За каждым великим человеком

      После того как статья Скитер вышла, во все окна долбились совы, которые пытались доставить свои послания.       Нарцисса Малфой вскрыла каждый конверт своим обсидиановым ножом для писем с изящным изяществом. — Как интересно: Гринграссы хотят возобновить отношения после того, как увидели статью в газете. — Маг Ксандер Уиппетт будет находиться на юге Франции во время открытия крыла Блэков, но он выражает свои сожаления и настаивает на том, чтобы пригласить нас на ужин в следующем месяце. — А ты знаешь, что Блейки вернулись из Голландии? У них четыре дочери, и все, как говорят, очень красивые. И умные!       Драко перестал завтракать с матерью.       Еще хуже были неожиданные последствия того, что Драко стал знаменитостью в магазине. Как правило, по утрам в магазине никого не было, поэтому Драко был шокирован, когда декабрьским утром за пятнадцать минут до открытия обнаружил, что к магазину выстроилась очередь из желающих войти. Он поспешно начал процедуру открытия, гадая, о каком дне выхода нового релиза он забыл.       Но, как ни странно, эти посетители, казалось, были меньше сосредоточены на антиквариате и книгах, а больше — на Драко.       Потребители были молодыми и женственными. Они хлопали глазами, давая понять, что смирились с историей преступлений, лишь бы она сопровождалась удачей. Кофе они заказывали невкусный — карамель, мокко, взбитые сливки сверху, и о, а нет ли у вас альтернативного молока?       В целом они почти не покупала книг и антиквариата.       Драко вспомнил, что Рита Скитер упоминала об этом магазине в своей статье — как показалось Драко, ехидно, но, видимо, это был призыв. Очередь в кафе-бар выстроилась вокруг магазина через час после открытия. Весь день был шумным. Он предполагал, что через несколько дней после выхода статьи все утихнет, но на самом деле магазин оставался оживленным еще несколько недель.       Этот неожиданный подъем, а также предпраздничная суета сделали декабрь самым прибыльным месяцем для магазина на сегодняшний день. Впервые за всю историю существования с тех пор, как Драко купил магазин, дела пошли в гору.       И Драко впервые в жизни получил в том месяце зарплату. Он смотрел на скудный чек в своих руках и испытывал чувство гордости, как в книгах.       (В конце концов, ему составило бы достаточно труда пройтись по главной улице аллеи, чтобы обналичить чек в Гринготсе, поэтому он сжег его и вместо этого выписал племяннику Борджина солидную рождественскую премию. Но, тем не менее, момент был приятным).       Еще более приятным, чем финансовый успех, было наблюдать, как книги разлетаются с полок в рождественском ажиотаже. Сентиментальный Драко, каким он стал после войны, сдерживал слезы, когда заказывал новую партию «Из конуры». Он ожидал, что не продаст ни одного экземпляра, а теперь книга была почти распродана. Книга Горацио Нельсона после ноябрьских событий продавалась стабильно, и магазин Драко в Лондоне оставался единственным книжным магазином, в котором она была представлена.       Возможно, этому способствовало то, что Грейнджер продолжала заниматься активной деятельностью. Драко узнавал новости о Грейнджер от Тео. Нотт был в курсе всех событий, происходящих по поводу законопроекта Грейнджер, и неизменно делился с ним информацией во время еженедельных тренировок.       Судя по всему, дело продвигалось гораздо быстрее, чем Грейнджер ожидала после того, как у неё появились деньги. Они начали кампанию в средствах массовой информации в Пророке и Придире, где освещались самые вопиющие случаи дискриминации. Грейнджер дала интервью, в котором порекомендовала книгу Горацио в качестве отправной точки для получения дополнительной информации о деле.       Когда Тео заговорил об этом, он неловко извинился за то, что несколько месяцев назад выбросил свой экземпляр на пол магазина. В следующий раз, когда Драко пришел в студию Тео на тренировку, он принес целую коробку экземпляров — для Тео и для всех его друзей-оборотней.       Между оживленным бизнесом в магазине, тренировками с Тео трижды в неделю и избеганием матери любой ценой, Драко был самым занятым со времен Хогвартса. Он не был счастлив. Он по-прежнему был склонен к меланхолии и чаще замыкался в себе, чем следовало бы. Но под всем этим он чувствовал цель. У него все было хорошо.       Драко старался передать этот нюанс своему целителю. И доктор Родригес гордился успехами Драко. Но у целителя была ужасная привычка задавать именно тот вопрос, на который Драко не хотел отвечать. — Значит, ты расстался со своим… как ты это назвал?.. другом с привилегиями… потому что хотел большего, чем она была готова дать. Это верная оценка? — спросил целитель разума.       