За каждым великим человеком

      Драко проснулся от глубокого сна, когда в окно постучали сразу после полуночи. В тот вечер он был на ужине у Паркинсонов с шестью другими одиночками, но уже в десять часов был в постели. Он рывком поднялся с кровати и распахнул окно. Прохладный мартовский ветерок взъерошил ему волосы.       Драко окинул взглядом темную территорию поместья, но не увидел ничего необычного — ничего, что могло бы объяснить ритмичное постукивание.       Вдруг земля под окном задрожала, и из небытия аккуратно вышла Гермиона Грейнджер. Это испугало Драко.       Она помахала ему рукой. — Спускайся, — позвала она. — Минутку, — слабо ответил он. Натянув халат, он спустился по лестнице к боковой двери.       Она ждала его у двери, как только он открыл ее, с плащом-невидимкой под мышкой. — Что ты здесь делаешь? — спросил он.       Грейнджер протянула ему пергамент. Вид у нее был довольно безумный. — Речь идет о решающем голосовании. Законопроект об избирательных правах оборотней.       Драко выхватил листок у нее из рук. Небрежным почерком он прочитал имена всех членов Визенгамота и их вероятные голоса. Типпетт был обведен красным. — Это все из-за этой старой летучей мыши, да? — пробормотал он. Ксандер Типпетт был старым знакомым его отца. Драко считал его древним, когда был маленьким мальчиком, поэтому не мог представить, сколько лет волшебнику сейчас, — у тебя есть шпионы в Министерстве, Грейнджер? Я не могу представить, что ты могла бы найти этот список.       Она безразлично махнула рукой. — Это политика, ты не захочешь знать и половины. — И почему ты ломишься в мою дверь в полночь субботнего вечера, чтобы рассказать мне об этом? — он посмотрел на свои наручные часы.       Гермиона моргнула, и он вдруг понял, насколько усталой она выглядит. Под глазами у неё были тёмные круги, а кожа выглядела бледной от недостатка солнечного света. Но даже очевидная усталость не могла скрыть её задорных черт, когда она начала говорить. — Конечно, ты должен поговорить с ним. Убедить его проголосовать «за». Завтра, поскольку голосование состоится в понедельник. Мне сказали, что в воскресенье днем он всегда бывает в клубе «Олд Виссинг», так что ты должен встретиться с ним там и сказать, чтобы он проголосовал «за». Мой источник только что сообщил мне об этом, иначе я бы пришла раньше.       Клуб «Виссинг» был клубом его отца в Лондоне. Малфои были его основателями. Там было много мужчин, которые курили, пили, держались подальше от своих жен и тому подобное.       Драко ненавидел это. — Почему я? — спросил он. — Я не могу пойти, по очевидным причинам, — она неопределенным жестом указала на живот, — и моего магглорожденного статуса. И никто из моих друзей, конечно же, не является членом клуба. Это все люди твоего типа, не так ли? Им нравится быть эксклюзивными и недоступными. — Гарри Поттер может зайти в любой день недели и занять главный стол, вытеснив самых старших членов клуба.       Тут она поморщилась. — Ну да. Гарри — я люблю его. Но у него нет того изящества, которое необходимо для этого.       А у Драко есть? Вряд ли он чувствовал, что у него есть хоть какое-то изящество. Он плутал по миру, совершая одну ошибку за другой. Но все же он видел логику в ее плане.       То, что она предлагала, было именно тем, чем Люциус Малфой занимался десятилетиями, и именно поэтому он какое-то время был самым влиятельным человеком в волшебной Британии — и при этом никогда не занимал публичной должности. Встречай членов Визенгамота в клубе, делай им комплименты, угощай алкоголем, составляй компанию — всё, что им нравится. Шепни им на ушко о новом порядке. И наблюдай, как падает домино.       Драко передернуло. — Я не хочу этого делать, — заявил он. Это сделает меня таким же, как мой отец, — не стал он говорить вслух.       Грейнджер закатила глаза. — Это правильно, Драко. — Это слизеринцы, — настаивал он. — Да, но тебе придется закрыть на это глаза. Мерлин знает, на что я закрывала глаза последние пять лет. - Это неправильно. Что я, какой-то богатый хрен, могу изменить ход голосования. — Да, согласна по всем пунктам, и я приступлю к взяткам и подаркам членам Визенгамота, как только этот законопроект будет принят, — сказала она, но уже начала устало улыбаться.       