлась в ее клитор.       Они оба застонали.       Трение было восхитительным. — Я прогнусь для тебя, — согласилась она, а затем схватила его руки и оттолкнула их от своей задницы. Драко сжал их в последний раз, а затем вежливо позволил ей поднять его руки над головой.       Она опустилась на него, используя руки над их головами в качестве рычага. Гермиона осыпала поцелуями его щеки, потом шею и ключицы, потом грудь и живот.       Драко глубоко вздохнул и беспомощно поднял глаза к потолку.       Ему нравилось, когда она опускалась на него. До того как они договорились, он встречался только с чистокровными ведьмами. Как правило, люди его окружения рассматривали половой акт как средство обзавестись наследниками. Поэтому у него было много довольно ванильного секса, который, конечно, был прекрасен. И несколько ведьм согласились робко взять его в рот. Он находил это достаточно приятным, но ни в какое сравнение не шло с хорошей, старомодной миссионерской позицией.       Когда Грейнджер впервые взяла его член в рот и вылизала его со всех сторон, проводя острыми ногтями по задней поверхности его бедер… по ее щеке скатилась слеза, когда она задыхалась… он продержался меньше тридцати секунд.       Она отдавалась ему так, словно это была ее работа, словно она собиралась получить национальную премию. Это было просто чудовищно, как он наслаждался этим.       Теперь Гермиона взяла его в рот, языком обхватила его ствол и прижалась к головке. Он сощурил глаза, потом заставил себя открыть их и посмотреть на нее. Драко знал по опыту, что она прекратит шоу, пока он не посмотрит на нее.       Ей нравилось видеть его лицо, когда он был у нее во рту. Это была ее любимая часть, как она сказала ему в прошлом месяце. — Видеть твое лицо при оргазме, — сказала она, — и знать, что это все благодаря мне.Вот почему мне так нравится отсасывать тебе.       Грейнджер сказала Драко, что у него лучшее лицо для оргазма из всех парней, с которыми она была, и он покраснел.       Тогда он открыл глаза и заставил себя смотреть на нее, хотя рука, накачивающая его ствол, заставляла его веки трепетать. Она хмыкнула, глядя на него большими карими глазами.       Он высвободил одну руку из простыней и поднес ее к ее щеке. — Ты так хороша в этом, Грейнджер, — сказал он ей, и она снова хмыкнула от удовольствия, — ты делаешь это лучше всех. Никто другой не сравнится с тобой.       Ей нравилась его похвала во время их связей, и это не должно было удивлять его так сильно, как удивляло.       Грейнджер начала работать всерьез, глубоко вбирая его в себя, и он переместил руку, чтобы расчесать ее локоны от лица к макушке головы, крепко захватив ее волосы ближе к коже головы. Драко следовал ее ритму, проталкивая ее рот все глубже в свой пах, пока ее губы почти не коснулись основания.       Она стонала вместе с ним, а он умолял, клялся, просил, когда кончал. Он ворвался в ее горло с такой силой, что у него помутилось зрение. Она выгнулась навстречу его руке, чтобы видеть его раскрасневшееся лицо.       Грейнджер облизала его член, как делала это всегда, после чего он подхватил её под подмышки и снова притянул к себе. Несколько мгновений Драко не мог ничего сказать, только глубоко дышал, отчего его грудь вздымалась и опускалась.       Он почувствовал, как она нетерпеливо дернулась, и понял, что слишком долго пролежал без движения. Малфой был эгоистичным ублюдком, заставив ее лежать здесь после того, как она отсосала у него, и теперь ему нужно было отплатить ей за это — дать повод остаться. Его руки сжались вокруг нее. — Спасибо, — прошептал он ей в губы. Драко перевернулся на спину и провел рукой по ее телу до вершины бедер.       Она улыбнулась ему в губы и переплела свою руку с его, едва он почувствовал ее бархатные складки. — Ничего страшного, спасибо, — она поцеловала его в губы, — мне нужно идти.       Он посмотрел на нее с недоверием. — Грейнджер, сейчас четыре утра. — Сейчас почти пять, и в любом случае мой будильник скоро сработает, — сказала она с улыбкой и села рядом с ним. — Подожди, — запротестовал Драко, — не уходи, пока я не вернул тебе должок. Это нечестно. — Это не услуга, а подарок. Не делай так, чтобы это звучало как сделка. Ты знаешь, как мне это нравится; это проясняет мою голову. Теперь я готова начать этот день.       Драко приподнялся и сел рядом с ней, пока она перебирала пальцами свои кудри. — Грейнджер, нет, я могу быть быстрым. Ты же знаешь, что я могу, — проговорил он жеманно, но, надеюсь, не отчаянно, садясь напротив нее и проводя рукой по ее коленям и простыням, — позволь мне позаботиться о тебе».       Но она уже ушла, соскочив с кровати и собирая разбросанную по полу его спальни одежду. — Ты уже позаботился, Малфой. Может, встретимся в следующую пятницу? Ты не видишь где-нибудь мои трусики?       Ее трусики лежали в ящике прикроватной тумбочки рядом с ним, и он покачал головой. — Нет, я их не видел. Да, в пятницу можно.       До встречи оставалась целая неделя, но он не собирался умолять о том, чтобы встретиться раньше. Ему нужно было сохранить эти трусики, сказал он себе. Драко был в долгу перед ней, если она собиралась встречаться с ним в ночи только раз в неделю.       Одевшись, она подошла к кровати и уложила его обратно. — Спасибо, Малфой. Мне не следовало оставаться на ночь, но твоя кровать такая удобная, — Грейнджер поцеловала его и ушла через флоу.       Когда она ушла, Драко постарался не раздражаться. Он лежал в своей двуспальной кровати в особняке, свободный человек, спустя шесть лет после войны, которую он необъяснимым образом пережил, и наслаждался одним из лучших минетов в своей жизни. Он старался быть благодарным. Он был благодарен, черт возьми.       Драко взглянул на часы на тумбочке: 4:36 утра. На этот раз Драко уговорил ее остаться до 4:36 утра. Конечно, с помощью небольшой хитрости, но все же. Это уже что-то.       Да, он был благодарен.       Он был счастливым ублюдком, сказал он себе.       Малфой поднес подушку с ее стороны к своему носу и вдохнул ее запах. — Примечания : После выхода «Баллады о певчих птицах и змеях», я думаю, мы все согласимся, что этому фэндому нужно больше контента про простофилю Драко Малфоя. Я абсолютно готова помочь. Пока нет графика обновлений, но большая часть этого маленького фика уже написана. Это мой самый любимый фик, который я когда-либо писала (безумие, я знаю, учитывая, что это треш), так что я очень рада выпустить его в мир. Спасибо Whatwouldjebusdo и Kitten Kaboom за работу беты. Я не могу достаточно высоко оценить их отзывы! Следите за мной на Tumblr, чтобы в режиме реального времени узнавать о графике публикации. И наконец, я поддерживаю транс-сообщество. Убеждения автора ГП не совпадают с моими собственными, и я думаю, что это очень здорово, что мы теперь создаем свои собственные медиа, не ограничиваясь оригинальным замыслом автора, которые свободны и всегда будут свободны для потребления.