Драко кивнул. — Да, это так. — Как бы ты определил это большее, Драко? Он пожал плечами. — Обычные вещи, я полагаю. Водить ее на свидания. Представляю ее как свою девушку, — Драко сделал паузу, тяжело выдохнув, чтобы проанализировать свои эмоции, — чтобы она оставалась на ночь. И завтракать со мной по утрам. И…       Начав размышлять, он уже не мог остановить поток слов. — И поехать вместе в отпуск. Я бы… я бы хотел обручиться. Свадьба в розовом саду. Дети, столько, сколько она позволит…       Драко прервал себя, на его шее появился румянец. — Вы, наверное, думаете, что это очень старомодно, — сказал он.       Но реакцию доктора Родригеса было невозможно угадать. Он наблюдал за тем, как Драко ерзает за толстыми очками в роговой оправе. - Я вовсе не считаю это старомодным, Драко. Для молодого волшебника это вполне разумные требования к партнеру. — Правда?       Доктор Родригес медленно кивнул. — Ты заслуживаешь того, чтобы добиваться этих вещей, если они тебе нужны.       Драко насмешливо фыркнул. — Ну, — быстро поправил Родригес, — ты не должен добиваться леди, если она заявила, что ваши желания несовместимы. Но, Драко, ты когда-нибудь слышал маггловскую фразу: «В море много рыбы»? Будут и другие женщины. Женщины, которые разделят твои желания о любви и семье.       В кабинете психотерапевта стало холодно, и Драко перевёл взгляд на стоящего перед ним мужчину. Показалось ли ему, что за очками в роговой оправе скрывается гнусный блеск в спокойных глазах доктора? — Вы… вы точно не разговаривали с моей матерью?

***

      Нарцисса так и не раскаялась в том, что отдала Драко в лапы Риты Скитер, поэтому с момента выхода статьи Драко старался избегать ее. Как водится в маленьких семьях, эта патовая ситуация была ненадолго отложена ради благородного рождественского вечера в поместье.       Нарцисса умилительно ворковала, открывая подарки Драко — два VIP-билета на майскую выставку цветов в Челси. Он верил, что к тому времени они полностью помирятся и он сможет сопровождать ее. Когда в мире остался только один член семьи, он не мог позволить себе быть слишком гордым в спорах.       Затем настало время подарка Драко от Нарциссы. Домовые эльфы начали заносить множество коробок неизвестно откуда. Драко в недоумении посмотрел на Нарциссу. — Мы же договорили, по одному подарку.       Она хитро улыбнулась. — Это и есть один подарок, в некотором роде. Тебе нужен был новый гардероб, что технически является единичным предметом, не так ли? Давай, открой их и посмотри, подходят ли они тебе.       Драко открыл одну из коробок и обнаружил среди тканей пять комплектов мантии, шесть костюмов-тройки и смокинг — все сшитые вручную по его меркам в Савиль-Роу. Итальянские кожаные перчатки черного и коричневого цветов.       Одежда была великолепна, но он видел в этом подарке то, чем он был: гардероб для ухаживания. Он осторожно, с благоговением сложил вещи обратно в коробки. — Спасибо, мама. Ты, как всегда, была слишком щедра. Не знаю, куда я все это надену.       Но по мере того, как проходила неделя, Юлед, Боксинг Дэй и Новый год, когда магазин был закрыт на каникулы, а Драко и Нарцисса слонялись по поместью, он снова задумался об ухаживании. Поместье было таким большим, что ему требовалось больше людей. Он представил себе рождественскую елку с подарками и игрушками, сложенными под ней, или полный стол, накрытый на двенадцать персон на Новый год. Он с содроганием подумал о том, какое счастье принесет такой сценарий эльфам.       И Драко был единственным, кто придерживался этой временной линии, не так ли? Ему было двадцать пять, и он мог бы уже иметь ребенка, которого можно было бы побаловать на Рождество. Многие его сверстники уже стали родителями.       Он всегда хотел иметь большую семью. Почему же он медлил с этим? Конечно же, его магазин требовал его внимания. К тому же он был ужасно зациклен на Грейнджер и их тайном романе. Но теперь, когда он предложил обычные отношения и получил отказ (хотя это и было неприятно), Драко наконец-то почувствовал себя свободным от того, что могло бы быть. Ему не нужно было гадать. Он попытался и потерпел неудачу, и теперь дверь была закрыта.       Так что, возможно, пришло время искать другие двери. — Мама, — сказал он за ужином, предчувствуя, как сильно она обрадуется от этих слов, — я готов.       Нарцисса подняла глаза от своей тарелки. — К чему готов, дорогой? — Я готов начать ухаживать.