Она знала, что он у нее в руках.       Драко вздохнул. — Хорошо, я сделаю это.       Как будто это не было предрешено. Как будто она не знала, что он будет танцевать как обезьяна, как только она попросит.       Но, возможно, она и не знала, потому что его согласие показалось ей искренне приятным.       Она завизжала и заключила его в крепкие объятия. Драко не смог удержаться и крепко обхватил ее руками, и они оставались в такой позе слишком долго. Его первобытные инстинкты хотели подхватить ее на руки и бросить на свою кровать. Запереть в своей комнате.       Он прочистил горло и ослабил хватку. — Так. Значит, это все?       Она продолжала прижиматься к нему. Гермиона подняла на него глаза с трепещущими ресницами и тающими карими глазами. — Это все. Но раз уж я здесь… — пролепетала она.       Драко слишком легко уловил ее мысль. Он фыркнул. — Ты думаешь, что можешь вписать быстрый перепихон в свой плотный график, в котором ты подчиняешь людей своей воле? И что я просто сижу и жду, когда ты придешь? Насколько жалким ты меня считаешь? — Мерлин, ладно, — она опустила руки и жестко высвободилась из его объятий, — прости, я понимаю. Ты всегда говоришь, что я хочу тебя. А мне кажется, что ты должен воспринимать это как комплимент. Не то чтобы каждый волшебник заставлял меня… ну, не важно. Сообщение получено, громко и четко. Просто… пришли мне сову после того, как поговоришь с ним завтра.       Она отступила от него в темную ночь.       Драко прислонился плечом к дверному проему. Он не должен. Он действительно не должен. Они уже делали это раньше; они уже прошли через болезненное прощание… — Грейнджер, — вздохнул он, — я не сказал «нет».       Она остановилась, натягивая плащ-невидимку.       На ее лице появилась злобная ухмылка.

***

      Драко потакал своим первобытным инстинктам. Почему бы и нет? Это был последний раз, когда она была у него. В конце концов, он пытался найти себе невесту и мог обручиться уже через несколько месяцев. Поэтому Малфой подхватил Грейнджер на руки, не обращая внимания на ее хихикающие протесты, и понес вверх по лестнице, не жалея сил. Дверь в свою комнату он открыл бесшумно, держа ее на руках.       Он бросил ее на кровать.       Только его мышечная память ошиблась — она оказалась легче, чем он помнил, или, возможно, он стал сильнее, — и Драко подбросил ее так далеко, что она едва не ударилась головой о спинку кровати.       Она вскрикнула. — Мерлин! Прости, Грейнджер. Ты в порядке? — он бросился к дальнему краю кровати и опустился на колени рядом с ней.       Грейнджер перевернулась на спину, кивнула, смеясь, и начала вылезать из юбки-карандаш и блузки. Она выглядела немного безумной.       Драко подозрительно посмотрел на нее. — Ты только что пришла с работы? В полночь в субботу?       Грейнджер быстрым движением откидавшая свои туфли к двери. — О да. Мы все тянем сумасшедшие часы перед понедельничной сессией. — Хм, — сказал Драко, сомневаясь, что все работают так же много, как она, — когда ты в последний раз спала?       Гермиона торопливым жестом указала на него, и он позволил ей потянуть себя на кровать, развязывая пояс на халате и стягивая его с плеч. — Я уверена, что вчера вечером у меня было несколько часов крепкого сна, — сказала она туманно и не очень убедительно.       Но потом Малфой забыл о подозрениях, ведь она была у него в руках. Он не спеша раздевал ее, проводя руками вверх и вниз по ее фигуре, захватывая то тут, то там особо уделяя внимание груди и попе.       Вот только казалось, что она… худее, чем он помнил.       Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его.       Не ему было комментировать ее тело, не так ли? Может, она хотела похудеть. Не то чтобы она не была объективно великолепна сейчас; конечно, многим нравилась вся эта фигня.       Он целовал ее тело и по очереди расстегивал пуговицы на рубашке.       Она выглядела ужасно бледной, а ее тазобедренные кости выпирали больше, чем раньше. Раньше она была несокрушимой и сильной, и он мог швырять ее на кровать как угодно (разумеется, она отдавала не хуже, чем получала). Теперь же ему казалось, что он держит в своих раскрытых ладонях что-то хрупкое и ломкое. - Это в последний раз, — сказал он ей. - Конечно, — ответила Грейнджер, с улыбкой закатив глаза, - потому что ты женишься. Я читала статьи о тебе в газетах.       