***

      Ухаживания проходили организованно и логично, по крайней мере, когда ими руководила Нарцисса Малфой. Сначала Драко заполнил анкеты со своими предпочтениями. Блондинка или брюнетка? Возрастные рамки? Цвет глаз?       Драко поразмыслил над этими вопросами и в конце концов решил, что ему все равно. Такой ответ было бы легче объяснить, чем требовать только кареглазых девушек с вьющимися волосами. Впереди были более важные вопросы. Какие у нее должны быть интересы? Нужна ли ему классически образованная девушка, разбирающаяся в музыке и искусстве?       Еще важнее были вопросы совместимости образа жизни: Важна ли для него большая семья? Сколько отпусков в год он хотел бы брать? Будет ли приемлемо, если леди Малфой будет иметь работу, не связанную с ее обязанностями в Мэноре? Хочет ли он иметь детей? Если да, то сколько?       Над последними вопросами он задумался лишь на мгновение. История первородства Малфоев насчитывала двести лет. Двести лет первенцы росли в поместье в одиночестве, в одиночку бегали по квиддичному полю и играли с домовыми эльфами, а не с братьями и сестрами.       Драко постучал пером.       Посмотрите, до чего это довело Малфоев. У него было огромное поместье и только его мать, с которой он мог его разделить. Остальные члены семьи были мертвы. Драко почувствовал острое желание наполнить эти залы. Хотя его мозг твердил, что рожать от трех до пяти детей — невежливое требование к женщине, другая его часть просто глубоко, эгоистично, хотела этого.       Почему бы ему не быть разборчивым? Да, он бы принял все что угодно от Гермионы. Драко принял бы все, что она соизволила бы ему дать. Но если ему приходиться выбирать другую, он будет требователен к ней.       Он записал свой ответ.       Нарцисса, в свою очередь, лишь приподняла одну бровь, просматривая его ответы. — Что ж, всегда нужен критерии для отсева, — вот и все, что она сказала по этому поводу. Она аккуратно убрала его ответы в папку. — Теперь смотри, Драко, — она указала на схему воображаемого стола, — наши круги уже не те, что были раньше. В лондонском сезоне в эти дни участвует всего несколько девушек. Я предлагаю попробовать Лондон в этом году, и если мы не добьемся успеха, то в следующем году ты можешь задействовать Парижский и Мюнхенский сезоны. Америка — в крайнем случае. — Сейчас, при нашем нынешнем положении в обществе, нам придется потрудиться, чтобы принять полные столы подходящих дам и их семей. Сначала мы устроим небольшой ужин с гостями, которых я отобрала. У них есть племянницы и друзья семьи, которые, как мне кажется, могут стать хорошим выбором для тебя. Ты придёшь, будешь внимателен к каждой из них, и мы расскажем, что ты начал поиски. После этого ты можешь начать посещать балы, а дальше мы сможем инициировать переписки и более приватные ужины. О, разве не было бы прекрасно, если бы мы устроили вечеринку здесь, в Уилтшире, летом?       Драко поморщился. — Есть ли способ сделать это без балов и танцев?       Нарцисса пожала плечами. — Полагаю, нет причин быть слишком традиционными. Думаю, тебе стоит сходить на несколько, просто чтобы посмотреть на свободных дам.       Драко посмотрел на свои сцепленные руки. — Как ты думаешь, сколько времени это займет? От начала до конца? — Ты имеешь в виду до свадьбы? Думаю, год — самое малое, на что можно рассчитывать. Если у тебя уйдет больше трех, то ты зря потратишь время дамы.       Он вздохнул. Все это казалось крайне утомительным. Но Драко полагал, что так и должно быть. По крайней мере, его мать была пугающе компетентна. Он мог быть уверен, что она не позволит ему сильно испортить ситуацию. — Открытие операционной в Мунго на следующей неделе будет хорошим местом для начала сотрудничества, дорогой. Думаю, тебе стоит надеть одну из тех новых мантий цвета морской волны, которые я тебе подарила. И еще кое-что… — Да? — Я получаю заявки на участие. Старые знакомые Сириуса откликнулись более положительно, чем я ожидал.       Драко мрачно поставил чай на стол. — Насколько все плохо? — Гарри Поттер приезжает.       Наверное, ему следовало ожидать, что крестник Сириуса Блэка посетит церемонию в его честь. Но Гарри Поттер исчез из Лондона, жил в Шотландии и гонялся по болотам за оборотнями, так что это было неожиданностью. Но куда бы ни отправился Гарри Поттер, обычно… — И? — спросил он. — Да, она тоже подала заявку.       Он поставил локти на бедра и стал изучать ковер под собой. — Может, я пропущу это мероприятие. Ты, конечно же, хорошо справишься с этим. Я уверен, что следующий бал… — Ты пойдешь, Драко. Это твое мероприятие. Эта вечеринка — твой дебют в качестве главы семьи Блэков, и именно поэтому мы заплатили за… все, что они делают в операционной.       Драко жалобно закатил глаза, а затем вскочил на ноги и принялся расхаживать по полу. — Кроме того, — окликнула его Нарцисса, — ты не сможешь избегать ее вечно. Если ты не намерен оставаться в Англии. Она когда-нибудь станет Министром, Драко. Ты же знаешь. — Конечно, я знаю. Я знал это с тех пор, как мне исполнилось двенадцать лет. Но я не знаю, готов ли я… — он проглотил конец фразы, разочарованно проведя рукой по волосам. Малфой вздохнул, когда мать молча посмотрела на него, — мои волосы стали слишком длинными. Я пойду в свою комнату и приведу себя в порядок.       Нарцисса тоже встала, когда Драко повернулся, чтобы уйти. — Прошло два месяца, Драко. Ты готов, — мягко сказала она, — что касается волос, Нори встретит тебя в твоей комнате с ножницами для стрижки. Ты оставишь верхнюю часть. Он всегда стриг твоего отца, ты же знаешь.       Драко моргнул. — Серьезно, мама?       Теперь ее контроль распространялся и на его прическу?       Она натянуто улыбнулась. — Я всегда серьезная, когда дело касается ухаживания.

***

      Больница Святого Мунго была ужасным местом, все стерильно и хирургически зелено. Драко шел вместе с Тео по старой больнице, следуя указателям к новому операционному крылу Блэков, и осторожно дышал ртом. Он не был здесь с последних дней жизни отца, когда тот получал паллиативную помощь во время отсрочки от Азкабана. Драко помнил отца в наручниках и хирургическом халате, угасающего, а бдительный охранник слушал последние разговоры между отцом и сыном, чтобы убедиться, что никакие темные секреты не будут переданы. Почему он снова решил отдать деньги этой больнице?       Не обращая внимания на его дискомфорт, Тео весело болтал рядом с ним, пока они шли. Брюки Тео снова оказались слишком короткими, демонстрируя его лодыжки, а пальто, натянутое на широкие плечи, рисковало порваться. Драко размышлял, как бы ему придумать способ анонимно подарить Тео новый костюм, который был бы ему впору… И тут Тео уставился на него, явно ожидая ответа. — Что? — слабо произнес Драко. — Я спросил, читал ли ты законопроект? — в ответ на пустой взгляд Драко Тео проворчал, — законопроект Визенгамота, автором которого стала Гестия Джонс. — А, — сказал Драко, — нет, все никак руки не дойдут. — Ну, это всеобъемлющий законопроект о гражданских правах оборотней. Она вынесла его на обсуждение на прошлой неделе, и Визенгамот будет голосовать на своей сессии в феврале. На мой взгляд, он недостаточно далеко зашел. Но я думаю, ты догадываешься, кто на самом деле его написал. — Ты хочешь сказать, что это написала Грейнджер, — сказал Драко, оценивая работу своего фонда.       Они миновали сувенирную лавку больницы, свернули налево и наконец прошли под позолоченными буквами, на которых было написано: «ОПЕРАТИВНОЕ КРЫЛО СИРИУСА И РЕГУЛЮСА БЛЭКОВ», а затем более мелкими буквами: «При поддержке фонда Малфоев». За аркой в светлом просторном зале смешались ведьмы и волшебники, одетые в мантии и официальные платья.       Внутренний дизайн атриума был элегантным и чистым: пол из светлого дерева и стены приглушенного зеленого цвета. Каким-то образом в потолок были вмонтированы рассеянные световые люки, так что, хотя Драко был уверен, что они проникли глубоко в недра больницы, они могли бы находиться на верхнем этаже, греясь в лучах естественного света.       Что ж, новое помещение было гораздо лучше, чем остальная часть этой забытой богом больницы. Драко решил, что деньги потрачены не зря. — Ты же знаешь, что она будет здесь сегодня вечером, — рассеянно сказал он, глядя в потолок. Между световыми люками сквозь темноту мерцали созвездия. Вообще-то это был приятный штрих. Дань уважения Блэкам. Надо будет найти дизайнера, который это придумал. — Гермиона Грейнджер будет здесь? Сегодня вечером?       