Она сказала это так, словно это была глупая шутка.       Драко сузил глаза. - Не будь жестокой, — просто сказал он.       Янтарные глаза Грейнджер удивленно расширились. Она прекратила свои старания. - Драко… — сказала она, - иногда мне кажется, что ты забываешь, кто с кем порвал.       Драко фыркнул. Трудно порвать с кем-то, кто вообще не состоит с тобой в отношениях, хотел сказать он. Но ему не хотелось снова вспоминать об этом в их последнюю ночь вместе. Поэтому вместо этого Малфой поцеловал ее в щеку. - Давай не будем ссориться. Убери свои коготки.       Он услышал, как Грейнджер хмыкнула, словно ей очень хотелось еще немного порыться в его сердце, а потом она вздохнула, и напряжение в ее теле исчезло. - Очень хорошо, — сказала она, - раз уж мы встречаемся в последний раз, видимо. Но, насколько я помню, тебе нравились мои коготки.       Она все еще говорила так, будто это была шутка, но Драко сдержался, чтобы не вступить в разговор. - Перевернись, — приказал он. - О? - она удивилась, даже когда начала переворачиваться.       Он игриво шлепнул ее по заднице. - Не для этого, распутница. Я хочу сделать тебе массаж. - Ах, — согласилась она, и Драко устроил ее на кровати так, как ему было удобно, подперев щеку предплечьями и аккуратно перекинув локоны через плечо. Он расстегнул застежку ее бюстгальтера. Затем принялся за ее спину, разминая лопатки.       Она издавала грязные звуки в подушку. - Мерлин, Грейнджер, этот узел размером с кулак, — сказал Драко, разминая ее плечо. - Рабочий стресс, — пыхтела она, - наверное, мне нужно сходить на массаж. Или я могу остаться здесь навсегда. Это действительно райское ощущение.       Драко не отходил от нее ни на шаг. - Лучше бы ты так не шутила.       Она хмыкнула. - Опять же, кто с кем расстался?       Он долго разминал узлы на ее плечах, а потом сжал и стал растирать ее спину вверх и вниз. Как раз в тот момент, когда его руки начали сводить судороги, на кофейном столике появилась еды.       Аромат одновременно ударил им в нос, и он услышал, как у нее скрутило живот. - Я попросил Нори прислать немного еды, — сказал он, отодвигаясь от нее и предлагая ей руку, чтобы она встала с кровати.       Гермиона посмотрела на разложенные на столе мясо, сыр и фрукты, а затем снова на него, явно раздумывая. - Я не голодна. Разве ты не хочешь начать?       В ее животе снова заурчало, и Драко не смог сдержать лающий смех. - Хорошо, что ты не пошла в актеры, Грейнджер. Давай поедим. А потом я тебя хорошенько трахну.       Она заколебалась. - Сначала трахни меня, а потом мы поедим, - ее голос был жалобным и просящим. - Грейнджер, позволь мне посмотреть, как ты ешь. Пожалуйста, — сказал Драко. В его словах прозвучала мольба.       Глаза Грейнджер метнулись к нему. В этот момент она выглядела такой подозрительной, такой бледной, такой уставшей. Выдержав паузу, она схватила с кровати одно из одеял и обернула его вокруг плеч, а затем направилась к дивану. Она занялась приготовлением тарелки, достала несколько зеленых виноградин и несколько кубиков сыра.       Она посмотрела на него через плечо. - Это новый фетиш для тебя? Смотреть, как женщины едят?       Драко понял, что снова надвигается на него. Он присоединился к ней на диване и взялся за тарелку. - Ты даже не представляешь, — легкомысленно сказал он, накладывая на тарелку Грейнджер еще больше белка и углеводов, - попробуй этот сыр с багетом. А этот гранат из маминой теплицы — твой любимый. - Хм, — сказала Грейнджер, но позволила ему наблюдать за тем, как она ест, включая добавку, которые сделал Драко. Она медленно откусывала изящные кусочки. - Красное вино? - спросил Драко, наливая себе бокал. - Один бокал, — согласилась она и, сделав глоток, одобрительно хмыкнула.       Он расслабленно откинулся на спинку дивана, потягивая из своего бокала. - Что я должен сказать Типпетту завтра, Грейнджер? Ты лучше меня знаешь, что старая гвардия ничего не выигрывает, нарушая статус-кво. А он ничего не теряет, оставаясь последним приверженцем. Кстати, как тебе удалось заставить остальных членов Визенгамота пообещать свои голоса?       Грейнджер медленно жевала, обдумывая свой ответ. Она сглотнула. - Ну… я не совсем сказала, что все остальные члены Визенгамота в моих руках. Типпетт — решающий, видишь ли. Мы убедим его, и остальная старая гвардия подчинится.       Драко поперхнулся вином.       Она совершенно небрежно бросила эту «Навозную бомбу» и, механически откусив еще один кусок, возобновила жевание. - Половина Визенгамота? Больше половины — большинство? Никто из Старой гвардии не привержен?       Она снова сглотнула, сделала глоток вина. Ее челюсть была сжата. - Все сводится к Типпетту.       Драко провел рукой по волосам. - Ты собиралась сказать мне это, прежде чем бросить завтра в змеиную яму?       Она пожала плечами. - А почему я должна была? Это ничего не меняет в том, что я попросила тебя сделать. Тебе нужно беспокоиться только о Типпетте. - Но что я должен сказать?! Какие у меня будут аргументы, Грейнджер? - Ты убедителен, Драко! Ты харизматичный и… обходительный. Ты все поймешь. - Обходительный? — туманно повторил он. О, Мерлин. Он был обречен. По крайней мере, она думала, что он справится с этой задачей лучше, чем Поттер, - полагаю… Прогресс неизбежен. Я скажу, что старая гвардия должна опередить изменения в общественном мнении. Они непопулярны среди молодого поколения, я могу сыграть на их страхах. Могу… сказать им, что ты — бычья голова и будешь преследовать их годами, пока они не уступят.       Грейнджер мягко улыбнулась и откусила ещё кусочек.       Несколько минут они сидели в тишине и ели в дружелюбном молчании.       Когда ее тарелка опустела, и она допила вино, то зевнула и зарылась ему под плечо. Она подтянула колени под себя. - Ладно, мы поели. Пора трахаться в последний раз, — сказала она, уткнувшись носом в его шею.       Драко обхватил ее плечо и притянул ее к себе. - Да, Грейнджер. Дай мне только допить вино. - Поторопись, — сказала она и зевнула в его рубашку. - Да, Грейнджер, — пробормотал он и задумчиво сделал глоток вина.       Через тридцать секунд она уже сопела в его рубашку.       Драко поставил вино обратно на кофейный столик и осторожно поднял Грейнджер. Она все еще была завернута в его одеяло, под которым не было ничего, кроме трусиков.       Он положил ее в свою кровать, но не успел забраться в нее. Он задумался, есть ли у него ещё…       Одеяло, которое Добби сшил для него. То самое, которое он спрятал от родителей, потому что причудливые лоскутки не вписывались в обстановку детской. То самое, которое он прятал под матрасом и даже когда стал слишком взрослым для комфорта детского одеяла, доставал его, чтобы почувствовать тепло и магию.       Магия домовых эльфов, пронизывающая каждый стежок.       Он достал его из нижнего ящика комода и накинул на неё. Грейнджер слегка вздохнула, когда магия еще больше расслабила ее в кровати.

***

      Драко проснулся от солнечного света. В носу щекотало. Вьющиеся волосы, пахнущие кокосом. Рука затекла и покалывала, так как была зажата под её шеей. - Грейнджер, — прохрипел он, - ты осталась.       Она никогда раньше не оставалась на ночь. Это был первый и последний раз.       Он задремал, то погружаясь в сон, то выходя из него.       Шорох рядом с ним. Сонный зевок.       И вдруг на его грудь опустилась тяжесть. - Драко! Проснись!       Он вздрогнул, откинувшись на подушку. - Уф, — проговорил он, ещё не отойдя ото сна. - Не могу поверить, что я так долго спала! Не стоило. Твоя кровать такая удобная! - Тише, — приказал он, а затем приоткрыл один глаз.       Грейнджер. Ее кудри разлетались во все стороны, словно нимб. Она придвинулась ближе и коснулась его носа своим. Драко зафиксировал веснушки на ее носу в суперзуме. - Ты ворчливый по утрам, да? Я и не знала! - А я и не знал, что ты такая обидчивая по утрам, — проворчал он. - Обычно нет, — сказала она, а затем наклонила голову, - ха. В любом случае. Я умираю с голоду! Мне кажется, твой эльф исчез с едой, которая осталась прошлой ночью. Мы можем получить ее обратно на завтрак?       Драко вздрогнул при мысли о том, что придется снова ее кормить. Воскресный завтрак. Белковый. Яйца и бекон. Он представил, как она вгрызается в толстый кусок закваски, намазанный большим количеством масла.       Черт, может, у него и вправду фетиш?       Он быстро вызвал эльфа.       