Голос Тео приобрел неистовый, взволнованный оттенок. — Да, вместе с Гарри Поттером. Разве я не упоминал об этом? Скажи, Тео, — Драко сделал паузу, размышляя, может ли он попросить об этой услуге, не вызывая подозрений, — не мог бы ты сегодня вмешаться между мной и ними? Я просто… — Драко, — понимающе сказал Тео, — я знаю, о чем ты просишь. Не пора ли тебе забыть о старом школьном соперничестве?       Драко выпустил затаенный дыхание. — Ты абсолютно прав, Тео. Мне действительно нужно зарыть топор войны. Только… не сегодня. Пожалуйста?       Тео пожал плечами, его костюм зловеще скрипел, растягиваясь по швам. — Очень хорошо. Интересно, вспомнит ли Грейнджер меня из Хогвартса? Не вызовет ли подозрений, если я предложу общение. Наверняка все вокруг только об этом и говорят, верно? Не стану же я казаться оборотнем или кем-то еще?       Два волшебника в нарядных мантиях отделились от группы и начали приближаться. Администрация больницы — худший тип кровососов. Драко приготовился к неприятностям и нацепил вежливую улыбку.       Первый час вечера прошел спокойно. Заведующий хирургическим отделением привел группу в сверкающий новый зал и провел экскурсию по различным усовершенствованиям, которые были оплачены деньгами Драко, включая совершенно новую систему отопления, вентиляции и кондиционирования воздуха, которая заменяла воздух каждые пятнадцать минут и была фактически позаимствована у маглов. Волшебники из администрации приклеились к Драко, оставив Тео наедине с собой, чтобы он мог выпить и расположиться у столов с закусками.       Через Драко проходил здоровый поток людей в медицинской одежде, и у него была возможность обменяться благодарностями за их лечебную работу и свою двуличную щедрость. Все четко знали свою роль в этой шараде, и никто не воспринимал его как благодетеля слишком серьезно, что Драко очень ценил. Тем не менее он убедился, что хирургический персонал искренне доволен своим новым помещением. Они говорили ему, что теперь средний пациент будет получать более качественные операции, следующее поколение студентов-целителей будет учиться в более благоприятных условиях, а через несколько лет, возможно, даже осложнения и смертность от операций статистически уменьшатся.       Все шло хорошо, гораздо лучше, чем он мог надеяться, и тут ему в голову пришла одна мысль… Может, они все-таки не придут? — когда хлопнула дверь. Сквозь музыку послышались повышенные голоса.       Разговор, в котором участвовал Драко, резко оборвался, когда из коридора раздался голос. — Сириус Блэк, мой крестный! Он никогда бы не поверил, что получил свое имя в больнице Святого Мунго…       Драко кивнул сам себе, стоически перенося ожидаемую неприятность. — Прошу меня извинить, — пробормотал он врачу, с которым разговаривал. Он проскользнул мимо них и направился в сторону шума.       Он не был уверен, как именно Поттер будет действовать. Станет ли он фальшиво улыбаться или устроит сцену во время их встречи? В конце концов, Драко не видел своего школьного соперника с тех пор, как Поттер выступал в защиту на суде над Драко. Но, судя по всему, он решил… воинственно кричать? Поттер всегда удивлял.       Тео перехватил его у стола с закусками и остановился рядом с Драко. Именно здесь море хирургической зелени расступилось, и Драко впервые за долгое время увидел ее. И Поттера, конечно, но он не удостоил его взглядом.       На ней было золотое платье, то самое, в котором она была на балу в честь орхидей. Ее нежная рука лежала на плече Поттера, ногти впивались в его костюм. Поттер стоял к ним лицом, но она была повернута в профиль, и Драко не мог не запечатлеть в каталоге нежный вздёрнутый носик, губы, рассыпавшееся по веснушчатой щеке. Драко ошеломленно наблюдал, как она встала на цыпочки, чтобы прислониться к Поттеру и что-то настоятельно прошептать ему на ухо.       Низ ее платья тяжело двигался.       Булавки.       Сердце Драко болезненно сжалось в груди.       Остальная часть зала словно размылась, и он долго смотрел, как Поттер слушает ее шепот. Ее накрашенные губы с силой впились в его ухо. Затем его зеленые глаза застыли, превратившись в нефрит, и он, стряхнув ее руку, шагнул вперед.       