Отдав экстравагантный заказ на кухню… - Драко, это слишком много еды! Это расточительство. - Ведьма, этот завтрак — топливо для мозга следующего министра магии. Заткнись.       И он ушел в душ. Драко надеялся, что Грейнджер присоединится к нему, но она сидела в кровати с простыней, натянутой на грудь, и сосредоточенно смотрела на свою руку. Поэтому Драко поспешил в душ, как можно быстрее размазывая мыльную воду по плечам. Выйдя из ванной в полотенце, он застал Грейнджер полностью одетой, сидящей на полу перед журнальным столиком.       Она поглощала полноценный английский завтрак.       Малфой прислонился к дверному проёму, чтобы немного понаблюдать за её профилем. Она отрывала зубами кусок бекона, затем запила его апельсиновым соком. Яичницу она разрезала острием вилки, а затем запихивала в рот огромные куски. Ее плечи и торс двигались, когда она ела.       Слова о том, что у Драко фетиш — наблюдать за тем, как Грейнджер ест, были шуткой. Но пока он наблюдал за ней, в его нутре расцветало зрелое удовлетворение. Это не было сексуальным. Ну, может быть, немного сексуальное.       Но вчера вечером он беспокоился о ней. Она не спала, не ела. Она изводила себя из-за этих существ. Она слишком много работала… - Не смотри на меня так.       Драко вынырнул из своих мыслей и обнаружил, что на него смотрят янтарные глаза. Она со щелчком отложила вилку и нож. На щеках Грейнджер появились два маленьких цветных пятнышка.       Он оттолкнулся от дверного проема и сел рядом с ней. - И как я на тебя смотрел?       Наверное, он пускал на неё слюни. Как будто хотел поглотить ее с головы до ног. Как будто он запер бы ее в этой комнате и никогда не выпустил, будь прокляты эти оборотни. - Ты похож на своего отца, - она протянула руку и провела двумя пальцами между его бровями, - у тебя была складка, вот здесь.       Он подсознательно склонился к ее прикосновению. - Мне жаль.       Она переместила пальцы вверх, чтобы накрутить его волосы, все еще влажные после душа. - Семейное сходство — это не то, за что стоит извиняться. У тебя волосы длиннее, на макушке.       Первым побуждением Драко было спросить, нравится ли ей это. Если нет, он подстрижет их сегодня же. Но он подавил это чувство. Они больше не будут этим заниматься, даже если она будет играть с его волосами, а на нем сейчас будет только полотенце.       Если Гермиона не будет его, то не имеет значения, нравится ли ей его прическа. - Моя мать добилась своего, — пожал он плечами.       Грейнджер слегка потянула за волосы, прежде чем отпустить их. - Уверена, что твоим невестам это нравится.       И вот так между ними снова возникли стены. - Ты даже не представляешь насколько, — призвал он, - доедай свою клу. - О, нет, - Грейнджер встала и вытерла пыль с бедер. Она снова переоделась во вчерашнюю одежду, свой неизменный костюм — юбку-карандаш и черные колготки, - я закончила. Я уйду через твой камин, если ты не возражаешь. Ты пришлешь мне сову после встречи с Типпеттом? Я буду с нетерпением ждать ответа.       Он кивнул. - Спасибо, что позволил мне переночевать, Драко. И передай мои комплименты твоим эльфам. Я уже сто лет так хорошо не спала и не ела. Я пошла, — сказала Грейнджер. Она бросила порошок камин и переместилась в Министерство.       Драко молча накладывал себе на тарелку яичницу с беконом. Он задумчиво намазывал тост маслом.       В этом не было никаких сомнений. Он все еще переживал из-за Грейнджер.       Малфой думал, что пять месяцев разлуки его излечат, но как только он увидел ее вчера вечером, он стал прежним жалким ничтожеством. Драко бросился выполнять её просьбу, даже если бы это не противоречило его собственной (вероятно, заторможенной) морали. Ради Мерлина, он шел в клуб «Олд Виссинг», чтобы пообщаться с Типпеттом по ее просьбе.       Более того, он обнаружил, что беспокоится о ее благополучии так, как никогда раньше. Он согласился на последний раунд секса, что было плохой идеей, но в то же время достаточно разумной для любого волшебника. В результате он получил ночь забот и… укладывание ее в постель и приготовление еды.       Одна попытка с ней, и он снова стал вести себя как влюбленный дурак.       Грейнджер в этом не виновата. Она была совершенно готова трахаться и упиваться, как всегда. Это он продолжал настаивать.       