Кровь Драко превратилась в лед, когда он увидел, как Грейнджер споткнулась.       Теперь он с размаху бросился навстречу Поттеру. Мать убьет его за сцену, которую он собирался устроить. Кто знает, не отправится ли он обратно в Азкабан, если поднимет руку на Избранного? — Давненько не виделись, Малфой, — неприязненно отозвался Поттер. С ненавистью, — я и не подозревал, что жизнь Сириуса так повлияла на тебя, что ты назвал в его честь целое крыло в больнице. Забавно, он всегда тебя ненавидел.       Драко закатил глаза, подойдя вплотную. — Это не больничное крыло, Поттер, это операционная. Ты мог бы это знать, если бы вовремя пришел на экскурсию. Или прочитал приглашение, — едко заметил он.       Его дикция была безупречна, тон скучен и холоден, но сердце учащенно билось. Они собирались драться? Они не дрались с шестого курса, и у Драко до сих пор остались шрамы, подтверждающие это. Конечно, Поттер не стал бы использовать атакующие заклинания в новом здании, не так ли?       Они практически мчались друг к другу, не пройдя и пяти шагов, когда одновременно произошли две любопытные вещи.       Во-первых, Тео догнал Драко и выполнил свое обещание. Он оттолкнул Драко и поставил свое невероятно большое тело перед Поттером. Широкие плечи Тео скрыли Поттера от взгляда Драко, но не раньше, чем Драко увидел, как расширились глаза Поттера.       Затем включилась вентиляция («Наша новая современная система вентиляции и кондиционирования работает каждые пять минут, обеспечивая превосходные санитарные условия», — услышал Драко во время экскурсии), и легкий порыв воздуха пронесся мимо Поттера. Драко уловил слабый аромат клементина и ванили — запахи, которые он слишком хорошо узнал, — и его сердце, в перерывах между ударами, в которых плавал эпинефрин, сделало еще один поворот в груди.       Но когда бахрома Тео зашуршала в воздухе, с ним произошла сверхъестественная перемена. Все его тело напряглось, от мускулистых икр до жесткой шеи. Драко разглядел профиль Тео со спины и увидел, как раздуваются его ноздри, а черный зрачок поглощает остаток глаза.       Тео застыл, как статуя.       Он уставился на Поттера.       Это был не мягкий взгляд типа «Ты проклял моего друга». Это был взгляд хищника — хищника, который не мог поверить в свою удачу.       Это был несомненно волчий взгляд.       Гарри Поттер, в свою очередь, тоже замер. Широко раскрытые глаза обшаривали каждый миллиметр Теодора Нотта.       Драко смутно помнил новое прозвище Поттера, полученное за его предполагаемый героизм в Хогвартсе: Волчий истребитель. — Черт, — прошептал Драко.       Весь атриум, заполненный медиками, затих вокруг них и наблюдал за этим зрелищем. Ни Тео, ни Поттер не выходили из транса.       Грейнджер быстро подбежала к ним и резко оттащила Поттера в сторону.       Внезапно заклинание было разрушено.       Драко схватил Тео за талию и потянул, что оказалось не менее эффективным способом сдвинуть огромного мужчину с места, чем огромный камень. Он застыл на месте, зоркие глаза продолжали следить за удаляющейся фигурой Поттера. — Тео, — шипел Драко, прижимаясь к другу, — прекрати это. Прекратите это немедленно!       Они устроили сцену, но наконец-то, наконец-то Тео посмотрел вниз и, кажется, заметил слабые попытки Драко. Его тело расслабилось, сустав за суставом, а волосы на затылке разгладились. — Что? — спросил Тео, голос был грубым, словно он бежал. — Вперёд, — сказал Драко, и Тео наконец позволил оттащить себя в сторону. Драко двинулся в противоположном от Грейнджер направлении и оказался в зоне отдыха в хирургическом отделении. Он впихнул Тео в кресло и загородил своим телом проход, так как Тео по-прежнему смотрел через плечо Драко, словно мог следить за Гарри Поттером сквозь стены.       Взгляд Тео оставался хищным, и Драко срочно понадобилось вернуть друга. Он щелкнул пальцами перед носом Тео. — Что это было, черт возьми, Нотт? — Я… я не знаю. Я почувствовал запах, которого никогда раньше не чувствовал, — ответил Тео, все еще глядя вдаль. Он откинул бахрому с потного лица, и его рука задрожала. — Что ты учуял?       Тео, наконец, перевёл взор на Драко. — Ты действительно не захочешь знать, — сказал он глубоким голосом.       Драко был вынужден признать, что это, скорее всего, правда.       