Настроение Драко ухудшилось. Он поднялся и оттолкнул тарелку на кофейном столике — аппетит пропал.       Он выполнил бы эту услугу для нее, а потом постарался бы больше не думать о ней. По крайней мере, эта ночь научила его кое-чему ценному. Он явно не был готов к дальнейшим встречам с Грейнджер. За одну ночь границы, которые он возводил в течение пяти месяцев, разрушились до основания.       Его полотенце упало на пол, когда он подошел к шкафу. Клуб «Олд Виссинг» был концентрированной версией отцовской версии общества волшебников. Клуб только для членов, куда не допускались женщины и все, у кого не было родословной длиной в три метра. Он уже давно не носил мантии — даже среди чистокровных магловские костюмы стали модным трендом.       Но в клуб по-прежнему ходили в парадных мантиях. Просто так было принято.       Он попытался одеться формально и быстро запутался во всех деталях. - Нори? — позвал он, и в комнате появилась эльфийка, - Мисс Грейнджер просила передать тебе и всему персоналу ее комплименты. А мне… мне нужно одеться. В официальную волшебную мантию.       Грейнджер, несмотря на все ее многолетние заслуги в продвижении домовых эльфов, все еще оставалась в среде эльфов несколько расхожей фамилией, поэтому Нори лишь моргнула от такой снисходительности. А вот одеть Драко в официальную одежду — это уже совсем другая история.       Нори уже много лет не доводилось побывать в роли камердинера. Она пыталась скрыть свое волнение за вуалью британской сдержанности, но не смогла. Маленький эльф передавал Драко каждый предмет одежды со строгой церемонией, предательски дрожащими руками. - Хозяин Драко собирается ухаживать? — не удержался домовой эльф, завязывая Драко накрахмаленный платок. - Нет, я иду в клуб, — рассеянно ответил Драко, уже обдумывая, как ему подойти к Типпетту. - А! Многоуважаемый клуб «Олд Виссинг». Значит, Нори знает, какие мантии должен носить мастер Драко, - Нори пошарилась в шкафу и достала оттуда прекрасный комплект чёрного цвета. Нарцисса заказала этот комплект на заказ в Савиль Роу на Рождество, но Драко засунул его в самые темные глубины своего шкафа. Их никогда не носили. Цвет был необычным: черный без бликов, с бесконечной глубиной. Это было немного… завораживающе.       Драко вернулся к размышлениям и понял, что смотрел на ткань, пока Нори терпеливо ждала, пока он снимет мантию. - Это не… - Драко сделал паузу, не зная, как спросить, - ткань ведь не зачарована? Я не хочу… никого проклясть.       Нори улыбнулась. - Качественная ткань, фасон и пошив — это уже само по себе очарование. Хорошо одетого мага трудно не заметить. Но в этом комплекте нет заклинаний очарования, мастер Драко.       Драко кивнул и надел мантию. Посмотрев на себя в зеркало, он был вынужден признать, что выглядит неплохо. Пошив мантии был безупречен, а плечи казались широкими. Он выглядел старше. Как человек, который действительно принадлежал к клубу «Олд Виссинг».       Из зеркала на него смотрели серые глаза, в которых отражался микрокосмос незнакомых и знакомых черт. Глаза Люциуса.       Драко вдохнул и зажмурился.       Это было то, чего они хотели, не так ли? Его мать и Грейнджер были согласны. Книжный мальчишка Драко Малфой был никому не нужен, не так ли? Эту сторону его характера мы отложим на потом.       Он повернулся к эльфу и тут же заметил, что Нори всё ещё стоит рядом с ним, протягивая последнее подношение.       Трость из черного дерева с отверстием в верхней части для спрятанной палочки. Трость его отца.       Драко замер на мгновение, разглядывая инкрустированных опалиновых змеек, пляшущих по гребням дерева. Он подумал о том, как иронично этот домовой эльф держит трость как святыню, в то время как его отец избил бесчисленное множество домовых эльфов (и даже Драко пару раз) этой жестокой деревяшкой.       Ненависть к себе охватила Драко, как тиски.       Он выхватил трость из рук Нори. - Вообще-то, я не собираюсь использовать камин. Вызови карету. Скажи конюшенным эльфам, чтобы запрягли абраксанов, — приказал он. Его голос был холодным, властным и пустым.       Если он собирался отправиться в ад ради Гермионы Грейнджер, то ему следует сделать это как следует.