Но теперь казалось, что волк отступает, а человек снова берет над ним верх. Глаза Тео оценивающе скользнули по Драко. — Итак. Гермиона Грейнджер, да? Она была той птичкой, из-за которой ты впал в депрессию в ноябре.       Тео узнал запах Грейнджер еще в магазине.       Драко вздохнул и поднял глаза к потолку. — Полагаю, ты в любом случае узнал бы об этом сегодня вечером. — Мне жаль, приятель. Это была приятная тяга к тебе, пока она длилась.       Драко рассмеялся. Он оценил жестокую честность. — Расскажи мне об этом.       Тео хрустнул костяшками пальцев. Сжал предплечья в беспокойном жесте. — Ха, — сказал он задумчиво, — кто бы мог подумать, что Гарри Поттер — гей. — Поттер не гей, — автоматически ответил Драко. Малфой определенно знал бы, если бы Поттер был геем, учитывая, сколько подпольных похождений они совершили друг против друга на шестом курсе.       Прошло несколько секунд, и Тео лишь приподнял бровь. — Не может быть. Тео. Поттер не может быть… Ты уверен?       Тео потрогал свой нос. — Ты учуял, что он гей? — Я бы поставил на это всю оставшуюся жизнь, — Тео открыл рот, чтобы снова заговорить, но потом закрыл его. Лицо Нотта снова приняло отстраненное выражение.       Это показалось странным, и Драко уже собирался продолжить расследование, но ему помешали. — Драко, — его позвал женский голос с лестницы. Драко вздрогнул.       Это была Гермиона Грейнджер, ее легкая фигура отбрасывала длинную тень, когда она стояла у входа в зал. — Тео, извини, можно мне украсть Драко ненадолго?       Теперь на лице Тео появилась ехидная ухмылка. — Конечно, Грейнджер.       Драко хотелось бежать в противоположном направлении. Он хотел прыгнуть с лестницы, чтобы обнять ее. В конце концов, он решил, что будет подниматься по лестнице. — Поторопись, — зашипела она, и свет из атриума за ее спиной скрывал ее черты, так что он не мог разглядеть ее выражения. Как только он поднялся по лестнице, она схватила его за лацкан и резко оттащила в сторону.       В… за огромный куст? — Ты затащила меня в фикус? — спросил он.       Она отпустила его лацканы, как будто он горел. Они стояли грудью к груди в тесном углу, близко, но не касаясь друг друга. Ее грудь вздымалась от напряжения, и Драко старательно пытался не обращать на это внимания. — Ты должен вытащить Тео отсюда! — Тео? — Тео должен покинуть Мунго. Немедленно! Гарри подозревает, он знает, что что-то не так. Он сейчас ищет его.       Она показала на листья фикуса. Поттер вышагивал по атриуму, грубо обходя других гостей с дикими глазами. Он явно был на охоте. — Он знает, что Тео… — По крайней мере, подозревает. Учитывая, что Тео практически переместился туда. Что это вообще было?       Драко пожал плечами. — Думаю мы не хотим знать. — Может, ты выведешь его через черный ход? — попросила Гермиона.       Глядя в ее глаза, Драко едва не согласился. Да, конечно, как ты сочтешь нужным. Но потом он моргнул. — Почему Тео должен уйти? — Ты что, специально тупишь? Если Гарри узнает, что Тео — оборотень, он попытается его убить. — Очевидно. Но Поттер — это тот, кто пришел на званый вечер с палочкой наперевес. Заставь его уйти. — Драко, Тео — незарегистрированный оборотень и рискует попасть в Азкабан, просто находясь здесь… — Я не должен говорить тебе, что эти законы неэтичны. Мой друг не сделал ничего плохого, не переступил ни одной черты, а Поттер — фанатик, если думает иначе. Если у твоего друга есть проблемы, я бы предложил тебе заставить его уйти. — Я пыталась! Я несколько недель пыталась заставить его не приходить, понимаешь? — Ну так старайся лучше! — зашипел Драко, оловянные глаза потемнели и заблестели.       Внезапно он понял, что зашел слишком далеко. Малфой был полностью на ее лице, в нескольких дюймах от ее губ.       Гермиона застыла с открытым ртом, глядя на него расширенными глазами. Её взгляд скользнул по его фигуре, прошёл по нарядной тёмной мантии, затем вернулся к его лицу. — Ты прав, — вздохнула она.       Драко открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. Он был прав? — Конечно, ты прав. Тео заслуживает того, чтобы быть здесь. Он не сделал абсолютно ничего плохого. Я… я постараюсь сделать все возможное, чтобы вытащить отсюда Гарри. Я заложу Гарри и вытащу его, если придется. Ты должен понять… он не совсем разумен, когда дело доходит до…       Драко сглотнул. — Что случилось такого, что так его разозлило? И с каких это пор Поттер стал геем?       Грейнджер уже смотрела через атриум, золотистые глаза наблюдали за тем, как ее цель пытается вырваться из-под власти орды медиков, стоящих в очереди, чтобы пожать ему руку. — Он думает, что ты его подстрекаешь, назвав операционную именем Сириуса. Он считает, что ты поступаешь оппортунистически, используя имена Сириуса и Регулуса. Что, я имею в виду, очевидно. Но он принимает это на свой счет, видишь ли. Он… — тут она сделала паузу. — Гарри теперь другой. У него новый гнев, и он становится все сильнее с тех пор, как закончилась война. Уединение в Шотландии, конечно, не помогает. И Гарри не гей, он би, — рассеянно сказала она. Через секунду она снова повернула голову к Драко, сузив глаза, — кто тебе это сказал? Он сказал об этом только самым близким друзьям.       Драко уже наполовину приготовил ложь, прежде чем понял, что может сказать ей правду. Пожалуй, он был сейчас наиболее откровенен с Грейнджер чем когда либо — за исключением нескольких вопиющих исключений. — Тео почувствовал запах, — признался он, — я не задаю слишком много вопросов.       У Грейнджер был взгляд ученого, расчетливый. — Очаровательно. У оборотней столько способностей, о которых мы даже не подозревали; есть множество профессий и потребностей, которые в которых бы очень пригодились их уникальный набор навыков.       Драко фыркнул. — Какие виды работ? Охота за трюфелями?       Грейнджер слегка покраснела. — Безопасность. Национальная оборона. Мрачно, я знаю, но нельзя отрицать, что потребность в них будет всегда. Кроме того, те собаки, охотящиеся за трюфелями, приносят миллионы галеонов в год, — она закончила фразу, выгнув бровь, и лишь намекнула на ухмылку.       Драко почувствовал, что тает под этим милым взглядом. В их разговоре не было необходимости: она могла бы уйти за Поттером. Ей и в самом деле следовало уйти, поскольку очередь поклонниц Поттера становилась все короче.       Но он не мог удержаться от продолжения разговора. — Как члены Визенгамота восприняли твою инициативу? — негромко спросил он.       Они по-прежнему стояли слишком близко друг к другу за фикусом в горшке. Не касаясь друг друга, но определённо находясь в пространстве друг друга. Грейнджер выгнула шею, чтобы внимательно вглядеться в его лицо, обдумывая вопрос. — Хм… э, — сказала она, — прогресс на лицо. — Насколько все плохо?       Она вздохнула, и он почувствовал мягкое дуновение воздуха на своей шее. — Ужасно. Учитывая то, как Гестия, прости за каламбур, вырезала законопроект, я, честно говоря, думала, что он пройдет с ветерком. Но половина членов Визенгамота, услышав слово «оборотни», автоматически отказались, а другая половина просто проголосовала за первую половину.       Драко кивнул, наклонив голову, чтобы рассмотреть каждый сантиметр ее лица. — Мой отец всегда говорил, что нужно выявлять стержни. Если у вас есть один или два человека, способных изменить ситуацию, остальные последуют за ними, — он сделал паузу, а затем сказал, — ты поймешь это, Грейнджер. Законопроект будет принят.       Гермиона тяжело вздохнула, и тут Драко заметил, что ее глаза наполнились влагой. Мерлин, что он сказал на этот раз? Он продолжал заставлять ее плакать.       Драко неловко потянулся к мантии, чтобы достать носовой платок, не прикасаясь к ней, соблюдая странное перемирие, которое они заключили, не вступая в телесный контакт, но стоя друг на друге. Но он опоздал. Она отодвинулась, сделала шаг из тени горшечного растения. — О! — сказала она, уже не шепотом. Она вытерла тушь под глазами, следя за движением в комнате, — вон Гарри, вынюхивает Нотта. Мне нужно идти. Кстати, созвездия были отличным штрихом.       Драко кивнул, ломая голову в поисках способа попрощаться. Умный уход, который был бы добросердечным и в то же время отстраненным. Мне нравится твоя работа, меня вдохновляет то добро, которое ты приносишь в мир, но я определенно не влюблен в тебя, и что могло создать у тебя такое впечатление? или что-то в этом роде.       Но он не успел ничего сказать, ведь она быстро развернулась и ушла прочь.